Вернутся к фанфику
Злоключение №21 – Цепь событий
14 февраля 2026, 13:04Догго проснулся посреди ночи от того, что горячие губы девушки исследовали его тело. Во тьме своей комнаты, среди серого блеска доспехов и мечей, тень собралась на груди пса в комок, давивший ему на грудь. Подковка на шее не вибрировала и не испускала защитные молнии — это означало, что перед Догго был тот, кто не представлял опасности.
Демон сонного паралича? Фобетор? Кохемара? Но явно не Венди с её тенями.
Догго напряг всю свою волю и ци, по пытавшись встать. Лапка теммки прижала его за горло к постели, а её язычок на его паху ещё сильнее удержал Догго от тупой идеи подняться и испортить удовольствие.
А удовольствие было такое, что Догго начал скулить и подавался твердью на язычок, и даже чувствовал знакомую чёрную нижнюю губку. Заноза. Но как она так тихо прокралась?
Догго было наплевать, он очень хотел, чтобы теммочка продолжала то, что творила с его плотью. Глаза Догго привыкли к темноте и он увидел очертания голой Занозы, и чуть было не взвизгнул. Он никогда не видел Занозу голой. А сейчас она знакомила свой мячик груди с его эрекцией — и Догго вжался затылком в постель, глухо застонав от крупного серого соска, прокатившегося вдоль его стручка.
— Ззззнннзззххха. — только и вырвалось из горла пса. Догго казалось, что вся его кровь прилила между ног, а всё тело онемело и было тяжелее камня.
А теммка продолжала вылизывать Догго, покусывая и обкатывая груди об бёдра и яйца Догго, пока тот не начал уже подвывать, потому что его твердь встретила глоточку теммки.
Пёс впился пастью в покрывало, заскулил в него, сжал когтями, начал чувствовать, как к нему возвращаются силы, и начал продумывать, что он сейчас сделает с Нозей за такие ласки.
И тут удовольствие Догго нарушил резкий стук в окно, потом второй и третий. К окна билось нечто, а стёкла багровели, пока на постели Заноза ласкала Догго.
Пёс слышал удары в стекло, а следом начался скрежет когтей по стенам и окнам.
Крылья забили по стёклам в тот момент, когда Догго ощутил, что Заноза вобрала его ствол во всю длину и попыталась будто бы высосать саму душу из Догго.
В этот момент стёкла взорвались, и Догго попытался соскочить с кровати, но Заноза сжала его бёдра когтями, сделав жестом знак лежать смирно.
В стёкла проникли, проползая змеями, рогатые камбионы. Красные, уродливые демоноиды, с просвечивающими зелёными венами и сухожилиями, с двойными дентальными клинками вместо клыков и жёлтым огнём из пастей и ртов. Трое, лезли, как пауки, изучая змеиными глазами комнату Догго.
Догго лежал смирно и понял одно. Он был неподвижен, но не потому что Заноза наложила на него паралич. Тут было что-то ещё.
Это что-то ещё было тем, что у Занозы были кроваво-красные глазки, и её личико, отлипшее от плоти Догго, вовсе не было похоже на личико темми.
— Чара? — только и вырвалось шёпотом из пасти Догго, но девушка вовремя сжала его пасть.
Изучавший клинки и картины на стенах камбион повернул свою голову прямо к постели. Существо обошло постель Догго, но не напало.
Догго понял — демоны не видели их с Чарой, потому что та ввела их своей вибрацией в невоспринимаемость. Камбионы видели Догго и Чару, как предметы.
Зачем бы тварям было врываться сюда? Разве что они охотились за Чарой?
Догго не двигался, следуя указаниям Чары, пока из окна, откуда вылезли камбионы, не зашёл демон в обличье серебряного самурая в броне. Маска демона-óни посмотрела туда, где лежал Догго.
Синто. Ублюдок пришёл к нему вместе со своими чертями, чтобы покончить с псом.
Самурай медленно прошёл к постели, где лежали Догго и Чара, и Бесёнок накрыла псу глаза, чтобы тот не посмотрел на маску Синто.
Камбионы рычали и ползали у ног своего хозяина, как верные собаки.
Догго лишь услышал вращение стали и удар, пронзивший постель. Но не ощутил того, как их с Чарой пробило лезвием насквозь.
Чара прошептала Догго в ухо.
— По моей команде…
Догго кивнул темноте под девичьей ладонью. Меч Синто вернулся в свои ножны.
И тут пёс ощутил, что ладонь Чары исчезла в его сжатых веках. Как молнии пробежали по всему телу, и как дырка в его животе, источавшая кровь, зажила сама собой.
На руке Догго вспыхнул видящий камень, возникший из пролитой из живота крови.
Пёс резко открыл глаза — и увидел, как Синто, вместе с тремя багровыми тенями, стоит перед псом, удивлённый.
Потому что глаза Догго были кроваво-красными. И место вокруг Синто уже не было комнатой его бывшего ученика. А пульсировало плотью и горело вишнёво-розовым огнём изнутри, наливаясь венами и раздуваясь, как утроба. Синто понял, что его поймали в ловушку. Трое камбионов рядом с ним приняли свой уродливый облик. Они оказались в аду, но не на своей территории. Неподалёку от них кричала, пытаясь вырваться из стены плоти, уродливая ящерная версия Чары, которую когда-то звали Джек-из-Тени. Её зад торчал под выставленными напоказ грудями, что означало, что в стене плоти было вывернутое туловище этого Дубля.
— Боги, наконец хоть кто-то услышал меня!!! ВЫТАЩИТЕ МЕНЯ ОТСЮДА!!!
