Вернутся к фанфику
Злоключение №18 - Вновь сражаться суждено
11 августа 2025, 00:14Часть 2: Люби
Удивительно, как такая тварь, как москит, получила крылья раньше, чем они появились у птиц.
Чара знала, что вампиризм Вселенная ценила больше, нежели всякое донорство, и что в ад попадали как плохие, так и совсем невинные существа.
Сейчас наша суккубша как раз находилась внутри такого адища, где брала начало природная традиция кровососов. И сейчас она была на свидании с существом, по сравнению с которым Синяя Борода казался невинным младенцем. Эта тварь как раз-таки была кровососом, утаскивающим в адище невинные души.
Чара танцевала с вампиром при слепой луне. Вампир был из вида ланнан-ши, пил он не только кровь, но и страдания, и эмоции своих жертв.
Чара была одета в красное платье с корсетом, с открытыми плечами и разрезом на бедре, очаровывая глазками бледного блондинчика (под которым скрывался десмодус клана Шибальба — уродливая нетопыревая тварь с кожей цвета гнилой крови). Тот пытался влезть ей в голову уже пять минут и лыбился, как полный мудак, крутя её, видимо, желая, чтобы Чара блеванула ему в лицо от этой карусели.
Они шли по улыбающимся цветам — маргариткам и ландышам, которые, судя по всему, испытывали тяжёлый фут-фетиш от их наступания.
Десмодусы отличались от обычных вампиров тем, что имели третью форму — помимо гигантской летучей мыши или эльфоподобного гуманоида. Третьей формой могла быть пиявка, рептилия или же кровососущий вьюрок. Но у этого уродца была форма гигантского москита, который ещё и мог распадаться на комариное облако.
Чаре достался самый раздражающий и занудный партнёр на танец. И тогда она решила поддаться, чтобы тварь немного ослабила защиту.
Она легла шейкой на плечо кровососа, который не заставил себя ждать.
И когда граф-сосакула открыл клыкастую пасть и метнулся к её шее, Чара впитала в себя временного дубля.
Сон вампира прервался — и Гаспар проснулся в своём гробу, запечатанном в магический круг, испещрённый символами и рунами, похожими на куриные лапки, крылышки и головы хищных птиц. В центре круга, над гробом Гаспара, висел, сложив в позе лотоса птичьи ноги в лихих сапожках, соркер в шляпе чародея. Это был выходец из народа странствующих волшебников — клювастый и улыбчивый птиц, глаза которого скрывала тень шляпы. Мэджик Мьюзикл, чародей Ночного Кабала Дельты.
А над Гаспаром возвышалась, в одних полупрозрачных красных кружевах, Чара, сжимавшая в руках пульсирующий алый шар вампирической энергии — память и нужные сведения от десмодуса.
— Доброе утро, — тихо прошипела Чара.
И Мэджик разворотил крышу дома над ними, являя утреннее солнце.
Десмодус заверещал, вскочил из гроба, попытавшись превратиться в облако гнуса, но затем солнечный свет озарил магический круг — и вспыхнул огненным адищем. Чара резко отбежала, засверкав красными молниями.
Круг, ощутив кармический груз десмодуса, потащил его вниз, в ад. Заживо. Слишком долго Гаспар Шибальба уходил от ответственности за гибель и похищение многих детей.
Чара улыбнулась и повернулась к своему другу-соркеру, дав ему пять.
— Вы долго нас в гробу тащили, Мэдж?
— Да нееее, Гастер помог нам, а Догго помог мне нанести магический круг.
— А как с телом быть?
— Гастер уже сделал клона по слепку, всё отправили в полицейский морг, а доказательства уже у Комиссара Андайн.
Чара протянула другу светящуюся сферу.
— Ещё один чёрный ящик. Надеюсь, там есть что-нибудь полезное для вас.
Мэджик кивнул, а затем посмотрел на плечо Чары, собравшись крикнуть.
Но Чара резко взглянула на комара-десмодуса на плече, заставив тварь вонзить себе хоботок в брюшко — и высосать саму себя, свернувшись в козявку хитина.
— Самоотсос. Лучшее решение проблемы, когда она решает себя.
Мэджик с ужасом взглянул на пульсирующую и расширяющуюся сферу.
— Чара... похоже... мы призвали с собой что-то из снов.
И за ними, из обгорелого круга, ломая дощатые обугленные брёвна, вырвался, мерзко вереща, покрытый паразитическими червями фобетор — уродливый птерозавр-пожиратель снов, эволюционировавший в адских слоях. Пасть твари открылась, явив череп в её глотке.
Череп прорычал на удумгур:
— Я есть Страж Порога, откуда ты украла безмолвное знание, суккуба. Приготовься вернуться в Страну Снов навечно.
Фобетор восстал из досок, явив гуманоидное тело, псевдокрылья, покрывавшие наросты на его позвоночнике, боевые косы-крылья на запястьях и огромный член с мордой кулазуха вместо головки.
Чара повернулась к Мэджику, оба ухмыльнулись друг другу коварно.
— Добро пожаловать в реальность, говно.
И Чара с Мэджиком сделали с фобетором то же самое, что Чара сделала с комаром.
***
Он нарисовал её обнажённой — и вызвал в свою мастерскую, чтобы овладеть наброском и унять одиночество её одиночеством. Соу Сорри, художник и учитель искусства в Школе Бернстона, сотворил на мольберте нагую Чару, привлёк её к себе, обняв — и она ответила, всем телом, всей плотью, содрогаясь в его объятиях и от его пыла. Он был толстым жёлтым кенгуру (а может, и окапи, а то и вовсе невиданным монстром), имел красивые вьющиеся карамельные волосы и носил джинсовую безрукавку и тирольскую шапочку. Естественно, каждая девушка смотрела на него как на фрика, но и каждая из них хотела быть на его картинах. Он создавал их из акварели и туши, обрамлял тела на мольберте, вытёсывая своих натурщиц из пустоты белого листа. Ни с одной ничего не выходило — только бутылка виски была его вечной спутницей. И лишь она пришла и утешила его в вечном полумраке синих штор его дома. Соскользнула с мольберта, обняла сзади, поцеловала — чтобы утащить с собой в раскалённый вихрь одеяла, в котором он отдавал ей весь свой пыл и подавленную страсть, воруя у дневной жизни то счастье, которого был лишён. Он рисовал ей пруды и леса Дельты, и они гуляли по ним в его сотканном мире, исчезая под синим и фиалковым небом, среди камышей и болотных ив, растворяясь в ласкающих их водах заводей. Исчезая в тёмных водах, они сливались в одно целое, и вода превращалась в его одеяло, а стрекотание сверчков — в будильник. Соу Сорри вставал, свежий, наполненный счастьем, но грусть тоски съедала его — целый день без его сотворённой музы был мукой. И Сорри вставал, собирая академические пособия, мольберты и краски, выходил за двери своего дома, под растущие над ним заросли хмеля и вьюна, и уходил вниз по асфальтовому склону, к Школе Бернстона, отдавая тирании дня её дань. Влекомый присосками и щупальцами рутины, Сорри лечил себя её образом, и в чём-то его Чара была лучше школьной Чары. В его Чаре была нежность, спокойствие, утешение. Настоящее чувство. Школьная Чара вечно издевалась над ним тайком, подмешивая в краски клей и оставляя на суперскорости неприличные рисунки на его мольбертах. Но был тот, за кого он был готов всё простить модели своей сладкой лжи. Азриэль, её брат. Добрый мальчишка, комиксист и мечтатель, рисовавший с тем чувством, которого у Чары не было. Сорри учил его, внушая любовь к рисованию и иллюстрированию, возможно даже, она позволит сделать своего брата его учеником. Возможно, однажды они проведут ночь втроём. И будут творить пиршество глаз на чистом листе. И однажды, как мечтал Сорри, они сотрут границу между Видящим и Видимым, затащив мир в абсолютное, паническое наслаждение Омнекта. А пока он один наслаждался этим состоянием, втайне от учеников, пируя плотью с белого листа, принимающего форму её грудей, бёдер и ягодиц, пока она не затаскивала его в пёструю темноту кружев и розовость её кожи. Он просыпался в классе, измазанный в красках, особенно в белой. Едва успевал умыться перед тем, как начинался урок. Они заходили в класс ровной шеренгой утят, идущих к своей утке. Иногда Соу представлял себя уткой, что учит их своим движениям и умениям, а они повторяют. Его маленькие утята. Нежная Мяу-Мяу, которая ещё не расцвела своим бутоном для горячих поцелуев. Лакомая Занозонька, округлая и вечно в обтягивающих майках и джинсах, жаждущая, когда из неё смогут испить её сладость. Ноэль, тоненькая, прыгучая, пылкая и златовласая, которая не давала ему покоя, вылезая из блокнота, чтобы отведать его мастерства красок. Наконец, Сьюзи — сильная, жаркая и неуёмная, оставлявшая его на стуле сломленным, но столь наслаждающимся, что он хотел быть сжатым в её крепкую округлую плоть снова и снова. Но даже эта плоть, оказывавшаяся влажной бумагой альбомного листа, была ничем по сравнению с тем, что дарила ему Чара. Соу трепетал, когда