Глава 1: «Где я?»

До того, как очутиться здесь, я был Джон Дейви Харрис — один из самых одарённых и успешных студентов во всём регионе. По крайней мере, так говорили мои преподаватели, однокурсники и те, кто хоть как-то наблюдал за моей стремительной карьерой в университете. Моё имя и возраст — вот, пожалуй, всё, что осталось во мне ярким, чётким и незыблемым, как выбитая на камне надпись. Всё остальное — размыто. Где я нахожусь сейчас — не имею ни малейшего понятия. Но кое-что я всё же помню, хотя и неохотно. Воспоминания всплывают, будто пузырьки воздуха в чёрной воде — редко, с трудом, но всё же дают понять: я не всегда был здесь. Я куда-то очень спешил. Настолько сильно, что полностью отключился от внешнего мира. Улицы, наполненные шумом вечернего города, рёвом моторов, отголосками разговоров прохожих — всё это пролетало мимо меня, как фон. Мне было плевать. Это были не те вещи и не те люди, которые могли бы остановить или даже слегка замедлить меня. Я шёл к цели, гнался за чем-то важным… или, возможно, считал это важным тогда. Но это равнодушие ко всему вокруг сыграло со мной злую шутку. Последнее, что я увидел, — яркий, почти ослепляющий свет фар, приближающийся со скоростью, которую я не успел осознать. Скрип шин, сливающийся с пронзительным гулом в ушах… и всё. Тьма. Абсолютная, вязкая, как густой дым. Она накрыла меня с головой, утащив куда-то вглубь. Сколько она длилась? Минуту? Час? День? Я никогда не узнаю. Время в ней не существовало. Очнулся я медленно. Настолько, что казалось — не встаю, а поднимаюсь с самого дна океана. Мои веки были невероятно тяжёлыми, будто налиты свинцом. Даже самый простой жест — моргнуть — требовал титанических усилий. Мир вокруг плыл, размывался. Цвета сливались в хаотичный водоворот, линии дрожали. В висках пульсировала тупая, вязкая боль, отдающая в затылок, а каждый звук — будь то шелест листвы или далёкий, едва уловимый смех — казался эхо молота, бьющего по черепу. Я попытался двигаться, но моё тело будто состояло из разрозненных частей, сшитых между собой грубой ниткой. В каждую клетку врезалась усталость. Я никогда не чувствовал такой слабости — абсолютной, уничтожающей. Мне казалось, что даже вздох — это вызов, преодоление, борьба. Я не знал, что лучше — продолжать чувствовать это всё или исчезнуть. Превратиться в пустоту, не ощущать ни боли, ни жара, ни страха. Но жизнь, как видно, решила, что я должен ещё немного потерпеть. Я застонал, чувствуя, как шершавые крупицы земли прилипли к моему пиджаку. С усилием сел, опираясь на локти, чувствуя, как подгибаются подо мной ватные ноги. Глаза сами закрылись, будто боялись взглянуть на реальность. Я провёл рукой по лицу, коснулся переносицы — больно, но это подтвердило: я жив. Это не сон. Я всё ещё здесь. Открыв глаза, я увидел… поляну. Самую обычную, на первый взгляд, но именно она стала моим первым якорем в этой новой, пугающей реальности. Мелкая трава, чуть обожжённая солнцем, покачивалась от лёгкого ветерка. Где-то на границе поляны — заросли, густые деревья, отбрасывающие длинные тени. И ни одного знакомого звука, ни машин, ни голосов, ни гудков. Я был отчуждён от всего привычного мира. Внезапно я вспомнил: у меня была сумка. Телефон, документы, кошелёк… всё должно было быть в ней. Я обернулся, осмотрелся, шаря глазами по траве, но… ничего. Ни следа. Паника начала набирать обороты, сжимая грудную клетку. Без телефона — я словно без рук. Без документов — как призрак. Без денег — никто. Что ж, придётся играть по правилам этой странной игры. Двигаться, пока есть силы, а дальше — будь что будет. Я поднялся. Ноги дрожали, но слушались. Подошёл к ближайшему дереву и с облегчением опустился под него. Тень была прохладной, благословенной. Никогда в жизни я не испытывал такой благодарности к обычной тени. Я скинул пиджак, отряхнул и аккуратно положил рядом. Рубашка прилипала к телу, каждый её сантиметр раздражал. Ладонью я пригладил мокрые волосы со лба и глубоко вдохнул. Воздух был… другим. Свежее, что ли. Я