Вернутся к фанфику
Злоключение №22 – Бег по отвесной стене
14 февраля 2026, 13:04Машина Пикеля выехала на проезжую часть по Тополиной Аллее, обходя зелёные заросли и выехала на трассу. Лори, удивлённая донельзя, оглядела мир вокруг — голубое небо, утреннее солнце и восход над речным каналом. И поняла, что их перенесло, наконец, в настоящий мир. Вернее то, что они все в один момент осознали, что прожили в прошлом таймлайне, и сейчас словили дежавю.
Сьюзи привстала на сиденье, оглядела окно ящерной мордочкой, посмотрела на Лори.
— Нас, что, выбросило из конца света?
— Похоже на то, — кивнула Лори, глядя на проезжающие мимо машины и идущих по набережной горожан. — Либо же… мы ехали вдоль этой улицы и только сейчас вспомнили, как нас выкинуло. Так работает изменение времени.
— Так а куда мы ехали-то? — Пикель посмотрел на блокнот, держа руль одной рукой. — Точно, Богемник из Чёрных Лотосов, Освальд Кригг. Дракон, которого мы ловили на торговле запрещенными веществами. Он засел в своём особняке, и мы на задержание едем.
— А тебя, Звероящерка, мы взяли по рекомендации нашей Лори. И у мэра взяли разрешение на твоё участие в полицейских операциях, — пояснил Чокнутый.
— А, да… вот почему понадобилось присутствие этих двоих, — Сьюзи с неприязнью подумала о родителях.
— Позже заедем ещё в старый дом Уилкинсов, нужно собрать потенциальные улики по делу Майрона, а там ещё заедем в дом Соу Сорри.
— Прогуляешь с нами школу с пользой, — улыбнулась Лори Звероящерке.
— Что ж, клёво, — Сьюзи прилегла на сиденье, погладила секиру в ножнах. — Нехилый топорик мне Герсон выделил.
— Один из его коллекции. Говорят, им в семнадцатом веке тут казнили еретиков и отпетых преступников. А ещё Герсон им нарезает фруктовые салаты на празднества, — пояснил Бонкерс.
— Молоточек его был бы ещё лучше, но, видно, мне до него расти и расти.
Пикель свернул на улицу близ канала и прибавил ходу, проезжая мимо надувного автомобиля с семейством Вулканчиков и шагающего щупальцевого робота с джелломонстром в кабине. На дороге мимо них проносились мета-бегуны с шестами, перепрыгивая автомобили и уносясь золотым, сиреневым и зелёным блюром скорости мимо автомобилей.
— Адреналинщики. Скоро найдут свою судьбу на дороге.
— Всегда ненавидела, когда силы расходуют вот так, ещё и подставляют других, — прорычала Сьюзи. — Лучший способ их проучить — опозорить перед всеми, пока они не убили себя или других.
— Ты ничего этим не докажешь, Сью. — Лори посмотрела на неё серьёзно. — Можно отобрать силы или сделать из них гаргойлов. Но унижением ты им ничего не докажешь. Только распалишь ещё сильнее.
— Это ты сейчас хочешь нашу с Чарой стрелку пресечь, да? — с хищной улыбкой Сьюзи посмотрела на Лори. — Не, не выйдет. Я хочу поумерить заносчивость этой блохе.
— Считай, что это уже произошло, Сью. Я вижу по ней, она учится работать в команде. — Лори растянулась на сиденье. — Ты ведь не только наказать её за тот бобовый марафон хочешь. Тут что-то ещё, да? Дело в Крисе?
Сью покраснела, посмотрела на Рыбку немного сердито.
— А вот это уже не твоё дело.
— Нет, моё. Если она случайно пробьёт тебе грудь рукой или выбьет вибрацией кости из твоего тела — отвечать буду я и мой учитель. — Лори, не моргая, посмотрела на хищную сердитую мордочку Сью. — Ты это зря затеяла. Бегуны опасны, и даже очень.
— Наябедничала тебе, ясно. Струсила.
— Нет, я сижу в закрытом чате, где все про это только и говорят, Сью. И я хочу, чтобы вы избежали этого обе. Тем более, если склока из-за парня.
— Моренар, я знаю, что я делаю. Я не рассказывала никому, но скажу лишь тебе одной. Когда мне надо, я могу наделить силой и лишить её.
— То есть… у тебя это работает в обе стороны. И ты не сказала Гастеру?
Сьюзи посмотрела на Лори с прищуром.
— Он и так, скорее всего, знает. Но я решила не говорить.
— И почему же?
Сью поморщилась.
— Потому что не хочу, чтобы он вплетал меня во всякое, как Чару, которую выбрал своей… своей… я не знаю, как это прилично сказать.
— Ты наслушалась баек.
— Я видела грёбаный конец света, как и ты, Моренар. И мы оба знаем, что Док провернул его, чтобы убрать одного поехавшего чародея.
— Где начинается ответственность за свои действия и силы, Сью?
— Постоянно, если ты Гастер.
— Ой ли?
— Ой да.
— Если кружка падает со стола, потому что ты этот стол задела случайно, то это твоя вина?
— Да, и я обязана эту кружку склеить.
— А если где-то из-за того, что ты, например, уронишь кружку, случится ураган или наводнение? Путём долгих и долгих причин и следствий, но всё равно случится?
— Это не может случится только из-за меня, и в том вины моей уже не будет никакой.
