Глава 2: «Лололошка»

***

Денёк-то а ничё так, солнышко греет, птички поют. Я разлёгся на камне любимом под старым дубом - местечко знатное, ни ветерок не продувает, ни солнце не жжёт. А передо мной два моих друга — Родька с Булатом, уж который час катаются, как щенки. Ну и парочка! Им вечно неймётся! Честно говоря, я не особо следил за их вознёй. Скорее прислушивался к тому, как Родька пыхтел и кряхтел под грузом Булата. Булат у нас - чистой воды медведь! Широкий в кости, ручищи - ровно лопаты. А Родька.. ну, точь-в-точь жердь огородная! Худющий, будто его не мамка кормит, а один ветер в брюхо надувает. Слышу, орет как резаный —Да отпусти ты, лешак! Ребра-то мне поломаешь, дубина! Я ухмыляюсь, да вдруг... Шорох. Нет, это не был шелест листьев на ветру и не топот лесного зверя. Чёткие, размеренные шаги. Заинтересовавшись, я повернул голову к источнику звука — и обомлел. Между деревьев стоял незнакомый юнец, одетый в странные, невиданные у нас одежды. Хлопец, заметив мой взгляд, замер, как заяц перед лисой. Я медленно поднялся с камня, не сводя с него глаз. Время будто замедлилось, пока я разглядывал незваного гостя. Кожа у него бледная, будто он редко бывает на солнце. Одежда — ни мужицкая, ни барская, сшита из какой-то незнакомой ткани. Сапоги тонкие, не для нашей грязи. В голове зашевелилась тревожная мысля «А вдруг это кто-то из барского двора?» Но что тогда делать здесь? Чего ж он один-то в нашей глуши шныряет? Подходить к нему самому мне особо не хотелось – выглядел он подозрительно, что ли. Хоть и матушка всегда наставляла “Помогай страждущим, коли есть возможность“, но его чудаковатый вид ох как отбивал охоту к благодеянию. Коли ему вправду помощь нужна, так сам подойдёт, небось.– вынес свое заключение я. Покамест, чтоб дело не шибко затягивать, крикнул я ребятам, мол, гляньте-ка, вон тот чудик, пусть хоть в курсе будут. Только собрался поудобнее устроиться да примоститься к дереву как заметил, что паренёк зашевелился. Видать, и впрямь нужна ему помощь. Что ж, посмотрим, чего он хочет.

***

Я шагал медленно, осторожно, стараясь всем видом показать отсутствие враждебности. Из всей троицы подойти к сидящему парню казалось наиболее разумным решением - те двое, продолжавшие борьбу даже после окриков, явно были не в том состоянии, чтобы вести нормальный разговор. "Хотя бы этот окажется в здравом уме", - надеялся я про себя. Но с каждым шагом становилось очевиднее, насколько я отличаюсь от них. В первую очередь - одеждой. Их наряды вызывали смутное ощущение дежавю... Где-то я такое уже видел... Точно! Подобные костюмы я наблюдал в историческом музее, куда нас водили в средней школе. Но почему они так одеты? Здесь что, соблюдают старинные традиции? Мысли путались, словно леска на удочке, затянутая в мертвый узел. Видимо, я ещё не пришёл в себя после всего случившегося. Нужно собраться, решить, о чём спрашивать и как это преподнести. Но когда между мной и этим парнем осталось всего несколько шагов, все планы разом вылетели из головы. Его голубые глаза, полные презрения и настороженности, буквально парализовали меня. Я будто проглотил язык, забыв все заготовленные фразы. Это было так странно! Я никогда не терялся перед преподавателями или важными людьми, а тут - какой-то веснушчатый пацан! Глубоко вдохнув, я, больше из любопытства, чем из здравого смысла, кивнул на их одежду и спросил. — Здравствуй, а какой сейчас год? Конечно, я не воспринимал вопрос всерьёз, но... Чёрт возьми, мне нужно было хоть что-то сказать! Пусть даже глупость - лишь бы разрядить обстановку. Парень окинул меня взглядом сверху донизу, будто рассматривал последнего дурака, и хрипло бросил: — 1778. Меня передёрнуло. Хотелось расхохотаться, но его каменное лицо не оставляло места для шуток. Брови сами собой сдвинулись, что за чушь? Как я, человек из двадцать первого века, мог оказаться в восемнадцатом? Наверное, это бредовый сон - один из тех, где понимаешь, что спишь, но проснуться не можешь. Но прохлада тени на моей коже. Рубашка, прилипшая к спине. Учащённый стук сердца. Даже дыхание этого рыжеватого парня - всё ощущалось слишком реально. «Ладно, - решил я. - Сыграю по его правилам». Видимо, мне действительно стоит прикинуться дураком, потому что его взгляд прожигал насквозь, будто я не знаю элементарных вещей. Я уже начал погружаться в размышления, как вдруг его резкий голос вернул меня к действительности. — Ты откуда? И чей будешь? Он произнёс это так, словно я уже успел ему навредить, хотя ничего подобного не делал! "Где же, чёрт возьми, элементарные манеры?" - подумал я, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. Стоит ли говорить, что этот вопрос окончательно выбил меня из колеи? Думаю, нет. И так понятно... Я не имею ни малейшего понятия, где нахожусь. А если верить всему этому безумию, и мы действительно в 1778 году, то мои рассказы о том, что меня сбила машина и я очутился здесь, звучат как полный бред. В их время даже понятия такого нет — «машина» в смысле транспорта. Надо что-то придумать, и быстро! Давай же, Джон! Давай, черт возьми! Ты всегда умел выкручиваться — сделай это сейчас! Включи мозги! Единственное, что всплыло в памяти — отрывок из учебника истории про Гортский край. Если не подводит память, там упоминался барский дом. От этого и будем отталкиваться. Мой план заключался в том, чтобы навешать этому парню лапши на уши, чтобы вызвать у него... Брр, даже думать противно. Чувство жалости.

