Вернутся к фанфику
열셋
26 января 2026, 04:20На полпути к госпиталю Хван передумал, разворачиваясь резко.
- Ты что творишь? – спросил супруг, выходя из оцепенения.
- Еду домой. Нельзя нам сейчас в больницу, - ответил спокойно.
- Какого чёрта, Джинни? – Чан возмутился. – В меня вцепился омега как голодный шакал, который не реагирует на окружающие раздражители. Я сам готов вот-вот чокнуться, а ты домой нас везёшь? – возмущённо с ужасом.
- Да, у тебя есть блокаторы дома?
- Есть, - коротко кивнул альфа, все ещё не понимая, почему супруг так себя вёл. – Объясни, какого дьявола?
- Если мы приедем в больницу, то ему вколют какую-то первую попавшуюся дрянь, а я не знаю, какие он подавители пьёт. Может быть аллергическая реакция или несовместимость. Я на себя такую ответственность не возьму! И да, можно подгрузить его карту, но кто этим заниматься будет? А если я начну просить – меня пошлют. Я ему никто. Плюс, это может быть рецидив его болезни, хотя вряд ли, конечно, а не просто цепная реакция на обретение истинного. Нельзя рисковать его работой, есть вероятность, что они не так поймут в госпитале, внесут в дело, а его с практики просто вышвырнут.
- Ты сейчас думаешь о его карьере? – чуть не крича спросил Чан. – Блять, Джинни, - недоумённо. – Надо подумать про его здоровье в первую очередь! Чёрт, ты меня удивляешь!
- Успокойся, - бета посмотрел в зеркало. – Это не смертельно, он скоро обмякнет и будет валяться в бессознанке.
- Что это такое? Почему он так отреагировал? Меня пугает этот ступор.
- Разновидность панической атаки. Не хочет тебя отпускать, боится. Тремор, его мышцы напряжены, он так долго не протянет, и как только будут судороги, он тебя отпустит и, скорее всего, отключится.
- Ты такое уже видел?
- Читал и слышал, - Хёнджин остановился на светофоре. – Просто донеси его до кровати, а потом решим, что делать дальше.
- Ты предлагаешь везти его к нам домой? Я же сдохну с ним в одном помещении! Я с ума сойду! – с диким страхом в глазах. – Я сейчас-то на морально-волевых.
- Значит, приедем домой, дождёмся, когда он тебя отпустит, и поедешь в госпиталь ставить себе клипсу на колумеллу носа, на три дня точно поможет.
- Как ты просто это говоришь, - Крис весь трясся.
- Поверь мне, - Джинни сжал челюсти и в миг разозлился, - я вовсе не спокоен и уравновешен. Я сейчас тот, кем создала меня природа – бета. Рациональный, здравомыслящий. Решала. Я просто отгоняю от себя все поганые мысли и стараюсь думать разумно, взвешивая «за» и «против». И я не могу допустить ещё один твой животный порыв. Нельзя ставить метку без согласия, - бета сглотнул. – Поэтому мы едем домой, делаем, как я сказал, а там посмотрим.
- Родной, - Бан Чана будто пристыдили. – Мне так жаль, - прошептал он.
- Всё потом, не сейчас, - махнув рукой, Джинни газанул. – Не хватало ещё тяжёлых разговоров в такой момент. Не до соплей!
Феликс отключился со слабым вздохом, когда они въехали на парковку комплекса. Чан запаниковал сильнее прежнего, но Хван заверил: всё нормально, он просто без чувств. Если верить его же словам, Феликс чувствительный, поэтому такое поведение было даже ожидаемым. Бета открыл двери, гаркнув, чтобы Чани не снимал обувь – не до этого. Альфа сгрузил омегу на их постель, попятился и вжался в стену.
- Ну? – испуганно. – Что нам делать?
- Ты что, в первый раз видишь омегу без сознания? – недовольно и скептично.
- Нет, но другие были обстоятельства, - супруг всё ещё паниковал. – Вообще-то, я с подобным не сталкивался, - он посмотрел на мужа с таким лютым страхом, что Джинни немного оттаял. – Он пахнет, а я скоро двинусь мозгами!
- Так, - Хван сел на постель и взял запястье парня, считая пульс. – Выпей подавители, желательно двойную дозу. Иди во вторую ванную, прими холодный душ. В том санузле точно не будет им пахнуть. Постарайся успокоиться и остыть, а потом езжай в госпиталь.
- Хороший план, - закивал собеседник, тут же срываясь с места.
Джинни вынул из-под Феликса свой пиджак, откинув, ещё раз посчитал пульс, тронул лоб, осмотрел кожу на предмет опрелости или иных изменений. Омега был спокоен, как будто спал. Терпит. Хван снял обувь, думая, что как только Чан уедет, он впервые за всю свою сознательную жизнь помоет полы. Рутина отрезвляет. Войдя в ванную за обувью мужа, Джинни увидел его в душевой кабине. Он сидел прямо на полу, вода била ему по голове и плечам. Крис выглядел маленьким, поломанным, каким-то разбитым. Как старенькая фарфоровая фигурка, о которой не заботились, и на всей её поверхности появились маленькие трещинки, сигнализируя о скором разрушении. Хотелось утешить, броситься в объятия, но бета не стал. Они сейчас каждый сам за себя. Не та ситуация. Одно лишнее слово - и кто-то надорвёт себе хребет. Нет, нужно действовать методично. Хван забрал его ботинки, принеся биркенштоки, огляделся, запустив пальцы в волосы. Белые – непривычно. В квартире было всё так же, как и когда он уходил. Его кофейная чашка в мойке, цветы на столе, небрежно оставленная книга на журнальном столике, как и джойстик от консоли, в которую играл Чан день назад. Джинни зажмурился: с этого дня будет всё по-другому. Он тяжко вздохнул, вынул из кармана ключ, айди и мобильный, положив на стол. Ему бы самому в душ и переодеться, а потом, наверное, выпить, иначе он чокнется. Но кто-то из их троицы должен быть в своём уме, и это явно Джинни. Кристофер вышел из ванной, вытирая волосы полотенцем. Он настороженно принюхался, а потом зажмурился.
- Господи, спаси! – простонал, удерживая набедренное полотенце, которое вот-вот готово было упасть.
- Я принесу тебе сменную одежду и дверь в спальню закрою. Терпи.
Крис отвернулся, насупившись. Вот сейчас был сильно похож на хмурого волчонка. Джинни похватал всякого шмота, стараясь на омегу не смотреть. Вернувшись к дивану, сел, протянув вещи. Альфа сразу надел боксеры и майку, затем уже носки. Он выглядел погано, словно пять суток не спал, но стойко всё сносил, молчал, губы лишь сжав. Хван искал слова, смотря себе под ноги, но нужных не нашёл. А что он скажет?
- Не езжай на машине, - остановил бета мужа, увидев, что как только тот оделся, то взял брелок от внедорожника. Обернувшись, недовольно посмотрел на блондина. – Я не уверен, что ты в адекватном состоянии, чтобы вести авто. Вызови такси.
Альфа тяжко вздохнул, но послушно кивнул. Конечно же супруг прав. Сердце Джинни не выдержало. Он просто врезался в мужа, обнимая лихорадочно.
- Всё будет хорошо, - прошептал во влажные волосы. – Не думай лишнего. Сконцентрируй тревогу в затылке, отбрось всё дерьмо!
Только сейчас он понял, что Криса трясло. Как будто у него была лихорадка.
- Я постараюсь, - тихо.
- Сейчас сделай, как я сказал. Ты не будешь чувствовать запахов, будет странно первое время, но это поможет. Попроси, чтобы вкололи блокатор жидкий – десять миллилитров. Нет, лучше сделай капельницу, так меньше мотать будет. Девяносто минут - оптимально для твоего веса и состояния, - рассуждал Джинни. – Попросят доплату, соглашайся, это того стоит, - супруг угукнул. - От него будет побочка, - бета облизал губы. – Ты справишься. Я помогу.
- Может, мне остаться в больнице на ночь?
- Трусишь? – впервые за эти два часа Джинни улыбнулся. – Не хочешь быть дома?
- Я его боюсь, - альфа стрельнул взглядом в дверь спальни. – А что, если... – и его сильное тело прошила крупная дрожь.
- Эй, спокойно, - Хван поцеловал мужа в губы коротко, - всё будет хорошо. Поверь мне. Он тебя не укусит и не накинется. У него самого сил нет.
- А если я озверею?
- Я не допущу, - обещание и серьёзный взгляд в глаза. – Не бойся. Тебе нужен присмотр, а я не уверен, что в больнице тебя не будут игнорировать. Я переживаю, поэтому, пожалуйста, возвращайся домой. Я буду рядом с тобой! С вами, - добавил тише.
- К чему мне быть готовым?
- Не знаю, - Джинни покачал головой, - это всё так индивидуально.
- Ну а если статистически?
- Либо озноб, лихорадка, бред. Либо рухнешь без сознания. Либо запараноишь, ну, или замкнёшься и будешь в вакууме, не соображая. Может быть серединка на половинку.
- А пронести может?
- Может, но у нас другой случай, - бета попытался супруга приободрить. – Вызывай такси и езжай. Я останусь с ним, подумаю, что бы предпринять.
Чан поцеловал мужа в лоб в благодарность, взял всё необходимое и ушёл. Только сейчас бета посмотрел на время: час ночи. Как же тяжело начался его год. Он проверил Феликса, тот так и лежал, как оставили. Джинни замер посреди спальни. Он не чувствовал того же, что муж. Он не понимал, как пах омега. Покачав головой, ментально дал себе пощёчину.