среди теней жасминовых зарослей возвращался домой. Она ждала его в окне, ласковой тенью, и он взбегал по спирали лестничных пролётов в свой знойный и сладостный кошмар. Он находил её во мраке спальни, в темноте угла — горящие красным глазки обжигали его нутро. Они сломали кресло, диван и крестовину кровати — не беда, он сколотит и починит всё, и они сломают своими телами это снова. И так было каждую ночь. Иногда он просыпался, чтобы найти её бёдра на своём животе, а затем её скачки снова заставляли его украсить потолок. А порой тот, другой, выглядывал с мольберта — его ревнивая копия, кричавшая что-то мерзкое и обидное посреди ночи — но крики Двойника были похожи на сдавленный испуганный шёпот. Двойник ничего не мог сделать — и вырваться из его Галереи тоже. Чара позаботилась об этом, чтобы его Двойник оставался в Царстве Кошмаров. Не более чем плохим сном, каким он и был. Жирным неудачником, бесталанностью, пустым местом, которое хотело лишить его сил. Глупый, наивный Двойник, который пытался отнять у него, оригинала, его наслаждения. Вечно пытавшийся прорваться из Царства Кошмара, где визжали от боли и собственных же грехов злые духи. Но они не прорвутся. Оригинал был слишком хитёр. Они принимали его Дубля за него, пытались истязать его, чтобы тот открыл им проход. Уродливые рожи кровавых скелетов и мешкороты-удильщики голодных духов. Наивные звери, нападавшие на его чучело-Двойника и вязнувшие в нём, как в смоляном чучелке из сказки про Братца Кролика. Они охотились и за ней, как говорила Чара. Она была нужна им, потому что знала секрет истинного счастья, что не могло существовать в мире, вечно дававшем своим творениям счастье суррогатное. И она делилась этим секретом только с Оригиналом, через радость творчества и радость юной любви. Он рисовал ей замки и особняки, покрытые зарослями дикого винограда и жасмина, там, где она и другие его возлюбленные могли обитать. А она позволяла ему смотреть на то, как они с Ноэль, Тори и Азриэлем пируют друг другом, выжигая в огне плоти. Как Сьюзи выжимает из неё все стоны и мысли, как Мяу своим хвостиком делала то с их чреслами, что Сорри делал своими хвостами — задним и передним — с Альбомной Чарой. Потом он не выдерживал, залезал туда, зверея и превращаясь в настоящего сатира. А после того, как он нарисовал Ральзея, он все выходные не вылезал из мольберта, лишь для того, чтобы перекусить, умыться и доделать заказы. Чтобы вернуться в тот свальный сладкий грех, который они устраивали в их особняках. Потом она попросила его расписать их особняки странными рунами, сказав, что это даст им стабильный проход в мир живых, кроме способностей Сорри. Тот не протестовал, был даже очень «за». Одновременно эти руны удерживали в Бездне и Двойника с его Кошмарами — после начертания тот и правда стал беспокоить его очень редко. Его девушка готова была привнести в их мир всё то великолепие, что содержала Галерея и Нарисованный Мир. В один день она сказала ему: — Прикончи тех, кого я скажу тебе. И замени их на подобных им набросков. Сделай их... совершенными... мой Осирис. И тогда, через принесённые жертвы... мы соединим наши миры. Мы воплотим сны. Мы высвободим то, что любим. И после он был готов на всё ради неё. Её кончики волос стали чуть фиолетово-розовыми, но Сорри не был против. Её сила росла, как и его. И его Чара начала ломать с ним кровать в щепки. Поэтому ему нужна была кровать покрепче. А ещё ему нужен был нож на Гастера и ему подобных. И Сорри рисовал его, как будто выковывал сам, высунув язык и прищуриваясь, сопя от напряжения. Её Долгий Поцелуй На Ночь. Она благословила его клинок своим поцелуем, когда он извлёк свою прелесть из Альбома. Двойник попытался прорваться в тот же момент, но Осирис ударил первым — разрубив деревянный стенд. Ему понадобится и новый держатель для мольберта. А Гастеру и ему подобным потребуются новые головы. Духи Кошмаров медленно перетекли в его клинок, вместе с Двойником, тем самым сделав меч Осириса его продолжением тела, подарив ему умение владения клинком и власть над ужасами, которые скрывались в душах живых. Меч напоминал лист дерева или широкое перо, находившееся на гарде в форме разверзнутой пасти зверя-ахерона. Спиральное тело зверя собралось в рукоять. Кошмары обитали в мече и в душах живых существ. Всё, что было нужно, — стереть границу между поверхностью отражения эфеса и душами. Внести в мир Омнект. И освободить его мечты ценой голов нескольких выблядков.***
Чара зашла в дом, оглядела напуганную Ториэль, стараясь сохранять спокойное выражение лица и не выдать матери всё, что пережила за эту ночь. — Ты что там делала? Спала на улице, что ли? — Лунатила, скорее всего. Спала, а энергия внутри подняла тело и потащила на улицу. — Азри кошмар приснился. Видно, вы оба что-то съели, отчего ты лунатишь, а ему ужасы снятся. Чара боролась с желанием рассказать маме обо всём. Она просто кивнула Тори и направилась на кухню к брату, чтобы поддержать его и узнать то, что уже знала. Азриэлю приснилось, как Чара убивала его, и девушка поспешила успокоить его, сославшись на то, что они оба вчера съели что-то не то в столовке. На этом разговор закончился, и они сели завтракать. За завтраком на Чару накатывали видения из снов и путешествий по Кровавой Дороге. Фрискерт кивнул ей, и она ответила тем же, потому что успела побывать в нескольких временных отрезках до своего рождения, где её ждал брат. Они совершили нечто, создавшее временную петлю, и теперь воспоминания накатывали на них волнами, проявляясь, как пасть чудовища, выброшенного на берег. — Ты использовала очень опасную магию, — прошептал ей Фриск, накладывая Чаре яичницу. — Будем исправлять последствия. — А что мне было делать, скажи, когда за мной гналась эта сука? — тихо прошипела в ответ Чара. — Я тебя не обвиняю. — Фриск положил ей бутерброды с сыром и курицей. — Символы вокруг дома долго не продержатся. Особенно если Эбботуар решит напасть. Надо сделать защиту для мамы и брата, мы с Доктором этим займёмся. Чара кивнула брату, налила себе кофе. — А что с Хрониками Короля-Погорельца? Фрискерт потер лоб, ощущая темпоральную мигрень. — Сгорела — и отматывать её я не рекомендую. — Это почему же? — удивилась Чара. Фрискерт посмотрел на неё серьёзно. — Если я перемотаю её обратно, твой ритуал пойдёт насмарку, и вся временная петля, которую ты прошла, чтобы сбежать, тоже. Окажется, что ты застряла и погибла во сне от Бетт. И всё вокруг тоже станет сном для нас всех. — Чёртовы законы времени, — прошипела Чара. — О чём это вы там перешёптываетесь? — спросила Ториэль, наливая себе и Азри чаю. Чара и Фрискерт переглянулись. — Мам, дело в том, что у меня сгорела одна книга, очень редкая. Думаю, наши кошмары связаны с ней. «Хроники Короля-Погорельца». Я… в общем, использовала магию из неё. Ториэль едва не уронила чайник, широко раскрыв глаза. — Книга, которую Азгор годами искал. Её экземпляров почти не осталось, всего три. Одна у Маффет есть… откуда ты её взяла? Чара тяжело выдохнула. — Гастер отправил меня в подвал школы, и я нашла её там, в чучеле медведя. — Насколько мне известно, среди школьного инвентаря нет чучел медведя, Чара. Но я не вижу смысла в том, чтобы ты мне лгала. — Другой Подвал, мам. Гастер тебе о нём не рассказывал, и попасть туда… — …можно только с помощью магии, причём не самой хорошей. — Ториэль медленно кивнула. — Гастер… я ему всыплю… стоп, а почему книга… а, ну да. — Она села за стол. — Что ты применила, дочь? — Если вкратце — я сбежала из кошмара с её помощью и побывала в другой эпохе. — В другой эпохе? То есть как машина времени? Азриэль увлечённо слушал сестру. Чара кивнула. — Вроде того. Скорее, временная петля. Я там уже была… ну, самосогласованность Новикова, ты меня поймёшь. Ториэль сложила пальцы, кивая, мысленно перебирая формулы физики и способы обхода термодинамики через генератор имплозии. Также ей вспомнились рунические письмена монстр-боссов из её детства. — У наших шаманов такое бывало, дочь. Я тебе верю. — Ториэль закусила губу. — Это была настолько опасная работа, да? — Ты пообещаешь, что не отругаешь Гастера? Там… была моя инициатива, я пыталась предугадать действия наших врагов. Ториэль медленно кивнула. — Главное, что всё обошлось. Но, Чара… я приму меры предосторожности и попрошу, чтобы Гастер отправлял тебя на занятия магией к ответственным героям Кабала. Ты знаешь, о ком я. — Мэджик Мьюзикл, — улыбнулась Чара. Ториэль