Вернутся к фанфику
십사
8 февраля 2026, 19:59Джинни разбудил запах еды. Он открыл глаза и увидел Феликса, который на него пялился. Не скрываясь и не стесняясь.
- Доброе утро, - шепотом. – Твой муж встал довольно рано и что-то кашеварит.
- Типичный Чан, - бета лёг на спину и потянулся. – Давно не спишь?
- Ну так.
- И всё это время на меня смотрел?
- За эти дни я выучил каждый угол спальни. За тобой приятно было наблюдать. Телефон мой сел, а зарядку ты себе забрал, - он поджал губы.
- Ага, выбора у тебя особо не было. - Феликс заулыбался. – Как чувствуешь себя?
- Почти, как новенький. Кушать хочу.
- А чего лежишь?
- Я за дверь не выйду, - он изменился в лице.
- Чего боишься?
- Неловкости. Трушу.
- Понимаю, но тебе придётся поднять свой костлявый зад, умыться и поесть. Убеди меня, что ты в норме, и я тебя домой отпущу.
- Ты тиран.
- Да, - Джинни смиренно покивал. – Давай, иди первый в ванную, я ещё чуть-чуть полежу и проверю своего благоверного.
Феликс последовал совету бывшего наставника. Тот повалялся, а потом реально выполз из спальни. Кристофер был в пижамных штанах и футболке, он готовил, наверное, званый ужин, никак не меньше. Хван врезался в его спину, обняв всем собой, как осьминог щупальцами, прижался и поцеловал в загривок.
- Ты как? Как самочувствие?
- Нервничаю, - он указал на большое количество еды. – А в целом ок. Я не знал, что ты хочешь на завтрак, и что Феликс предпочитает, поэтому как-то разошёлся, и продукты заказал, и даже...
- Эй, спокойно, - Джинни погладил альфу по кудрявым волосам, - не части. Дыши, всё нормально.
- Нет, я не в порядке, - и тяжело задышал. – Как я... что... – а потом набрал в рот воздуха и задержал дыхание, словно собрался нырять.
Чани вернулся к готовке, благо, воздух из себя выпустил, но больше ни слова не сказал. Хван не стал его трогать, сам ушёл умываться. Феликс принял душ и сидел тихо, как мышь, боясь лишнее движение сделать, был задумчив. Бете думалось, что он должен, видимо, управлять этим судном, как самопровозглашённый капитан, поэтому, когда был готов, погнал омегу с собой за стол. Было неловко.
- Доброе утро, - пропищал Чан, а потом прочистил горло, - я тут приготовил на всех, вот, это... – замолчал, мотнув головой, как пёс, решая, что ему лучше молчать. – Ты кофе будешь? – после паузы спросил альфа, стоя и низко склонив голову, на Феликса даже не смотря.
- Да, но не такой, как пьёт господин Хван. Он гадкий, - и виновато посмотрел на бету.
- Какой человек, такой и кофе, - Хёнджин сделал невозмутимое лицо.
Ли хохотнул в кулак, а Бан Чан посмотрел на супруга строго, но вновь промолчал. Он суетился, думая угодить, пока муж не стукнул по столу:
- Сядь, ради всех святых, прекрати мельтешить.
Кристофер будто сдулся. Он поставил себе тарелку с омлетом, рисом, овощами и стал медленно есть, будто ребёнок, которого заставили насильно. Тишина была такой тяжёлой и давящей, что захотелось орать.
- Наверное... – начал Чан, но запнулся.
- Нет, молю, можно я поем спокойно, пока меня не мутит? – спросил Джинни и посмотрел на мужа. – Вы можете остаться одни, если хотите, но я пока не готов... – и нахмурился. – Да, я схожу себе за самым отвратным американо на свете, - он встал, отчего парочка напряглась, - а вы побудьте вдвоём не за три метра друг от друга. Я не буду смущать, - и ушёл одеваться.
Бета отдавал себе отчёт, что он не может с ними рядом находиться, это всё так сильно давит, прессует, что надо воздухом подышать. Он решил уйти не на пять минут, поэтому собрался, подхватив сумку, и взял мобильный, но в какой-то момент решил – к чёрту. Оставил прибор на трюмо. Ему нужно одиночество. Хоть ненадолго. Как только он вышел из спальни, Чан сразу заподозрил неладное, встав.
- Не уходи, - тихо и убито. – Пожалуйста, доешь.
- Мне надо на улицу, правда, - Джинни посмотрел на мужа острым взглядом, пришпиливая своей волей к полу. – Это отличная возможность вам познакомиться, узнать хоть немного друг о друге, - он закатил глаза, видя недовольную моську альфы. – Я-то вас обоих знаю, - кивнул Феликсу. – Пройдусь, выпью кофе и вернусь. Договорились? – посмотрел на супруга. – Не держи меня сейчас, а то заору, - тихо, но жёстко.
И альфа уступил. Он кивнул, понуро возвращаясь за стол и ковыряясь в своём омлете.
- Очень вкусно, - приободрил его омега.
- Спасибо, - кисло.
Джинни поспешил смыться из дома. Он шёл в кафе, стараясь полностью освободить голову. Погода была чудесная. Уже получив заказ, бета стоял на улице и не знал, куда бы ему податься. Домой он категорически не хотел, к этим двоим. В квартире было душно, тесно, страшно. Хёнджин нахмурился и какого-то чёрта вернулся в комплекс, сел за руль и поехал на кладбище. Купив по дороге соджу и конфет, он пошёл к брату на могилу. Папа явно был здесь не так давно, стояли живые цветы. Хван протёр памятник, присел на корточки, увидел свой шарф, грязный и какой-то пожухлый, хмыкнул.
- Привет, родной. Я к тебе за советом: дай мне знак, подскажи, как быть?
Джинни не хотел говорить, ему не нужно было выговориться, а просто посидеть в тишине. Кладбище было отличным местом.
- Я не хочу испытывать боль, не хочу чувствовать то, что чувствовал, когда ты ушёл. Не хочу, чтобы мой муж страдал. Как мне поступить?
Минни, конечно же, не ответил, но Хван верил, что он услышал. Нужно было время, чтобы он помог, хотя уже сейчас Джинни понял: Чан не такой, как брат, он на себя руки не наложит. Да, возможно, его жизнь была легче, чем у Минни, но он тоже хлебнул дерьма. Они просто разные. Хван точно знал, что такой поступок не в характере его мужчины. Конечно, ничего знать наверняка нельзя, но уверенность всё же была.
- Как можно разрулить нашу проблему, чтобы никто не был глубоко несчастен? Я не вижу выходов, при которых все трое в выигрыше. Не хочу, чтобы кто-то из нас чем-то жертвовал, но, если честно, и в счастье на троих не верю, - он зажмурился. – Смогу ли я быть в таких отношениях? Знать, что мой любимый уходит в другую комнату трахать омегу, пока я что, читаю? – он даже засмеялся. – Херня какая-то.