мог бы остаться здесь надолго, просто отдыхать, восстанавливаться, но солнце неумолимо клонится к горизонту. И хотя сейчас лето, ночевать посреди неизвестной поляны — идея не из лучших. Я снова встал, собрав всю волю в кулак, взял пиджак и зашагал через деревья. Через какое-то время — трудно сказать, сколько прошло — я услышал голоса. Мужские. Не чёткие, скорее глухие отголоски, но реальные. Я ускорил шаг, подталкиваемый жаждой, страхом, надеждой. Ещё немного — и я вышел на другую поляну, чуть большую, чем та, где я очнулся. На ней было трое. Все примерно моего возраста, как мне показалось. Двое стояли, третий сидел на коряге или камне — не разглядел. Все они казались расслабленными, будто были здесь давно, может даже чувствовали себя как дома. Их одежда была простой, но не потрёпанной. И в этот момент я почувствовал, насколько чужим я выгляжу — взъерошенный, вспотевший, в мятой рубашке, с глазами, полными тревоги. Я сделал шаг в их сторону. Один. Потом второй. Тело напряглось, будто готовясь к побегу. Когда между нами осталось метров пятнадцать, один из парней меня заметил. Он посмотрел прямо на меня — пристально, с лёгкой настороженностью. Молчаливо. Минуту — или вечность — он изучал меня, прежде чем отвернуться и, кажется, что-то сказал остальным. Те тоже повернулись. Что дальше? Будут ли они рады незнакомцу? Прогонят? Помогут? Или, может, просто уйдут, и я останусь снова один, среди чужого леса? Сердце стучало в груди так громко, что, казалось, его могут услышать и они. Я застыл. Не потому что испугался — хотя, возможно, и поэтому тоже. Я не знал, как они отреагируют. Любой их шаг, взгляд или слово сейчас могли определить мой дальнейший путь. Возможно, даже — мою жизнь. Это чувство неопределённости, липкой, давящей — оно охватило меня целиком. Я ощущал, как ладони становятся влажными, хотя пот на них уже и так высох от зноя. Парень, который меня первым заметил, что-то коротко бросил двум другим. Его голос был глуховат, с хрипотцой, но интонации я уловить к сожалению не смог — слова распались на звук, не дойдя до смысла. Я остался со своими мыслями, как с единственными собеседниками. Это было невыносимо — стоять под их взглядами, зная, что ты полностью открыт, уязвим, и не иметь возможности скрыться за хотя бы одной привычной маской. Я чувствовал себя нелепо. Как будто меня выдернули из жизни, раздели до костей и поставили на свет — «смотри, вот он, чужой». И в то же время — пусто. Ни одной зацепки, ни единого маяка, к которому можно привязать себя. Всё, что у меня было, — голая воля двигаться вперёд. Не цель. Даже не надежда. Просто импульс: иди. Как шаг через провал в темноте — не зная, есть ли впереди опора. Я не знал, чего хочу больше: чтобы они подошли ко мне или чтобы просто исчезли, растворились, оставив меня снова в одиночестве. Одиночество страшит — но оно по крайней мере понятно. А люди? Они могут оказаться кем угодно. Здесь, в этом месте, без правил, без подсказок, любая встреча — как монета, летящая вверх: орёл или решка, жизнь или смерть, поддержка или предательство. Я заставил себя дышать медленно. Привычный трюк — найти ритм, зацепиться за биение сердца, сосредоточиться на дыхании. Это якорь. Я здесь. Я существую. Моё тело слушается. Значит, я ещё не сломлен. Что, если вся моя жизнь — просто предисловие к этому моменту? Что, если настоящий путь начинается здесь, с этой поляны, с этого взгляда незнакомца, что-то шепчущего своим товарищам? Глупо. Пафосно. Но я не мог избавиться от ощущения, что это правда. Я смотрел на них — и пытался понять, кто я теперь. Не кем был. А кем стал. В этом месте. В этом теле, полном тяжести. В этих обстоятельствах, лишённых логики. Я не знал. Но знал одно: если я сейчас отступлю — если позволю страху взять верх, убегу, отвернусь — я потеряю что-то важное. Может, даже навсегда.

Иди дальше.

Не сдавайся.

Дыши.

Я сделал шаг. Неуверенный, но осознанный. Потом — ещё один. Не потому что был готов. А потому что, если не пойти сейчас — не пойду никогда.