тоже улыбнулась. — Видно, пришло время учиться управлять силой и в этом ключе. — Ториэль взяла бутерброд. — Ты будешь сдавать ему нормативы, и он будет мне отчитываться. Если что — ещё и Роберт нас всех обучит. Азриэль весело улыбнулся, вскочив со стула. — Мистер Кроули? Который к нам сегодня придёт? Ториэль погладила сына между рожек. — Да, Азри, он самый. Я сама хочу этим заняться. Хотя бы для самозащиты. Городок у нас неспокойный, и паранормальных угроз очень много. — Слушай, а если я «Хроники» у Азгора? Мне нужно хотя бы прочесть или вспомнить, что я там делала… Ториэль недовольно посмотрела на неё, но понимающе вздохнула. — Чара, лучше не лезь к Маффет. И заранее говорю… — Ториэль подняла палец. — Даже не думай украсть книгу у них. Они с Гором, как и Хейнрик, в педсовете. Просто попробуй восстановить память, попроси Гастера сделать тебе электросон — может, вспомнишь. Но нужно ли тебе это? Это для задания? Чара криво усмехнулась, кивнула. — Вообще, да. Хотя бы знать контекст. — Король-Колдун, не так ли? Или знания о Царице Боли, или о древней Красной Лилит? Слушай, у меня была книга сказок на монстр-босском… — Мам, сказки тут не помогут. Тут… да, Король-Колдун снова лезет к нам. Ториэль вздохнула. — Чего я и боялась, и о чём догадывалась. Даже могу знать, кто за его возвращение ответственен. — Гор? — Да вся их богема, — махнула лапкой Ториэль. — Ладно, я поищу тебе что-то получше Хроник, а ты сама попытайся вспомнить. Я подумаю, как нам организовать безопасность, и попрошу Роберта помочь. Чара прикусила губу, вспомнив об обещании Азгору помочь ему вернуться в их семью. С другой стороны, без Пэнтса он был бы бесполезен, и Майрон просто загрыз бы Гора. Плевать — если не напоминает о себе, то и хрен с ним. А если напомнит — пусть бодается с Робертом за Тори. — Хорошо, мам. — Спасибо, что рассказала, дочь, — Тори погладила и поцеловала Чару в щёку. — Такое нельзя держать в секрете. Чара медленно кивнула, осознав, как сильно ей повезло этой ночью, и её чуть не накрыло панической атакой. А вслед за дрожью снова нахлынули воспоминания.***
В 25-м году от Рождества Христова, в землях, что позже назовут Новым Светом, родился Король-Колдун. Родился не от матери и отца, а запродав своё имя и душу Пустоте-Меж-Звёзд, став Безымянным Голодом. Но люди тех земель знали его как Освободителя и Короля Людей. Чара знала его как Шимми ещё тогда, когда у мальчишки было имя, душа и любовь. Последнее Чара отняла у него, пытаясь защитить паренька от искусительницы, ставшей мученицей в глазах будущего Колдуна. И смерть любви увлекла за собой его имя и душу, даровав уродливое бессмертие. Случилось это, когда костёр Шимми вспыхнул в тот момент, когда он метался во влажных снах подростка. В его дневнике, среди рисунков деревенских девушек, она вырвалась из своего кошмара, как бесплотный сгусток бешеной похоти, лишающей воли. Его природной магической силы ей хватило, чтобы воплотиться от одного сильного оргазма Шимми. Чара попыталась вернуться домой, но не смогла — видимо, что-то удерживало её от путешествия назад в будущее. Она знала, что для этого ей понадобится сила могучего волшебника. И обнаружила его рядом с собой — того самого, из кого она только что подкрепилась. Дальнейшее вспоминалось, как сон далёкого детства. Она обучала Шимми секретам, которые знала сама, а тот был рад подружке-суккубу, дававшей ему и знания, и наслаждения. Именно её искушения невольно направили Шимми к Лилуриэль, наследнице Культа Боли. Азгор-Погорелец, древний король, изгнал её с земель монстров за использование запретной магии. Адепты Культа Боли использовали свои страдания и сожаления как топливо для своих сил, чтобы через свою душу калечить мироздание и внушать ему свою волю. Так они изменяли реальность. Распалённый тёмными знаниями Чары, Шимми прибился к общине Лилуриэль и стал её избранным любовником. Чара, понимая, что Шимми рискует сойти с ума или стать такой же самоистязающей тварью, как монстры Культа Боли, убила Лилуриэль в ужасающем бою на глазах у Шимми и культистов. И в этот момент произошло событие, запечатлённое в Хрониках Короля-Погорельца. Самопризыв Чары в её кошмаре и Запечатлённая Казнь синхронизировались. Чара оставила Шимми в тот миг, когда он был наиболее травмирован и осквернён. Она не успела ничего изменить, осознав, кого создала, — и вернулась в своё время. Она лишь подтолкнула падающего.***
Чара сидела в машине, тихонько посапывая после бурной ночи. Азриэль погладил её руку, улыбнулся, видя, как сестричка решила немного вздремнуть перед школой. Лишь Фрискерт знал, что Чара учится использовать время сна других, чтобы не спать самой — избегая любого контакта с Бетт. Она пробиралась в тёмную зону сознания тех, кто желал её или хотел убить, и спала за их счёт. Ториэль сжимала руль, продумывая, как разговаривать с Гастером, заранее зная, что у Доктора будут недомолвки, и придётся вытягивать из него правду. Фрискерт знал, что Доктор сейчас в своём кабинете, сам не свой, потому что уже был в курсе ситуации с Бетт Нуар и Петлёй Шимми. Кроме того, пропал Соу Сорри, школьный учитель искусств, после того как они разделались с Майроном. Совпадение намекало на причастность Чёрного Круга Эбботуара. Им сейчас как никогда был нужен Мэджик. Азриэль сидел и рисовал в своём блокноте, тренируя изображение кисти, но мама, резко поворачивая, сбила его карандаш — и Азри бросил это гиблое дело. Солнце играло на личике Чары, тени камышей ласкали её спящее лицо. Азри не знал, какая гроза бушевала под этими нежными веками и что по-настоящему отдохнуть в ситуации Чары было невозможно. Фрискерт не знал, насколько смогут помочь им Доктор и Мэджик. Гастер явно не погладит его по голове, узнав, что тот всё рассказал Тори. И хватит ли у Гастера совести стереть память Ториэль после того, как она узнала об угрозе? Фрискерт попытался отвлечься на камышовые заросли, среди которых мелькали быстрые тени и скрывающиеся в парейдолиях тростника двухмерные существа. Около камышей, у дороги, стояла полицейская машина Лори. Вместе с ней что-то искали в тёмной воде Бонкерс и Пикель. Лорелей прищурилась, высматривая в зелёной тине то, что приняла за скелетную руку. Невольно она вспомнила о Братьях-Скелетах, работавших на Сиама, когда тот ещё не был Бешеным Атторнеем. Ей вдруг захотелось дать Сансу подзатыльник — тот надзирал за вигилантами и был отвратительной мразью, способной влезть и в это дело своими костяными пальцами. Глаза Лори были красные — сказывался недосып и вчерашняя ночь. Ей не нравилось, что теперь она похожа на вампира. Сиам исчез, а его тело отказывалось воскресать и притягивать дух Атторнея. Мэджик подтвердил его смерть, но это было неубедительно — дух Саймона не мог так быстро покинуть мир живых. Мэджик предположил, что его могли заточить туда, куда магия вызова не достаёт. След обрывался, потому что его нельзя было вычислить никакими заклинаниями. Но кто тогда раздолбил топором полицейского скелегаргойла, которого они сейчас вытаскивали на берег? Лори потянула багром вместе с Пикелем, и они вытянули жмурика на берег. Пикель выдохнул, смахнул пот со лба. — Ну наконец-то! Кто это у нас тут, завтрак для рыбы-собачки? Лори наклонилась, надела перчатки и начала аккуратно счищать тряпочкой и магией крови грязь с тела скелета. — Мёрфи, из Западного отдела. — Лорелей покачала головой. — Самый честный коп города, чтоб его. Лучший из подчинённых Санса. И так сгинуть… — А кто его на корм рыбам пустил-то? — Чокнутый оглядел следы топора на грудине скелета. В голове Лори мелькнула мысль, что это попытка подставить Венди, но нужны были доказательства. Рыбке дико хотелось шоколада. — Вызываем коронеров, пусть пакуют. Патологоанатом и криминалисты дадут заключение. Лорелей протёрла переносицу и направилась к машине. — Пикель, у нас есть какао? — А кто б его купил? — А батончик есть? Пикель неохотно достал из заднего кармана полусмятый "Натс", который Лори приняла из его рук. — С меня рапорт, спасибочки, — Лорелей с хрустом съела орехово-шоколадный батончик с неожиданным для себя удовольствием. — Чего глаза красные, Лори? — поинтересовался Бонки. — Кофе много пила, вот и перехожу на какао. К ним медленно подъехала машина, откуда вышли Салливан, Вазовски и главный ублюдок департамента — лейтенант Слаттери. Коренастый, огромный, с лицом, напоминающим помесь добермана и питбуля. — Что это ещё тут на моём участке?! — прогремел он, заставив