Один из камбионов попытался броситься на Догго, но из стены вылезла голова Сиськозавра и разом проглотила демона, прожевав его, как мармелад. Остальные два камбиона не успели понять, как их собственные органы оказались в их ртах.
Всё произошло за миг между сердцебиениями.
Синто осознал, что он оказался не на своей территории — и прыгнул прочь из хэллтайма, использовав концентрацию осознанности.
И вовремя поймал удар своего же меча, который Догго нанёс с чудовищной скоростью. Картины и шкафы в комнате вздрогнули от этого удара, но Синто смог поглотить силу выпада своего ученика — и этого хватило для того, чтобы отпрыгнуть в кульбите назад, чтобы увернуться от второго сверхскоростного удара. Меч резанул по шлему Синто, отрубив часть металла на макушке, — и в этот же момент Синто прыгнул в окно, вылетев с высоты пятого этажа.
Догго побежал за ним в ночи, по стене дома, прыгая между окнами и балконами. Он сверкал красными молниями и горел глазами, собираясь разрубить Синто пополам его же мечом. Выхода у Синто не было — и он вызвал через связь Ритуала свою возлюбленную.
Пёс прыгнул на бронированного темм в тот момент, когда между ними пронёсся красно-фиолетовый фобетор, отбивший когтями пса на один из балконов. Синто запрыгнул на спину твари, вцепился серебряными когтями — и та унесла его в темноту среди высоток. Отрезанную ногу фобетор-Бетт заметил (а) только тогда, когда та шмякнулась вниз на асфальт, где уже стоял в тени деревьев забесовлённый пёс. Догго поднял заднюю лапу твари и вдохнул розовые молнии, и Чара удержала его, чтобы изжарить ногу в её молниях и съесть. Догго будет довольствоваться мечом Синто и вернёт его ему промеж рёбер.
— Ничего, деточка, я тебя по частям так собирать и буду, — рычаще произнёс в ночи двойной голос. Силуэт пса ещё оставался скоростным миражом во мраке среди тополей, пока не исчез следом за Догго. Чара помогла ему уснуть, приняв облик Нози и подарив ему сладкий сон и отдохновение, взамен за разбитое окно.
***
Кризабельд, королева фоморин, Дьяволица Войны, сидела за столом и завтракала, как варварша, пока Тори наблюдала за ней, ставя новую порцию омлета с грибами и сладким перцем. На белую майку Криз капал жир от омлета и пирога. Криз встала, вытерла ротик полотенцем, собрала посуду и пошла мыть её. — Благодарю вас, Королева Ториэль. Ториэль удивлённо посмотрела на Криз. — Королева? Ой, да брось ты, не смущай меня. — В моём времени, мы с вами, возможно, с вашей дальней очень-много-раз-прабабкой — добрые друзья, — улыбнулась Криззи Ториэль и начала мыть за собой посуду. — Кстати, краны и водопровод у вас прямо как в Королевстве Монстров. — О, правда? — Тори было очень интересно узнать про свою древнюю культуру со стороны. — Слушай, а ты много времени была у монстр-боссов? — Не очень, — Криз кивнула плечами. — Я выслеживала среди вас Культистов Боли. И многое узнала про Короля-Погорельца. Например… — Криз кивнула на обгорелую книгу, которую листала Чара за столом. — Что большая часть того, что летописцы считали правдой, было записано до того, как шрайкодрева начали переписывать реальность в Королевстве Монстров. Очень много историй правдивы, но для своих вариаций событий. — Это и есть Вэй Виктус? Локальное изменение реальности? — Спросила Чара. — Вэй Виктус куда хуже, он требует большего, и рождается в страшной битве чародеев, как в судебном поединке. — Криз покачала головой. — Нет, сестрёнка. Тут всё гораздо хитрее. Шрайкодрева меняют всё, от памяти до событий, в ограниченном месте, и ты можешь быть уверена, что было одно, но было другое. Битвы, в которой умерли все твои боевые товарищи и враги, никогда не было, на её месте всегда росла яблоневая роща, однако, все мертвы, и никто не помнит их, а фермер, посадивший рощу, прячет в одной из яблонь шрайкодрево — и нанизывает себя на шипы, чтобы вернуть желаемое. Потому что он был одним из тех, кто выжил в той битве, и не мог вынести той боли и вины, с которой жил. Криз выдохнула сложив руки на груди, облизнулась от запаха готовящегося пирога с мясом и картошкой. — Вот одного из таких я лично превратила в барбекю. А есть и такие, которые убивают ради того, чтобы откупиться от смерти или исполнить желаемое за смерть другого. Это Осирис, сбежавший из моего времени… Криз показала на себя пальчиком. — …и я. Ну, и три мага Чёрного Круга. Чара кивнула. — И ты охотишься за тем ублюдком, который долгие годы был нашим учителем? Азриэль стукнул кулачком по столу. — Да не может Мистер Сорри быть убийцей! — Это так, — согласилась Ториэль. — Я и Гастер знаем Соу много лет. Он был нашим другом, и мы никогда не замечали за ним ничего криминального, ни разу. — Как он объявился среди вас? — Гастер нашёл его спящим на вокзале, внутри нарисованного дома, который тот вытащил из рисунка. Сорри ничего не помнил о прошлой жизни. — И сделал он это без единой кровавой жертвы? — Потому что он любит своё искусство, а оно его. — Не сомневаюсь. Любовник духов и элементалей… но, допустим, Соу ничего не помнил. Допустим, его крепко приложили по черепу, и его жизнь некроманта вылетела у него из головы. Быть может, он даже сам стёр её из себя или наложил на себя заклинание, не имеет значение. Колдуны магии Луос