- Не время раскисать!
Сняв брюки, повесил костюм на стойку, ушёл мыться, смыв макияж и намочив голову. Прощай укладка. Постояв какое-то время под раздражающим напором воды, Хван постарался чуть-чуть расслабиться. Сна ни в одном глазу. В голове проносились протоколы действий на подобные случаи, которые бета перебирал и буквально жонглировал, примеряя на их ситуацию. Всё говорило о том, что Феликса лучше отвезти в больницу, либо вызвать врача на дом, чтобы выслушал, а не отмахнулся, как обычно бывает, но для этого нужно знать, какие омега пьёт препараты. Наконец, выйдя из ванной, Хван переоделся, снял с Ли обувь, пиджак и брюки, а также поясную сумку, укрыв пледом. Тот никак не реагировал. Взял швабру, налив внутрь контейнера трясущимися руками воду с раствором, бета методично помыл полы, вымыл свою чашку, протёр стол, попытался убрать мелочи. Сняв украшения и почистив их, понял, что на грани. Выудив из холодильника виноградный соджу, Джинни выпил половину бокала. Мозги будто встали на место. Он поставил телефон на зарядку и увидел, что Чани сейчас на приёме, вроде как оказали помощь. Ему поставили клипсу, отчего альфе стало хуже, но он держит себя в руках. Подумав, бета залез в холодильник и попытался съесть салат. Тот казался кислым и невкусным, поэтому Хёнджин решил затолкать в себя лепёшку. Чтобы окончательно умом не тронуться и не думать над нависшим над плечами дамокловым мечом, Хван сел за стол и стал просматривать поздравления. Многие слали видео, кто-то писал текстом. Все без исключения желали счастья в семейной жизни. Даже папа поздравил. Джинни закусил губу и уронил голову на столешницу, смотря в коридор. Он никому не ответил, так как был поздний час, и силился не зареветь. Наконец, дверь открылась, и в коридоре появился муж. По внешнему виду было понятно, что его уже хуёвит. Он пошатывался. Хван тут же побежал ему помогать.
- Ну как?
- Лежал в коридоре, сидеть не мог. Дежурный альфолог принял меня только спустя миллион лет, - он застонал, стягивая кроссовки. – Я рассказал, что случилось. Перебили нос, - указал на клипсу. – Больно было до жути.
- Тебе что, не обезболили колумеллу? – сокрушённо.
- А должны были? – альфа нахмурился. – Так ёбнули. Если пирсинг такой же болезненный, то я в жизни себе ничего не сделаю, - он вновь застонал, снимая тренч, бета помогал, придерживая. – Врач как будто отмахнулся, я, если честно, растерялся, - Кристофер медленно пошёл в комнату. – Умоляю, мне надо лечь, - прохрипел он, держась за супруга.
- Чем тебе врач не угодил?
- Я же паниковал. Хоть бы вколол успокоительное, но нет. Клипсу поставили, потом он жёстко сказал, что если я собирался ставить метку, то надо было дело закончить. Если бы я был в себе, я б ему вмазал. Надменный молодой говнюк. Конечно, я стал что-то мямлить. Медбрат мне всадил блокатор.
- Да блять, - возмутился Джинни, помогая мужу лечь удобнее на диване. – Я же говорил тебе, что нужна капельница.
- Я да, сказал ему, - спокойно, - но он ответил, что будет неэффективно. Типа, кто тут медик: ты или он. Я поддался, спорить не стал.
- Что они тебе вкололи? – Хван плюхнулся на пол, взяв ладонь супруга. У него была крупная дрожь. Он был сейчас так уязвим! – Ты запомнил? В карту внесли? Дай свой телефон.
- Блокатор «А», - прохрипел альфа, вынимая из спортивок мобильный. Разблокировав, передал бете. – Как мне плохо, боже, - Крис помассировал переносицу и застонал.
Джинни открыл приложение и подгрузил данные с последнего визита.
- Блять, они вкололи тебе только шесть миллилитров простого блокатора «А». Он конченный, что ли? – пыхтя. – У тебя же не просто гон! Ты чуть омегу не пометил, тебе лошадиная доза нужна, - ужаснулся Джинни. – Блять, так, без паники, - он стал жевать свою губу. – Сейчас к нам на дом никто не приедет. Блокатор «А++» я просто нигде не найду, - он взялся за голову.
- Эй, малыш, - вымученно, - всё обойдётся. Альфолог сказал, что меня отпустит, так как я дома таблеток нажрался. В сочетании поможет. Может, правда?
- Чани, ты понимаешь, в чём разница блокаторов? – как с ребёнком начал говорить тот. – Обычный блокатор усмиряет животные порывы, то есть, блокирует природную жажду спариваться. Это просто страсть, и твои желания купируют химией. Блокатор «А+» используют уже после гона, когда есть остаточная агрессия, например, узел не спадает часами, когда есть нарушения оттока и животная жажда, то есть, когда альфа после основных дней гона не может угомониться. А вот блокатор «А++» вырубит даже медведя.
- То есть, он для буйных? – хихикнул Кристофер.
- Для тех, у кого кукушка готова съехать от невозможности пометить омегу. Ты чуть не укусил его, - с сожалением и страхом. – Буквально через три минуты, как увидел. Думаешь, ты в порядке? – Джинни сглотнул. – Сейчас твоё альфье нутро беснуется и протестует. Может, ты сам не понимаешь, но ты всем собой хочешь присвоить себе подходящую тебе физически особь, сделать своим. Это животный инстинкт, тут доводы рассудка не помогут. Ты не сможешь уговорить себя остановиться, будучи в таком состоянии.
- Ну я же сдержался в машине, - хрип, а потом стон боли.
- Да, потому что ты ещё не понял, от чего я тебя отвадил, почему остановил, а сейчас, спустя несколько часов, твоё внутреннее, животное нутро, как бы так сказать, срастило, что к чему. Как думаешь, долго ли нам ждать твоей агрессии? Подсознательно ты меня сейчас врагом считаешь.
- С ума сошёл? – Чан повернул голову и ошалело на мужа уставился.
- Я не знаю, как твой организм отреагирует не на тот блокатор, - Джинни встал, - и я боюсь, что тебе будет очень плохо, но к Феликсу я тебя не подпущу.
- Я и не стремлюсь туда.
- Это ты сейчас так говоришь, через часа три, если блокатор не поможет, ты меня просто выкинешь в окно, а дверь в спальню выбьешь, вот и весь разговор, - усмехнулся бета. – Нужно следить за твоей температурой, давлением и состоянием в целом. И да, как только это закончится, ты вернёшься к тому врачу и напишешь претензию, понял?
- Может, у них не было в наличии нужного препарата, - начал партнёр, но наткнулся на колкий взгляд. - Да, так и сделаю. - Чан сглотнул. – Дай мне, пожалуйста, попить.
- Ты даже в таком состоянии долбоёбов оправдываешь, мой любимый добряк, - Хван метнулся за его бутылкой для воды. Альфа брал её на спорт, удобно пить. – Тебе просто попался молодой мудозвон, который, видимо, не сталкивался с последствиями своей некомпетентности, - злобно.
Напоив мужа, Джинни ушёл за аптечкой. В данной ситуации она была почти бесполезной, но по крайней мере пульс, температуру и давление можно было отследить в динамике.
- Малыш, - очень тихо, - мне холодно.
Супругу редко было холодно. Поганый знак! Хван понял, что ему предстоит тяжёлая бессонная ночь. Он включил кондиционер на обогрев, устремился в спальню и достал из гардеробной ещё одно одело. Феликс лежал всё в том же положении. Хван на всякий случай убедился, что он дышит – спокойно, с считываемой частотой – хороший признак, - но пульс всё ещё был нитевидным. Блять! Бета чертыхнулся: сейчас муж нуждался в нём больше, чем омега. Вернувшись в гостиную, Джинни накрыл партнёра, убрал ему волосы с вспотевшего лба и понял, что дело плохо. У Кристофера начался жар. Нахлобучив на запястье пульсометр, он сел у дивана и молился, чтобы альфу не жахнуло давление – поздно. Тридцать восемь и семь, тахикардия – сто двадцать восемь ударов в минуту. Джинни застонал. Сейчас он просто бессилен. Беспомощен. Взяв свой телефон, бета решил предпринять хоть что-то, поэтому подал запросы на вызов врача на дом, всеми правдами и неправдами костеря альфолога, к которому попал его муж. Тот начал метаться. Чан как будто бы чуть бредил, стучал зубами, затем принялся тихонько стонать и ворочаться. Он был не в себе. Хван не мог на него смотреть. Слёзы стояли в глазах, но нельзя было медлить, нужно сделать хоть что-то, как-нибудь помочь. Найдя охлаждающий пластырь, бета налепил его на лоб партнёра. Толку-то с грош.
- Джинни, - простонал Чан, дёрнувшись. В глазах осознания ноль. – Пожалуйста, нет, - отчаянно. – Умоляю, не уходи, - он хныкал, словно ребёнок, мечась на диване, сбивая одеяло.
- Господи, - бета рухнул на пол и взял его руку, сжимая, - я здесь, родной, я с тобой.