Пикеля вздрогнуть. Лори промолчала, улыбнулась и помахала Салливану, который явно не рад был их компании. — Что ты тут забыл, Слаттери? — сложила руки на груди Лори. — Я не вижу с тобой ни коронеров, ни криминалистов. — Мимо проезжал, решил поздороваться, — ухмыльнулся Слаттери с похотью в глазах. — Но и у моих коллег тут дело. — Тогда я не пойму, зачем ты здесь. — поморщилась Лори и посмотрела на Салливана. — Ребята, мы уже разбираемся. — Мы заберём тело скелегаргойла, — ответил Вазовски. — Он считается радиоактивными отходами. Скелегаргойлы живут на изотопных стержнях. Отвезём в лабораторию штата. Лори внимательно посмотрела на Салливана. — Где ордер начальника полиции штата, Салли? — Лори, да брось ты, ты серьёзно... — Ордер. Живо, — процедила Лори. Слаттери шагнул вперёд, но Лорелей преградила ему дорогу. — Жмурика не вы вытаскивали. — Моренар, не играй в честного копа, а то вылетишь с работы. Или кончишь, как Мёрфи, — прошипел Слаттери. — И кто меня уволит, ты? — Лорелей глянула на Бонкерса. — Проверь у трупа тату, Бонки. Чокнутый осмотрел скелет и нашёл метку Чёрного Лотоса. — Лотосник. Один из чёрных алхимиков. Лорелей с презрением посмотрела на Слаттери. — Так вот чей у вас "ордер". Слаттери попытался замахнуться на Лори, но его тело сковала магия крови — он рухнул, крича от нейропатической боли. Салливан и Вазовски достали пистолеты, но Бонки с Пикелем направили на них свои стволы. И тут скелет вдруг зашевелился, двигая суставами, как офиура щупальцами. Все шестеро замерли, наблюдая, как труп уползает обратно в воду. Скелет двигался, будто тряпичная кукла, а в воде светился зелёным. Фосфорник-кишкоход. Тварь скрылась в воде, унося тело копа, ползя на зов чего-то более страшного. Чёрный Лотос раскрывал щупальца. Лори вглядывалась в камыши, но не могла разглядеть то огромное, тёмное и зловещее, что втянуло кожехода в свои объятия. — Ну и что теперь? — испуганно пробормотал Вазовски, глядя на Слаттери. Лори злобно ухмыльнулась. — Мёрфи теперь ваш. Идите и заберите его у чудища в камышах. — Слаттери, может, позвать подмогу? Егерей или Кабал? — хмуро спросил Салливан. Слаттери зашипел, понимая, что теперь им самим придётся выпутываться. — Я пойду в воду, — перезарядил он пистолет. — А вы меня прикроете. Пикель усмехнулся. — Ну как, нравится твой участок теперь? — Заткнись и молись, чтобы эта тварь не вылезла! — рявкнул Слаттери и шагнул в болото. Бонкерс перезарядил пистолет на всякий случай. — Эй, Лакки, может, всё-таки прикроем Слаттери? — Тебе надо — ты и прикрывай, — махнул рукой Пикель. — Ему и его хозяевам этот жмурик нужнее. Слаттери шёл по мутной воде, поднимая зелёные пузыри тины. Вода затягивала его глубже, пока он, дрожа от адреналина, пробирался к камышам. Там, среди тростников, остов скелегаргойла пожирала чёрная рептильная морда. На Слаттери смотрели бездумные чёрные глаза приплюснутой морды саламандры, выискивающей в костях изотопные стержни. Кулазух смотрел на Слаттери, жалея, что у него не было второй пасти на хвосте. Вокруг шеи твари красовался рунический ошейник. Слаттери оцепенел от ужаса. Это была одна из тех речных тварей, которым он и другие грязные копы скармливали тела свидетелей. Ошейник засветился, когда Слаттери поднял руку, чтобы застрелить амфибию. И перед ним возникла Хозяйка кулазуха. Она смотрела на него лицом той самой темм, которую он даже не помнил по имени. Глаза Слаттери встретили раздробленную топором голову. — Вот мы и свиделись, Тревор. Коп закричал, но Хозяйка уже вмешалась в его реальность. Он рванул назад, но камыши закрутили его, снова и снова направляя к амфибии и мёртвой темм. С каждым поворотом её облик искажался всё сильнее, превращаясь в кровавое оригами — крылатого скорпионо-кентавра. Слаттери бился в грязи, крича, когда из камышей его схватила Лорелей, пытаясь вытащить. И тут кулазух вцепился ему в ноги и потащил к Хозяйке. Глаза Слаттери налились кровью. Моренар отпустила его! Тревор понял, что она сделала это нарочно, но теперь ему конец. Никто не стрелял, никто не защитил его. Амфибия завертелась, отрывая от него куски. Сверху на Слаттери смотрела девушка в фиолетовом свитере с розовой косой. Он видел её в моменты, когда его лицо всплывало над водой, прежде чем снова исчезнуть в болотной пучине. Последнее, что он успел — выстрелить в полуобороте прямо в её лицо. На этом всё погрузилось во тьму. Лорелей и Салливан, пробившиеся сквозь камыши, не нашли ничего, кроме черепа Мёрфи. Слаттери сгинул, исчезнув в воде, и ни один из багров не смог найти его тело.***
Чара очнулась ото сна — Ториэль мягко коснулась её плеча. — Милая, вставай. Знаю, спать хочется, но пора на уроки. Да и сначала сходим к Гастеру, разберёмся. Чара мотанула головой, вспомнив лицо Бетт, которая вряд ли ожидала, что Слаттери выстрелит в неё. Но Чара, взявшая контроль над импульсами Тревора, всё же смогла заманить эту суку в ловушку. Не без помощи Фриска, конечно. Брат потрепал её по плечу, они загадочно улыбнулись друг другу и, кивнув, вышли из машины. — Славно поработали, молодец, — прошептал Фриск. — Да я-то что? Это ты их всех свёл вместе. — Они дали друг другу пять. Азриель, закончивший проверять портфель, посмотрел на них вопросительно. — Чего секретничаете? Чара ткнула козлёнка по розовому носику. — Да так, выиграли нам время. Не без удовольствия Чара вспомнила, как Бетт Нуар вскрикнула в ужасе, когда коп вышел из ступора — и выпалил в неё всю обойму. Конечно, сука выживет — скорее всего, за счёт высасывания энергии страха из Слаттери, которого утащит в свой нефизический слой. Поправляться Бетт будет долго: даже для призраков выстрел в голову при материализации — серьёзная травма. Безусловно, она ещё долго будет подозревать вмешательство Чары и Фриска, но они смогли подорвать её веру в собственные силы. И вселили в неё страх неудачи. Чара от гордости и радости потрепала Фриска по голове, отчего мальчишка засиял в своей ^v^. Она знала, что если Лори узнает, то по головке не погладит. Но того кретина будет найти несложно — он фонит рентгеном, да и заклинание на шее его выдаст. Ториэль взглянула на детей и приподняла бровь. — И каким образом вы выиграли нам время, дочь? Чара вздохнула, посмотрела на маму. — Я подставила одно существо из Круга Эбботуара через шаманскую медитацию. Не переживай, следов не оставила. Ториэль кивнула, но улыбаться не спешила. — Поаккуратнее, прошу. Не будь как Гастер, предупреждай меня, ладно? Чара надела кроваво-тёмный с оранжевым рюкзак с логотипом «Scissor Maidens». — Лады, мам. Просто хотела сделать подлянку. Из принципа. Ториэль ухмыльнулась. — Знаю, мне тоже часто хочется. Порчу на Маффет, например. Но я сдерживаюсь, милая, потому что у меня не так много магической силы. А у тебя, похоже, получается лучше. Чара дрожала от волнения. — Сейчас не Маффет нас волнует, мам. Возможно, придётся иметь дело со всеми: Азгором, Маффет, Крисом… Ториэль остановилась. — Это зачем? Искать у них покровительства? Чара подошла ближе, приподняла ухо козомонстрочки и прошептала: — Громоотвод. И для порчи тоже. Ториэль сощурилась, уловив её мысль, и медленно кивнула. — Но только Гор. И отчасти Маффет. Надо всё хорошенько продумать, дочь, не лезть очертя голову. — Мам, мы одного супер-свина ловили, будто целая антитеррористическая операция. Всё в порядке, я только за. Они шли среди теней деревьев, мимо школьного забора, пробираясь между кустов можжевельника, паслёна и шиповника. Заросли дельтского фиолетового перца были уже опустошены — ядовитое для людей растение оказалось вкуснейшим лакомством для монстров, в печёном виде напоминавшим мини-пиццу. Волчьи ягоды и паслён тоже были оборваны — дети-монстрики ели их, как малину и чернику. Над головами летали гигантские стрекозы, которых в школе разводили для защиты от грызунов и ядовитых насекомых. Зелёные, оранжевые и голубые меганевры кружили в утреннем небе, словно уже наступило лето. Чару накрыли неприятные воспоминания, и тут же в её голове прозвучал голос Криса: «Поговорим в школе. Мне снились кошмары. Надо разделить наши разумы по-умному, через чародейство. И да, у меня есть интересная книжка. Тебе понравится.» Чара напряглась и ответила мысленно: «Разве Гастер нас уже не разделил?» «Как видишь, нет. Остался какой-то канал между нашими разумами. Мне это не нравится. Я вижу твои мысли и сны. Я не хочу их видеть!» «Ладно, приходи после того, как мы с семьёй поговорим с Гастером.» «Кстати, Сьюзи сегодня не пришла в школу?» «Почему?» «Задержится. У них в районе вчера был пожар, они с родителями сейчас в мэрии.» Чара кивнула про себя. «Отлично. Может, нам и не придётся устраивать шоу после уроков. В любом случае, я не против.» Крис помолчал и добавил: «И… Чара?» «Да?» «Предупреждай, когда соберёшься лезть в мои… ээ… влажные сны. Я еле ноги волоку.» Чара фыркнула. «Я тебя подзаряжу, не переживай. Подходи к кабинету директора.»***