Ненавижу это. Ненавижу такую позицию. Ненавижу! Но выбора нет.

Я глубоко вздохнул, изобразив на лице идеальную смесь страдания и покорности судьбе, и начал говорить всё, что вертелось на языке. — Я с Гортского края, с барского двора... — голос дрогнул, будто от стыда. — ...я там был мальчиком на посылках. — Последние слова дались мне с невероятным трудом. Унижение? Да. Но что поделать — надо выживать. — Но я чуть оплошал, и меня прогнали прочь. Я корчил такое несчастное лицо, словно это был мой последний день на земле. Актерский талант? О, мне его не занимать! Молодой человек передо мной изменился в лице. Взгляд смягчился, брови разгладились. Сработало. — Добро. — пробормотал конопатый юноша, внезапно возмутившись. — Барины нынче и правда краёв не видят! Всё им идеально подавай, без единого прокола! А мы — люди простые, не скот какой! Он говорил так яростно, будто это его выгнали со двора, а не какого-то левого парнягу. Меня пробило на смех, но внутри. Снаружи я сохранял скорбную мину, боясь, что он заподозрит неладное. — Вот-вот! Дальше собственного носа не видят! — поддакнул я, выпрямляя спину и вживаясь в роль ещё глубже. Да, я нес откровенную ахинею, но главное — говорить уверенно. — Только вот идти мне теперь некуда... — вздохнул я, делая трагическую паузу. — Всё, что есть — праздничная одежда, которую когда-то выдали. Это был идеальный ход — объяснить, почему я так выбиваюсь из толпы.

«Господи, парень, ну поверь же! Поверь! Перед тобой — величайший, по моему мнению, актёр Джон Дейви Харрис!»

Парнишка задумался, наклонив голову. Через минуту он выпрямился и бросил взгляд на кареглазого. — Понимаю твоё негодование, понимаю. — Его голос звучал уже без подозрения. — Как звать-то тебя?

Ликование.

Он клюнул! В этот момент моя гордость за себя достигла небес. Знаю, врать нехорошо. Но это — экстренный случай. Расслабься, Джон. Ты справился. Правда, теперь надо было назвать имя. Настоящее? А вдруг это что-то испортит? Я не помнил ни одного имени из этого периода. Но кто ж знал, что это понадобится? Правильно. Никто. Глубоко вдохнув, на выдохе я ответил — Джон. Я уже хотел назвать и фамилию, но вовремя сдержался — вдруг такой в их землях не существует? Не стоило испытывать судьбу. Сглотнув вязкую слюну, скопившуюся во рту от напряжения, я замолчал. Парень одобрительно кивнул. — А я для старших — Леша, а для остальных — Лололошка, — с ухмылкой представился он и протянул руку. Я не любитель подобных формальностей, но если от этого зависит добродушие этого… Леши? Лололошки?.. Что ж, придётся потерпеть. Всё ради того, чтобы он согласился помочь. И о, всевышний! Его рукопожатие оказалось как тиски, едва он отпустил мою ладонь, я ощутил жгучую пульсацию в ладони. Неужели они все такие? Взгляд скользнул к двум другим парням, безвольно распластавшимся на траве животом кверху. Блондин, судя по жилистым рукам, наверняка не слабее. А может, даже сильнее. Но сейчас это неважно. Лололошка же сиял, словно чеширский кот, обнажая ряд белых зубов. Странное имя, конечно. Ло-ло-лош-ка. Звучит как дразнилка из детства. Но, пожалуй, оно ему подходит — такое же запутанное, как и он сам. Только что он смотрел на меня взглядом, способным прожечь дыру в броне, а теперь ухмыляется, будто мы старые приятели. Одним словом — странный. — Смотри, это Родька и Булат, приятели мои! — ткнул он указательным пальцем сначала в черноволосого парня в зелёной рубахе, а затем в блондина в похожей одежде, только без лишних узоров. Лишь грубоватое переплетение ниток на груди, напоминающее бечёвку, выдавало в ней что-то похожее на оберег. Я бегло окинул их взглядом и вернул внимание к Леше.

Что ж… Хоть теперь я не один.