Открыв соджу и развернув конфеты, Джинни молча постоял, положив ладонь на памятник. Зажмурив глаза, он попросил у брата сил это пережить, а потом почему-то решил поехать к папе. Он не был в доме семь лет. Почему сейчас? Не дав себе времени сомневаться, Джинни пустился к отчему дому. До него было ближе, чем до квартиры, а туда по-прежнему не хотелось возвращаться. Поплутав немного по улочкам, Хван всё-таки выехал на родную улицу и остановился у дома. Тот же заборчик, два парковочных места, крохотная кухонька, гостиная и санузел, а на втором этаже три микроскопические спальни. Дом казался таким низеньким, стареньким, маленьким и каким-то игрушечным. Джинни вышел из машины и с удивлением осмотрелся. Был ремонт, это видно, у окон росли какие-то чудаковатые цветы. Папа с роду садоводством не занимался. На одном парковочном месте стояла ярко-лимонного цвета машина.
- Хёни, - позвал его незнакомец с крыльца. – Хёнджин? – и поспешил к калитке. – Здравствуй, - омега улыбнулся, - я Сёхэй, - и протянул руку.
- Добрый день, простите, я без предупреждения, - Джинни руку пожал. – А папа дома?
- Он на вызове, но скоро будет. Ты ему не звонил?
- Я без телефона сегодня, - и губу закусил.
- Хочешь, наберу ему? Проходи, я как раз обедом занимался, - омега был низкий, седовласый и чертовски красивый, такой ведущий новостей на пенсии. Возраст ему шёл. Он взял свой мобильный и набрал номер. – Привет, тут Хёни приехал, я передаю ему трубку.
- Привет, пап.
- Хёни, - взволнованно, - что-то случилось?
- Я на кладбище был и почему-то решил заехать. Не знаю, что на меня нашло.
- Дождёшься меня? Я приеду через полтора часа. Сёхэй тебя накормит, у нас есть кофе и тортик, - мягко. – Если ты, конечно, не торопишься.
- Да, хорошо.
- Тогда до встречи, ребёнок. Спасибо!
Джинни отдал мобильный и пошёл за омегой. Внутри тоже был ремонт. Хван даже рот открыл: светлые стены, мебель где-то была старой, той, что он помнил из детства, а вот кухня полностью поменянная.
- Проходи, - омега улыбнулся, - можешь осмотреться, насколько я помню, ты здесь очень давно не был, - мужчина обернулся, - ничего, если я буду тоже называть тебя Хёни? Я уже привык, - и мягко по-отечески улыбнулся.
- Да, конечно, - бета потрогал крепкий стол и улыбнулся. – Вас удивляет, что я вот так нагрянул? Наверное, Вы ожидали бы другого знакомства.
- Главное, что ты здесь, - очередная улыбка. – Предложить тебе кофе или дождёшься обеда?
- Я бы выпил, да, спасибо, - кивок. – Чёрный американо без сахара, - Джинни сглотнул. – Могу я подняться в свою комнату?
- Да, там не заперто, только если захочешь зайти в спальню Минни, то не стоит. Там сейчас живёт мой племянник, он студент, мы ему её сдаём за символическую сумму, - Сёхэй вздохнул. – Твой папа долго не решался что-то делать со спальней Минни, ну а когда мы стали жить вместе, то он предпринял усилия и сделал тот самый шаг вперёд. Мы всё вынесли и сделали там ремонт.
- Он все эти годы не трогал комнату? – удивился бета.
- Она была будто законсервирована. Твоя тоже, можешь убедиться. Убирался периодически, а так – ничего не трогал. Всё на своих местах, - омега стал делать кофе, вернувшись к плите. – Иди, я тебя позову.
Джинни не торопился. Он огляделся, пройдя в маленькую гостиную. Новый диван, очень удобный на вид, небольшой телевизор, вазы с цветами. На тумбочке стояла их с Чаном свадебная фотография. Хван удивился. На ней были они вдвоём, Хани, Минхо и Чанбин, отчего-то ржали. С краю был чей-то будто убегающий силуэт, очень похожий на Джуни. Кто голову запрокинул, кто в три погибели сложился, кто в ладошку хихикал. Чани уткнулся в плечо мужа, приобняв, смеялся, а сам Хёнджин ржал во весь рот, но даже так выглядел мило. Джинни и забыл, что у них есть такой снимок. Поднявшись на второй этаж, бета обомлел: на стене у лестницы висела его картина. Не та, что он рисовал в детстве или в студенческие годы. Пару лет назад они с Чаном летали в отпуск на Тайвань, и он по фотографиям нарисовал веточки цветка сливы в ночи. Картина была большой, заняла много времени, и Джинни думал её продать, но муж в какой-то момент засуетился и перекупил, прям вот деньги перевёл, сказав что-то типа того, что Хани подарит её своим родителям. Хван и забил. А оказалось, она была здесь, в отчем доме, и даже понятно, почему: папа пах тайваньской сливой, это один из компонентов его запаха. Джинни призадумался: могло ли быть так, что он писал эту картину, скучая по папе, но бессознательно? Встряхнувшись, блондин пошёл к своей комнате. Она была маленькой, угловой, без балкона, но с большим окном. Открыв дверь, замер. Шкаф, кровать, стол, старенький мольберт, который они с Минни приволокли со свалки; полки, та же ублюдского цвета дряхленькая лампа и рисунки, нашпиленные на дряблые обои. Ровно так, как было в день его отъезда в кампус университета. Конечно, были и новые предметы: стоял стеллаж из комнаты Минни с какими-то мелочами, а на столе была их с братом фотография. Они школьники, улыбающиеся, довольные, но вымазанные в грязи: местный праздник плодородия. Постель явно свежая, полы чистые, пыли нет. Джинни прошёл внутрь, выглянул из окна, посмотрел на обстановку внимательнее и спустился вниз.
- Вы как-то используете мою спальню? – спросил он, садясь за стол. Сёхэй уже поставил перед ним чашку кофе, кусок торта и какие-то конфетки.
- Да, иногда там ночуют гости Гёна, бывает и твой папа спит, - он занимался какой-то похлёбкой. – Когда у Джи Дэ был день рождения, у нас гостил мой старший племянник, пожил там у тебя.
- Почему вы и эту комнату не сдадите?
- Твой папа против. По его логике, Минни уже не вернётся, а вот ты можешь, просто погостить, приехать и переночевать, не в гостиницу же тебя гнать или на диване неудобном класть, - омега усмехнулся.
- Вы знаете, что произошло, да? – Джинни отпил кофе. – Почему папа впервые за долгие годы приезжал к нам?
- Он сказал в общих чертах, да, - кивок. – Поверь мне, он хотел помочь, но в первую очередь он ехал из-за тебя. Он тоскует сильно.
- И Вы знаете, почему мы не общаемся?
- Да, знаю, - выдох. – Знаю его позицию и догадываюсь о твоей, - он убавил огонь и начал шинковать овощи, - хорошо хоть, что Чани не отказывает в общении.
- Вы знакомы с моим мужем? – обескуражено.
- Я видел его лишь раз, он приезжал поздравлять твоего папу с днём рождения. Он у тебя просто потрясающий. Приехал, привёз цветы и продукты, но на ужин не остался, сказал, что у вас свидание, которое он долго планировал, - улыбка.
- Вот засранец, я даже не знал об этом.
- Ты понимаешь, они оба сошлись на том, чтобы тебе не говорить, по понятным причинам, но я думаю, - Сёхэй закончил, смахнув овощи в кастрюлю и присел напротив беты, взяв свою чашку, - твой муж приезжал лично убедиться, что Джи Дэ не врёт, а реально изменился и перестал пить. Он сказал мне, что Чан приезжает каждый его день рождения, будто просто поздравить, но на деле... словно бы цепко смотрит и внимательно слушает. И мне так показалось, я предположил, что он оценивал, подталкивать тебя к общению с папой или нет. Верить ли словам? Всё-таки Джи Дэ обязан заслужить доверие, а по телефону, когда они общаются, не всё понятно.