Слёзы катились по щекам, пока он наблюдал, как его мужа корёжит. Телефон лежал рядом, но экран предательски никак не загорался от уведомлений. Чан стонал уже громче, болезненно морщился, умолял его остаться, не уходить, сам плакал. Хван уже рыдал. Он никогда не думал, что такое бывает. Его супруг в агонии, а он может только сидеть и смотреть. Пиздец. Измерив пульс и температуру, Джинни натурально завыл. Тахикардия и уже тридцать девять. Он уткнул лоб ему в бедро, вцепившись в руку намертво, шепча:
- Умоляю, прошу, пожалуйста, пусть тебя отпустит. Ты же так долго не сможешь, ты сломаешься.
Альфа скулил, обливаясь потом. Он скинул одеяло и накрыл нос рукой, а потом с каким-то странным остервенением хотел содрать клипсу.
- Нет-нет, Чани, - Джинни навалился на него, среагировав быстро. – Не знаю, слышишь ты меня или нет. Запах – это триггер. Нет запаха – нет искушения. Не трогай, терпи. Скоро всё пройдёт, - он погладил его по взмокшим волосам, шепча. Тот как будто бы всё понимал, но был не в себе. – Тш-ш-ш, всё хорошо, родной, всё пройдёт. Чуть-чуть надо потерпеть, совсем немножко, утром станет лучше, - он ревел, голос дрожал, но бета приказывал себе не останавливаться. – Вот так, просто лежи, отдыхай, - поцеловал в огненную щёку. – Просто надо переждать, отпустит совсем скоро, - и Джинни лёг на крепкую грудь, плача. – Прости меня, я этого не хотел, я бы... – он замолчал, потому что Чан начал вновь шептать просьбы остаться, не уходить. Хван смотрел на него, поглаживая по волосам, стараясь успокоить. Крис затих, отвернув голову, и вроде бы провалился в тревожный сон, но дышал заполошно, взмок и был напряжён. Джинни стёк с дивана, проверяя телефон. Ему пришло уведомление из госпиталя, что врач сможет приехать в семь утра. Дотерпят ли они до семи утра? Бета принимал решение, смотря на экран, как Кристофер взвыл зверем. Он кричал от боли, его тело скрутило, почти переломало пополам. Хван застыл в оцепенении. Он такого никогда не видел. Альфа на диване кричал истошно, будто его резали. Сердце Джинни как будто кто-то сжал в сильном кулаке, выжимая всю кровь и жизнь из него, а потом стал медленно разжимать, чтобы не убить, но легче не становилось. Чани вновь закричал, но уже умоляя, зовя его. Бета лёг на него, обнял, рыдая, и понял, что не может наблюдать за мучениями мужа ещё несколько часов. Он проморгался, взял свой телефон и набрал номер того единственного человека, кто мог им помочь, так как уже через подобное проходил, моля, чтобы он взял трубку.
- Хёни? – удивлённо-скрипучий голос спросонья.
- Привет, пап, - Джинни сглотнул. – Мне очень нужна твоя помощь.
Папа понял всё сразу же, как только услышал заветное «Чани в агонии, как Минни». Рыдая, Хван попытался объяснить, что произошло, но папа заверил, что выезжает сию секунду, и сын объяснит всё дома. Он примчался через сорок пять минут. Это были тяжёлые сорок пять минут.
- Привет, - открыв дверь, Джинни осмотрел папу с ног до головы. – Ты быстро.
- Привет, - мягкая улыбка, - пробок нет, я по трассе. Твой голос дал мне понять, что не до промедлений. Ты хорошо выглядишь, ну, если не считать вспухших глаз и бледности, - он вновь улыбнулся, проходя и снимая обувь. – Удачный цвет.
Джинни фыркнул. Чан на диване вновь начал скулить. Бета изломил брови и опять стал плакать. Папа не спросил ничего, а просто пошёл на звук.
- Ох, мой дорогой Кристофер, - присев рядом с диваном, папа осмотрел его, потрогал клипсу, измерил вновь температуру и давление. – Давно он так?
- Пару часов.
- Не очень хороший знак. В себя приходил?
- Нет.
- Агрессию проявлял?
- Нет.
- А вот это чудесная новость, - папа открыл свой чемоданчик. – Я так понимаю, ты не дал ему укусить омегу?
- Да, он хотел пометить его уже через несколько минут, как увидел.
- Ого, - омега повернулся и с удивлением посмотрел на сына, - я с таким редко сталкиваюсь.
- И о чём это говорит? – Джинни сел по-турецки на пол, смотря, как папа выбирает ампулу, готовит шприц, чтобы сделать укол.
- Сильная связь. Истинность без примесей, как мы говорим.
- «Истинность без -но-» у нас говорят, - кисло. - С Минни было так же? – спросил тот, сглотнув. Он боялся говорить с папой о брате, но ситуация с его альфой была почти зеркальной, только в тот раз Джинни рядом не было, он знал о случившемся лишь со слов обоих родственников.
- Хуже, - папа стиснул зубы. – Он озверел уже через два часа, пришлось связывать, я вколол ему пятнадцать миллилитров блокатора – впустую, - он махнул рукой. – Поранил меня, шрам оставил.
- Я не знал, - охуевши.
- Да, я не говорил, - папа закивал. – Словом, тяжело было, сутки отходил, потом ещё зверем в клетке метался, но я не уступил, щитом стоял. У Кристофера другая ситуация, он, как я понимаю, не в отчаянии. Тут ещё эмоции важны, ну, перед тем как накроет, - омега показал ампулу. – Решай, сколько кубиков?
- Я не уверен.
- Бери ответственность, - беспечно сказал папа, поднимая брови. – Анамнез ты знаешь, кто как не ты должен думать о своём муже, м? – омега склонил голову. – Ты почти врач, Хёни, ты компетентен, не сомневайся. Или хочешь, чтобы я тратил драгоценное время, читая его медкарту?
- Пять или шесть? Ему вкололи обычный, шесть миллилитров. Я боюсь, что его будет хуесосить.
- А сейчас он в норме, что ли? – с сарказмом.
- Давай семь кубиков, но шприц с ампулой мне оставь на всякий случай.
- Мудрое решение, - омега кивнул. Он подготовил сгиб локтя и сделал укол в вену. Бан Чан постепенно начал затихать. Он уже не дёргался, стал дышать ровнее, но не унялся полностью. – Минут двадцать надо подождать, он затихнет, - папа взял другую ампулу и наполнил новый шприц. – Я ему сейчас намиксую колыбельную, он глубоко уснёт, - сделав ещё один укол, омега стал поглаживать зятя по голове. – Хороший мой мальчик, всё-всё, сейчас станет лучше.
- Побочки будут?
- А как же, - бодро. – Проснётся, будет как пьяный. Хорошо, что вы клипсу поставили, а иначе его от запахов приложило бы. Вырвать может, - папа почесал глаз, методично убирая всё в чемоданчик и доставая свой планшет. – Дай его айди, сейчас всё по красоте сделаем. – Джинни послушался. – Не корми его твёрдой пищей, а то выблюет всё, что в желудок попадёт. Первые пару часов после сна будет отходняк: головная боль, озноб, слабость – классика.
- Что мне сделать?
- Да ничего, воды ему давай, откажется – заставляй, электролитов добавь, можешь бульон сварить, - а потом посмотрел красноречиво на сына, - а, ну да, я сам сварю, у меня до работы ещё чуть больше трёх часов, - папа улыбнулся.
- Ты сможешь оформить свой приезд как официальный вызов?
- Да, у тебя есть номер заявки? Нагнём страховую, а то они те ещё грабители.
Папа сидел на полу, работая на планшете и следя за тем, как Крис полностью затих и уснул. Джинни пополз на кухню, чтобы сделать им кофе. Он был пожёван, как какой-то огрызок, но понимал – ему сон не светит ещё долго. Папа как раз появился полностью собранный у стола, когда бета разлил кофе по чашкам.
- Ну? – недовольно протянул омега. – Одевайся. Кристофер проспит не меньше восьми часов, его можно одного оставить.
- Зачем мне одеваться? – от усталости Джинни не соображал.
- К омеге поедем, - как само собой разумеющееся сказал папа, склоняя голову, - его, думаю, не меньше швыряет.
- В спальне он, - кивнул на дверь бета, - в отключке.
- Я почему-то так и подумал, что ты их на свои плечи водрузишь, - папа взял чашку. – Давно в отключке?
- Почти с самого начала. Вцепился в Чана, был как будто в оцепенении, а потом просто обмяк и отключился.
- Интересно, - папа сделал несколько глотков, взял чемоданчик и пошёл в комнату. – Он истерик?
- Я его диагноз не знаю точно, но не похож.
Как только папа увидел Феликса, то тут же воскликнул:
- Батюшки, какой хорошенький. Красавец! – сел на постель и открыл чемоданчик. – А вы похожи, Хёни.
- Не неси чушь, - раздражённо.
- Я серьёзно, тут даже не в цвете волос дело. Он пахнет созвучно с твоими духами, ну теми, которыми ты уже лет десять пользуешься.
- Я сменил парфюм.
- Тем не менее, - папа взял какой-то пакетик и передал сыну. – В кипяток высыпь, сейчас его в чувство приведём. Да и строение тел у вас...
Джинни взял пакетик и ушёл на кухню, не слушая этот бред. Он вернулся в спальню со стаканом какой-то вонючей жижи.
- Что это за хрень? – спросил, передавая стакан родителю.
- Раствор аммиака.
- Ты в каком веке живёшь? Сейчас никто уже нашатырь не использует.
- А это микс, и раз работает и стоит вону – я буду, - довольно. Нахлобучив на стакан специальную латексную насадку, старший омега поднёс к Феликсу стакан и стал на эту насадку нажимать пальцем. Из неё будто выходили вонючие пары. Ли пришёл в себя буквально через несколько мгновений. Он повернул голову, сфокусировал взгляд на омеге, смотря с прищуром и хрипло простонал:
- Господин Хван?