— Вот и ответ, Динозаврик. Гастер — лишь одна из множества причин. Он лишь может этот пучок множеств направить.
Сьюзи посмотрела в окно, медленно кивнула себе.
— Да, выходит, мы все повязаны. Ты права.
Лори увидела, как на обочине дороги показались двое, вышедшие из леса — соркер в шляпе и синекожая остроухая девушка.
Они смотрели на компас в руке соркера и тут же глянули на Пикеля, помахали ему и Чокнутому.
— А Мэджика каким ветром сюда занесло? — удивился Пикель и затормозил около них.
Фоморша постучалась в окошечко, улыбнулась Лори. Рядом с ней левитировал, сняв шляпу и восседая на сферах, добродушного вида клювастый монстр.
— Мне нужно, чтобы вы подбросили нас по пути вашего (?) компаса. Север Дельты. Особняк Освальда Кригга.
— У нас, вообще-то, не такси, — проворчал Пикель.
— Всё в порядке, Лакки, это наша союзница из Кабала, — объяснила Лори. — Гастер ей задание дал, Сорри отловить, и, видимо, мы едем по тому же следу.
— И у нас все кресла заняты, куда им? — проворчала Сьюзи.
Криз с улыбкой посмотрела на Бонкерса, облизывавшего носик.
— А я котейку на коленки усажу. Что скажешь, котёнок, погладить тебе ушки?
Бонкерс весело закивал, вышел и открыл дверь для Криззи, и когда она села, плюхнулся ей на бёдра.
— А мне ты никогда ушки не гладишь, Лакки!
Мэджик залетел внутрь кабины, похлопал по сферам, зафиксировав их гравитацию вокруг салона автомобиля.
— А я, как порядочное пернатое, уже сижу на яйцах.
Пикель что-то проворчал и повернул машину в сторону Эстрагон-Роуд, под покрытые вьюном тёмные ветви.
Пасть забесовлённого дома ждала их, а компас тянул их, как магнит.
***
Чара вошла в кабинет Дока после долгого и нудного урока химии, на котором отсыпалась, потянулась и села в кресло. — Я, блин, до сих пор поверить не могу в то, что мы провернули. И насколько всё это было рискованно, Док. — А ты меньше думай об этом, и радуйся, что у тебя сил хватило. Просто думай о том, что как же классно, что ты преодолела это и стала сильнее. Помогает. Док пододвинул ей термос с горячим белым шоколадом, и Чара высадила его практически весь, с наслаждением опустошив термос. — Господи, Док, ты — мой спаситель. — Всё путём, только у нас осталось незавершённое дельце, но это, я так думаю, уже не на сегодня. — Соу Сорри. — Да, мой дорогой коллега, отравленный своей давней реинкарнацией. Или же второй личностью. — Или же он всегда был таким. — Чара прилегла на стол, уперев подбородочек под сложенные ладони. — Просто вспомнил, кем он был всю свою прошлую жизнь, как я. — Криз так считает. А я — нет. Я собираюсь вытащить из него этого некроманта, прежде, чем Криз прикончит Соу. А она его не прикончит, и я об этом позабочусь. — А что если Соу — это одно из творений некроманта? Гастер закурил трубку, облокотился на спинку кресла и выдал облачко дыма, зашуршал бинтами на лице. — Тогда я дам ему жизнь. — Ты уже украл одну у смерти. Криз. Сделаешь так ещё раз — очень рискуешь. Тем более, с костяшками, которые ты хранишь в сейфе. — Вот насчёт них я и хотел поговорить. — Гастер пустил колечко из трубки, посмотрел на Чару внимательно. — Мне нужно, чтобы ты помогла мне упокоить их. Как с Изабелль. И снять с меня грехи моей прошлой жизни. — И кто будет громоотводом, Гас? — Чара захрустела рисовым батончиком в глазури. — Никто. Будет судебный поединок. Мой, твой и того, кто придёт обвинять меня. Гастер уже знал тех, кто мог бы прийти. Жена, а если повезёт — то и дочь. Но могло быть и так, что придёт кто хуже, и для этого «хуже» нужна была Чара. — И ты хочешь, чтобы я прикончила этого обвинителя, и, если повезёт — мы сделаем громоотводом его? — Вот именно. Чара приподнялась, посмотрела на Гастера заговорщически, улыбнулась хитро и гадко. — Это будет не бесплатно. Тем более за то, что мы пережили за эту ночь и этим днём. Гастер поднял шрам, что был вместо брови, и надбровный бинт повторил это. — Окей, и чего ты хочешь? — Чтобы Сьюзи не пострадала в нашей битве за гаражами. И чтобы никто не пострадал. И ты ничего из этого не извлекал в свою выгоду. Гастер устало выдохнул, выдав ниточки дыма из-под бинтов. — Ох уж мне эта ревность и честь. Хорошо, ты компенсируешь мне это, когда мы будем выторговывать мою душу. Чара кивнула, немного поморщившись. — И ещё кое-что… — Мелкая вымогательница. — Мне нужны те таблетки, что ты даёшь Венди для нормального сна. Я заколебалась видеть чужие жизни и чужих головных тараканов. Это тяжело. Мне хотя бы нужен отпуск от этого. — Не могу, — ответил Гастер. — Слишком многое зависит от этого, Чара. Плюс, тебе нужно освоить эту способность. — Я предпочла бы другую. — Это дар, Чара. Нужный для безопасности тех, кого ты любишь. — Это проклятие. Я чувствую тревоги и страхи других, и я чувствую злые мыслишки тех, кто хочет убить меня и тех, кто мне дорог. — Чара мученически посмотрела на