часто пытались таким образом уйти от кармического бумеранга. Быть может, он пробудился ото сна и стал тем, кем и был? — Либо же это дело рук Безымянного. Он как-то изменил Сорри. Мы не можем просто так взять и убить его. — А мне придётся это сделать, Чара. — Королева посмотрела на дальнюю родственницу. — За мной, как и за тобой ранее, охотилась смерть. Я оказалась в твоём времени не случайно, не потому что ты использовала мой и свой призывы. Я должна найти каждого из тех, кто избежал своего смертного часа в прошлом. Осириса. Десмостилия. Кабаллакса. И Короля–Колдуна. Все они здесь, в вашей эпохе, потому что некая сила увлекла их, как меня, сюда. И они должны вернуться на своё место, в тот миг, где их ждёт смерть. Только так я могу отсрочить свою гибель. И как я могу судить даже по этой обугленной книженции… Криз улыбнулась. — Моя судьба ещё не написана. Как и их судьба. — Либо же у тебя несколько судеб. Я уже умирала несколько рара— ответила Чара. — Быть может, ты тоже умрёшь, но тебя перемотает. У меня так было. — Чего?! Почему ты мне не рассказала?! — воскликнула Ториэль. Чара поняла, что выболтала случившееся с Крисом в подвале, и нежным, тихим шёпотом, с досадой произнесла «ой, бляяять...»***
В этот день они с семьёй, Кабалом и Мета-Классом отправили Короля-Колдуна в книгу, благодаря Ритуалу Вэй Виктус. Чара смогла унести всех прочь в новое будущее, но Забытье стёрло из их памяти присутствие среди круга камней Альфис и Бердли. Чара и Гастер не помнили об этом, и никто, кроме Нексуса, об этом не знал. Иначе бы Криз прикончила бы Бердли, который сейчас был в школе, и проблема с Королём-Колдуном была бы решена. И сейчас Криз была в школе вместе с Чарой, и вошла в дверь Гастера, когда тот вытаскивал Мэджика из пасти деревянного медведя. Криз, уже не в доспехе — розовая кепка, белая майка с носорогом с бензопилой вместо рога — смотрела на то, как Гастер пытается вытянуть бедного соркера, застрявшего в пасти статуи. Она подошла и дёрнула разок за ногу Мэджи, приложив лишь немного своей силы. Тот вылетел из пасти статуи с хлюпающим звуком, как будто они вытащили его из болота. Волшебник приземлился на диван, выругавшись на своём чирикающем языке, но поблагодарил Криз на инглише. — Спасибо, дорогая королева. — Да что вы пристали с этой «королевой», у меня даже земель своих нет… просто Криз, господин волшебник. Криз посмотрела на Гастера, села на стул. — Итак, где последний раз видели Сорри? — Ты бы отдохнула малость, — посоветовал Гастер, сев за директорское кресло, пока Тори не было на месте. — Будешь чернила? Криз посмотрела на Доктора, подняв бровь. — Отдыхать? Не стану, пока по улицам вашего города бегает некромант, который сбежал из моей эпохи. Криз села напротив Гастера, приняла из его рук чернила и выпила немного, чтобы восстановить сил после битвы с Сатаной. — Мне нужно найти Осириса быстрее, чем это сделают друзья Короля-Колдуна. Тем более, поймав некроманта, мы сделаем его наживкой для колдунов Чёрного Круга. — За ним также охотятся и фобеторы. Мне не нравится, что существа мира снов летают в нашем городе над кварталами, принося с собой панику, бред и наваждения. — Гастер посмотрел на Мэджика. — Займётесь отловом фобеторов ночью, Мэджик. Собери Кабал, как отдохнёте. Криз посмотрела на Доктора. — Есть ещё одна вещь, Гастер. — Да, что такое? — Я знаю, что Чара попытается меня остановить. Будет искать способа, как разделить Сорри, которого вы знаете, от Некроманта. Но правда в том, что это одно и тоже существо. Просто лишённое внутренних преград делать то, что оно хочет. — Ты в этом уверена? — А это вы мне скажите, — поморщилась Криз. — Вы же нашли его на автобусной остановке? Или же у него было другое прошлое? Гастер кивнул. — Да, я нашёл его в беспамятстве на вокзале. — Вот именно. И через время он вспомнил, кто он есть на самом деле. Гастер покачал головой. — Говорю тебе, как уже говорил Чаре. Необходимо отделить Сорри от Осириса. Сделать это с помощью твоих чар или магии Видящего Камня. Либо с помощью чародейства Мэджика. Криз улыбнулась с вызовом. — Это что, состязание между мной, Мэджи и Чарой?.. Ладно, но если мы не сможем его раздвоить? Что если и правда никакого Сорри никогда не было? Гастер тяжело вздохнул. — Значит, ты убьёшь его, а я постараюсь воскресить его, но тем, кем он был в моей школе. Мэджик сжал краешки пальто. — Воскресить? Но тогда ведь… тогда за вами, как и за Криз, начнёт охотиться смерть, Доктор. — И не такое преодолевали, Мэджик, — махнул рукой Гастер. Криз встала из-за стола, внимательно посмотрела на Доктора. — Ты ведь его используешь, да? Я про Осириса. — Нет. Но я постараюсь направить его поступки в нужное нам русло. Доктор вынул из выдвижного ящичка стола ветхий обрывок папируса, пожелтевший от времени. Клочок изображал Богов Одиннадцатого Часа Дуат, жутких чудовищ, сражающихся с демонами подземного царства. Обрывок был треугольным, рисунки собакоголовых и бегемото-головых демонов сверкали на нём бронзовой краской. — Используй вот это, вместе со своими чарами следопыта. Он поможет тебе найти Соу. Криз кивнула, глянув на папирус, и положила его в карман шорт. — Я найду его. Но если он будет оказывать сопротивление