— Так когда ты собирался мне рассказать об этом, Гастер? Ториэль смотрела на коллегу, прищурившись, и сжимала края стола так, будто готова была швырнуть учительский стол в Винг Дингса. — Для чего? Чтобы ты тряслась, как осиновый лист, из-за передряг, в которые попала твоя дочь? — Это касается и меня, Винг Дингс! И всей нашей семьи, понимаешь? Ториэль зашагала по кабинету взад-вперёд. — Ещё и это шаманское вмешательство… Господи, как ты-то его не почувствовал?! Моя дочь создала петлю времени, фактически создала нам врага… — Это может быть, а может и не быть. — Гастер серьёзно посмотрел на Тори. — Это магия, Ториэль. Есть силы выше меня, которые направляют её течение и вплетают магов в события, чтобы те произнесли нужные заклинания. Или чтобы эти заклинания были сорваны. Чара поёжилась, ощутив мысли о марионетках и кукловодах. Ториэль присела за стол, отхлебнула чаю с мелиссой и медленно выдохнула. — В общем, так, Винг Дингс. Вызывай Мэджика. Вызывай, говорю! Я не хочу, чтобы моя семья сидела, как на иголках! Гастер засунул руки в карманы, подошёл к углу и собрал там весь мрак из учительской. Тьма сгустилась в чёрный силуэт в шляпе волшебника, медленно проясняясь и являя клювоносого монстра-соркера — что-то среднее между птицей и раптором. Над его головой мерно жужжали две пёстро-розовые магические сферы. Мэджик огляделся, отряхнул зелёное пальтишко. — Босс, вы звали? Гастер улыбнулся работнику, поправил ему шляпу. — Да, Мэджи. Небольшая работа — нужно сделать защиту моим друзьям, семье Дримурров. Нечто против Короля-Колдуна, о котором мы говорили недавно. Мэджик почесал затылок, кивнул Тори и помахал Чаре и Азрику. Азриэль вскочил со стула, подбежал к Мэджику и протянул ему рисунок, где тот сражался с многоликим спиралеглавым Абоминатором. — Дадите автограф, мистер Мьюзикл? Мэджик улыбнулся, расписался на рисунке и погладил козлёнка по ушам, про себя отметив, что ни с какими Абоминаторами он пока не сражался. Пока. Ториэль взглянула на Мэджика так, что тот вытянулся по стойке «смирно». — Мэджик, у нас проблемы магического характера. Нужна защита от некоей Бетт Нуар, которая лезет в сны моей Чары… произошла шаманская петля времени, потому что у моей дочери не было иного шанса побега во сне. При имени Бетт Нуар Гастера слегка перекосило. Он подошёл к окну, стараясь унять накатывающие воспоминания, которые всё чаще стали мучать его. Мэджик пожал плечами и посмотрел на Чару. — Можно и от снокрада сделать защиту, но я скажу так — вам нужен громоотвод, в случае, если начнётся магическая атака. Ториэль тяжело выдохнула, подумав про Азгора, но нечто в ней замешкалось. Козочка взглянула на Гастера, а затем снова обратила внимание на Мэджика. — Подойдёт громоотвод на куклу или пугало? Мэджик потер ладони, высекая искры из когтистых пальцев. — Вполне, но… кукла долго не продержится. Если только это не смоляное чучелко, но и то оно может ожить и стать опасным, а то и вовсе подконтрольным магии Чёрного Круга. Ториэль потерла переносицу и указала на статую деревянного медведя в углу. — А этот красавец подойдёт? Мэджик обошёл кругом работу Дэна Кордуроя, закивал, начав магическим стилом рисовать знаки на деревянной скульптуре гриззли. — Да, и очень даже. Но я бы советовал этого большого мальчика запереть где-нибудь, на случай, если он загорится от магического удара или если оживёт. Ториэль кивнула, взглянув на Чару. — Найдём кого-нибудь, чтобы утащить эту громадину в подвал. Чара задумалась, силясь вспомнить связанную с подвалом опасность, которую помнила во сне, но забытье стирало всё. — Мам, может, поставить его, не знаю… в кладовой? — У подвала двери крепче, дочь. Ты не волнуйся, мы и на дверь защитные знаки нанесём. Мэджик наносил на медведя имена Тернебогуса, Загреса и Бельдам-Обеак, соединяя их анагогом знаков Соломонаров и Обзгуридад — витиеватыми символами призывателей демонов и служителей Лучей Тьмы. Система знаков покрыла медведя, как тату, готовая поймать в сети и лабиринты своих символов любое зловещее заклинание и разложить его в словесную шизу. Мэджик хлопнул в ладоши и повернулся к Дримуррам. — Ну что, приступим к созданию вашей защиты. — Одну минуту! — попросила Чара. — Нужно, чтобы и Крис был. Он… — Девушка взглянула на недоумевающую Тори, — я не хочу, чтобы он пострадал тоже… Ториэль долго и недовольно выдохнула. — Ну иди, позови его, раз он тебе важен. Хотя я бы, на твоём месте, не вплетала бы пасынка Азгора. У него язык длинный, он может с отцом поделиться не тем, что нужно. Чара покачала головой. — Мама, Крис может оказаться в игре Эбботуара против нас. Он может стать его пешкой! — Тогда тем более! В этот момент в дверь вошёл сам Крис, зажав под мышкой толстую древнюю книгу. — Не волнуйтесь, я сам себе защиту сделаю. Теперь у меня есть чем. — Ты подслушивал? — недовольно спросила Ториэль. — Ненамеренно. Я искал Чару, чтобы отдать ей книгу, которая у неё сгорела. Будем читать по очереди. — Ага, «Хроники Короля-Погорельца», — фыркнула Ториэль. — Вот как Азгор хочет набить ко мне клинья, через тебя, молодой человек. Крис покачал головой. — Отец просто беспокоится о вас. — Передай ему, что в его беспокойствах мы не нуждаемся, — процедила Ториэль. Крис пристально посмотрел ей в глаза. — А я о вас беспокоюсь. — Тогда бы не принёс эту книгу, с которой всё началось. — Вы же знаете, мисс Дримурр: лучше знать врага, чем избегать даже мыслей о нём. — Крис улыбнулся Азриэлю, который старался не вмешиваться, рисуя в блокноте кисти рук. Ториэль скрестила руки. — Тогда уговор, Крис. И он станет частью защиты. Ты ничего не расскажешь отцу о том, что мы тут делали, иначе выпадешь из магического оберега. — Согласен, — твёрдо кивнул Крис. — Но, мисс Дримурр… — хотел было вмешаться Мэджик. — Можешь звать меня просто Ториэль, — оборвала она. — Мэджик, ты внесёшь уговор в защиту, каким бы сложным ни было заклинание. Мэджик почесал затылок. — Понимаете, чем больше условий, тем слабее защита. — Каких ещё «больше»? — Ториэль махнула рукой. — Вот тебе достаточная формула: «Те, кто дал слово защищать друг друга, как семья, и хранить тайну об этом ритуале, будут защищены от магии Чёрного Круга». Мэджик кивнул. — А если кто-то из злодеев выйдет из Круга и пойдёт против вас сам? — Разберёмся тогда. Позовём тебя снова. Волшебник кивнул, достал чёрный фломастер, начав чертить на полу круг и семиконечную Звезду Магов с именами Духов Страданий и Духов Благостей, а внутри Звезды — пятиугольник с именами Пяти Врат Магии. — Что ж, всем встать в пятиугольник… и быть готовыми ко всему. Босс, держите бластеры наготове. Мэджик начал колдовать, монотонно проговаривая формулы духов измерений пространства и времени, заклинал духов-вредителей и голодных духов, отчего звезда-септаграмма начала гудеть и светиться, а затем и вовсе шевелить лучами как щупальцами. Щупальца потянулись к ним склизкими чёрными отростками морской звезды, схватив всё семейство в свой бутон, и тот закрутился по спирали над ними, свившись в винтовой кокон. Кокон начал пульсировать, а затем вытолкнул по одному Ториэль, Чару, Криса, Фриска и Азри. Затем, обратившись в подобие риггера, чёрная масса поползла к деревянному медведю и залезла в его пасть, исчезнув внутри, как вытекающая наоборот смола дерева. Каждый из Дримурров видел то, что заслуживал и что ему предназначалось, но, как видно было по их напуганным лицам — видели они не самые приятные вещи. Ториэль потрогала ключицы, ища в них воткнутый нож Чары, и тревожно взглянула на дочь. Фриск дрожал, вспоминая крики Чары внутри зловещей Куклы Короля-Колдуна. Азриэль застыл, увидев, как Чара и Крис убивают друг друга на руинах уничтоженного мира. Крис же, опустив глаза, силился вспомнить то, почему он уничтожал Гастера снова и снова, перематывая его гибель, и не давал умереть сразу. Чара вспоминала, как бежала от Бафомета через ночной лес, и дьявол преследовал с её вместе со своими псами, у которых были человеческие лица её самой. Но забытье взяло своё, как забрало оно Роберту Спэрроу, и забрало кошмары, потому что всё ещё был свет дня, а воспоминания вернутся только ночью. Они все решили тихо разойтись, не желая делиться друг с другом тем, что увидели. Дримурры не знали, что вышло так, что заклинание Мэджика сработало неправильно, потому что Альбом Азриэля был проклят и открыт для Нарисованного Мира. И Гастер не почувствовал того, что начало просачиваться в школу. Никто не заметил, как блокнот выскользнул из кармана Азри, провалился сквозь пол и ушёл в глубины, куда даже Гастер не решался спускаться. Там, приняв облик белого носферату, Блокнот совершил всё так, как велела Хозяйка Кошмаров. Он начертил символ Ритуала Нексуса и начал читать заклинание, известное лишь Колдуну Горы Эббот.***