Доктора. — Так жить невозможно. Гастер покачал головой. Чёрта с два он даст потенциальному преемнику удрать с крючка. — Нет. Неа. Найн. Баста. Я это не уберу. И не советую искать способов заглушить это. Венди — другой случай. Страшно другой и специфичный. А твой дар нужен не только мне. И у тебя нет права сбросить это бремя. Чара всплеснула руками, ударила ладонями по столу. — Так какой толк от этого бремени, если я ни помочь не могу, ни переместиться в то видение, которое вижу во сне? — Увидеть наиболее важное и предотвратить. Тем более, во сны ты уже входить научилась. — Не в каждый. — А в нужный. В нужный момент и время. Считай это бремя платой за те силы, что уже имеешь. Девушка нависла над Гастером, игнорируя резкий запах табака. — Док, если мне однажды сорвёт крышу, или кто-нибудь из моих близких пострадает… — Я не вижу такого ни в одном будущем. — Ты можешь и не видеть, потому что не хочешь видеть. Но будь готов к тому, что я тебе жопу надеру страшнее, чем Крис твоему доппельгангеру. — Я только за, мне лишний раз спарринг не помешает. А тебе — ремень. Он спокойно простукал трубку об пепельницу и посмотрел на Чару. — Ступай на уроки. Я оберегу вас со Сьюзи от особых глупостей. Но завтра ночью мы начнём ритуал моего очищения, будь готова. Чара посмотрела на Доктора с некоторым презрением, подошла к двери на выход. — А что насчёт реликтов и их носителей? — Не торопи события. Колдун заперт, а его прихвостни засели глубоко и надолго. Когда появятся носители, то мы сможем лишить злой силы реликты, и вместе с носителями нарушить Ритуал. И тогда Колдун в эту эпоху уже не заявится. И да, Чара, как утешительный бонус. Чара удивлённо обернулась. — Ну чего ещё? Гастер достал из-под стола семиглавый цеп джеруча, тот самый, что убил Чару своим ядом в стёртой линии времени. Кнут-цеп был сжат до её роста, чтобы им проще было орудовать. — Я подумал, что то, что тебя не убило… Чара подошла к Гастеру, приняв из его рук цеп, покрутила им, улыбнулась. — …послужит мне и сделает сильнее. Спасибо, Док.***
Чара шла с Крисом по коридорам школы, и все уже шептались, что шли они за ручку, хотя за руки они не держались, но были обвенчаны двумя отражения видящего камня. У каждого из двоих висел камень на шее, как напоминание о долге уничтожить Колдуна и его свиту. И каждый из двоих не хотел вспоминать об этом. Бердли видел их со стороны, и какая-то часть его, неведомая даже для самого птаха, улыбалась тому, что Чара и Крис не подозревали ничего. Они были расслаблены, их бдительность усыплялась образом Эбботуара, заточённого в Книге. Пусть верят в то, что он взаперти. Даже если они пронзят Хроники Короля-Колдуна Трезубцем — ничего не произойдёт, потому что его смерть заточена в голубеньком птахе. А убить ребёнка, чтобы убить Короля-Колдуна, у Гастера кишка тонка. За такое воскрешение хранитель заплатит дань собственной смертью. Тень Бердли посмотрела на то, как они взялись рука об руку, улыбнулась лукаво и вернула сознание птаху. Бердли огляделся по сторонам, проморгался точно спросонья, и едва не налетел на идущего за Чарой и Крисом Фейгена Фикса. Лисёнок обошёл Бердли и поправил края пиджачка. — Что, окуляры подводят? И кстати, где мои пятнадцать баксов, Бердкинс? — Я вроде бы отдавал их тебе, Фикс! — За прошлый месяц за ответы для Ноэль, но не за ответы по алгебре, не увиливай! Я бы посоветовал тебе поторопиться, Бердкинс, иначе найдёшь свой портфель и свои вещи на городской свалке, капиш? И что-то снова выстрелило в мозгу Бердли, возможно, тон, с которым с ним разговаривал Фэйген, а может быть и угроза — и Тень, проснувшись, раздражённая, щёлкнула коготками птаха перед носом лисёнка. Белый огонёк Забытья сверкнул в глазах Фэйгена. — А теперь послушай меня сюда, низший шубоподобный пожиратель падали. Теперь ты будешь докладывать мне всё то, что услышишь от учеников, всё то, что касается Мета-Класса, планов Гастера, Чары и Криса. Ты будешь моими ушами и глазами, а взамен ты не только не сдохнешь, но будешь иметь шанс на то, чтобы получить силу, через которую я говорю с тобой. Всё существо Фэйгена тряслось и интуитивно чувствовало сидящего внутри Бердли маньяка, убивавшего и пытавшего сотни сотен монстров. Лисёнок кивнул, потому что ощущал перед собой тяжесть невероятного зла. — Но ты забудешь то, что я говорю тебе, лис, и лишь твоя дремлющая часть, твоя сомнабула будет говорить со мной. Я буду приходить к тебе, каждую ночь, и ты не солжёшь мне ни разу. Но попробуй только очнуться от этого и просить помощи у Гастера — я уничтожу всё то, что тебе принадлежит, включая твою память, вшивый трупоедный нелюдь. А сейчас ты скажешь Чаре то, что я передам из своих уст. И уши Фэйгена вняли шипению Безымянного, и в этом шёпоте он увидел очертания той паутины, которую плёл этот древний паук, и она напугала его, и