слишком активно… Фоморша провела когтем по синему горлышку. — Вопрос его выживания будет зависеть от него. Криз посмотрела на Мэджика. — Волшебник, быть может, поможешь мне в поисках? Мэджик покраснел, улыбнулся красавице-королеве, подтянул воротничок. — С пребольшим удовольствием, миледи. Криз ласково провела по его клювику пальчиком. — Ещё раз назовёшь миледи — откушу нос. — И ещё кое-что, если это поможет, — Гастер сложил пальцы домиком, повертев трубкой во рту. — Сорри недавно видели в Особняке Освальда Кригга. Этот Кригг продаёт через своих мелких дилеров мета-усилители на час, которые я постоянно нахожу в своей школе. Если он окажется на пути, возьми живым или мёртвым. А если на пути окажутся эти дилеры, можешь размять на них кулаки. Криз кивнула, улыбнувшись коварно. — Спасибо, что указал на тех, кого можно сдать жнецу на время вместо меня, Доктор. Мне пора. Чародей, идёшь? Мэджик улыбнулся Криззи и упорхнул вслед за ней, как попугай за любимым пиратом. Он правда надеялся на то, что на сей раз произведёт впечатление. Гастер хмыкнул на эту мысль, покачал головой и достал свой любимый аквариум с рыжими и чёрными муравьями, решив потренировать оркестрирование событий и поотрывать лапку-другую самому нахрапистому муравью, как хороший демиург.***
Мяу-Мяу проснулась в этот день, едва продрав глазки, не желая вылезать из-под пушистого одеяльца, и укуталась обратно, надеясь, что пробуждение тоже окажется сном, а будильник и школа — неприятной его частью. Сейчас Мяу лучше всего себя чувствовала, когда была в отключке. Мэтью Вэстариен, её новый парень-мета отшил её вчера, и она не хотела более ничего делать для своей жизни. Ей хотелось уснуть и снова посмотреть на того горячего парня-вампира, с которым она танцевала во сне. Потом пришла Моргана, её мама, подняла Мяу в пижамке, расчесала её и строго наказала идти мыться и одеваться. Моргана была высокой светловолосой котомонстрочкой, как поговаривали, колдуньей, которая была одной из самых зажиточных женщин в Дельте, при этом держалась в стороне от дел нечестивой Богемы. От бабки-ведьмы Моргана унаследовала строгий, но справедливый характер, равно как и магические силы, но могла немногое, и предпочитала иметь дело только с пошивом одежды и своим модным ателье. Волшебство Моргана считала опасным, и необходимым лишь для работы, которую не сможет выполнить обычная прислуга. Этого Мяу не понимала в своей матери. Иметь в подчинении духов и невидимых существ — и тратить все магические силы на кройку и швейные машинки? А кроме того, дочь тихо презирала мать за то, что та не учила магии её. И не давала узнать, есть ли силы у самой Мяу или нет, и на что юная кошечка была способна. Мяу пыталась сделать приворот и была за это наказана, но дело в том, что приворот сработал слишком, и парень чуть не утопился в озере, будучи навязчивым и слишком пугающим для Мяу. Из него полезло всё то, что скрывали чувства. Моргана боялась, что выйдет, как с Ганимедом Коннером. От воспоминания про Коннера у Мяу задрожали хвостик и плечики. Её похитили в одиннадцать лет. Мужчина, который оказался одним из фей, крадущих девочек. А маме подсунули подменыша, который едва не слопал папу. И вот Мяу рукотворно чуть не сделала нового Ганконнера. Мяу чистила зубки мятным порошком, потому что сама говорила, что Мяу опять съест всю зубную пасту. А Кися покупала на карманные денежки. И ела с удовольствием, особенно клубничную. И мама не знала. Мама не знала и про многих парней Мяу — она не поняла бы, и не дала бы Мяу встречаться с ними. Поэтому слёзки и нервы оставались за порогом. Проблемы никого не интересовали — интересовали только результаты Мяу. Оценки в школе, замечания учителя по актёрскому мастерству Мяу, её кройка и готовка. Мяу готовили ко взрослой жизни. Взрослая жизнь — это не шутки, а осознанная ответственность, говорили ей. Держать ухо востро и никому не доверять, говорили ей. Ты же не хочешь снова оказаться с очередным Ганконнером, пугала её мама. Мама не умела расслабляться, не умела радоваться тому, что есть. Не умела использовать свою силу, а поэтому трудилась на износ там, где можно было обойти всё чарами. Мяу не понимала маму, и не понимала отца, который не мог заняться волшебством вместо мамы. Они сидели на своём могуществе, ничего не делая и боясь его. Прятались за перестукиванием швейной иглы, и шили-шили-шили, боясь отвлечься. С тех пор, как Ганконнер похитил Мяу в одиннадцать лет, и Мяу едва спасли — мама стала такой. Папа пытался расслабить их, шутил и привносил в дом веселье, сколь позволяла ему мама — но за улыбкой скрывался холодный страх, что Мяу в один день снова окажется в беде. Поэтому они жались друг к другу, всей семьёй, как дикие котята, пугливые, кусачие и шипящие. И был ещё дворецкий-человек, Гримсби, который был и их шутом, единственный, кто поднимал им настроение. Безумный и мудрый, слабоумный и дисциплинированный, помешанный старикашка, который жил в их доме, скорее всего, не одно столетие. Мама говорила, что Гримсби будет жить вечно, потому что ни жизни, ни смерти он не нужен, и что он нужен только их семье, и нужда не даёт ему уйти. Гримсби помог ей одеться, надеть рубашечку, пиджачок и юбочку, расчесал её