— Гастер, нам нужно разделить наши сны и разумы. Доктор удивлённо посмотрел на Чару и Криса, оставшихся после ухода остальных Дримурров. — Разве я уже не проделывал это с вами вчера? — Возможно, остались побочки, — ответил Крис, сложив руки на груди. — Лично я видел во сне всё то, что Чара переживала в преисподних. Парень поёжился, судорожно выдохнув. — Моей памяти хватило лишь одного фрагмента… этого. — Крис сжал виски. — Заглушите это, Доктор. Умоляю. Гастер отошёл к стене. — Крис, а ты не думал, что вы с Чарой — близнецы судеб? — Чееего? — Чара едва не упала со стула. Крис кивнул, доставая «Хроники Короля-Погорельца». — Нет-нет, Чара. Доктор прав, и очень даже. Я объясню. Твой сон с тем, как ты прикончила злую королеву Лилуриэль, ты помнишь его? — Во всех подробностях. Но какое это имеет отношение… — Прямая связь. — Крис открыл страницу с гибелью Лилуриэль от руки девушки, похожей на Чару. — Это была не ты, а королева Кризабельд из народа фоморов. Ты видела её сон, потому что она — родня Короля-Колдуна. И, видимо, твоя тоже. Петля была ложной, чтобы ты чувствовала вину за вмешательство в законы времени. Чара раскрыла рот, подняла бровку и призадумалась. — Но в честь чего мне внушили этот сон и сделали такую петлю? Она взглянула на Гастера, но в его глазах не было намёка на причастность. — Сатана, скорее всего, — догадалась Чара. — Гадит мне, потому что я смогла удрать из его лап. А поэтому направил меня, как суккубу, в ту эпоху, и показал мне искажённое прошлое. — Чтобы задушить тебя виной и вернуть обратно в ад, — закивал Гастер. — Чтобы ты боялась любых экспериментов с реальностью и была слабее. А значит, дьявол поддерживает наших в их стремлениях изменить законы реальности. Доктор встал, обошёл стол, подошёл к сейфу и достал из него термос с чернилами. — Однако, возникает другой вопрос, Чара. Он может подлавливать тебя именно на твоих суккубных способностях, а не на твоих мета-силах. Это значит, что он использует тебя, как орудие, как громоотвод, чтобы ты брала на себя вину, забесовляя тобой нужных существ. Использует твои демонические силы против тебя. Чара покачала головой. — Подожди, но план со Слаттери придумали мы с Фриском! Гастер сложил пальцы домиком. — Да, но ваш план вплели в нужное событие. И я уже корректирую то, что дьявол пытался сделать. Тем не менее, остаётся вопрос вменения тебе вины, а значит - и кармы. Дьявол пытается подловить тебя на этом, чтобы затащить в ад заживо, как гаргулий Майрона. Гастер отодвинулся от стола, достал Видящий Камень из запертого шкафчика и, завибрировав замотанными руками, раздвоил кольцо. — Вот, вам обоим. Якори и обереги, ваши личные реликты, с помощью которых вы будете способны преодолеть то, что сейчас вас мучает. Кроме того, каждое кольцо носит небольшую Ауру Забытья-и-Осознанности, которая отводит ненужные вариации событий. Кроме того, каждое кольцо скрывает вас от манипуляторов потустороннего мира. Крис и Чара взяли кольца, переглянулись. — Это избавит меня от кошмаров и защитит мою семью? — поинтересовался Крис. — Да. — Гастер достал трубку и закурил, сверкнув пламенем в обезьяньих глазах её орнамента. — Считайте, что это одно и то же кольцо, но существующее в разных местах одновременно. — Временной дубль. Поняли. — Чара осмотрела реликт. — Спасибо, док. — Лучшая благодарность — использовать камни-кольца с умом. — Гастер протянул им кружки с красными чернилами. — Пейте жижу. Это защитит ваш разум и эмоции от вампиров времени и даже от самого дьявола. Чара улыбнулась — красный, яблочно-цветочный шоколад с горячей карамелью. Крис попробовал, облизнулся, кивнул девушке с улыбкой. — Очень вкусно. Они чокнулись кружками и выпили до дна, не подозревая, что, получив защиту сами, лишили её всю школу. На это и рассчитывал Чёрный Круг. Когда дети ушли, Гастер остался один, но не успел сесть за книги. Его окружили истлевшие мертвецы, схватили и потащили к стене. Доктор не мог сопротивляться своим законным мучителям. Они зажали ему рот и уволокли в инфракрасный слой школы. Трубка Гастера упала на пол, закатившись под стол. На место Гастера приполз мертвец, замотанный в бинты, похожие на бинты Доктора. Со стены к нему приползли нарисованная куртка, свитер и штаны Гастера, в которые исчадье и облачилось. Труп встал в кабинете Гастера, пока с потолка на него капала чёрная жижа — пустоту твари обрамляла гастерность, нарисованная Соу Сорри. Чтобы никто не смог учуять подмены, и чтобы существо возымело голос и повадки Гастера. Но самое главное — существо получало силы, близкие к Гастеру. Чтобы легко убить любого, кто помешает их планам. Первый был готов, осталась вся школа.***
Альфис оглядела свой класс с тревогой и недоумением, взгляд её остановился на чёрном пятне на полу, которое так и не отмылось после вчерашнего неудачного химического опыта Чары. Андайн прислала ей новости — очередного Лотосника убили. Кто-то подчищал хвосты, так что теперь её Рыбонька будет приезжать за ней в школу и привозить еду. Альфис стало опасно выходить на улицу. Ящерица подняла журнал и учебные материалы дрожащими руками, начала искать то, что спрятала среди бумаг. Она знала, что часть класса наблюдает за ней: Ледошляп поглядывал из-под своей конической шляпы, Догго и Аарон переглядывались, медленно кивая друг другу, Крис что-то записывал в блокнот, украдкой посматривая на учительницу. Неужели они что-то знают? Альфис сжала в руках зашифрованную тетрадь с алхимическими пропорциями и рецептами теммантиевых сплавов, за которыми и шла охота. Неужели Синто решил убрать тех, кто столько лет снабжал его клан оружием и снадобьями? Ящерка села на стул, тяжело вздохнула и заперла материалы в нижний шкаф с двойным дном. Сегодня ночью опять придётся спать в школе, донимая охранников храпом. «Господи, когда же я наконец смогу спать у Рыбки? И неужели Андайн так слепо доверяет Гастеру?» Ей нужно было расслабиться, отвлечься — тогда станет спокойнее. А то под глазами уже появились тёмные круги. Скоро какой-нибудь шутник из класса начнёт утверждать, что это Андайн ей их «наставила». Бердли то и дело поглядывал на пышный бюст учительницы под рубашкой, а химичка делала вид, что не замечает этого. Это было и противно, и приятно, и даже немного ободряюще. Они с Андайн давно не ласкали друг друга. Тревогу Альфис перебивало странное возбуждение. Бердли был её лучшим учеником, и, возможно, она однажды посвятит его в тайны алхимии Чёрного Лотоса. Но сейчас ей хотелось посвятить птаха в другие тайны. Звонок заставил Альфис очнуться от мыслей, оглядеться и постараться вспомнить материалы урока, а заодно отвлечься от тяжёлой тревоги. Голова кружилась, дышать было трудно — Альфис открыла окно, и её едва не вывернуло наизнанку от переживаний. Нужно было собраться, иначе ученики поймут, что можно нарушать дисциплину, пока химичке хреново. Альфис присела за стол, судорожно перебирая страницы с формулами реакций и расчётами электронных зарядов, но всё смешалось в её глазах — обычные уравнения перемешивались с алхимическими формулами звёздного металла и рецептами эликсиров, регенерирующими кровь и создающими из неё оружие. Бердли не сводил с неё взгляда весь урок, когда Альфис объясняла расчёты молярной массы и реакции нейтрализации кислот. Чара, как всегда, проспала занятие, не усвоив ничего толком. Только Бердли, Нозенька и Ноэль внимательно слушали учительницу, изредка задавая вопросы. Урок прошёл незаметно — самое главное, Альфис на время забыла о стрессе. Бердли очнулся, только когда она потрясла его за плечо. Её лучший ученик задремал — для Альфис это было необычно. Бердли поднял голову, с недоумением посмотрев на учительницу. И чуть ниже — на расстёгнутую пуговицу её блузки, между её грудей. — Мисс Альфис, я... кажется, отключился. Простите. Недосып. — О, нет-нет, нифего. — Альфис улыбнулась птаху, потрепав его по щёчке. — Я понимаю, фидиф ва науфьным проектом на выфтавку. Хочефь вмефте ево фделаем? — Это для Коллайдера Нексуса. Я хочу продемонстрировать магнитные свойства сплава вольфрам-индий, чтобы сделать стенки коллайдера более... упругими. Альфис поправила ему пёрышки, сняла очки. Бердли никогда не замечал, что её глаза розового цвета. — Ты покавэф это на примере катуфки и кольфэвой твубки? Бердли покачал головой: — Я думаю, спирально-тороидальная система Шаубергера подойдёт лучше. При стабилизации аномалий, конечно. — Птенчик тихо улыбнулся. — Представьте, если мы вместе представим этот проект директорам Нексуса, запатентуем его! Это будет наше открытие! Альфис заговорщически улыбнулась, приблизившись. — Ты федь никому не покавывал ефё фвой пвоект? Бердли тяжело дышал от близости пышной зрелой женщины, судорожно выдохнул. — Н-ннет... Он и не подозревал, что химичка может быть такой обжигающе притягательной. А Альфис и не думала отходить от него. — Ховофо. Тогда фот тебе... — Она сняла накладную челюсть, обнажив острозубую пасть. — Мой секрет, Бердли. Раз уж мы будем работать вместе. Она заметила, как его взгляд скользнул по её расстёгнутой блузке, но не смутилась, а лишь улыбнулась так, что у птаха пересохло в горле. — Ого... а зачем... м-маскировка? Вы же могли... Альфис приложила к его клюву коготок, прищурившись. — Завидовали бы. И копали бы под меня, всем их змеиным гнездом учителей. Ну а так..только ты узнаешь мои секреты, Бердли. Она сняла пиджак, расстегнула зелёную рубашку и избавилась от накладного корсета со «вдовьим горбом» — выпрямившись, стала выше и желаннее. Глаза пожирали её пережатый чёрным лифчиком округлый бюст, а меж грудей красовалось тату Чёрного Лотоса. Бердли знал, что это за символ. Зловещие алхимики из Западных Кварталов Дельты, чьи тайны скрывали связи с демонами, трансмутацию металлов и превращение разумных существ в гомункулов и оборотней-служителей. Но главное — Чёрный Лотос искал способы изменения самой реальности. — О боже... — только и вырвалось с губ паренька. Альфис подошла ближе, дав ему оценить её сочное и округлое тело, взяла его за крылышко и дала прикоснуться к её бочочкам, рёбрышкам и ложбинке меж грудей. Бердли хотел запротестовать, но не мог и слова вымолвить, кроме хрипа. Что она вообще удумала? Это же незаконно! Но другая половина Бердли упрямо ждала развязки, отчасти надеясь, что это пранк, а отчасти —что учительница реально соблазняет его. — Я могу доверять тебе, Бердли? Птах закивал, выдав иссохшим клювиком сдавленное «Да». Не дай бог она сейчас заглянет под его парту. — Я — алхимик Чёрного Лотоса, и скрываю это потому, что хочу использовать Коллайдер, чтобы изменить законы реальности. Превратить этот кошмар в приятную чудесную сказку, полную магии. Понимаешь? Это моя мечта Её рука провела его крылышком вниз, по её рёбрам, и Бердли медленно начало трясти. Альфис продолжила. — И я думаю, мы сможем... мы сможем сделать так, чтобы Коллайдер помог нам в этом. Мы внедрим туда... наш проект… и сделаем так, что он сработает, как нужно нам… мы изменим реальность, Бердли… о чём ты мечтаешь, партнёр? Альфис назвала его «партнёром». Мальчишка чуть не застонал от хлестнувшего его по заднице возбуждения, затрясся клювиком, глотнул тяжело слюну. — Я?.. Да… да так. Слава, уважение... деньги... и-и-и... девушки. Альфис улыбнулась ему, села ему на стол в профиль, давая оглядеть округлые бёдра и крупные упругие ягодицы под хвостом и платьем. Бердли чуть не подавился дыханием — она носила самые узкие бикини из возможных. Между тем, его крыло направлялось вверх, к пышному бюсту Ящерки. — Я могу дать тебе это всё, Бердли...если ты поклянёшься...если ты поклянёшься быть моим партнёром. Хранить мои секреты. Слушаться меня и делать всё в точности согласно нашей конспирации.. Бердли судорожно начал думать, напугавшись было, потому что не знал, в насколько глубокий брод он заходит. — А... в чём подвох? — хватило у него смелости спросить. Её личико не стало недовольным, Альфис рассмеялась красивым заливистым смехом от его смелого вопроса. — Подвох в том, что нам будут мешать и гадить. А кроме того… тебе нужно будет следовать нашей конспирации беспрекословно. Но риск... — Ящерка подвела его руку к застёжке лифчика на спинке. — Того стóит. Мы освободим… мир… от его... кровожадности и зла... мы сделаем его… по нашему образу… и подобию. Бердли сам не понял, как он смог расстегнуть лиф, но как только птенчик осознал это — его ожгло изнутри. Было страшно, сладко и томительно. Он не представлял, на какой риск идёт. С другой стороны — а чего он теряет и чем рискует? Его жизнь была бесцветным и тоскливым местом, если бы не дружба Ноэль. — Ссссогласен... — прошептал Бердли, наблюдая за тем, как Альфис села прямо перед ним, сняв лиф. —Тогда нам нужно скрепить наш договор, Бердли... сжечь все мосты... отбросить всё в огонь.. Её губы потянулись к его дрожащему клюву, пока крылья Бердли изучали тяжёлую жёлтую грудь. Её пальцы изучали то, что рвалось к ней и твердело с каждой секундой, грозив облить её в любой момент. — Парта выдержит... Иди ко мне... Помоги мне изменить... саму реальность... Бердли не помнил себя, и не знал, что с ним происходило — он повалил Альфис на парту, крепко целуя её, и овладел женщиной, показывая ей всё, что скопилось в нём и отчасти предназначалось Ноэль. Альфис кричала сладко в его клюв, пока птах нахально лапал её ягодицы и бочочки, вколачивая её своей твердью в парту и мечтая о том, как засунет в неё её же хвост. Бердли не мог прекратить это и не желал. Он не мог понять, откуда в нём столько ретивости и знаний любовных позиций, но Альфис явно очень нравилось, судя по тому, как она стенала. Бердли протирал ею парту, поставив Альфис на четвереньки, войдя в такое озверение и страсть, которые в жизни не испытывал. Неясно было только одно — почему их ещё не услышали и почему глаза Альфис начали светиться всё сильнее и сильнее. А затем она провернула голову к нему на 180 градусов, взглянув на Бердли тирексовой мордой. — Но всему есть цена, Бердли. Особенно мечтам. Бердли не успел закричать — Альфис схватила его голову в пасть, начав заглатывать, как анаконда, вторые челюсти внутри пасти затягивали его внутрь розового кошмара плоти, и птах верещал, не способный остановить тварь, притворившуюся учительницей. Ящерица проглотила его, заставив провалиться в свою утробу, которая была куда глубже, чем ожидал Бердли. Там внутри его встретили когти и щупальца, и зловещая бесформенная масса потащила его в лишённый света розовый грот, где птаха начали переделывать в угодный Хозяйке Кошмаров объект.***
Чара проснулась от того, что Альфис дёргала её за плечо. — Мы фам не мефаем, юная веди? Девушка посмотрела испуганно на Альфис и первым же делом дёрнула её за зубы. Ящерка, покраснев, посмотрела на Чару возмущённо, пока весь класс начал ржать над тем, что сделала Чара. Громче всех смеялся Бердли, накрыв морду крылышками. Крис недоумевающе посмотрел на Чару, затем перевёл на злобно хихикающую Ноэль, получившую свой час расплаты даже без стараний. Впервые в жизни он захотел дать ей пощёчину. Догго смотрел на Чару, подняв бровь, Смурена и Монстрёнок переглянулись, не понимая, зачем Чара это сделала. Чара встала из-за стола, не слушая уже кудахтанье Альфис про «фыво к Дивектову, нахалка!». И тут она резко обернулась — и посмотрела на учительницу, достав видящий камень. Перед ней стояла не Альфис. И едва доппельгангер осознал, что Чара догадалась, что происходит — Бесёнок пробила ей горло вибрирующей рукой, и извлекла оттуда бумажный ком. Внутри бумаги находилось черномагическое заклятье с рунической вязью в форме знака бесконечности, в котором была запечатлена формула «Неживое живёт, изживая живое в неживое, чтобы не-жить в своей нежизни/выживаемости». Чара фыркнула, понимая примитивность этой некромантии. Между тем, смех класса исчез, сменившись шоком и холодным молчанием. Альфис на полу растекалась в чёрно-белую жижу, покрываясь глазами, мандибулами и щупальцами, как амальгамет. Гастер появился сразу же, переместив прочь труп амальгаметы в никуда. Однако, Чара не была полной дурой, потому что Доктор специально закрывал спиной Бердли. И прежде, чем Чара навела на Гастера видящий камень — тот накрыл её лицо рукой и щёлкнул пальцами. Оказалось так, что Чара была отправлена к Директриссе и была наказана за нападение на Альфис. Вот только это уже была не настоящая Чара. К сожалению для ненастоящего Гастера, Крис уже стоял за его спиной, и кольцо его горело раскалёно-белым светом. Ложный Гастер не учёл того, что предпринял настоящий Гастер. Удар Криса пришёлся прямо в ключицы, а второй — в шею мумии. Тварь захрипела и едва не развалилась от кулаков-молотов, схватила Криса за горло — и утащила прочь, вне восприятия учеников и даже мета-учеников. Криса придётся утихомирить по-особому. Ученики так и остались в классе, не осознав ничего, лишь Заноза водила носиком туда сюда, унюхивая что-то нехорошее в воздухе, и Догго смотрел по сторонам, осознавая, что что-то в нападении на Альфис было не так. Да и Крис на парте подальше пах как-то необычно. Как и Бердли, как и Альфис. Догго залез под парту — и, используя змеиные технику ниндзюцу, невидимый и невоспринимаемый для всех, исчез, ускользнув в коридор школы.***