впечатлила, и скрылась в густом мраке его разума, как исчезает хорошая идея, пришедшая из сна слишком быстро. — А теперь ты вернёшься к ноше своего мерзкого прожития, монстр. Бердли щёлкнул коготками перед Фэйгеном, вернув их в бодрствование. — …ты чо у меня пальцы перед носом держишь, Бердкинс? Бердли проморгался снова, посмотрел недоумевающе на Фикса, хмыкнул. — Дуй, куда шёл, мошенник. А попробуешь мои вещи украсть — я тебя сдам с потрохами уже не Директриссе, а твоей мамаше из федеральной налоговой. Фэйген ощутил внезапный и показавшийся ему странным страх перед Бердли, и потопал прочь по коридору на выход, не думая даже оборачиваться. В мысли лисёнка пришла идея о том, что Бердли мог играться с гипнозом, и он проверил карманы на этот случай, но из них не исчезли ни баксы, ни товары Фикса. Остался только непонятный страх, который взялся из ниоткуда, а потому Фэйген решил к Бердли больше не лезть. Лисёнок обернулся на то место, где стоял Бердкинс, но там уже никого не было — только Монстрёнок и Вулканчик болтали у своих шкафчиков. Бердли отправился в кабинет Альфис, чтобы снова получить награду за то, что он воскресил её века назад.***
Чара покрутила видящий камень в пальцах и взглянула на Криса. — Гастер выдал мне плётку джеруча. Будет чем стегать тебя, когда обзываться начнёшь. Крис улыбнулся ей, посмотрел на видящий камень. Его камень-дубль тянуло к её камню, чтобы слиться в одно целое. — Так Гастер тебе так и не помог с видениями? Чара покачала головой. — Придётся самой найти, как это приглушать. Я-то думала, это просто будет, так вот нихрена. Я чувствую себя шизой. Я вижу слишком много того, чего не хочу, но хуже всего — важные вещи забываются, а страх остаётся. Я видела, что думала Мяу, видела эту помешанную Бетт, даже видела, что делает Пикель. И всё это одновременно. — Так это может быть видящий камень? — Скорее уж его побочка. Чара внимательно оглядела камень, посмотрев на нанесённые руны и на то пламя, что пылало среди них. Чара имела дело с могуществом, которое не понимала и не умела использовать, но которое не раз спасло ей жизнь. Примерно также, как многие люди не знают устройства своих рук и ног, но живут с этим. Но и это же, скорее всего, отравило её жизнь, ввергло её в ответственность, которую Чара не желала. Но и выкинуть камень она не могла, пусть даже он и заставлял её видеть то, чего Чара не желала. В том числе и будущее, которое великанской плёткой било её по заднице. — Понаделать дублей, да пусть вместо меня всё делают. Да нельзя — одного так точно сцапает Чёрный Круг или Бетт. — Может спросишь у Мракоруба, чего она для сновидений принимает? — А ты откуда про это знаешь? Крис улыбнулся Чаре лукаво, пожал плечами. — Я на журналюгу хочу учиться. Мне надо знать про подноготную всех и каждого. — Бельё, значит, любишь чужое, да-а-а? — Чара издевательски посмотрела на Криса, но затем пошла с ним по коридору школы, стараясь не смотреть в сторону класса алгебры, где сидела Ноэль. — Нет, не думаю, что мне это поможет. Просто надо научиться с этим жить и… да кого я обманываю? Покуда на свободе Чёрный Круг и пока мы не закончим этот Ритуал, так я с этим и буду жить. Просто заранее всё придётся предотвращать, чтобы оно не мучило. — Кстати, я уговаривал Ноэль и Сьюзи отменить стрелку за школой. — Я не понимаю упорной тупости этой ящерицы. Может, она хороший для тебя друг, но такая принципиальность и упрямство её подведёт. Она влетит в историю с мета, который сильнее даже, чем я. И вот тогда… я знаю, сможешь ли даже ты её защитить. — Если что, я её от тебя оттащу. Если ей совсем будет плохо от твоих тумаков. Чара попыталась не думать о том, как она рвёт на Сьюзи одежду и прижимает к стенке гаража долгим поцелуем, и регенерирует язык каждый раз, когда Ящерка его откусывает. Щёки Бесёнка покраснели от возбуждения. — Быть может, ничего и не будет. Так, покажем народу шоу и разойдёмся. А может опять случится такое, что Гастер нас позовёт на задание, и всё это замнётся-забудется. Я не хочу одним электроударом остановить её сердце, тревожно подумала про себя Чара. Они шли по коридору, минуя стайку зайчикомонстров с коричными пирожными-зайками. Чара улыбнулась этому милому каннибализму, поздоровалась с Джокингтоном, ползшим в библиотеку, и едва не налетела на Занозу. — Ты фё такая тоуфтая? — подколола её Нозя. — А вон ты какие сисяндры отъела, ничего не видно, блин! Они бомкнулись вместе животиками и сисями, высунули язычки и облизали воздух рядом с щёчками друг дружки, издавая похабные звуки. — Где Мяука-то? — А у неё депвефия. — А чего так? — А её Мэтью Вэфтавиен бвофиу. — О, боги, и недели не прошло. Так он же мета-физиогномист, и следовало ждать этого. Он располагает к себе, получает, чего хотел — и бросает. Хуже, блять, чем Фейген Фикс. — Помяни фёута. К ним нёсся лисёнок