и пригласил завтракать. И попрыгивая на ягодицах, смеша Мяу, убежал в коридор. Мяу крала радость и возможность посмеяться, и прятала туда, где мама бы не нашла. Под ложь про себя саму, под ложь про то, как ей всё нравится. Ведь Мяу не хочет расстроить маму, нет. Мяу хочет послать всё к чёрту, сбежать и стать лесной ведьмой, заманивать странствующих героев и сделать из них свой хор бледных рыцарей, как та belle dame у Джона Китса. Мяу пошла на кухню (осанка 88°, шаги 13 см каждый, взгляд ровный, улыбка умеренная, причёска собрана в пучок, ни единой складочки на пиджаке и рубашке), поприветствовала реверансом семью и присела за длинный деревянный стол, полный яств. Каплун с яблоками и помидорками, утренняя овсяная каша с ягодами и орехами, манник с тыквой и кленовым сиропом, мамина шарлотка с яблоками, сэндвичи с отварной курицей, шпинатом и редиской (фу), круассаны с фисташковым кремом и кремом вишня-ваниль, а для Мяу — яичница с грибами-лисичками, сосисками и кетчупом. В еде, всё же, имеется одно из настоящих счастий жизни, говорила мама. Но ты обязана следить за фигурой и не переедать. У них было столько всего вкусного, но родители не давали Мяу налетать на всё сразу. Этой яичницы Мяу должно хватить до двух часов дня, прежде чем ей можно будет снова есть. Хорошо, что мама не знала про тайник вкусностей Мяу, которые стерегла Заноза. Но весы не обманешь, и Кисе приходилось пить эти вонючие ферменты после еды, чтобы расщеплять вкусноту, которая могла бы нагнать Мяу даже несколько килограмм. Мяу, стараясь не показать наслаждения от еды, нарезала кусочками яичницу (под 45 градусов и 135 градусов, строго ровно, как по линейке), доливала себе ещё немного кетчупа, стараясь не показывать, как ей нравится кетчуп. Впрочем, чили или мексиканский был лучше обычного томатного с базиликом, но Мяу говорили, что чрезмерно острый соус был вреден и слишком сильно действовал на желчь и на жажду острых ощущений. Кисонька ела аккуратно, не давая сыпаться крошкам, стараясь не показывать свой язычок, пока Моргана ела каплуна, нарезая его хирургически, а Галахад Мяу изображал, что получает наслаждение от сэндвичей больше, чем от круассанов. Галахад был весёлым, крепким и пузатеньким серым котомонстром, готовым всегда угодить Моргане, и только он мог унять гнев мамы и развеселить её в момент хандры. Он не ходил на рыбалку уже пять лет, как и на охоту. На охоту ходил Гримсби, но Гэла Моргана отпускать боялась. В лесу жили демоны, бестии и загадочные существа, там показывалась из-за облаков горная гряда, хотя в штате Ламонтарр никогда не было гор. Из леса и приполз Ганконнер, а часто приползали и упыри, и лешаки, и те существа, которые не были монстрами, но были древнее и людей, и монстров. А у отца и Гримсби было такое оружие, которое убивало даже демонов — две огромные винтовки в форме длиннокотов висели над камином. Гримсби принёс варёных раков, и вот одного рака Мяу разрешили съесть, и Кися очистила клешневого, и съела с удовольствием. Отец говорил, что в реке неподалёку водятся раки размером с автобус, но Мяу никогда таких не видела. Моргана подтверждала, потому что видела, как Гэл пристрелил одного такого лобстроцития, но потом тушу чудовища утащили в реку сомы с руками вместо плавников. Гэл клялся, что мог бы достать ещё одного такого рака, но Моргана запретила ему даже думать об этом. Мяу подняла голову и решилась. — Мам… как мне привлекать нормальных парней? Я устала, что мне вечно попадаются пустоголовые придурки. Моргана посмотрела на Мяу, подняв светлую бровку, задрала уголок ротика, как бы говоря «Ты серьёзно?», снова сосредоточилась на каплуне, отрезая ему ногу. — Дорогая, сейчас, в твоём возрасте, ты никого не найдёшь серьёзного. Тем более, в твоём беспринципном поколении. Всё, что ты можешь ждать — это озабоченных неадекватов и, как ты отметила, пустоголовых придурков. Дружи, но не надо искать драмы и ненужных авантюр, Мяу. Как ты знаешь… любовь обычная использует нас, чтобы заставить нас размножиться бездумно. Любовь же выдержанная, — Моргана украдкой посмотрела на Гэла с улыбкой, — приходит не сразу и с преодолением. — Но никого нет, кто бы ради меня совершал подвиги, и для кого я могла бы быть заботливой любящей кисей. — Мяу вытерла тарелочку тостиком и съела. — Потому что ты хочешь огненных чувств, Мяу, а эти страсти, поверь мне, тебе не нужны. Страсти бывают только в фильмах, как ты знаешь. А на деле, дочь... Моргана вытерла ротик. — На деле есть либо расчёт, либо животная похоть, либо долгое взаимоуважение и поступки в отношении друг друга, Мяу. А я не думаю, что тебе нужна только животная страсть. Моргана посмотрела на Мяу, встала из-за стола. — Пора собираться в школу, юная леди. Мяу знала, чего она хотела и чего мама не знала. Зуд, который не могла унять ни Заноза, ни Чара. Мяу нужны были чувства. Жар, страсть, огонь, то, чего Моргана боялась. Много ты понимаешь, мам, ага. Поэтому Мяу найдёт себе самого горячего, самого крутого и самого любящего парня на свете. И он будет любить её даже жарче, чем жаждут все пацаны в школе Чару.***