- Не так давно, - хмуро, - папа просил у моего мужа денег. На что?
- У нас кран прорвало, - кивнул на санузел на первом этаже собеседник. – Мы тогда только-только кухню закончили плюс у меня машина в ремонте была, лишних денег ну вот совсем не было, а до зарплаты нескоро. У меня почти не у кого попросить, я один и два не очень взрослых племянника, - омега поджал губы. – Нам было очень неловко, но твой супруг в положение вошёл и денег дал, мы с зарплаты вернули.
- Папа сказал мне, что вы познакомились на встрече, - начал бета издалека, решив попробовать торт. – Расскажите?
- У нас при церкви есть община и раз в две недели там проходят собрания, в том числе и для тех, кто похоронил своих детей. Когда ты один и лишаешься самого дорогого в жизни, рано или поздно тебе нужно обратиться за помощью, потому что всем нужна поддержка. Джи Дэ сперва просто приходил, сидел в сторонке и слушал. Он был отстранён, не контактен. Мы иногда обсуждаем всякие бытовые моменты: кладбище, уборка, оплата, как быть с оставшимися вещами и так далее. Он пару раз поддерживал разговор, а потом как-то рассказал свою историю. У нас есть ещё один омега, у которого сын-омега ушёл из жизни по тем же причинам, только там у мальчика альфа погиб при загадочных обстоятельствах. Ну и тот за ним следом пошёл. Молоденькие они были очень.
- А ваш ребёнок?
- Он утонул, - Сёхэй посмотрел на свои руки и отставил чашку. – Восемь лет, ушёл плавать. Не спасли.
- А Вы где были в тот момент?
- В номере отеля, думал подойти попозже. Он отпросился с другими мальчишками и родителями. Мы тогда учились доверять друг другу и стараться сепарироваться вот в таких мелочах. Вот так моё решение привело его к смерти. Дети заигрались, и он почему-то решил на спор плыть до буйков, один, и то ли судорога, то ли что. Словом, заметили поздно, потому что ни криков не было, ни взмахов руками. Он просто ушёл под воду.
- Мне очень жаль.
- Пятнадцать лет прошло, а я каждый день о нём вспоминаю, - глаза омеги увлажнились. – Прости мне мою сентиментальность.
- А ваш муж?
- У меня его не было. Я запечатлённый, но мой альфа предпочёл мне и сыну карьеру. Я его не виню.
- То есть, у Вас был истинный, от которого у Вас ребёнок, но он оставил Вас, чтобы строить карьеру?
- Всё так, - кивнул тот. – Он актёр, ему нельзя быть с семьёй, фанаты сожрут. А слава – подруга переменчивая. Сегодня ты на коне, а завтра те, кто тебя боготворил, собьют тебя с этого коня и затопчут. Мы с твоим мужем говорили об этом, когда он приезжал, он же чуть айдолом не стал, понимает, - омега встрепенулся.
Послышалось шуршание шин по гравию. На подъездную дорожку въехал старенький автомобиль. Папа появился на пороге, улыбаясь.
- Привет, ребёнок, - он не предпринял попытку обнять сына, держался сдержанно, но смотрел, как на выигрыш в лотерею. – Мне твой муж звонил.
- Что говорит? – Джинни цокнул.
- Что на грани того, чтобы морги обзванивать. Он волнуется, как я понял, ещё чуть-чуть и заистерит, - папа расстегнул кофту и пошёл делать себе кофе. – Раз он мне позвонил, значит уже в отчаянии.
- Ты ему сказал, что я у вас?
- Нет, - омега мотнул головой. – Раз ты оставил телефон дома и ушёл молча, у тебя были на то причины. Это немного жестоко, признаю, но это ваше дело, я лезть не буду, - папа поправил чёлку и сел за стол. – Сказал лишь, чтобы Кристофер не впадал в панику, так как ты птица вольная, независимая, если ты захотел побыть один, значит, так надо. Он согласился, но неохотно. Ты как?
- Разбит, - Джинни сделал ещё два глотка. – Я там чуть не задохнулся с ними. Никогда себя так неуютно дома не чувствовал.
- Если хочешь, оставайся, твоя комната...
- Нет, - он покачал головой, - я просто поддался порыву приехать к тебе и никаких планов сейчас строить не хочу.
- Знай, что дом от тебя никуда не денется, - папа улыбнулся, - ты всегда можешь приехать, ты желанный тут гость.
- Спасибо, - прохрипел бета, смотря на чашку.
- Тебе понравился ремонт? – спросил папа с придыханием.
- Да, у вас очень уютно и светло, - Джинни робко улыбнулся. – Как у тебя оказалась моя картина? Не знал, что мы с Хани родственники, - и выгнул бровь.
Сёхэй засмеялся, вставая и возвращаясь к готовке, а папа неловко потёр шею.
- Джи Дэ, - начал старший омега, - скажи, как есть, не увиливай, ребёнок имеет право знать.
- Он мне всегда врёт, я бы не удивился, - уколол Джинни папу своей репликой.
- Я понял, что был не прав, - тяжкий выдох. – Очень виноват перед тобой.
- Как моя картина оказалась в этом доме?
- Мы с Кристофером созвонились по видеосвязи, тебя дома не было, и я увидел её на фоне, попросил показать. Он сказал, что она очень понравилась родителям Хан и они захотели её купить, вот надо упаковать, и как только Джисон соберётся к семье, то отвезёт и её. А я загорелся её перекупить. Два месяца ему ныл, но он упирался, мол, так нельзя, картину уже пообещали другим, и тут не в деньгах дело, и врать тебе он не будет, и всё в таком духе, ну я и применил не очень честный приём, - папа сразу погрустнел.
Джинни прикинул, что именно могло растопить сердце его мужа, и ахнул, догадавшись.
- Ах ты сволочь! Ты про его семью сказал, да? – начал вскипать. – Да как тебе совесть позволила?!
- Он не уступал, а картину я хотел сильно, - папа сам разошёлся, вспыхивая. – Да, я поступил нехорошо, но я не мог отдать сливу кому-то там, - и нервно вскинул руками. – Это твоя работа, которая тронула меня, и я решил, что должен всеми правдами и неправдами заполучить её.
- Ну ты... – у Джинни раздулись ноздри.
- Вы сейчас так похожи, - Сёхэй смотрел на них с очень яркой улыбкой на губах, - и такие милые, хоть и злитесь оба.
Хванов отпустило, оба сдулись.
- Как ты уговорил его ничего мне не говорить?
- Просто попросил, - пожал плечами папа. – Ну, в ход пошли небольшие манипуляции и слёзы, - Джинни на этой фразе закатил глаза. - Он когда мне картину привёз, денег брать не хотел, но я заставил, иначе ты мог бы как-нибудь прознать. Я подозревал, что тебе не понравится, что картина у меня, но это же слива! – с нажимом. – Тайваньская слива!
- Господь, - застонал бета, - ладно, чёрт с вами.
- Не ругай его потом, он себя и так из-за этого грыз, - папа встал и помог партнёру накрыть на стол. – Вы говорили про вашу ситуацию?