в зелёном пиджачке, едва ли не вылетая из своих дорогущих ботиночек и роняя ответы на тесты и карамельные лакомства, которые школьники в коридоре незаметно подхватывали. Украсть у Фикса — благое дело. — Ча… Чара… привет! Ты Мяу не видела? Чара ошеломлённо посмотрела на Фикса, задрала бровку, переглянулась с Крисом и Занозой, пожала плечами. — Да она подойдёт на алгебру, думаю. А чего ты хотел-то? — Ты мне… я, это… я хотел, чтобы ты, ну… помогла мне с ней… познакомиться ближе. И тут в голове Чары родился отличный план. Она хотела высказать пару ласковых за тот поцелуй вчера, но жертва пришла сама, склонив голову и прося помощи. Внутренний пауЧара задёргал за края паутины злобных мыслей. Давя улыбку Гринча, Чара покашляла, огляделась по сторонам, шлёпнула Занозу по жопке за хитрющую лыбу и посмотрела на Фикса внимательно. — Ладно, но при одном условии. Я знаю, чего ты хочешь и на какое место метишь. Знай, что Мяу ранимая. И что если ты захочешь с ней всё серьёзно иметь — то я тебя буду крепко держать за жопу. Я вас сведу. И даже Заноза поможет. Но ты будешь снабжать нас всем, чем мы ни попросим. А с нас то, что у вас с Мяу всё будет идти гладко. — Но еффи мы пофюфтвуем, фто ты пытаиффя ей фвед пвифинить иви бвофить вфё на поудовоги… Заноза провела коготком у горлышка, зашипев по-кошачьи. — Тебе даже твой папка не поможет. Фикс напрягся, немного даже возмутился, но… но ему слишком сильно хотелось Мяу. И поэтому, проглотив свою гордость, как лисица ворону вместо сыра, Фейген медленно выдохнул и кивнул. — Хорошо. Я согласен. — Тогда я к тебе сама подойду, как мы поговорим и намекнём Мяу. — Чара злорадно улыбалась, чувствуя унижение в глазах Фейгена. Но она почувствовала что-то ещё, как и любая суккуба могла почувствовать приворот или же порчу каменным стояком. Бесёнок оглядела эйфотическую ауру лисёнка, подметив нечто подозрительное. Не следовало ждать любви, тут была похоть и расчёт. Но что-то, как пустота на том месте, где что-то должно было лежать, насторожило Чару. Фейген утопал с немного кислой и слегка весёлой миной, мечтая о кошечке, в которой до всего этого он видел только сумасшедшую блондинку. — Чего задумалась? — спросил Крис. — Следите за ним, — ответила Чара. — Мяуку он не получит, но мы его раскрутим так, как он никогда никого не раскручивал. Этот гадёныш и правда в неё втюрился, но больше от желания под юбку ей залезть. Мелкий спермотоксикозник. — Мы так вдеваем, фто Мяука иво фама атафьот. — Ой, не знаю я, Нозь. — Чара покачала головой, поводила челюстью. — Я бы её с Шомом-младшим свела, но у него тряска такая, когда он с Мяу разговаривает, что Кисе самой не комфортно. А этот… явно что-то нехорошее удумал. Ну ничего. Есть у меня мыслишка. Чара посмотрела на Криса весело-возмущённо. — А ты чего тут стоишь, уши греешь, а? Нет, ну глянь на него, стоит слушает женские разговоры! Крис покраснел, улыбнулся Чаре. — Я получал от тебя ценные указания. Про Шома — рот на замок. — Топай вообще к своей принцессе-золотые рога, она там скучает без тебя вообще, Кларк Ай-Кент. — Дал бы тебе по жопе, да ты ж меня каменным стояком проклянёшь. И быстро смылся от прихреневшего взгляда Чары, которая обернулась к убегающему Крису, пока Заноза визжала в лапки от смеха. — И ПРОКЛЯНУ, ПАТЛАТЫЙ ТЫ ПЕЗДЮК! — прокричала Чара вслед церковно-осуждающим голосом. — Пусть не найдёт покоя твоя сморщенная морковка! Проходившие мимо Ламарк и Аарон начали ржать над «порчей». — Я щас и вас заколдую, и будете ходить со своими палатками вместо штанов! Аарон прыснул. — Так я вообще штанов не ношу! — Он показал на свой рыбный хвост, на котором Аарон ползал, уходящий к длинной опоясанной майке. — Тогда у тебя, умник, вместо хвоста сосисон будет! — Чего разошлась-то? Опять розовый шоколад слопала? — поинтересовался Ламарк. — Не твоё дело, зайчишка-мелкая шишка! И пошла в класс алгебры вместе с Нозей и парнями. Она оглянулась, почувствовав в коридоре знакомый запах, который не ощущал никто, кроме суккуб. Вот что её раззадорило. Кто-то совершал ритуал, сношаясь в диком и неуёмном соитии. И явно делал это с учительницей. Чара пересчитала учительниц по пальцам, поразмыслила про себя, решив потом проверить. — Гастер, у тебя прямо под носом… Она покачала головой и пошла в класс, понимая, что Док мог ожидать этого, и извлекать из этого нечто. Она поискала глазами Мяу, но поняла, что та решила прогулять алгебру, и пошла на своё место, чтобы прикорнуть ещё на одном уроке.***