Новый мир казался ей абоминацией, особенно Криз пугало то, что обитатели этой эпохи заковали свою планету в бетон и нефтяную кровь ископаемых тварей. Криз не была удивлена автомобилям, телефонам и электричеству. В её эпоху подобные реликвии иногда приходили из иных миров, которые были и другими вариациями времени. Те миры называли клаустры, клетки. Миры-пленители. Их обитатели отдавали свою судьбу объектам и артефактам, потому что были слабы и глупы. Она видела это в движениях школьников, их родителей и учителей. При всех мета-силах, при всех технологиях обитатели этой эпохи использовали свои силы как пугала. Редко у кого из них хватало воли, чтобы применить свою мощь. Но что можно было ожидать от мира, который мог отправить тебя в ад за неосторожное ругательство или случайную хулу на духа места? Этот мир мог производить только уязвимую добычу. А Криз никогда не хотела быть уязвимой и лёгкой добычи для смерти. Но сейчас её пытались сделать таковой, и Криз нужно было отдать свою дань смерти, чтобы заработать себе звание достойной добычи. Ей нужно было поймать гелиопольского некроманта и уничтожить каждое его творение. При большой удаче — убить всех тех, кто пришёл из её эпохи. И уйти в свою эпоху, подальше от этого бетонного саркофага, который все вокруг называли «реальностью». Криз и Мэджик, два выходца из древних времён, шли бок о бок, выходя из дверей школы Бернстона. За ними шли Чара и Крис, смущённые от уважительных взглядов одноклассников, похлопываний по плечам и весёлому свисту вслед. Все помнили, что ребята сделали, но предпочитали молчать. — В общем-то, Гас дал мне наводку, где искать этого учителя рисования, — пояснила Криз, обернувшись к Чаре. — Он не хочет, чтобы я убивала его, а потому Мэджик поможет мне вытащить из некроманта вашего Сорри. При условии, если ваш Сорри вообще когда-либо существовал. Чара переглянулась с Крисом. — Уж постарайся его хотя бы оглушить или заковать, а потом зови нас, — попросил Крис. — А там разберёмся. — Слуги Колдуна тоже будут охотиться за Сорри, чтобы тот выпустил их босса, — добавил Мэджик. — Поэтому, при крайней необходимости, хоть и горестно это говорить, но… — Ничего, — ответила Чара. — Нужно будет — поднимем из могилы, Мэдж. — И привлечёте на нашу голову всадника бледного, — покачала головой Криз. — В любом случае, спасибо, что верите мне и даёте мне фору, ребята. Я не подведу вас. Не для того вы меня призвали, чтобы в одиночку сражаться с беглецами смерти из моей эпохи. — Мы сохраним тебе жизнь, валькирия. Даю тебе слово. — Чара улыбнулась Криз, и та грустно улыбнулась ей в ответ. — Что там не станется со мной — спасибо тебе, Бесёнок. А сейчас нам пора. — Что ж, если что, вытащу вас из шляпы нам на помощь, — улыбнулся парочке Мэджик, сняв шляпу. Чара улыбнулась Мэджику, стукнув кулачком об его маленький кулак. — Свистанёшь мне через видящий камень — я точно услышу. — Она задумалась. — Кстати, не знаешь, как убрать видения? — У тебя видения из-за камня? — поинтересовался Мэджик. — Да, я… немного устаю от них. Я хотела бы отдохнуть после всего этого сумасшествия, но они доканывают меня на уроках. Пытаюсь поспать, а всполохи эти проявляются. Всех деталей не упомнишь, но жуткие ощущения после сна остаются. — Тогда тебе нужно усилить эти видения, — вмешалась в разговор Криз. — И убрать Забытье, которое мучает тебя. Это не сны, проблема гораздо глубже. — Усилить? Ты с ума сошла! Я же измучаюсь! — Именно поэтому ты и страдаешь, много-раз-правнучка. — Криз наклонилась к ней, поглядев внимательно в красные глаза. — Ты не умеешь видеть и боишься этого. Поэтому чувства и жахают твоё сердце, как молнии. Ты ещё не умеешь проходить через молнию свободно, а останавливаешься — и натыкаешься на её гром. — Что за шаманские метафоры, ты можешь мне это перевести, синюшечка? Криз вздохнула немного разочарованно, отодвинулась от Чары. — Я не могу заключить это в слова. Но дело в том, что тебе нужно проживать эти видения и идти им навстречу, а не укрываться от них. — Осознанные сновидения! — Мэджик щёлкнул пальцами. — И записывание своих видений, пока помнишь, после пробуждения! Я могу с этим помочь, Бесёнок! Ну вот когда мы были во сне того вамфири, а там... — А там за нами пришёл фобетор, и мне пришлось вывернуть его наизнанку, и теперь эти твари за своего собрата будут нам мстить. Так мало этого, Мэдж, эти видения опасны, потому что в них ко мне могут поползти не только фобеторы или лангольеры. Я могу притащить за собой магнит плохого будущего. Как того адского рыцаря в класс. — Тебе просто нужно учиться, Бесёнок. И я с этим могу помочь, и даже приглашу Напстаблука. — Это сложный и долгий путь, — устало выдохнула Чара. — Но честный и верный, подруга. — Криз покрутила обсидиановый нож между пальцев. — Только так с этим справишься. Не убегая, а учась. Чару взяло раздражение, которое она постаралась не показывать. Она понимала — Гастер постарается использовать и это, её способность проникать в сны, чтобы направлять события. Бетт была права — теперь Чара точно не сможет даже нормально спать. Даже во сне её будет преследовать не только образование, но и груз ответственности за будущее. Ей хотелось расплакаться от досады, но девушка взяла себя в руки и кивнула Кризабельд. — Хорошо, гипер-бабуля. Я постараюсь заняться этим. Криз хмыкнула, показав ей