- Он самый, - сказал папа довольно, убирая стакан. – Как тебя зовут, лапонька?
- Феликс, - брови нахмурились. – Сколько же я спал? Господин Хван, какой сейчас год?
- А он смешной, - папа повернулся к Джинни, который сел у трюмо. – Корейское имя у тебя есть?
- Ли Ёнбок, - слабо. – Но я предпочитаю своё австралийское имя. Ёнбоком меня никто не зовёт, даже родные, ну, только дедуля.
- Хорошо, тыковка. Как себя чувствуешь? Что-то болит? – параллельно старший омега начал измерять его давление и температуру.
- Вы пахнете, - выдавил из себя младший, хмурясь сильнее, отчего Джинни прыснул. – Господи, очень сладко пахнете. Что это? Вишня? Слива?
- Да, дикая тайваньская слива. Лапушка, сейчас речь не обо мне. Скажи, что чувствуешь?
- Ваш запах. Как Вы можете пахнуть? – Феликс чуть не начал паниковать.
- Я другой Хван, меня зовут Джи Дэ, - папа понял, что у омеги путается сознание, надавил на плечи парня, чтобы не напрягался. На этих словах Джинни подошёл к кровати и сел по другую сторону. – А вот мой сын, да, он не пахнет. Хёни, - обратился к бете, - на бред вроде не похоже, но я бы перестраховался, - и полез в свой чемоданчик.
- Хёнджин, - Феликс сфокусировал свой взгляд на бывшем наставнике, взял его руку, цепляясь ослабевшими пальцами, а потом с ужасом посмотрел в глаза. Ничего не сказав, начал плакать.
- О, дело пахнет порохом, истерики мне тут ещё не хватало, - папа нахмурился. – Ну-ка, красота, скажи мне, какие блокаторы принимаешь?
Феликс забубнил, сжимая ладонь Джинни, уже начав рыдать, постаравшись спрятать лицо.
- Эй, не надо, - бета пододвинулся и стал гладить омегу по волосам, как гладил супруга, - не плачь.
- Мне это не приснилось? – спросил он, заикаясь. – Я и твой муж...
- Да, - Джинни кивнул. – Он хотел пометить тебя, но я не дал.
Феликс всё понял.
- Как он?
- Сейчас спит, - ответил папа, - и тебе надо бы, малыш, - старший протёр сгиб локтя и сделал укол. – Посмотри на меня, - попросил тот, - мне нужна твоя медицинская карта и айди.
- Айди в сумке, которая была на поясе, - блондин закашлялся, - а карту могу подгрузить, мне нужен телефон. – Джинни пошёл за предметами, а Феликс немного унялся, уже почти не рыдая. – Так Вы папа Хван?
- Точно, - мягкая улыбка. Укол сделан.
- Вы так похожи! Я думал, что Хёнджин пошёл в своего отца-бету, - бестолково.
- Нравом и амбициями – уж точно, - кивнул папа, на этих словах Джинни хрюкнул. – Ну и талантом, не без этого. Стержень у него точно отцовский. Тот был тем ещё поганцем, но красивым чёртом, ах, - папа покачал головой, беря у сына айди омеги и тут же открывая свой планшет. – Соблазнил меня, стервец, ребёнка заделал и испарился, - старший омега захохотал, вбивая данные медицинской карты Феликса в программу. – Появился в моей жизни, навёл шороху, оставил неизгладимый след и всё. Хотя, о чём я? Что взять с цыгана? – и хохотнул опять.
- Вы злитесь на него? – с любопытством.
- О нет, красота, не злюсь. Я знал, от кого ждал ребёнка. Он был творческим человеком, воздушным, витал в облаках, но при этом честным, никогда мне не врал, говорил, как есть, и я был ему не нужен, тем более со старшим сыном на руках. Ой, как Минни мило рычал, когда ему не нравились слова твоего отца, - папа посмотрел коротко на Джинни. – Я ему благодарен, что он подарил мне такого прекрасного ребёнка, - папа улыбнулся добро. – Слушай-ка, а ты у нас хиленький мальчишка, - нахмурился. – Так, у тебя такой коктейль интересный. Тревожное расстройство. Ага. У тебя диспенсер с собой?
- Да, - Феликс медленно моргнул. – Я давно чист.
- Принеси ему воды, Хёни, нет, сока или чая, рецидив может быть, - папа проигнорировал омегу и уставился в свой планшет. – Тремор есть?
- Сейчас нет.
- А когда ты на Кристофере повис, то он был?
- Я тогда... – и замолчал.
Джинни ушёл на кухню. Он налил в стакан комбучи и достал трубочку. Мельком взглянул на Чана. Тот спал, не шелохнувшись. Взял свою чашку кофе, чтобы допить. Вернувшись в спальню, передал стакан папе. Тот нашёл в сумке диспенсер и изучил то, что там было.
- Это всё фигня, а, нет, вот, - достал одну таблетку и заставил Феликса выпить её. – Я тебе капельницу поставлю, хорошо? Блокатор уже начал действовать, но ты проваляешься ещё сутки вот так, есть не сможешь, ослабнешь, поэтому лучше под капельницей. Как и Кристоферу намешаю снотворного с успокоительным, тебе будет лучше, - папа подумал недолго. – По-хорошему, тебе бы в стационар, - посмотрел на Джинни, - на три дня было бы оптимально.
- Это максимальный срок, - ответил бета. – Ты уверен? – и поднял бровь.
- Нет, ты его лучше знаешь, - пожал плечами, - пусть тогда у тебя тут лежит, но ему от запаха Кристофера тоже не весело будет, - фыркнул. – У меня пистолет и клипсы есть, но я бы не рекомендовал с его-то анамнезом пробивать колумеллу, чую, что ничем хорошим не кончится, потом обоняние будет фиг знает сколько возвращаться.
- Его запах меня не триггерит, я его чувствую, и он мне приятен, не тревожит, не раздражает, никаких порывов не побуждает, - выдавил из себя омега. – Но я не хочу быть обузой, можно мне домой?
- Вот ещё! – Джинни так охуел, что чуть чашку из рук не выронил. – Ты бледный, как простыня, без сил и еле говоришь. Даже сесть не можешь! Совсем офигел! Кто дома тебе поможет, а?
- Сходи в машину за раствором, ребёнок, только, - папа заозирался, - у меня стойки нет, сообрази что-нибудь в виде держателя для пакета.
Джинни сделал, как велели. Войдя в квартиру с двумя упаковками и комплектом трубок, он понял, что ещё чуть-чуть и свалится сам. Недолго думая, Хван притащил в спальню свой мольберт. Они с папой соорудили незамысловатую конструкцию. Феликс протестовал, но никто его не слушал. Перед тем, как папа вколол снотворное, Джинни заставил Ли написать на работу, приложив номер заявки, которую сформировали несколькими минутами ранее. Тот послушался, а затем, пристально смотря на старшего омегу, как тот что-то печатал на планшете, вдруг сокрушённо спросил:
- Так Вы врач?
Джинни заржал. Папа посмотрел на парня, как на дурака.
- Хороший мой, - с сарказмом, - а ты думаешь, откуда у Хёнджина способности к медицине? Это семейное, и нет, я не врач в обычном понимании, я был им, омегологом-реабилитологом, долгие мерзкие годы, а сейчас я фельдшер частной скорой помощи, специализируюсь на всех гендерах, поэтому являюсь универсальным солдатом, - и как будто отдал честь.
- Вау!
Папа закрепил катетер, а потом сделал укол снотворного.
- Ничего не болит, не беспокоит?
- Тревожно, - Феликс посмотрел на Джинни. – Прости, - и его глаза вновь увлажнились.
- Спи, лапочка, спи, - папа погладил младшего по руке и накрыл пледом. – Ни о чём не думай, отдыхай, набирайся сил, - мягкая улыбка. – Такое потрясение и нервы при твоём-то расстройстве! После сна будет лучше.
Феликс прикрыл глаза и затих. Джинни выдохнул с облегчением.
- Давай я тебе тоже легонько снотворного намиксую? – папа собирал свой чемоданчик. – Ты устал, тебе надо поспать.
- Нет, всё нормально.
- Тогда пошли, я сварю суп для Кристофера, а ты мне всё расскажешь.
Так и поступили. Джинни сделал себе вторую порцию кофе, сидя за столом, пока папа хозяйничал, поставив будильник: он должен будет ехать на работу. Опаздывать никак нельзя. Младший начал говорить.
- Хёни, - выдал папа строго, прервав монолог сына, - не ври мне, ты не глупый, ты догадался, что они могут быть истинными.
Джинни почувствовал себя ребёнком, который набедокурил и его жёстко отчитали.
- Я предполагал.
- И не сказал ему? – омега отвернулся от плиты. – Не сказал своему мужу?
- А ты бы сказал?
Папа насупился, отчего появились заломы на коже. Он вернулся к готовке, не ответив. Блондин продолжил, закончив свой рассказ, а потом резко прижал ладони к лицу и вновь заплакал. Омега тут же подскочил к нему, прижал к себе и стал утешать.
- Ну, Хёни, всё образумится, ну что ты!
Джинни не сопротивлялся, а папа не стал злоупотреблять, быстро отстранившись.
- Спасибо тебе за помощь, - он не рисковал обнять родителя.