- Не успели, я сбежал. Не могу себя заставить, - признался Джинни, принимая из рук Сёхэйя тарелку с густым супом. – Спасибо! Говорю же, мне там душно, я трушу и не могу себя собрать. На работе отгулы взял, потому что ревел бесконечно, глаза как у мультяшки, продуктивности нет. Я размазня, я знаю.
- Минхо, наверное, тебя чуть-чуть встряхнул.
- Он мне очень помог, если бы не он, я б не оставил работу и там бы подох под столом, сто процентов, - младший Хван вздохнул и взял ложку. – Всё очень сложно.
- Не будем об этом, ребёнку тяжело, - сказал Сёхэй, сам садясь за стол. – Как твой вызов? Ты довольно быстро вернулся!
Они кушали и говорили про быт омег. Племянник старшего пришёл как раз под конец ланча, поклонился Джинни, сказав, что они с папой очень похожи, просто вау, и ушёл к себе, решив поесть чуть позже. Омега был каким-то странным, немного забитым, что ли, словно этот ребёнок пережил что-то страшное, но Джинни предпочёл тему эту не развивать. После того, как он помог убрать со стола, спросил:
- Могу я побыть в своей комнате?
- Почему ты спрашиваешь разрешения? – папа даже смутился. – Это и твой дом тоже, дед оставил его нам в равной степени, поэтому, пожалуйста.
Бета кивнул и ушёл наверх. Он посидел за столом, перебрал рисунки, прилёг на узкую кровать и по итогу задремал.
На ужин Джинни не остался, он решил ехать домой, иначе Чан изведётся, что кожу с себя снимет. На прощание Сёхэй нарвал в своём маленьком палисаднике цветов и отдал бете, поблагодарив и сказав, что рад встрече.
- Я могу тебя обнять? – спросил папа, стоя на крыльце.
- Не хочу, - ответил спокойно младший Хван, спускаясь по ступенькам. – Извини и пойми.
- Всё нормально, ребёнок.
- Я рад был приехать, - обернулся у калитки, - рад видеть тебя таким, другим. Ты изменился, дом изменился, теперь я понимаю, - он кивнул. – У тебя очень хороший партнёр. Я рад, что ты не один, - Джинни посмотрел на цветы, перехватив свою сумку. – Я не могу ничего обещать, но одно могу сказать точно: я подумаю. Подумаю над тем, чтобы время от времени хотя бы звонить тебе и спрашивать, как дела, но, - он стал строг, - не наседай на меня – сделаешь хуже.
- Я терпелив, Хёни, - папа грустно улыбался, но был искренним. – Приезжай в любое время, звони, когда подумаешь обо мне. Я тебе всегда рад, - склонил голову. – И не забывай мои слова: я на твоей стороне, что бы не случилось, и дом от тебя никуда не убежит – эти двери для тебя открыты. У тебя есть и всегда будет тыл, - он махнул рукой. – Хорошей дороги!
Джинни помахал в ответ и сел за руль. Он отъехал и очень искренне улыбнулся. От души чуть отлегло. Папа, правда, встал на правильный путь. По дороге до дома Хван думал, что ему делать. Одно за этот день уяснил: он не хотел ни с одним из них говорить: ни с Феликсом, ни с Чаном. Он просто не готов обсуждать их ситуацию. А избегать, находясь на одних квадратных метрах, не получится. Зайдя домой, увидел младшего, сидящего за столом. Тот был чуть бледен, читал что-то с телефона.
- Привет, - поздоровался бета, ожидая, что сейчас появится муж, но в квартире было тихо. Джинни нахмурился.
- Привет, - улыбка, - он спит, ему успокоительное вкололи.
Хван так и застыл. Что? Разувшись, он бросил сумку там же, положил цветы на стол и пошёл искать супруга. Омега подсказал, что тот в спальне. Чан лежал спиной к двери, в толстовке и домашних штанах, весь как-то сжавшись. Лицо было расслабленным, но что-то явно было не так.
- Что случилось?
- Он очень распереживался, что тебя долго не было. Чуть на стену не лез, всем кому мог позвонил. Мы заметили, что ты оставил телефон, но его это не успокоило, а испугало. Дошло до того, что он стал огрызаться и беситься, а я как бы не знал, свойственно ему такое поведение или нет, поэтому вызвал врача.
- Прощения у тебя просил? – Джинни пошёл за своим маленьким чемоданом.
- Да, извинялся, что напугал. Сказал, что он так давно с ума не сходил. О плохом думал, - Феликс остановил бету, взяв за руку. – Ты что делаешь?
- Вещи собираю, мне надо уехать.
- Ты... – омега обомлел. – Нет, ты не можешь.
- Могу, ноги-руки есть, машина имеется, значит, уеду.
- Ты ему нужен.
- Еcли я правильно понял, врач приехал и вколол ему успокоительное, отчего он уснул, да? – омега кивнул на этот вопрос. – Ну значит, он проснётся и будет себя нормально чувствовать. Позвонит, я ему всё объясню, никто никого не собирается игнорировать.
- Объясни мне, пожалуйста, - прошептал Ли.
- Хорошо, ты имеешь на это право, - он кивнул, - как только я соберусь.
Феликс ушёл на кухню, не став мешать. Джинни собрал вещи на пару-тройку дней, не зная, куда податься. Он подумал, да хоть в отель поедет, но дома долго не высидит. К папе тоже не поедет, тот его в покое не оставит. Выкатив чемодан в коридор, бета налил себе сока и сел напротив Феликса.
- Спасибо, что остался.
- Я не мог уехать, пока он психовал. Мне показалось, что рядом должен хоть кто-то быть, кто понимает. Где ты был?
- Я правда сперва ушёл в кафе, а потом понял, что просто не могу к вам вернуться, меня физически трясло, поэтому я поехал на кладбище к брату, а потом заехал к папе. Это было полезно, - Джинни попил. – Но я не хочу быть дома, мне тут дурно, - он посмотрел на развороченный диван. – Я не хочу с вами разговаривать, не хочу ничего решать.
- Инфантильная позиция.
- Согласен, но сейчас я так чувствую и могу позволить себе паузу, чтобы замедлиться, чтобы не наделать глупостей. Мне нужно побыть с самим собой, без вас, восстановить душевные силы, так как вы меня прессуете, даже если молчите. Ты сам-то готов говорить?
Феликс испуганно помотал головой.
- Твой муж чуть в отчаяние не впал, а ты ищешь одиночества? Мне завтра на смену, я не смогу остаться, - омега взволнованно посмотрел на бету. – Его нельзя оставлять одного.
Хван пораскинул мозгами. Он ушёл за своим телефоном, который Чан заботливо поставил заряжаться. Набрав номер, выдохнул с облегчением:
- Бини, привет!
- Господи, ты жив! – альфа был возбуждён. – Ты хоть соображаешь, что ты делаешь? – натиск. – Он чуть с вертолётом не начал тебя искать.
- Я был у папы.
- Пиздец, вот это поворот, - Чанбин пыл поубавил. – С тобой всё нормально? Ты в порядке?
- Сам как думаешь?
- Думаю, что вы все в беспорядке.
- То-то же. Есть просьба.
- Внимательно, - на фоне стало тихо.
- Сможешь приехать и побыть с Чаном? Переночевать у нас и проследить за ним, вдруг что-то пойдёт не так?
- А ты? А третий ваш?