нож, который она свободно катала меж пальцев. Дуговой, с бронзовой рукоятью, исписанной скелетами монстр-боссов, сражающихся на стороне воина с зубчатым мечом против четырёхрукого ящера. — Видишь это? Крутишь между пальцев, смотришь, якоришь внимание на движении ножа, а не на лезвии. Начнёшь погружать себя в сон — положи нож рядом с собой. Но используй только свой нож. Часть твоего осознания заякорится и спать не будет. Так ты замедлишь и сделаешь чётче те видения, что накатывают на тебя из тумана грядущего. — Что ж, вот это уже дельный совет, — кивнула Чара. — Это я точно попробую. — А заодно и нож при тебе будет. И в видении тоже. И на него перейдёт вся та гадость, что ты с собой прихватить можешь. Криз убрала нож, обернулась и потопала прочь, лишь только оглянувшись на соркера. — Волшебник, ты идёшь? — О, да-да, я… задумался над этим подходом. — Мэджик снял шляпу перед Бесёнком, улыбнулся ей в неуклюжем поклоне, пожал руку Крису и побежал прочь за Криз. — Главное, чтобы меня в твои сны не потянуло. — Не волнуйся, писаться в кровать ты от них не будешь. — Разве что, кровать будет мокрая от другого, как в эту нашу первую ночь. — Крис улыбнулся Чаре с намёком и издёвкой, за что получил по шее. Они вошли в двери школы, улыбаясь друг другу весело, но не более того. Бердли всё это время слушал и вошёл в школу следом, наблюдая за парочкой своими новыми, холодными голубыми глазами, которые были у него вот уже две тысячи лет. Теперь можно было попытаться вырваться через дочку.***
Они вышли со школы, в тени кустов можжевельника и туи, среди летающих гигантских стрекоз и ползающих саламандр. Стояла ранняя весна, не знавшая никакого конца света — ветви качал ветер, да шелестела трава, пряча в себе спящие тени и ночных обитателей школы. Стояла тишина, нарушаемая дятлами, грачиками и воробьями, а порой кричал и паривший в вышине орёл-тераторн. Мэджик и Криз оставались тихими друг к другу, и никто не решался сказать ни слова. Криз — потому что ушла в глубокие раздумья и сосредоточение холодного намерения. Мэджик — потому что ему не было комфортно рядом с такой могучей и серьёзной воительницей. Даже Венди, при всей её судьбе, при всех вызовах, что она испытала, была разговорчивой, солнечной, весёлой и бойкой. Но Криз хранила молчание грозовой тучи, и Мэджик не решался спросить что-либо, боясь схлопотать молнию. Они вышли за заросшую лозами фиолетового перца ограду, направившись по лесной дороге в сторону Лондон-Дэндиз, куда вёл их магический компас. Компас напоминал беспокойного жука, трепещущего лоскутом ткани, что был у него вместо крыльев. Криз оглядывалась по сторонам, отвлекаясь от компаса — лесополоса, разделявшая школу и остальной город, хранила в себе силуэты, не принадлежавшие ни монстрам, ни людям. Некоторые деревья лишь притворялись таковыми, и переходили с места на место, ища в земле клады и пути магии, которые не заняли подземные страшилища. Среди ветвей пронёсся древесный прятун, напоминавший палочника, с одним рогом и топорищем, торчавшим из груди. Среди кустов проползло змеиное тело полуденного демона, оканчивавшееся на хвосте страшной головой не то кобры, не то льва, не то коронованной головы. Между деревьев пролетела багровая тень вамфири, принявшего вид летучей мыши — один из школьников-вамфири тренировал свои способности. Грилл-ракоскорпион прополз рядом с Криз, но даже и не поднял клешней для угрожающего вида — их тут ели в больших количествах, чем лобстеров. С дерева сполз, шипя и раскачивая белым телом хорёк-душитель, стриктер, пополз за лесной мышью, бегавшей в кустах. Криз кивнула себе — в её времена не было такого раздолья существ в этих землях. Эта земля со временем стала отравлена дикой магией, и наружу, из других миров-клаустр, лезли чудовища, что в один день заменят собой всех здешних обитателей. Просто потому, что Объективная Справедливость, создавшая этот мир, переколошматит всех разумных людей и монстров, или обратит их в чудищ. Лес надвигался, и горе тому, кто выкорчёвывал и вырубал внутри себя лес. Криз хранила внутри себя свою чащобу, оставаясь верной своим чувствам и чутью. Именно поэтому она отпихнула Мэджика назад, когда на тропе перед ними приземлился, загрохотав падением, юный вараномонстр с татуировкой Чёрного Лотоса. В него тут же полетел синий кулачок, заставивший отлететь ящера метров на пятнадцать поодаль — и врезаться в вяз затылком. Криз вытащила молот из ножен за спиной, когда из-за деревьев показались другие Лотосники. Ундиномонстр, покрытый живыми тату, Вулканчик, обросший кристаллическими шипами, беловолосая котомонстрочка с кастетами, а ещё крокодило-монстр в фиолетовой куртке. Они смотрели на Криз без особого страха. Зелья, которые они готовили, конкурировали своими эффектами с любым мета-усилителем. Своего рода, это были наркоторговцы, потому что они продавали школьникам такие же усилители, которые употребляли сами. Варан встал, утерев нос от крови. — Подожди, подожди, синюшка! У нас разговор есть! — У нас не может быть никаких переговоров с теми, кто продаёт детям отраву. — Мэджик создал в руках два светящихся оранжевым обруча-магических круга, готовясь защищаться. — Уступите дорогу, сейчас же, или вам не