Мяу пришла унять свою боль в лес, решив прогулять урок, чтобы сделать нечто важнее списывания с доски. Лес потянулся к ней ветвями и корнями, как многощупальцевое чудовище. Кисонька принесла с собой корзинку, будто корзинку с пирожками, тем волкам, что ждали, затаившись в тенях теней деревьев. Но в корзинке были нож, сок страстоцвета, порошок багульника и бутылочка с жабьим дёгтем. Была и тетрадка заговоров Бабули Марго, и заклинание, которое Мяу украла у мамы, выписав его из книги. Язык заклинания знали только Мяу и Моргана, тёмный обеак. Слова этого языка услышит и болото, и лес, и перекрёстки, и то, что сидит за тучами. Мяу прошла просить отворот. Она хочет сделать своё сердце камнем, а свой облик сделать желанным. Пора поменять всё разом. Кошечка начертила ножом круг, резанув по мху и грязи, описав идеальный кружочек, стоя на одной ножке, вытянув другую кверху, как балериночка. Круг обрамили начерченные ножом имена и формы дальних созвездий, а по бороздке круга потекла жижа, пахнущая ядом и гниющей падалью. Мяу уколола пальчик и капнула своей крови по капле в каждый знак. Чего только не сделаешь ради того, чтобы больше не плакать, не переживать и больше никого не слушать. Сегодня её внутренний магнитик поменяет полярности. Мяу стянула розовый пиджачок и повесила его на ветку дерева, вошла в круг, начав бормотать про себя имена хозяев углов и пересечений, призывая их в свидетели и помощники. Ветки склонились над ней, слушая давно забытые имена. Птицы промчались в листьях, закричала сова. Мяу не отвлеклась даже тогда, когда за ней что-то громко ударилось об землю и начало носиться в чаще. Имена переплетались и сливались, как узелки на память, запирая колдовские ветры в своих жгутах. Нитями слов Мяу сплетала звёзды Антарес и Джед Приор, связывала вместе Нептун и Третью Одноглазую Рыбу, призывала Венеру, глодавшую любовников в своём гроте. И ведьмочка переплела их в паутине, и Венера пришла, поглотив в голодную пасть любви звёзды, планеты и знаки — и взяла Мяу за руку, закружив её в той паутине, что появилась в круге. Мяу не замечала, как ветки и её саму покрыли паучьи сети, но ни один паук не смог бы сплести нити этой эктоплазмы. Кошечка хотела освободить своё сердце, жмурилась, представляя Мэтью Вэстариена. Больше она не будет ни по кому плакать. Плакать будут только из-за неё и из-за её красоты. И даже мама, наконец, её зауважает. Мяу вращалась в танце с призрачными партнёрами, сотканными из паутины, и разрывала когтями одного за другим, и когти эти оставались царапинами на её теле, и пришлось сорвать рубашку, чтобы не запачкать её кровью. Лес вокруг танцевал вместе с ней, закрыв корнями небо и подставляя ветви под ноженьки ведьмочки. Она кричала, но не от боли царапин — а ведьмовским радением, взывая к себе самой из самой себя, заковывая сердце в острые когти и зубки, как роговую броню. Шёрстка Мяу наэлектризовалась и начала бить током в разные стороны, шарахая молниями тянувшиеся к ней лапы сотрапезников, палочников и инкубов. Круг и материно благословение оберегали её. Мяу танцевала, вращаясь и двигая бёдрами, неслась в небе у звёзд в прыжке, опускалась в круг снова, чертя ногами, как циркулем, углы и соответствия. Она била когтями по воздуху — и вот удары когтей породили прореху на болотах между сном и реальностью, которую заткнули пробкой и чёрной магией. Удар хвостиком, как кнутом — и серебряный самурай вылетел из окна, отмеченный её когтями, и в падении его поймал фобетор, и Мяу отгрызла ногу чудовища и сплюнула на землю. Когти её изобразили пасть — и вот внутри заброшенного дома породил некромант жуткую тварь, насильно перерисовав на мольберте живое существо. Раскрыла Мяу руки, как для объятий — и вот насквозь пробивает девушка трезубом чёрного мага в теле доброго друга, и животик Мяу вдаётся внутрь от острых вил. Начала она в танце склоняться головой и туловищем назад, и одного за другим убивал и перерисовывал некромант в свою армию. Упала она, схватившись за сердце — и с нею вскрикнула королева-воительница с клинком в груди. Подняла Мяу руки к небу и начала душить за шею чёрного козлика, выпивая из него остатки его сил. Схватилась ведьмочка лапками за голову, упала на колени, начав кричать, как безутешная, над телом падшего друга. А затем вскочила, завертелась, сорвав с себя лиф, ботинки, джинсы и трусики — и, скребя по телу коготками, начала творить основной заговор. Вращалась она, укрывая свою наготу когтями, бёдрами и хвостиком, и поднялась над магическим кругом, и летела меж ветвей, а рядом с ней летели соркер, пёс в броне и Мяу сама в красных доспехах. И следом летел за ними Мэтью Вэстариен, летел, глядя на то, как Соркер и Пёс приняли облик зелёного и чёрного дракона, и оплелись телами вокруг юной ведьмы, и та летела вверх, а Мэтью устремился за ней. Драконы вокруг ее тела вращались двойной цепью, как лестничные пролёты. И Мэтью летел ввысь по этой башне, и впервые закололо у мальчишки в груди оттого, что он осознал, что сделал. И в груди юного мета-красавчика затряслось и ёкнуло. Потому что в тот момент отворот сработал, а Мэтью осознал, что он висит над школьной лестницей. И ещё он понял, что летать