Папа погладил его по белым волосам коротко, боязно, и вернулся к супу.
- Это то малое, что я мог сделать для тебя, для вас. Я знаю, не время говорить о нашей проблеме, но я очень скучаю, Хёни, - добавил тише, смотря в кастрюлю. – Мне тебя очень не хватает.
- Как у тебя вообще дела?
- Работаю, - кивнул. – Очень редко пью, - он тормознул, будто боясь продолжить, но добавил, - хожу на встречи анонимных алкоголиков и родителей-омег, кто потерял своих детей.
- Тебе помогает?
- Да. Я, эм, - замялся, убавил огонь и взял свою чашку, сев за стол, всё ещё не смотря на сына, - я на такой встрече встретил Сёхэйя. Он омега.
- Тоже потерял ребёнка?
- Да, сын утонул на отдыхе, - сжал губы. – Мы вроде как встречаемся, живём уже вместе.
- Не ожидал от тебя, - Джинни уставился на папу огромными глазами. – Ты с омегой?
- Да, ребёнок, жизнь вот так крутанула, - он поднял глаза и посмотрел на бету, сильно сжав губы. – Я не могу сказать, что влюблён страстно, но он стал мне близок, мне с ним комфортно и безопасно. Мы понимаем друг друга, он поддерживает меня, очень часто тормозит, когда я думаю выпить больше, чем планировал, - пожал плечами. – Я чувствую, что я нужен, обо мне заботятся. Он мой буфер, и я рад, что он есть в моей жизни. Когда я остался один, мне было очень гадко, а сейчас, - папа проникновенно посмотрел на собеседника, - как будто есть тот, не родной, но близкий, кто не осуждает, так как понимает, через что мне пришлось пройти. Я понял, как был сильно виноват перед тобой...
- Почему не позвонил? – жёстко. – Почему не приехал?
- Боялся, - сказал бесхитростно. – Что выгонишь, слушать не станешь, не поверишь, - он покрутил кружку в руках. – Я предавал твоё доверие не единожды.
- Поэтому и Чани звонил?
- Ну а как же, - с улыбкой. – Я беспокоился, любопытствовал. Я хотел появиться перед тобой чистым, знаешь, обновлённым, на себя прежнего не похожим, чтобы ты, нет, не гордился мой, а хотя бы дал шанс. Не сразу, постепенно доказать, что я очень люблю тебя, дорожу и хочу поддерживать связь на твоих условиях. Что я отказался от той привычки, которая вбила кол между нами.
- Я не готов тебя простить сейчас, - усталый выдох. – Не готов это обсуждать.
- Я не прошу, Хёни, поверь, не прошу этого. Ты просто знай, что я выслушаю, приеду, помогу, - он посмотрел на диван, где спал альфа, - ты только позови. Чтобы я понимал, что нужен тебе, что ты обо мне помнишь.
Джинни посмотрел на свою полупустую кружку и тихо заплакал опять, но уже от усталости и жалости к самому себе. Папа потянулся к нему, но тот сказал лишь:
- Пожалуйста, не трогай меня сейчас. Я не в себе. Мне плохо.
- Понимаю, ребёнок, - папа остался сидеть, не дотронувшись. – Всё будет у вас хорошо.
- Не будет, - хнык. Он постарался успокоиться, вытерев слёзы. – Я не знаю, что мне делать, - очень-очень тихо.
- Не разлучать их, - ответил омега, смотря с жалостью и понимаем.
Джинни уронил голову на стол и завыл. Папа легонько перебирал его волосы. На этот раз бета будто ничего не заметил. Он отпустил себя, зная, что ни муж, ни бывший подопечный не проснутся, поэтому выл умирающим зверем, выплакивая всё своё горе. За окном принялся рассвет. Сработал будильник.
- Тебе пора.
- Выключи суп через пятнадцать минут, - папа кивнул. – Я пришлю тебе инструкцию про капельницу, - он вздохнул, - приеду на работу и сформирую бланки, если кому-то из твоих они понадобятся, - омега засобирался. Подхватив чемоданчик, пошёл в коридор. – Могу дать напутствие?
- Да, - Джинни вытер набежавшие слёзы, ожидая какой-нибудь нелепой бравады из серии «Я же говорил», но папа его удивил.
- Давай я тебе два кубика успокоительного вколю, а? Ты плохо выглядишь, правда.
- Не надо, я постараюсь лечь и поспать.
- Как знаешь, - он обул ботинки. – Перед тем, как рубить с плеча, а я знаю, что ты на это способен, вспомни брата.
- Па-а-а, - раздражённо.
- Нет, Хёни, послушай, - он задрал свой свитер и показал шрам у рёбер. – Твой брат оставил этот след, когда я его остановил тогда, в тот день, - он изменился в лице и как будто постарел лет на девять. – Ты же знаешь, что бывает, когда истинных разлучают…
- Я помню твои слова про развод и бегство, - младший Хван сглотнул горькие слюни и посмотрел с колкой злобой на родителя.
- Я про другое, ребёнок, - омега склонил голову. – Ты сильный и упрямый, ты своё не отдашь. Не поддавайся дурацким стереотипам общества. Однажды ты уже пошёл против ветра, и плевать тебе было, что кто скажет, даже самых близких не послушал, ни с одной из сторон, - намекнул на себя и семью Бан, - ну так и сейчас не сдавайся, родной! Кристофер любит тебя так сильно, что... – он запнулся. – Да я никого другого за свои годы не встречал, кто питал бы такую любовь к другому человеку. Не все истинные так чувствуют. И я знаю, что ты любишь его не меньше. У вас потрясающий, крепкий брак, - папа надел лёгкую куртку. – Не разрушай это. Будь сильным, уступи им и постарайся плыть против течения, как ты и жил всю жизнь, я уверен, вы справитесь, - он улыбнулся и посмотрел на дверь спальни. – Он у вас красивый очень, милый и сразу видно, что добрый и хороший, - и хохотнув, подхватил свой чемоданчик. – Я буду рад, если ты напишешь мне, буду рад любой весточке, - открыл дверь и вышел. – И буду ждать столько, сколько потребуется. Ты знай, Хёни, ты мой единственный ребёнок, я люблю тебя сильно и всегда, - пауза, - всегда буду на твоей стороне.
Папа улыбнулся на прощание и закрыл дверь. Джинни стоял в коридоре, смотря на ручку, не зная, как реагировать на слова родителя. Что именно он имел в виду? Хван очнулся только когда пришло сообщение от папы:
«Если ты не выключил суп, то сейчас самое время. Оставь на плите остывать, помешай и закрой крышкой».
Он так и сделал. В квартире было тихо. Кристофер повернулся набок, полностью укрытый одеялом по макушку. Джинни проверил его температуру и давление – всё падало. Какое облегчение! Феликс лежал в том же положении под капельницей, тихо сопел. Хван решил, что на чуть-чуть приляжет, на каких-то полчаса, чтобы тело немного отдохнуло. В итоге он крепко уснул.
Джинни проснулся от странного звука. Дёрнувшись, понял, что отрубился надолго. За окном солнце готово было садиться. Феликс рядом прижался к нему: они спали почти в обнимку. Дверь была закрыта. Сообразив, что к чему, бета тут же слетел с кровати и вышел из спальни.
- Блять, - зашипел Чани, сидя за столом. Он пытался отодрать пластырь от сгиба локтя. – Вот гадина.
- Дай мне, - Хван подошёл к мужу и потёр местечко, а потом оторвал пластырь, смотря обеспокоенно на лицо альфы. – Ты как? Как себя чувствуешь?
- Ох, родной, у тебя кожа покраснела, следы от слёз на щеках, - Крис тут же встал и обнял его. – А глаза! Ты сильно плакал?
- Ты был в агонии. Метался, стонал, даже кричал. У тебя была температура и тахикардия. Ты меня сильно напугал.
- Правда? Я не помню, - он целовал мужа, куда придётся. – Прости, что тебе пришлось это пережить. Как ты справился? У нас был врач?
- Я звонил папе, он приезжал и о вас обоих позаботился.
Крис обнял Хвана сильнее, а потом сел. Явно был без сил.
- Тебе надо пить и постараться поесть бульон. Папа сказал, что будет колбасить, твёрдую пищу нельзя, - Джинни подал стакан воды и стал греть миску супа. – Как ты себя чувствуешь?
- Странно, - собеседник потрогал клипсу в носу. – Сейчас я не чувствую вообще никаких запахов. Вакуум. Это пугает.
- А физически?
- Тоже странное состояние, будто с похмелья. Голова болит, но так, на фоне. Если не думать, то и не чувствую боли. Ещё, наверное, какой-то раздрай, - Чан попил, - тревожно и как-то некомфортно.
- Хочешь, позвони папе, он скажет, что это и как быть.
- Нет, как я понимаю, он и так очень помог, - мотнул головой. – Мне нужно в душ, наверное, семь потов сошло, но сил нет, поэтому я поем и лягу, ладно?
- Конечно, - Джинни поставил миску перед мужем и дал ложку. Через несколько минут и половины миски Чана затошнило. – Ох нет, только не блюй!
Альфа просто не успел даже со стула встать, его вырвало прямо в миску. Хван достал салатницу, а миску с супом вылил в раковину. Кристофера выворачивало на сухую, он обнимал салатницу и стонал. Джинни думал, что его бьют ногами по почкам – так было больно за родного человека.
- Блять, - проныл тот, откинувшись на спинку стула.
- Хорошо, что это не я готовил, и твою реакцию нельзя списать на мою поганую стряпню.