поздоровится. — Да подожди ты, Чародей Кабала, нам нужна помощь, мать вашу! — Варан встал на ноги, держа руку у затылка и шипя от боли. — Наш клан алхимиков убивают, причём те, кто был знаком с тем беглым художником, которого вы ищете! Наши собственные ребята нас же! Мэджик и Криз переглянулись. — Я бы сказал, что на улицах будет меньше проблем, но даже если вы все перережете друг друга, этого не случится, — ответил Мэджик. — Много вы таких помешанных выявили из своих рядов? — Троих. И один, как говорят, сидит в вашей школе. Мы не знаем точно, кто, но это один из наших ветеранов, — ответила котомонстрочка. — Короче, мы хотим нанять либо тебя, чародей, либо фоморшу. — Ничто в вашем мире меня не интересует, кроме, разве что, уничтожения тех, кто пришёл из моей эпохи. И спасения от охотящейся смерти, чуть было не добавила Криз. — Тогда ты поможешь нам, а мы поможем тебе, — предложил Крокодильчик. — Мы найдём тех, кто, как ты говоришь, пришёл из твоего времени, и прикончим их. Жизнь за жизнь. Криз покачала головой. — Мне они нужны только живыми. Чтобы именно я убила их. Лотосники переглянулись и закивали головами. — Но сначала я найду Художника. — Криз вложила молот обратно в ножны. — А что ты, Чародей? — спросил Вулканчик. — У нас есть хорошие зелья и порошки, которые могут тебя заинтересовать. — Не интересует. Я знаю, что ваше пойло и варево делают с обычными ребятами, которым вы даёте временные силы. — Мэджик убрал светящиеся круги. — Лучше не появляйтесь тут, пока Мета-Класс не намял вам бока или вовсе не устранил. Я, собственно, не удивлён, почему вас одного за другим убивают. — Хорошо, фоморша, мы приведём одного из тех, кого ты ищешь, но как нам определить, что это именно путешественник во времени? — спросил Варан. Криз внимательно оглядела четырёх подростков, поняв, что может отправить их на смерть, но исходя из слов Мэджика, она понимала, что они могут обречь на смерть ещё большее количество детей, жаждущих силы. — Вы не промахнётесь. Один из них — летающий бегемот, погодный мета, немного даже смахивает на моржа. Второй — уродливый рыжегривый конь с вишнёвой шерстью, точно бы это содранная кожа. Третий — это чернобородый козомонстр. Четвёртый — собственно, Соу Сорри, который на деле — некромант из моего времени. Если у вас хватит сил, удачи и дури, одного из них вы сможете поймать и привезти ко мне. А я, взамен, начну так же искать и тех, кто убивает ваших людей. И скорее всего, этим занимается некромант. Он использует смерти других, чтобы воплощать свои творения. — Так стало быть, мы помогаем вам бесплатно, делая за вас же вашу же грязную работу? — уточнила котомонстрочка. Криз с раздражением зарычала и выдвинула свои оружия на цепях из спины, дав им проявиться, как щупальцам. Торговцы зельями отошли на несколько шагов и было уже готовились к битве, но Криз поснимала ножи, кунаи и гарпунные крюки с цепей, положив их на землю. — Это фоморская сталь. Настоящая, древняя и напоенная магией смерти и войны. Поделите между собой и используйте против всех тех, кого я назвала. Это то, что с лёгкостью может ранить и убить тех, кто решился убивать вас, зельевары. Это — оружие тех, кто две тысячи лет тому назад выплавил его и трансмутировал из зачарованной руды моего мира. Настоящих алхимиков. Варанчик и котомонстрочка взяли в руки по ножу и крюку, их товарищи последовали примеру. Они оглядывали диковинные росписи и узоры на серо-голубой стали, которые словно бы нарисовал мороз на стекле, если бы такой холод мог знать разящую магию фоморов. — Но знайте, если вы их продадите или переплавите — мои цепи сообщат мне об этом. Я верну эти оружия, а испортившего вздёрну или сделаю «кровавого орла». Я думаю, это вам не нужно, потому что вы сами трясётесь от того, что вас прикончат следующими. Но тот, кто справится и притащит мне голову хотя бы одного из беглецов во времени — тому я оставлю это оружие. Криз знала, что они не справятся, но знала, что они хотя бы ранят её добычу или попросту отведут тень жнеца от неё, на какое-то время. По крайней мере, цепи сообщат ей, кто и в каком месте из её добычи может находиться. — Раздайте всем тем, кто готов сражаться и защищаться. — Могу ли я вставить своё слово? — обратился Мэджик. — Я могу усилить эти клинки своими заклинаниями, чтобы уж точно они смогли справиться. Соркер собирался отравить эти клинки проклятьем, которое удерживали две вращавшиеся над его головой сферы. Он скинет с себя накопившееся, передавая скверну в орудия. Они создавали пушечное мясо и наживку, что отравит жизнь их противникам. Криз улыбнулась на мгновение, увидев, как Мэджик наполняет формулой Громоотвода и Змееносца её оружия. Ах ты мелкий гадкий курицын сын, подумала она про себя. Когда мелкие наркоторговцы разошлись по лесу в разные стороны, валькирия подарила эту злобную ухмылку чародею и похлопала его по сферам. — Так я тут не одна отвожу от себя недолю. Мэджик пожал плечами. — Они привыкли играть с огнём и отравлять жизни других. Я лишь сделал то, к чему они привыкли и что на себя могут накликать. — Идём. Поймаем попутную колесницу и поедем туда, куда твой компас укажет. — Слушаюсь, моя королева.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!