- Феликс завтра должен выйти на работу, - Джинни внутренне поржал от вопроса Со. – А я смоюсь. Не могу тут быть.
- Совсем охуел, да? – Чанбин даже не злился, а как-то устало спросил.
- Я тебя перед фактом ставлю, Бини. Сможешь приехать или нет?
- Через час смогу выехать.
- Спасибо!
- Будешь мне должен, Булочка. Он же ведь меня сожрёт!
- Меркантильный чёрт, - фыркнул Джинни, - сделай так, чтобы не проглатывал! - и сбросил звонок.
- Это как-то неправильно, - сказал тихо Феликс.
- Да, наверное, - выдохнул собеседник. – Я должен подумать, один, без вас. Мне нужен воздух, а тут я в ловушке, - посмотрел на омегу и взял его ладонь, легонько гладя. – Ты не понимаешь пока, но я виноват, и мне нужно во многом самому себе признаться, а потом уже вам, и, наверное, взвесить всё: что у меня было, есть и что будет после.
- Говоришь туманно, - Феликс сглотнул. – Мы с Крисом поговорили сегодня, я не стал скрывать, что именно чувствую к тебе. Он знает.
- А ты знаешь, что чувствует он, да? – с иронией. Ли кивнул. – Я не сомневался. - Хван коротко улыбнулся и встал. – Я оставлю ключ. У нас где-то был третий, но я не знаю, Чани хозяйничает, поэтому как будешь уходить, возьми мой, но дождись Бини, ладно?
- Что мне ему сказать?
- Да ничего, просто впусти его.
- А если Крис проснётся? Мне придётся сказать, что ты приезжал и собрал чемодан.
Джинни тяжко выдохнул. Он взял свой телефон, пошёл в спальню, подхватил зарядку и посмотрел на мужа. Тихонько подойдя и сев на краешке кровати, огладил кудри, склонился и поцеловал в щёку.
- Я тебя люблю, - шепотом, - до крика, до неизведанных глубин моей души, но сейчас мне надо отстраниться, чтобы разобраться в себе. Я тебя не бросаю, никогда, - лёгкая улыбка. – Просто дай мне время, - ещё один поцелуй. – Ты справишься, волчонок.
Бета поправил одеяло и чуть не взвизгнул: в дверях стоял Феликс, подслушивая. Он улыбался. Хван посмотрел на него недовольно, встал и прикрыл дверь, выходя.
- Ты можешь остаться, - предпринял попытку Ли. – Он же поймёт, уедет работать и не будет на тебя давить, не знаю, - пожал плечами. – Он не похож на человека, который станет принуждать к разговору, видя, что ты не хочешь.
- Ты не понимаешь, - тяжко.
- Так объясни.
- Тут всё очень сложно, - Джинни подхватил свою сумку и пошёл обуваться.
- И всё же? – не унялся омега.
- Ну, помимо разного рода противоречий, - он выпрямился, остановив себя. Не с этого надо начинать. Сдвинув брови, Джинни облизался, прикрыл глаза и выдал: - Я догадывался, кто вы друг для друга. Я не мог смириться со своими выводами и принял довольно бесчестное решение, - он открыл глаза и посмотрел на Феликса. – Я себе пообещал, что не допущу вашей встречи, - а потом горько улыбнулся. – Судьба меня нагнула и поимела, мне нужно переварить своё поражение и понять, как я смогу жить без него... – Хван сглотнул.
- Нет, погоди, - Феликс был растерян, - никто не собирается вас разлучать, я же говорил...
- Послушай, - бета улыбнулся. – Вы встретились, это уже случилось, жизнь меня наебала в который раз, - он усмехнулся. – И в этом треугольнике, по природе, лишний я. Как бы я не любил, как бы не любил он, природно... – ещё один тяжкий выдох. – Я эгоист, я не хотел, чтобы вы познакомились, да, меня можно обозвать всеми возможными словами, я всё приму, но тогда не было голого факта, а сейчас есть: вы истинные. Я никак не могу на это повлиять в моменте. Я гендерно ущербный, - Феликс хотел возразить, но не успел. – И я врал, мне и стыдно, и нет одновременно. Но это всё осталось там, позади, потому что сейчас уже не имеет никого значения. А что действительно важно, - Джинни погладил омегу по плечу, потерев ткань своей футболки, - понимание, что каким бы мудаком и эгоцентриком я не был, я никогда и не при каких обстоятельствах не разлучу истинных, - спокойно. – У меня был брат, который не смирился с разлукой, а они даже не запечатлелись. И я знаю, как бывает, - он склонил голову и притянул Феликса к себе, обнимая. – Я понимаю, что физически вы совместимы, что вы повстречались несмотря ни на что, и это многого стоит. Насколько я смог тебя узнать за эти месяцы, я вправе его вверить тебе, чтобы он был в надёжных руках.
- Говоришь так, будто навсегда прощаешься, - Ли обнял бету сильнее. – Не надо так.
- Кто знает, может, я сейчас сяду в машину, поеду по трассе и разобьюсь, - Хван отстранился, надел плащ и посмотрел серьёзно на омегу. – Если вдруг так случится, что я погибну, то я тебе завещаю любить его, родить ему ребёнка, хотя бы одного, потому что он хочет стать отцом, и, - он подмигнул, - не носить мои украшения, - подхватив чемодан, Джинни открыл дверь и улыбнулся.
- Я тоже подозревал, - Феликс опустил руки и остановил Джинни своей репликой. – Я понял, что чувствую запах альфы на тебе так чётко, что это ненормально. Тогда, в больнице, я уткнулся тебе в затылок, дыша твоим и его природным запахом на тебе, и он меня успокоил, - от этих слов Джинни прихуел. – Подозрения усилились в музее. На тебе была его толстовка. Да, до этого тоже были такие скользкие моментики, но именно тогда я всё срастил окончательно. Я вспомнил тот дурацкий тест на гиперосмию, что ты мне назначил, а в музее вновь разложил его запах. Подумал, что брежу, читать начал, узнавать, - он сглотнул. – Это редкость, да, такая истинность – это что-то из ряда вон, даже сложно поверить, но наш пример показал – такое бывает, - Ли чуть прикусил губу. - Ты не лжец, у тебя не было злого умысла скрыть правду, потому что ты её не знал. Ты просто не поделился своими догадками – это объяснимо. В моём же случае, - омега опустил глаза и стал выкручивать себе пальцы, - я немного засомневался в моих чувствах к тебе, - Феликс вновь стал тем храбрым парнем, кто за секунду преобразился и решил высказать всё, что на сердце. А Джинни был слушателем благодарным. – Но я вспомнил наше знакомство, как я тебя увидел, - улыбка, - как ты стоял у фонтана и рассказывал про центр. Был таким красивым, уверенным, статным. И не пах им.
- Да, я только из командировки приехал.
- Так что дело не в запахе, - Феликс пожал плечами. – Конечно, после того, как вы с господином Ли были у меня дома, я подумал, чтобы рассказать всё.
- И что тебя остановило?
- Понимание, что я не должен лезть в вашу семью. Когда увидел, как ты прыгнул на него в лобби центра, сразу после шоу, как они вернулись в Сеул, помнишь?
- Да, - Джинни кивнул.
- Вы выглядели так правильно, что я просто, - он вновь пожал плечами, - не видел смысла вмешиваться.