Крис слабо хохотнул. Бета убрал салатницу и взял салфетки, вытер лицо и рот супруга, смотря на его бледную кожу.
- Давай-ка, я помогу, тебе надо лечь.
Они кое-как доползли до дивана, и как только Джинни уложил партнёра, собрался отойти.
- Не уходи, - Чан перехватил его ладонь, - побудь со мной.
- Мне надо Феликсу сделать ещё один укол и поменять пакет для капельницы. Я вернусь к тебе.
Папа выслал очень подробную инструкцию, поэтому Джинни даже запаниковать не успел. Он умел делать уколы и ставить катетеры, но делал это в последний раз очень давно. Когда твой папа алкоголик и его надо вытолкать на работу, приведя с попойки в чувство, чтобы с голоду не умереть, то и не такому научишься. Феликс спал, и уже не выглядел так бледно, каким был ночью. Закончив с ним, Джинни вернулся в гостиную. Чан притянул его к себе, заставив лечь на узком диване тесно-тесно.
- Как он? – тихо.
- Лучше, чем ты. У него хотя бы нос цел и твой запах его с ума не сводит.
- Это радует, - Кристофер тяжко выдохнул. – Я не представляю, что ты чувствуешь.
- Поверь, ты не хочешь знать. И прошу, не будем об этом говорить, я не готов, не хочу.
- Ты выглядишь очень вымотанным, словно и не спал совсем.
- Наверное, я потратил все свои запасы магния на эту ночь, - Хван хохотнул. – Ничего, у меня будет время восполнить силы, - он погладил мужа по волосам. – Поспи ещё, если хочешь.
- Я хочу побыть с тобой. Наверное, глупо сейчас это спрашивать, но тебе хоть понравился концерт?
Хван от души расхохотался. Чан уткнулся носом ему в горло и улыбался слабо. Джинни рассказал про концерт и про благотворительный вечер, сам спросив про его интервью, но супруг не ответил – задремал. Джинни поцеловал его в макушку и очень аккуратно выскользнул из объятий. Он сам принял душ, отписался папе, что всё сделал по инструкции, упомянув, что Чана вырвало, и сейчас оба опять спят. Тот убедил, что это нормально, и Джинни не о чем волноваться. Бета сам решил поесть суп, помыв посуду и сделав себе чай. Как только на город опустилась ночь, он услышал возню в спальне.
- Что такое? – появившись в дверях, взволнованно посмотрел на омегу.
- Я в туалет хочу. И пить, - шепотом.
- Понял, так, - подойдя к постели, Джинни взял пакет с мольберта, а потом помог Феликсу встать. – Идём.
Они дошли до ванной комнаты, Ли ни слова не сказал, что Хван наблюдал за ним, как тот спустил трусы и сел на унитаз. Всё понимал: бета держал раствор и никуда бы он не делся, даже если и обоим неловко.
- Как твой муж?
- Дрыхнет. Он вставал, съел суп и выблевал его обратно, - хмык, - но ему лучше. Ты как?
- Голова кружится и как будто кости ломит.
- Тремор?
- Да, - он кивнул. – Это пиздец.
- Ну слушай, - Джинни помог омеге встать и натянуть на зад трусы, смыв, - не каждый день встречаешь истинного и обламываешься от несостоявшегося запечатления и метки. Это стресс для организма, как альфы, так и омеги, к тому же, - бета перехватил пакет и повёл парня обратно, - у тебя диагностированное тревожное расстройство, которое тоже могло постучать в нашу дверь, - иронично. – Хорошо, что вы оба не озверели и предметы не крушили.
Феликс смотрел под ноги и молчал.
- Мне страшно жаль, что так произошло.
- Разве в этом есть твоя вина? – Хван нахмурил брови. Он уложил парня на постель, водрузив пакет с раствором на мольберт и дал попить.
- Полежи со мной, пожалуйста.
Джинни кивнул, но сперва метнулся за своим телефоном на всякий случай. Феликс взял свой мобильный и настрочил некоторое количество сообщений, охая.
- Мой наставник по практике получил бланк больничного. Я до среды свободен.
- Этого времени хватит, чтобы оклематься. Папа знает, как это бывает, у него таких вывозов по десять штук в неделю.
- Я не думал, что он тоже связан с медициной, - Ли посмотрел на старшего проникновенно. – Он очень красивый, вы похожи.
- Знаю, все это говорят. Только он вредина и капризуля, - хохот. – Представь, какое у меня было детство с таким папой и братом-альфой с гиперопекой?
- Вам пришлось быстро повзрослеть.
- И это тоже, - Джинни подложил ладони под щёку. – Вокруг хренова туча любовников, но папа не шлюха, вот в этом его обвинить нельзя никак, - выдох. – Люди менялись, это раздражало, но были те, кто о нас знал и даже подарки дарил, игрушки там, краски мне, еду приносили, - бета прикрыл глаза, вспоминая. – Были радостные моменты, да, но до первого папиного запоя. Потом начинался ад, - Хван смиренно выдохнул. - Я в детстве понял, что быть красивым чревато.
- Поясни.
- Тобой пользуются. Кто-то считает, что твоя красота – бонус, который они заслужили, и ты как будто обязан делиться. Кто-то думает, что если ты красивый, то и доступный. Часто обесценивают, проявляют агрессию, когда говоришь «нет».
- Я так понимаю, что твой муж не на внешность твою повёлся и тебя это подкупило?
- Сам у него спроси, - Джинни коварно улыбнулся. – Думаю, моя красота прибавила мне пару пунктов в его глазах, но да, это не главное.
- Какой он в твоих глазах? Не внешне. – Феликс смотрел с любопытством. – Я смог рассмотреть его на экране, когда мы смотрели шоу, и через стекло столовой в тот день, когда они приехали в центр, но вчера я не очень соображал, услышал лишь запах, а потом пелена.
- Почему ты спрашиваешь? Ты сам скоро узнаешь.
- Расскажи, - настойчиво.
- Он самый лучший мужчина в мире. Наверное, есть добрее, честнее, правильнее, красивее, но он потрясающий. Для меня он самый совершенный, мне другого не надо, - Джинни потянул уголки губ вверх. – Харизматичный, смешной, красивый, сильный и невероятно добрый. Заботливый, нежный, чуткий. Альтруист и моралист. Огромный талант. Дьявольски работоспособен. Я им восхищаюсь и очень благодарен за нашу жизнь. Да, есть минусы: проблемы со здоровьем, конфликт в семье, - но это всё никак не делает его хуже. С чем-то приходится мириться, с чем-то даже бороться, но это как будто бы такие мелочи, как тиннитус, - улыбка. - Я с ним с безопасности. Я с ним счастлив.
- Спасибо, что поделился, - Феликс сглотнул, его глаза увлажнились.
- Но ты не ответил на мой вопрос: зачем тебе моя рецензия, если ты сам скоро в этом убедишься?
- Я, - он отвернулся, не в силах сдержать слёзы. – Прости, я не хотел плакать. Я просто... – вновь сглотнул.
- Феликс? – выдал резко с драматичными нотками, которые не смог сдержать. Джинни приподнялся на локте и смахнул слёзы с красивого лица, видя, что омегу уже не успокоить.
- Я боюсь не узнать его. А так, - улыбка, - ты чудесно расписал его, - всхлип. – Так я хотя бы понял, какой он, мой истинный. Я посмакую этот образ, сохраню и запомню.
- Феликс, я не понимаю… он за стеной спит, а не в космос улетел. Проснётся – сам спросишь.
Тот постарался как будто спрятаться, отвернувшись, сжавшись в комок. Стал маленьким, тоненьким, ранимым. Плакал в подушку, так горько, что сердце разбивалось. Его очень сильно хотелось пожалеть, обнять, утешить, защитить.
- Феликс? – уже обеспокоенно. – Тебе нужно дать лекарство? Что случилось? Это откат или что?
- Всё в порядке, - прошептал омега. – Всё хорошо, просто мне грустно и горестно.
- Почему?
- Потому что как только мне станет лучше, я уеду и постараюсь вас избегать, в вашей жизни не появляться. Боюсь думать о компромиссах, я... – он сглотнул. - Я ни за что на свете не разобью семью. Я иначе воспитан. И даже если мне будет больно, даже если я буду страдать. Нет, это неправильно. А сейчас, пожалуйста, можно я побуду один? Я понимаю, что это твоя спальня, но я не хочу, чтобы ты видел мою истерику.
Хван был обескуражен этим признанием и не нашёл ничего лучше, как выйти, прикрыв дверь.
Феликс уснул примерно через час. Он долго плакал, а потом, скорее всего, его просто силы покинули. Чан тоже спал, но беспокойно. Джинни постарался поесть, сделал компрессы на глаза, пролистал список дел, думая не идти на работу, но всё-таки решил, что должен. Он лёг рядом с Ли, убрав капельницу и катетер - были уже не нужны. Кровать была широченной, поэтому они не мешали друг другу. Утром, проснувшись по будильнику, Джинни понял, что раздавлен, как дерьмо под ботинком. Его будто сбросили с высотки, и он шмякнулся на асфальт. Ему было так паршиво, что аж мутило, как будто хотелось выблевать собственные кишки. Он принял ледяной душ, оделся, постарался накраситься так, чтобы следы от слёз не были видны, и перед уходом растолкал мужа.
- М-м-м, - тот закряхтел, поворачиваясь.
- Чани, ты должен поесть, ладно?
- Который час?