Чара шла по коридору, к кабинету Директриссы, сжимая нож, который она всадит в Ториэль. Там, в полумраке, среди оранжевого света окон, брошенного на пол, под звуки колокола церквушки вдалеке, Чара встретилась с Фриском. — Не стой у меня на пути, терафим, — прошипела «Чара». — Ты не переживёшь этой битвы. Мы уже превратили ваше защитное заклинание в нужный нам ритуал. Осталась только несожжённая часть книги. — Ты хочешь перемотать её? — спокойно спросил Фриск. — Это было бы слишком просто, — злобно улыбнулась Ложная Чара. — Нет, всё куда интереснее. Настолько, что, быть может, не понадобится и Ритуал Куклы-Колдуна. — Эбботуар знает о том, что ты делаешь? — Ему необязательно знать об этом. — Так я и д… Доппельгангер еле успела заметить стальные шарики, блеснувшие на оранжевом солнце, как две металлические вспышки. От одного она увернулась, а второй ударил её в дельтовидную мышцу, парализовав невыносимой болью левую руку Бетт. Она заорала голосом, который не могло выдать человеческое горло. Фриск увернулся от сверхзвукового удара, выбившего все стёкла и тут же начал уворачиваться от режущего дождя осколков, метаемых Бетт. Едва Бетт ударила ближе — Фриск оставил ей вмятину на лице гвоздодёром. Её нож отбил вращение монтировки, но не выпущенный щелбаном металлический шар в живот из другой руки Фриска. Парень не успел отреагировать — Бетт резанула его ножом по руке, причём ранение было очень нехорошее. Фриск применил магию крови, затормозив кровотечение образовавшимся на ладони кровавым кинжалом-кристаллом. Это стоило ему удара ножом, рассаднившим его бок, но и Бетт получила монтировкой в живот. Бетт отбила монтировку рукоятью ножа в лицо Фриска — и оба отлетели к краям коридора. Оказавшись ближе к повороту к коридору Директриссы, Хозяйка Кошмаров решила метнуться к нему на сверхскорости… Но причинностные манипуляции Фриска не дали ей сдвинуться с места. Со скрежетом Бетт повернулась к мальчишке, злобно засмеявшись. — Да какая разница? Мой Кума сейчас сделает так, что она сама в себя нож всадит. Фриск с ужасом ощутил, как его причинности растворяются в ирреальных вариациях Кошмаров, и пытался бороться с этим, утверждая менее катастрофичные варианты, но Бетт медленно, почти как черепаха, двигалась к кабинету. Вариации Фриска таяли, как лёд об раскалённое железо. — Её ужас… её… боль… напитает… мой… Ритуал… Фриск осознал — Чара отдала обугленные Хроники Ториэль, чем ненамеренно подвергла её огромной опасности. И сейчас Соу Сорри и Бетт собирались с помощью Хроник и защитного ритуала сделать нечто ужасное. И тогда мальчишка, ценой части своих жизненных сил, перемотал к себе Бетт Нуар — и вселился в её тело, как учила Чара. Тварь забилась на полу, исходя на припадок, но терафим скользил на Кровавую Дорогу, таща Бетт за волосы и разыскивая нить её связи с Кумой. В безвременьи он не мог опоздать, если только Ториэль уже не утащили в безвременье.***
Настоящая Чара бежала по тёмному лесу, от преследующих её собак с её же лицами и козлорогого дьявола в маске из шипастых листьев, сжимающего топор. Это было не прошлое, это был кошмар, который влиял на прошлое и настоящее. И в этом кошмаре дьявол мстил Чаре за то, что та сотворила его, из крови и боли, но Чара не знала этого, а сатана пообещал себе, что она обязана узнать, прежде чем он разорвёт её. Сверхскорость подводила Чару — топор дьявола впитывал её силы, а расстояние между её ногами и зубами адских гончих сокращалось. Тень чернее ночи накрывала лес, вспарывая живот ночи козлиными рогами. Топор тени рубил многовековые дубы и сосны, обрушивая их с грохотом на дорогу перед Чарой, но девушка даже без сил была достаточно проворной, чтобы уворачиваться и ускользать от лесоповала — страх давал ей крылья. На одном из таких брёвен Чара споткнулась и полетела в овраг, начав катиться среди колючек и высокотравья, прямо к камням высохшей реки. Дьявольские псы побежали за ней, срезая наискось по склону — но каждого из них, внезапно, ударил летящий фоморский томагавк. Чара успела затормозить, упёршись ногами в землю и подняв облако пыли, разметав галечник из-под кроссовок. Тени вокруг зашипели и поползли вверх по холму, где уже вспыхивали лиловые и синие стожары — сатана отражал атаку армии бака, принадлежавшей умброманту. Алебастрово-беленькие ручки поставили Чару на ноги. Губы Чары встретили розовые губки Мракоруба, исцелив поцелуем на миг напуганную душу. Краем глаза Чара увидела Мэджика, Напстаблука, серокожую вампиршу, одетого в зелёное пальто лучника с носом Сквидварда и платиновую блондиночку в чёрном плаще и кожаной броне. Кабал. Сердце Чары забилось ещё быстрее. — Венди? Рыжулька улыбнулась ей, поцеловала в носик, к неудовольствию лучника неподалёку. — Да, Бесёнок. Мы тут всей компанией. Нас затащила сюда чёрная магия. Как видно, и тебя тоже, раз повелитель ада самолично гонится за тобой. В чащобе поднялся огненный ураган и появились мощные вспышки лиловых и сизых молний — сатана отбивал атаку теней на него, и направлялся к ним, призванный завершить ритуал Бетт Нуар. Лучник натянул тетиву, свистнул своим. — Готовьсь! Он идёт сюда, и мало нам не покажется! И тут Чара увидела ту, кто был ужасно похож на неё, и ту, кто делил ложе с Эбботуаром, когда он ещё звался Шимми. — Как придёт — так и уйдёт, только по частям, — прогремел голос варварши. Синекожая, в серой броне с орнаментом единорогов и морских драконов, сжимающая в руках секиру, практически близняшка Чары, если не считать острых зубов и острых длинных ушек. Её фигуру обвивали цепи, оканчивающиеся крюками, ножами и булавами, а за спиной выглядывала рукоять меча. Королева Кризабельд. — Твою мать. — Чара раскрыла рот и не заметила, как кольцо осветило её личико красным цветом. — Ну, здарова, «сожительница» — Королева посмотрела на Чару грозно. — Бери один из моих ножей, и становись полезной! Нам нужно прикончить самого сатану, чтобы вы выбрались!***
Азриэль сидел в своём классе, рисуя на уроке математики, выводя всё новые и новые кисти рук на бумаге в клеточку. Он, как и его одноклассники, не заметили, как учитель подошёл сзади козлёнка. Клыки белого носферату подобрались к шее Козлёнка в тот самый момент, когда существо с головой японской юрэй и тысячами рук вырвалось из тетради Азри, заставило его отскочить в сторону. Весь класс посрывался со своих стульев, когда огромный белый вампир и чёрно-белая сороконожка-демон столкнулись в бою, прямо на парте Азриэля. Козлёнок смотрел с ужасом на то, как черноволосая демоница восемнадцатью неправильно нарисованными руками удушает упыря и швыряет его в окно, устремляясь следом. Но больше всего одноклассники Азри и сам он опешили тогда, когда в класс забежал Азгор. — Все на выход! Дети, бегите из школы! Азри! Идём за твоей мамой, она в опасности, живо! Только ты мне сейчас можешь помочь! Азриэль судорожно кивнул отцу — и побежал вместе с отцом к Кабинету Директриссы. В лапе Азгор сжимал кроваво-красный трезубец, отмеченный магическими символами из Хроник Короля-Погорельца, но Азри не решился спросить отца, зачем ему трезуб, как у дьявола. То, что напало на Ториэль, боялось Трезуба, поскольку было созданием Короля-Колдуна. ...а где-то там, в кабинете Гастера, под письменным столом, трубка с обезьяньей мордой засветилась оранжевыми углями глаз. План Доктора приводился в исполнение.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!