- И ты бы ничего не сделал? – Хван был поражён. – Ты подозревал, что вот он, твой истинный, и ты просто не предпринял бы никаких действий? Да, может не в моменте, но позже.
- Да, - без прикрас, - я над этим думал и пришёл к выводу, что так лучше.
- Почему? – бета не понимал.
- Из-за тебя, - спокойно.
- Из-за меня? – стало ещё непонятнее.
Феликс поджал губы и выдохнул через нос, смотря с каким-то отчаянием на бывшего наставника.
- Я знал, что, если проявлю инициативу, хоть чуть-чуть дёрнусь, чтобы как-то подтвердить свои догадки, я своим решением причиню тебе боль, а я не хочу, чтобы человек, которого я люблю, был несчастен, - он склонил голову. – Вот такая банальная и глупая жертвенность.
- Ты и поэтому не хотел со мной общаться? – Джинни попытался всё утрамбовать в голове, но выходило фигово.
- В том числе. Ты достоин того, чтобы тебя любили, заботились, восхищались. Ты с ним счастлив, - Феликс покачал головой. – Я бы мог тебе всё это дать, но готов ли ты был это от меня принять? – поджал губы. – Я отошёл в сторону.
- Но ведь это идиотизм, - Хван негодовал. – В тебе же должен был взыграть природный инстинкт, не знаю, животное чутьё. Как звери делают: вцепляются в своё и не отпускают.
- Наверное, мои чувства к тебе были сильнее доводов, - Феликс облизнулся. – Ты видел моё животное, когда мы с ним встретились. Как ты и сказал: я вцепился и не отпускал.
- Всё стало как будто бы сложнее, - он потёр затылок.
- Если я не в силах тебя остановить, то езжай сейчас, на улице уже темно, - омега подошёл ближе и коснулся щеки беты. – Береги себя. Никто из нас не вынесет, если потеряет тебя, слышишь? – чмокнув в щёку, Феликс отступил и вернулся за стол.
Джинни успел лишь кивнуть.
Он сел за руль и разогнал в голове, что бы было, погибни он сегодня. Его фантазия подкинула ему картинку раскуроченной машины, его всего переломанного, но живого. Дикая боль, паника, страх. О ком бы он думал в первую очередь? Конечно, о Чане. И умирал бы, благодаря его за то, что он был в его жизни. Ну а после... спасатели просто бы не успели, и Джинни ушёл, тихо испустив дух. Ему было не интересно, что его ждало по ту сторону, хотелось бы встретить брата, но это такие тонкие материи, что лучше не рассуждать на эту тему. Новость о его смерти потрясла бы всех. Крис, наверное, держался бы до последнего. Он бы себя загрузил делами: морг, крематорий, похороны. Всех обзвони, всех собери, всё организуй. Наверное, он бы выбрал для Джинни костюм от Версаче, чтобы Хван и ушёл красивым. Не снял бы ни одного украшения и своё кольцо не отдал бы, носил. На церемонии, скорее всего, говорили бы много и крайне лестно, но правду в основном, что Джинни был хорошим, приятным, достойным и так далее. Как муж, как руководитель, как друг и сын. Чани не проронил бы ни слезинки, молча слушая. Сказал бы он какую-то речь? Наверное, не смог бы себя собрать. Минхо бы руководил процессом, и последнюю речь он бы произнёс. А на кладбище... Хван представил, что как только мужу отдали бы его прах, как только часть этого праха была бы захоронена, он бы себя отпустил. В красивом костюме, бледный, упал бы на колени на могиле и завыл волком так горько, что у всех присутствующих кровь в жилах застыла. И рыдал бы, может, что-то шепча. Феликс, который, конечно же, всю процессию тихо плакал и был рядом, не выдержал бы боли альфы и обнял его сзади за плечи, давая понять, что в его жизни ещё остался якорь, который удержит. Папа с Сёхэйем стояли бы ровно позади. Папа был бы в ступоре, его с обеих сторон поддержали бы Бини и папа Ли. С другой стороны стояли бы родители Со, Минхо с Хани. Хо, наверное, просто бы тихо плакал, а Сони рыдал бы не меньше самого Чана. Коллеги тихонько расположились бы сзади, наверное, все, кроме Серина. Может, приехали бы сокурсники и одноклассники, может ещё кто, но на могиле коленями на земле стоял бы лишь разбитый альфа, а другие не смели бы подойти. Сколько бы потребовалось Чани времени, чтобы отойти, примириться и жить дальше? Год, два или три? От горя его бы парализовало или он бы ушёл в работу, насилуя себя с двойным упорством? Подпустил бы он к себе Феликса? Как бы сложились их жизни после Джинни? Когда Крис снял бы кольцо? Хван понял, что плачет, и написал сообщение Минхо, просясь в гости. Тот ответил согласием. Ехать пришлось аккуратно, чтобы действительно не попасть в аварию. Как только дверь открылась, Хо сразу же сгрёб друга в объятия. Он его сам разул, снял плащ и утащил на диван. Со спины его обнял Хани, образуя сэндвич, где Хван был тухлым куском колбасы. Он не ревел, а тихо ныл, канюча. Пришлось рассказать историю заново, так как Джисон не знал подробностей, и внести коррективы: упомянул то, что сказал ему Феликс.
- Вот это треугольник, - Сони гладил Хвана по волосам. – Кстати, цвет хороший, тебе идёт, - постарался приободрить, улыбнувшись.
- Спасибо!
- Что будешь делать?
- Сейчас хочу уехать, - тяжкий выдох, - хоть в отель, хоть в другой город.
- Оставайся у нас, - Минхо выпутался из объятий и пошёл готовить на всех чай.
- Ненавижу ваш диван, фу! – Джинни замотал головой.
- Я готов уступить тебе место на кровати, - отозвался друг.
- Потому что я страдаю?
- Потому что ты мой близкий человек, идиот, - недовольно, - и я знаю, что может быть с твоей спиной, если тебе неудобно, - и заворчал себе под нос.
- Слушай, если тебе надо пространство и свежий воздух, езжай к папе Ли, а? – предложил Джисон, смотря то на одного, то на другого.
- А это мысль, - Минхо продолжил хозяйничать и позвал всех за стол. – Может, кушать хочешь? Я капустный пирог испёк.
- Не хочу, - Джинни бухнулся на стул, вяло беря кружку. – Не хочу никому мешать. Сейчас сниму где-нибудь сарай за городом и отсижусь.
- Не дури, - Хо возмутился, - не хочешь к своим, езжай к моему, он будет тебе рад. Ты же принцесса, за тобой уход нужен! Ты без заботы загнёшься – ещё хуже сделаешь!
- Он вам звонил? – почему-то резко спросил Хван, естественно имею в виду мужа. Оба закивали.
- На говно исходил, - Хан явно Джинни за его поведение осуждал, но вслух ничего не говорил. – Он испугался, что ты учудишь чего. Телефон оставил, ничего не сказал, ушёл за кофе, а сам мог в самолёт прыгнуть и угнать куда.
- Когда понял, что никто не в курсе, его сильнее переебало, - Минхо кивнул. – Я на работе был, думал уже сорваться, приехать, но он меня остановил, заверил, что дома останется и никуда не поедет. Как я понял, чувствовал он себя всё ещё погано, не до подвигов.