- Утро, мне надо на работу. Там папин суп в холодильнике. Найди силы, чтобы попить и поесть, и переварить суп, ты без еды больше суток, я волнуюсь. Если станет хуже, позвони папе, ладно? Он приедет. Если вдруг Феликсу станет хуже, то тоже позвони папе. Понял?
- Ты оставляешь меня одного с ним? – альфа проснулся по щелчку, в глазах ужас. – Серьёзно?
- А ты что же, готов наброситься на пацана и искусать его? – иронично. Тот покачал головой. - Ну значит, я могу тебе доверять.
- Ты на весь день? – ещё больше ужаса в глазах.
- Надеюсь, нет, я понимаю, что нужен вам, поэтому я постараюсь вырваться после обеда, если я не смогу приехать раньше и вернусь вечером, то что ты должен сделать?
- Позвонить папе Хвану, - как послушный мальчик отрапортовал.
- Молодец, - поцелуй в лоб. Взяв со стола пульсометр, проверил состояние супруга. – Температуры нет, давление ок, значит, потихоньку приходишь в норму. Как себя чувствуешь?
- Как зомби.
- Поспи ещё, поешь и если Феликсу понадобится твоя помощь, то не избегай его. Он тебя не сожрёт. Ты не слышишь запахи, не сорвёшься.
Чан насупился, нахохлился и весь как-то сжался.
- Не уходи, не бросай меня, возьми отгул, - заканючил муж, вцепившись в руку бете.
- Ты взрослый мальчик, ты справишься. Повтори, что надо сделать?
- Поспать, поесть…
- Попить!
- Попить, - кивок, - помочь Феликсу и в случае чего звонить папе Хвану.
- Прекрасно! Ты готов, я ушёл.
Чан готов был захныкать, но понял, что супруга не остановить. Джинни постарался переключиться, освободив голову.
В фойе многие подчинённые делали ему комплименты по поводу цвета волос и очень дерзкого макияжа, а также поздравляли с прошедшим днём рождения, сказав, что подарок вручат в обед. Минхо, как друга увидел, так охуел.
- Выглядишь, как будто тебя катком переехали. Бурный день рождения у тебя был, видимо, - со смехом.
- Не до тебя сейчас, - отмахнулся Джинни от него, как от назойливой мухи.
- Эй, воу, что за агрессия? Случилось что?
- Случилось, - тихо.
- Что?
- Хочешь, чтобы я, стоя посреди центра, рассказал тебе о своей беде, когда на меня смотрят коллеги, подчинённые и подопечные? – зло. – Многого хочешь, - огрызнулся.
- Так, видимо, совсем пиздец какой, - Хо поднял руки в миролюбивом жесте, заслонив Джинни от других, чтобы его лицо видел только Ли. – С папой что?
- Нет, - Хван сжал губы, молясь, чтобы все новобранцы, наконец, подтянулись, и он смог начать пятиминутку.
- С Чаном? - тот кивнул. – Господи, что стряслось?
- Если расскажу – разрыдаюсь так, что ты меня не успокоишь, - злобно сквозь зубы.
- Намекни, чтобы я понимал, а то самого трясти начинает.
Джинни посмотрел на друга и понял, что тот реально озабочен и начинает волноваться.
- Это уравнение включает в себя альфу, бету, омегу и момент оборванного запечатления меткой.
- Не может быть! – сокрушённо. – Блять, ты серьёзно? – осоловело прошептал Ли.
Джинни посмотрел на него так красноречиво, что друг только увидел огромную боль в глазах напротив. К этому моменту все собрались, поэтому супервайзеру пришлось выполнять свои обязанности. До обеда Джинни работал, как проклятый, думая, что план не нарушится, но понял, что не сможет уйти раньше, поэтому писал Чану, как дела. Тот отчитывался: он поел, не блевал, Феликс вставал один раз, ходил в туалет сам, без помощи, вернулся лежать; они как тюлени на своих местах просто валяются. Не стоит беспокоиться. На обеде Джинни заставлял себя выглядеть нормально, постарался поесть, но выходило плохо. Он одновременно ощущал опустошённость и такую тяжесть, что хотелось просто напиться и забыться, но такого позволить он себе просто не мог. После ланча Хван оставил вместо себя нового стажёра, а сам спрятался в кабинете, притащив подаренный ему букет и коробку с подарком – не посмотрел даже. У него действительно было навалом бумажной работы, плюс ещё надо было подтвердить экскурсию на пятницу.
- Я хочу знать, - в кабинет вошёл Минхо, закрыв дверь на ключ, оседлал стул и уставился на друга. – У нас навалом времени, если раскиснешь, я спущусь и проведу пятиминутку, - он говорил жёстко. – Я не уйду без информации.
Хван сделал лютый бич-фейс, но на Хо это не подействовало. Блондин тяжко выдохнул и стал говорить. К концу монолога Джинни вытирал крупные слёзы манжетом рубашки, лёжа лицом на столешнице.
- Пиздец, - шёпотом и обескуражено.
- То, от чего я бежал, вот так меня настигло.
- Сильно Чана переебало?
- Да, это была очень тяжёлая ночь. Кажется, если бы я был брюнетом, то поседел бы, - Джинни взял из рук друга салфетки. – Он не кидался на меня и к Феликсу не рвался, но то, что я видел и пережил, никому не пожелаю.
- Я не знаю, что сказать и как тебя утешить, но одно знаю точно: у вас очень странный треугольник образовался, и это, как бы дебильно не звучало, может сыграть на руку.
- Что ты имеешь в виду? – Хван поднял голову и нахмурился. – Ты пока сюда шёл, головой стукнулся, да?
- Посуди сам, - Минхо защёлкал пальцами, - вы с Чаном уже давно вместе, любите друг друга и дорожите отношениями, но ты встретил омегу, который в тебя влюбился, и по невероятному стечению обстоятельств, его истинным оказался твой муж, - вздёрнув бровями, он подался вперёд. – Чертовски удобно. Судьба не идиотка, я уверен, это всё неспроста.
- Да что ты мелешь?!
- А ты сам? – Минхо закатил глаза. – Что ты будешь делать? Завтра или послезавтра уже никто не будет валяться без сил и блевать. Надо взять яйца в кулак и решить этот вопрос. Вам троим. Ты думал, что ты будешь делать?
- На этот случай у меня были разработаны стратегии, - невесело.
- Бегства, ага, я в курсе, - пренебрежительно. – Ты всегда был склонен к драме, Хёни, ебаный в рот, но не сейчас же!
- Любовь любовью, но против природы не пойдёшь, - Джинни стал серьёзным. – Я уже терял дорогого мне альфу из-за разлуки с омегой. Думаешь, я такое ещё раз допущу? Позволю Чану выбирать? Ни за что!
- Он тебя не отпустит. Слушай, - Минхо прервался, когда услышал стук в дверь. – Занято! – заорал, будто в туалете сидит. – Если что-то нужно, напиши! – даже жопу не поднял, чтобы узнать, кто стоял за дверью. Обернувшись, продолжил: - Я не хочу очернять память Минни, но там была иная ситуация. У твоего брата не было беты, по которому он годами с ума сходил и берёг как сокровище, чах над ним, как чёртов тролль. Вы уже вместе, вы пара довольно долгое время, и это именно Феликс вклинился в ваш союз, - Хо потёр губы, - думаю, он и сам это понимает. А ты сразу в драму, сразу о самом худшем.
- Ты меня слышал? – раздражённо. - Я не позволю своему мужу хотя бы на шаг подойти к той бездне, где был мой брат. Нет, никогда.
- Ага, поэтому мы не будем никого слушать и просто сбежим? – фыркнул Минхо.
- Не собираюсь я никуда бежать, просто я не буду скрывать свои приоритеты.
- А ты не думал, чтобы Феликса к вашему тандему просто приплюсовать? – светски. – Грубо, но чисто как приставной стул в театре.
- Отношения на троих? – как-то очень тихо и бестолково спросил Джинни, быстро заморгав.
- Ну, по твоей логике, ты готов вручить в руки омеги своего мужика на блюдечке, отдать насовсем, а делить его не готов?
- Я не думал об этом, - Джинни откинулся на спинку кресла. – Смогу ли я?
- Лучше, конечно же, сбежать.
- Завались!
- Нет, ну серьёзно. Ты не можешь отрицать, что пацан тебе нравится. Он блин в тебя влюблён. А с другой стороны, есть твой муж, который явно не достоин твоих трусливых умозаключений. Не знаю, Хёнджин, обстоятельства у вас реально паршивые, конечно, но всё можно решить, сойтись на каком-то компромиссе, прийти к катарсису.
- А ты бы смог делить Хани с кем-то?
- Не знаю, но если бы я попал в такую ситуацию, как ты, то крепко бы задумался о пересмотре своих принципов, - Ли протянул руку. – Планшет давай, я вниз пойду. Время. У тебя глаза, как два мячика для гольфа.
- Заебись, - пробубнил Джинни, отдал планшет и открыл ящик стола, роясь там и надеясь найти пластыри.
- Возвращайся домой, поспи, возьми отгул, я стажёра настругаю, - Минхо подмигнул ему, улыбаясь слабо. – Не переживай, дай себе время подумать и прийти в себя, а то и продуктивность твоя страдает, и ты сам как сопля, - окинул тот друга критичным взглядом. – Я всё разрулю, но к пятнице будь тут, без тебя я экскурсию вряд ли вытяну.
- Я тебе очень благодарен, - кивок. - Я тебя люблю!