он не умеет. И кубарем полетел вниз, между лестничных пролётов, пытаясь цепляться за перила. Гастер поймал его в тот момент, когда Мэтью стукнулся лбом об боковую часть лестницы. Доктор повертел его и осмотрел, обнаружив вздувшиеся от мета-усилителя вены на шее. Мэтью использовал свою физиогномическую силу, чтобы привлекать девчонок и получать оценки за хорошие глаза. И Доктор уже знал, кто ему продал усилитель прямо под носом у Гастера. А Мяу упала в центре магического круга, исполосованная своими же когтями, свернулась клубочком и ещё долго била когтями, пытаясь найти в полной темноте своей головы то, за что можно было зацепиться. Чара возникла на всей скорости, ощутив выброс энергии похоти и ненависти, подошла к магическому кругу — и её шваркнуло молнией от наэлектризованного пушка Мяу. Чара встала, огляделась по сторонам, задрожала и забегала глазами, понимая, что Моргана узнает об этом, и они с Доком не должны были это допустить.***
Они стояли перед заброшенным домом, возвышающимся над сухой травой. Его окружал проржавевший забор с железной сеткой, по которой Лори спокойно смогла вскарабкаться наверх. — Ни камер, ни дронов. И тихо внутри. Сьюзи разорвала железную сетку голыми руками и прошла понизу. — Даже трава не пахнет ничьим запахом. Лори спрыгнула к ней. — Проще обойти дом и посмотреть, есть ли следы какие. — Нет нужды, — Криз подошла к ним, сжимая компас. — Магия тут с ума сходит. Мы на месте, а моя добыча внутри. — А внутри ли наш подозреваемый? — задумалась Лори, сложив руки на груди. — Если это так, то он давно уже жертва Осириса. — Ответила Криз. — Окна и двери плотно заколочены. Можно пробить стену, в принципе… — Сьюзи поковырялась в зубах. — Нам нужно пройти тихо, пока о нашем присутствии не узнали. Мы не знаем, кто и что внутри. Криз посмотрела наверх, на крышу дома, оголённую ветром до деревянного каркаса. — Вон там проход внутрь. И не похоже, что его пробили специально для нас. Ветром оторвало. — Нужен кто–то лёгкий, быстрый и тот, кто по стене сможет забежать, — задумалась Лори. — Я пойду. Криз и Сьюзи переглянулись. — Тебя подсадить? — спросила динозаврочка. — Если можно. Только на орбиту меня не отправь, — улыбнулась ей Лори. — Когда найдёшь чего — просигнализируй с крыши, лады? И мы дверь выбьем. — Дверь они выбьют, не могут попросить, — проворчал Пикель, проходя мимо девочек, сжимая колдовские отмычки и ключи для взлома, которые дал ему Мэджик. — Слушай, я ведь могу тебя подбросить наверх, Рыбонька! Я ж летать могу! — Соркер пролетел мимо Лори, похлопал по своим сферам над головой. — Фокус в том, что они тебя только поднять могут, да и в тебе роста и силы мало, чтобы меня поднять, Мэдж. Да и гудят твои сферы, слышно всё. Не переживай, я не зря на акробатику ходила в участке. — Лори подарила ему улыбку. Зайдёте с другого входа, как я с разведки вернусь. — Нет уж. — Ответил Пикель, минуя высокий сухой кустарник и направляясь к ступенькам, ведущим к железной двери. — Ты с одной стороны, мы с другой, а Чокнутый и чародей ждут снаружи, если Кригг постарается удрать. — Так может выкурим его? — предложила Криззи. — Дом подожжём, а он и выскочит. — Ага, а улики нам Гастер перемотает, с барского плеча. Нет уж, юная поджигательница, — Пикель подошёл к двери, начав пробовать потихоньку один ключ за другим — и дверь обожгла его магическим током. — Заррраззза! — Пикель отошёл на несколько шагов, помотал усами. — Таранить придётся. Чокнутый вернулся с высокотравья-сухостоя. — Подкопов нигде не видно, ребят! Местные кроты говорят, что был один проход в Катакомбы, но его паводками затопило. Вряд ли кто из этого дома мог уйти под землёй. — Да и с такой высоты сигануть тоже не мог. — Пикель осмотрел дом. — Либо нас внутри жду улики, либо просто ждут. И судя по колдовской защите на двери — скорее всего, второе. — Некромант подготовил ловушку, я всеми цепями и жилами это чувствую. — Криз подошла к двери вместе с Мэджиком, тот начал накладывать заклинание, которое знал со своих времён взломщика. — «Троллевый замóк», да, чародей? — Простое и недооценённое средство, моя королева, — Мэджик выводил на двери квадрат с шипами-треугольничками по краям и внутри писал имена утгардских демонов. — Главное, чтобы дверь не полетела на нас или не стала забесовлённой. Лори и Сьюзи подошли к дому, прямо над разверстой частью крыши. Рыбка встала одной стопой на руку динозаврочки, взяла её за плечи и согнула выставленную назад ногу к земле. — Готова, Карасик? — Щас всё будет. Влечу, как пёрышко. Сделаю такой swooce, какой никакому Шэгги не снился. — Ну поглядим, — немного с издёвкой ответила Сью. Сьюзи подбросила Лори вверх со всей силы, а та прыгнула вверх и побежала по отвесной стене, отталкиваясь об прямой угол. Лори впилась когтями почти у края крыши, застенала от боли и начала соскальзывать — и тогда Криз опытным замахом швырнула ей цепь, опутав доску каркаса крыши и руку Лори — и Рыбка смогла подтянуться на цепи. Цепь легла с ней рядом и подняла голову как змея, кивнула ей головой-крюком. Рыбка кивнула вниз Ящерке и Криз, показала им большие пальцы и сбросила вниз цепь фоморочке. Цепь подползла к хозяйке и залезла ей под майку. Пока Мэджик взламывал дверь внизу, Лорелей прошла во тьму чердака, осматриваясь по сторонам, среди покрытых паутиной колб, змеевиков и трубок. Книжные шкафы с работами Натаниэля Догсвилля касаемо сил мета, химические справочники на корейском и китайском, а ещё Лори подметила шкаф с ветхими, вековыми книгами по алхимии, на которых на каждом корешке виднелся символ чёрного лотоса. Внизу что-то двигалось и даже гудело, так, что трясся пол чердака — очень похоже, что это могло быть энергетическое заклинание или же химический генератор. Лори прикрыла глаза и сосредоточилась магией крови на то, что было внизу. И то, что она нащупала, заставило её вздрогнуть. Метров десять в длину, с кипящей ядовитой кровью, спящее в плену магических цепей. Эти самые цепи тянулись паутиной прямо к той двери, которую сейчас отпирал Мэджик. Оно лежало посреди первого этажа, ожидая момента, когда за ним придут, свернувшись, как чудовищный кот. Его кормили из дыры в комнате внизу, швыряли, как львам Колизея, вёдра с сыром и хлебом. Оно проголодалось. — О, господи, это же… Она уже видела похожее вчера, около здания суда, когда Мета-Класс и Пираньи сражались против той твари, выросшей из трупов дублей Майрона и Чары. Рыбка побежала к окну, понимая, что зверь, который сейчас вырвется из дома, будет готов сожрать их с потрохами, и ему это будет по силам. Но сначала он превратит их в обугленное мясо. — НАЗАД! ВСЕ НАЗАД! БЕГОМ! Криз недоуменно посмотрела на скользящую по стене Лори, та зацепилась за заколоченное окно, ослабляя падение, а затем побежала к ним. — МЭДЖИК!!! ПИКЕЛЬ! Криз! Отойдите от двери! — Что? Что такое?! — Мэджик завершил чертить заклинание на двери и оглянулся на Лори, не понимая. Но он начал понимать, когда железная дверь, вопреки эффекту заклинания, начала плавиться в центре, там, где демоны Утгарда должны были выбить её невидимой силой. Криз узнала этот запах сразу — и с силой дёрнула цепями и Пикеля и Мэджика от двери, обмотав их — и отпрыгнула сама, дёрнувшись назад и падая. И вовремя — дверь расплавилась, а утгардские демоны послушно сняли заклинание с того, что было заточено в доме. Потому что сами хотели посмотреть на то, как их собрат поджарит смертных. Поток огненного дыхания снёс дверь, превратив её в лужу магмы, растёкшуюся по ступенькам. Дом затрясся, кирпичи начали вываливаться из стен, потому что оно подняло голову и проломило второй этаж, как будто это был картон, а не бетонная плита. — Что ты там говорила насчёт «выкурить»? — испуганно спросил Пикель у Криз. И они услышали рёв твари, похожий на скрежет металла, гром и рык чудовищного тигра одновременно, клокочущий и шипящий, как расплавленное железо. А затем оно снесло рогатой головой стену, освобождая себе путь. — Они его трансмутировали. — С ужасом пробормотала Лори, доставая пистолет против мета. — Нет, ящер бы помер. Они сделали некроманту краски. — Криз встала, призывая свой боевой молот. — И он его перерисовал. — Бог ты мой, — Пикель дрожал, достал оба пистолета, что у него были, но понял, что против такой брони пули бесполезны, бросил стволы и метнулся к багажнику за ракетницей. Мэджик судорожно собрался с мыслями, начав чертить магические знаки в воздухе, создавая горящую синим стену из огнеупорных заклинаний. Тварь вылезла из дома, сбросив с терракотовых крыльев обломки бетона, закрыла солнце своей короной рогов, похожих на застывшие всполохи пламени. Вдоль его нижней челюсти шли шипы, как у ящерицы-молоха, а бурая с оранжевым чешуя блестела на солнце. Спина твари, как у анкилозавра, была покрыта двойным рядом шипов, а хвост заканчивался роговым молотом. Крылья закрыли собой небо, а красные глаза с вертикальным зрачком опустились на уровень с Криз. Освальд Кригг пригнулся, выставив вперёд изогнутые рога, замотал хвостом и набрал пламени в пасть. И тут же их всех — Мэджика, Лори, Криз и Сьюзи, вместо обещанного пламени, придавило к земле магией крови, и тварь начала выворачивать их изнутри, затем смяла машину Пикеля, как жестяную банку и начала душить Криз в её же цепях. Мэджик держал стену заклятий, его сферы трещали молниями и едва ли справлялись с той силой, которую дракон на них обрушил. А затем Пикель пальнул ракетой ящеру прямо промеж рогов — и дал им шанс вырваться из невидимых когтей и зубов. В тот день они столкнулись с бессмертным ржавным драконом. И шансы у них были, как взобраться по отвесной стене с разбега.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!