Хван почувствовал сильный укол вины, но понимал, что не передумает, домой до пятницы точно не вернётся. Приуныв и без энтузиазма попивая чай, Джинни решил, что, наверное, Кимпхо и папа Ли не такой уж и плохой вариант.
- Позвони папе, можешь? Спроси разрешения, я бы и вправду у него отсиделся, помог бы чем, не знаю. Мне бы и руки, и голову занять.
- Сейчас, - Хо пошёл за телефоном.
- Всё наладится, Булочка, - Хани приобнял друга. – Ты же не собираешься делать глупостей, да?
- Например, кидаться с моста? – с сарказмом. – Я слишком себя люблю.
- Нет, я имею в виду, что ты можешь в момент переключиться на режим самопожертвования, уйдёшь в монастырь, не знаю, - Сони фыркнул.
- Я откажусь от Чана, только если он от меня откажется, - сказал Хван хладнокровно, - но в то же время я понимаю, что в моей голове нет ни одного адекватного компромисса. Мы в западне, и как выбираться – я без понятия.
- Тут нужен мозговой штурм и уж точно не наш, - Джисон подал Джинни сладости. – Главное, не накручивай сильнее, чем это Чан уже сделал.
- Ты мной недоволен, да?
- Конечно, - Сони скривился. – Потоптался на нервах моего друга, но я в твоей ситуации не был, поэтому уж точно не мне судить, - он поднял руки, будто сдаваясь. – Это только ваше и вам лучше знать, как быть и что предпринять.
Хван на это кивнул, соглашаясь. Минхо вернулся, сказав, что папа, естественно, согласен. Он прямо сейчас перестелет постель и попытается дождаться приезда Джинни, но если не сможет, то оставит дверь незапертой. Бета может хозяйничать и не переживать.
- Пусть будет как дома, - передал слова папы Хо. – Езжай. Дать тебе покушать в дорогу?
- Не хочу есть.
- А потом в голодный обморок упадёшь! – друг достал один контейнер. – Как минимум кусок пирога и чай ты взять обязан.
- Если вдруг Чани позвонит, не говорите, где я, а то примчится.
- А если догадается? – Сони нахмурил сильно брови.
- Значит, молодец, - апатично. – Он меня придавит собой, а я не уверен, как отреагирую. Оттолкнуть могу, не знаю, разъяриться, ведь прошу пространства и воздуха, а он не так поймёт, поэтому я думаю завтра выспаться и просто дождаться его звонка, объясню, почему я так себя веду.
- Он поймёт, - заверил Минхо. – Кто, если не он.
- Я вот не очень понимаю, - Хани пожал плечами.
- А ты представь, что я встретил другого, равноценного тебе. Да, его я не люблю, как тебя, но и отказаться – не откажусь. А ты самовлюблённая эгоистичная гедонистическая жопа, которая и мысли о делёжке допустить не может!
- Эй! – возмутился Хван.
- И вот в таком треугольнике, где каждый из нас жертва, ты на чьей стороне будешь? Отдашь меня другому или не отпустишь? Сейчас понимаешь? – спросил Хо, доставая шоппер и кладя туда контейнер. Нашёл термос и налил чай.
- Не приведи господь, - буркнул Хан, сделав последние два глотка.
Джинни скукурузил лицо. Минхо положил ему ещё каких-то вкусняшек, отдал шоппер, обнял крепко и отпустил в путь. Сони тоже обнял, попросил не морочить ни себе, ни Чани голову и побыстрее размотаться. Хван никому ничего обещать не мог. Он поехал к папе Ли, по дороге остановившись зарядить машину. Термос с чаем и пирог пришлись кстати. Бини написал, что он приехал чуть позже, Феликс его впустил, рассказал о событиях дня и уехал. Крис спит, поэтому Чанбин оккупировал его консоль. Когда Джинни оказался на месте, было уже за полночь. Он тихонько вошёл, закрыв двери, нашёл записку, которая гласила, чтобы он покушал, если голоден, что Гю приготовил ему пижаму чистую, которая уже лежит на постели, и пусть высыпается. Джинни умылся, выключил телефон, переоделся и с облегчением лёг. Он ворочался ещё долго, но в итоге уснул, завернувшись в одеяло, как рулетик.
По пробуждении было чувство некой опустошённости и лёгкости одновременно. Джинни потянулся, выпутываясь из одеяла, понимая, что как будто бы выспался. Он повалялся в постели, не трогая телефон, как будто мстил всем и самому себе, проверяя свои садистко-мазохистские наклонности. В итоге кое-как соскребя себя, умылся, переоделся и спустился вниз. Папа Ли на кухне устроил какой-то овощной цех: огромный таз, больше похожий на казан, куча ингредиентов, ножи, ложки, перчатки...
- Доброе утро! – Гю поспешил снять перчатки, кладя морковку, которой занимался. – Ох, такие у тебя волосы! Непривычно как! Садись, Хёни, я сейчас тебе завтрак сервирую. Кофе горячий, - омега улыбнулся. – Минхо уже с утра звонил, просил поверить, дышишь ли ты, - и засмеялся.
Джинни закатил глаза.
- Знаете, что случилось?
- В общих чертах, да, - он указал на свободный край стола и стал хлопотать. – Оставайся, сколько захочется, - улыбка. – Понимаю, как тебе нелегко сейчас.
- А что Вы делаете?
- Завтра у нас рынок, готовлю хе на продажу.
- Можно я помогу? – у Хвана глаза загорелись. – Мне как раз нужен или спорт, или труд, чтобы голову проветрить.
- Ну, конечно, мой хороший, только это монотонно и скучно.
- Я могу чистить и нарезать, а ещё что-то привезти-отвезти, я же на машине. Ну и продавать. Чтобы кто-то из нас трогал только деньги, а другой только продукты.
Папа Ли задумчиво покивал, подавая ему суп с рисом и лепёшки. Джинни застонал! Ох, эти мучные изделия сведут его в могилу. Он налил себе кофе и сел кушать. Папа Ли рассказал, как у них проходит рынок. Обычно с транспортировкой ему сосед помогает. У него на рынке есть своё местечко, но, если Джинни останется и поможет, тем самым очень облегчит жизнь омеги. Бета ел и кивал. Конечно-конечно. Ему-то какая разница, он собирался лежать и разлагаться как органические отходы, а тут работа, ручной труд – смена деятельности. Прекрасно! Гю согласился и всё показал. Хван позавтракал, взял кофе и сказал, что спустится, как только поговорит с мужем. Надо бы его успокоить. Омега убедил его, что торопиться некуда. Джинни заперся в спальне друга, сел на постель и включил телефон. Ему тут же посыпались сообщения, но он даже смотреть их не стал, решил сам набрать. Чани долго не брал трубку, бета подумал, что он спит, но тот в итоге ответил.
- Наконец-то! – с облегчением. – Не делай так больше! – строгий тон. – Ты в порядке? С тобой всё хорошо? Где ты?
- Доброе утро, - Джинни улыбнулся. – Я в порядке, в относительном. Я поспал и поел.
- Где ты? Я... – он нервничал. – Я приеду, я заберу тебя...
- Не нужно, я уехал не потому, что хотел от тебя рыцарства.
- Ох, малыш, - альфа устало застонал, - я чуть головой не потёк, - тихо. – Пожалуйста, вернись домой, прошу, - надломленный тон, но без упрёков.