- Знаю, и я тебя, поэтому отпускаю, хотя не хочу так, господи, - Минхо посмотрел в потолок, - самому с ними нянчиться, - открыл дверь, продолжая причитать, - одному тут разгребаться, ещё и с доктором Чо...
Голос Хо стихнул в коридоре. Хван последовал совету друга. Он взял отгулы на три дня, думая, что ему действительно надо поспать, сходить в зал, снять напряжение и приготовиться к тому самому разговору. Джинни написал все рекомендации на три рабочих дня, предупредил всех, послав запрос на отгулы, и уехал в магазин. Он купил много жидких, но питательных продуктов, даже захватил детского питания, понимая, что ни Чан, ни Феликс особо не ели, и у них неоткуда взяться силам на простое существование. Хвану подумалось, когда он открывал дверь квартиры, что найдёт их на одной кровати, мирно спящих в обнимку, и тогда его сердце разобьётся вдребезги. Дурной мозг! Но Чани лежал на диване, как будто и не шевелился вовсе, единственное, у него на пузе лежал ноутбук.
- Если ты сейчас скажешь, что работал, - Хван озверел, ставя пакеты на стол, - я тебе конечности переломаю!
- Не скажу, - пугливо.
- Живо закрыл и убрал ноут, ты совсем что ли? – и пошёл тараном к дивану.
Альфа быстро сохранил то, над чем работал, и сунул ноутбук между спинкой дивана и своим боком, пряча.
- Мой тревожный мозг заскучал, и я должен был чем-то себя занять.
- А то у нас в доме ни плазмы нет, ни книг, ни консоли твоей чёртовой! – ноздри раздувались сами собой, но Хван быстро встряхнулся и нахлобучил ему пульсометр на запястье. – Если у тебя температура или давление подскочили, я тебя кончу, понял?
- Со мной всё нормально, слабость только.
Не соврал. Джинни посмотрел на него с прищуром и принёс на выбор пюре, протеиновые йогурты и детское питание. Чан взял йогурт и стал пить, молча наблюдая за мужем, как за хищником в загоне. Тот взял пульсометр и ушёл в спальню. Дверь была закрыта. Феликс лежал и смотрел на трюмо.
- Как себя чувствуешь?
- Лучше, - он повернулся. Джинни и ему надел на руку пульсометр. – Ты вставал?
- Пару раз. Я думал поехать домой.
- Никуда я тебя до завтрашнего утра не пущу, - железобетонно. – Вставай и чуть походи, хотя бы тут, - окинул взглядом спальню. - Показатели хорошие, только давление низковато.
- У меня всегда такое, - сказал Феликс равнодушно. – Я за дверь не выйду.
- Я тебя не заставляю. Сейчас принесу тебе поесть, но ты должен встать, понял?
- Да, - и закряхтел, садясь.
Джинни подумал, что эта парочка хуже детей. Он принёс и омеге на выбор кучу еды. Ли выбрал два вида пюре и попросил воды.
- Малыш, - шепнул отчего-то Чани, когда Джинни наливал питьевую бутылку для Феликса. – Он меня избегает, да?
- Не хочет выходить.
- Понять можно, - угукнул и присосался к желе – значит, вставал и рылся в пакетах. – Можно я с тобой схожу?
- Ты у меня разрешение спрашиваешь? – бета обернулся и вскинул бровь. – Я тебя не узнаю.
- Я боюсь, - пожал плечами и вновь принялся за желе.
- Господи, - тяжкий выдох, - пошли.
Альфа тут же встал и почти прилепился к Хвану, идя позади, как будто выставил его, как щит.
- Не пугайся, - сказал бета, заходя в спальню.
Феликс застыл у гардеробной, смотря огромными глазами на Чана.
- Не бойся, - тихо пробормотал Кристофер, всё ещё стоя за мужем. – Я тебя не трону.
- Я и не боюсь, - омега нахмурился. – Ты не пахнешь агрессивно.
Джинни хотел присесть на кровать, но Чан перехватил его и не пустил, оставив стоять перед собой, будто ему был нужен буфер. Ли двинулся к кровати, так как его смутил его собственный вид: он был в трусах и футболке Хвана, и, видимо, желал прикрыться. Чан же повёл супруга к гардеробной. Как только они подошли, он тут же стал копаться там, хватая нужные ему вещи.
- Я не хочу тебя смущать, и я не чувствую запахов, но кажется, воняю, - оправдался тот, когда прижал к себе всё необходимое и опять прилепился к бете.
Феликс немного поменялся в лице, заулыбался и даже хохотнул. Джинни с Чаном чуть-чуть расслабились, а то оба были напряжены.
- Это мне не стоит вас смущать, вы-то у себя дома и можете делать, что угодно. Мне, правда, неловко. И ты не воняешь, - он поднял брови и посмотрел добро. – Ну, только если потом, но твой запах очень приятный.
- А что ты чувствуешь? – спросил Джинни быстрее, чем муж открыл рот.
- Сейчас? Дым и цитрус. Странное спокойствие. Приятно, - он на секунду прикрыл глаза.
- Мандарин, - подал голос Чан. – Когда возбуждён, то пахну ананасом, - ляпнул, не подумав.
- Учту, - смеясь, сказал Феликс.
Повисла пауза. Они смотрели друг на друга по очереди, пока Крис не потупил взгляд и не сказал, что ему надо помыться, пока силы есть, и удрал.
- Он у тебя скромняшка, - омега потянул уголок губ вверх.
- Есть такое, - задумчиво отозвался Хван. – Принести тебе ещё что-нибудь? Я там вкусняшек купил. Ты можешь выйти и сам посмотреть, пока он в душе.
- Спасибо тебе за заботу. Ты не мог бы выделить мне какие-нибудь штаны, мне не очень комфортно так.
Джинни достал свою старую пижаму и предложил омеге принять душ, он сперва украл для себя несколько желеек и йогуртов, а потом действительно ушёл мыться. Джинни перестелил постель, затем позаботился о лежбище Чана: вся подушка им провоняла. Острейший запах пота. Закончив, он сам плюхнулся на стул и решил ужинать. Кристофер еле выполз, бухнулся на диван, поблагодарив мужа за заботу, а потом извинился: он не в состоянии приготовить что-то нормальное поесть.
- Отдыхай, как-нибудь перебьюсь, - сказал Джинни, жуя сэндвич.
- Ты завтра опять уйдёшь на работу?
- Нет, взял отгулы, мне надо отдохнуть, - бета зевнул. – Я очень устал, и на работе сейчас бесполезен. Ты ребятам написал?
- Да, они знают, что произошло. Содействие предлагали, - с улыбкой. – Чанбин там собрался целую бригаду нам вызывать, шизоид, - и хохотнул. – Сони чисто задёргался.
- Ты же понимаешь, что я тебя на порог студии ещё как минимум несколько дней не пущу?
- Я не самоубийца, - Чани посмотрел на мужа щенячьим взглядом. – Нам надо поговорить.
- Не сегодня, все устали, - Джинни дожевал сэндвич, вставая и убирая со стола. – Завтра. Вам обоим надо выспаться и прислушаться к себе: всё ли в порядке. Если нет, то поедем в больницу.
Кристофер с бетой согласился. Хван подошёл к нему и поцеловал мягко, погладив влажные волосы. Он тронул клипсу, спросив:
- Болит?
- Нет. Ты бледный, но красивый, - и поправил светлые волосы. – Тебе самому нужно поспать.
- Сперва я хочу принять ванну, а потом да.
Чан чмокнул его в висок, отпустил мыться, пожелав заранее спокойной ночи, клятвенно пообещав, что возьмёт ноутбук, но не для работы. Хван поверил. Он недолго полежал в ванне, откисая. Разные мысли лезли ему в голову, но он от них отбивался, как одинокий воин на поле боя. Зайдя в спальню, Джинни сел у трюмо и принялся полностью очищать лицо от косметики и делать уход.
- Ты на меня злишься? – тихий низкий шепот.
- Почему ты спрашиваешь? – бета недоумённо повернулся и посмотрел на омегу. – С чего вдруг мне на тебя злиться?
- Ты отстранён, холоден и немногословен.
- Прости, но у меня есть повод так себя вести, - немного раздражённо. – Дело не конкретно в тебе. У меня нет ресурса вас слушать и тем более утешать.
- Прости, - ещё тише.
- Ты ни в чём не виноват, Феликс, прошу, - Джинни устало застонал. – Никто из нас не выбирал такого сценария жизни, никто не знал, что такое произойдёт.
- Я завтра уеду.
- Послушай, - он повернулся резко, отчего халат чуть разошёлся и немного оголил грудь. – Тебя никто не гонит. Ты можешь здесь оставаться столько, сколько посчитаешь нужным. Сам понимаешь, что одного тяжёлого разговора нам троим не избежать, но прошу, не думай, что ты лишний, что кто-то на кого-то обижен, злится или видеть не хочет. Просто, - он устало посмотрел на омегу, - что касается лично меня, я был к такому не готов. Естественное, я разбит, растерян и совершенно точно не знаю, что делать. Всё, чего я хочу сейчас, - это лечь спать и продрыхнуть так долго, как получится.
- Я тебе не мешаю? – тревожно.
- Конечно же нет, иначе ты давно бы из окна отсюда вылетел.
Феликс захохотал. Очень мягко и добро. Джинни даже улыбнулся. Он закончил, ушёл в туалет переодеться и с болезненным стоном лёг в постель, пожелав омеге спокойной ночи. Тот ответил, взяв свой телефон, и не спал какое-то время, стараясь бету не беспокоить. Хван в сон провалился резко и до утра.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!