- Нет, Чани, не сейчас, - Хван вздохнул. – Мне жаль, что тебе пришлось переживать и нервничать из-за меня, но иначе я бы сам головой потёк. Мне нужно было пространство.
- С тобой точно всё в порядке?
- Да. И я не скажу, где нахожусь. Послушай, - Джинни сел по-турецки и прикрыл глаза. – Мне надо подумать. Я не готов был говорить о ситуации в моменте, да я и сейчас не готов. Чтобы говорить по-взрослому, я должен в себе разобраться. Я всегда бежал от проблем, но ты научил меня разговаривать, ты отбил у меня ту самую драматично-инфантильную привычку, но сейчас, умоляю, отпусти меня. Не удерживай и домой не зови. Чтобы говорить - нужны слова. Нужно понимать, что ты чувствуешь, чего ты хочешь. А я не понимаю, я не знаю, - Хван выдохнул. – Прости меня, но я, правда, в раздрае из-за того, что случилось, и мне нужна пауза.
- Но почему ты уехал? Если тебе нужно было пространство, я бы отстранился, - немного обиженно. – Думаешь, я бы не понял?
- Вы оба задушили меня. Не мог я больше при вас дышать, будто на горло кто-то давит. И я не сбежал от проблем, я клянусь тебе, что в пятницу вернусь домой, и мы поговорим, но сейчас, умоляю, прими тот факт, что твоя забота и опека будут меня только раздражать.
- Ты не хочешь меня видеть? – убито.
- Чушь не неси! – Джинни начал закипать. – Я не знаю, что мне делать, Чани. Останься я дома, прими решение при вас, сидя за нашим чёртовым столом, смог ли я быть уверен, что это моё решение? Моё персонально? Взвешенное? Обдуманное? Не навязанное вами, вашими словами или действиями? А чтобы понять это, мне надо побыть одному, я должен всё взвесить и подумать о последствиях...
- Не говори так, - очень тихо.
- Прости, родной, но это самый серьёзный кризис в наших отношениях, и я хочу понять расстановку сил. Ты можешь мне сказать, что именно ты чувствуешь?
- Да.
- А я не могу. У меня дыра в груди, потому что, наверное, я и вправду эмоциональный инвалид, потому что бета. Мне очень сложно вычленить эти эмоции. Для этого надо заглянуть в себя, отрефлексировать и потом уже что-то говорить, понимая, на что я готов пойти, чего готов лишиться, а что категорически неприемлемо.
- Джинни...
- Пожалуйста, - спокойно. – Дай мне время.
- Я хотел бы, чтобы ты знал мою позицию, чтобы принимал решение, опираясь на определённые факты.
- Сейчас я не готов тебя слушать, - Хван закусил губу. – Прости мне мою жестокость, я знаю, что веду себя, как дрянь по отношению к тебе, но думаю, что по-другому было бы хуже. Я выплакал так много слёз за эти дни, вымотался настолько, что готов впасть в анабиоз. Ещё одна эмоциональная встряска меня просто прикончит, - потерев лоб, бета добавил. – Этого много для меня одного.
- Я готов разделить с тобой всё, - горячечно. – Просто скажи, не убегай, поделись.
- Чтобы поделиться, надо понимать, чем, - Хван начал тяжело дышать. – Понимаешь ты или нет? – чуть повысил тон. – Ты же меня просто придавишь собой! Ты же не дашь мне воздуха. Я буду смотреть на тебя и думать не о том, о чём должен, - тихий крик. – Чёрт, Кристофер, прими тот факт, что у тебя такой вот мудацкий муж-бета, неполноценный грёбанный комок нервов, тревожная гадина, который просто готов орать от переизбытка чувств, которые, блять, сам не понимает. Я знаю, что такое «хорошо» и «плохо», но что именно чувствую – не знаю. Мне больно, но что это? Досада? Раздражение? Обида? Разочарование? Я не знаю! – крик. - И ты мне не поможешь, если будешь виться вокруг меня, пыль сдувая. Я должен побыть один, - с нажимом. – Один! И хочу, чтобы ты тоже подумал. Речь идёт о нашем будущем, которое, вполне возможно, уже не может быть совместным.
- Нет, Джинни, прошу, умоляю, только не говори так!
- Чёрт побери, - Хван начал злиться, - будь реалистом, Кристофер, - злобно. – Что бы ты мне сейчас ни сказал, что бы ни пообещал, ты не можешь изменить того факта, что эту генетическую лотерею я проиграл. Я ему не соперник. Ты сам прекрасно это знаешь. И когда-нибудь животное возьмёт своё, и мы оба знаем, кого именно предпочтёт альфа. И да, я знаю, что у тебя есть сила воли, ты можешь перетерпеть, но вот только я не переживу, если пойму, сидя с тобой на диване многие годы спустя, что ты сожалеешь о своём выборе. Я, - его голос стал тихим, слёзы опять подступали, - не смирюсь с разочарованием в твоих глазах. Я готов вынести многое, но не тот факт, что мой любимый человек меня разлюбил и прожил со мной свою жизнь из-за привычки или потому что сжалился надо мной, - Хван зажмурился. – Я себя не прощу и не прощу тебя! Подумай над этим, пожалуйста, - и не услышав ответ, бета выключил телефон.
Он не дал себе времени разныться, поэтому сразу спустился и стал помогать. Папа Ли ничего не спросил. Они разговаривали про рынок, про рецепт хе. Джинни принялся резать овощи, сосредоточившись на этом. Гю включил на фон радио, так как они прерывались и иногда молчали. Ближе к обеду омега прервался, когда как Хван заверил, что не голоден пока, продолжил своё занятие, делая паузы и разминая руки.
- Знаешь, Хёни, прошло даже меньше половины дня, а мы уже заканчивать будем, - старший цокнул. – Ох, как ты мне помог, родной.
- Тогда, может, сделаем больше? – Джинни бестолково заморгал. – Я могу съездить и купить ещё продуктов. Больше заработаете. Или, давайте сделаем что-то другое?
- Твой любимый салат с сыром и картофелем? – и склонил голову.
- Боже, да! Да, папа Ли, картофельный салат. Только не говорите, что Вы его никогда не продавали? – с сомнением.
- Никогда.
- Это же шедевр! Так, - Джинни вскочил, - я поехал в гипермаркет, напишите мне список, я всё куплю.
- Погоди, у нас может не быть посуды, - омега засуетился, - плюс…
- У Вас так много кастрюль, всяких противней. Можно у соседа попросить, - и вздёрнул брови. – Одноразовые для продажи я тоже куплю.
- Ну хорошо, - с сомнением, но омега всё-таки согласился. – Поезжай, сейчас подумаю и отправлю всё списком.
- Мне как раз машину надо зарядить, я когда к вам ехал, не полный заряд оплатил, выпью кофе и подожду.
Джинни дёрнулся, как будто его ударили. Он замер, повернув голову. По радио заиграла та самая песня Ли-хёна, навивая воспоминания о поцелуе на парковке рядом с фонарём. Господи, как он виноват перед мужем! Что он наговорил?!
- Хёни? – Гю насторожился.
- Кхм, всё в порядке, - Хван прочистил горло. – Я тогда одеваюсь и бегу, да?
- Да. Я успею закончить хе и поставить кастрюли для картофеля.
- Только прошу, самостоятельно этот чан в подвал не тащите, а то спину надорвёте, - строго.
- Хорошо, как вернёшься, так вместе его унесём, я пока там кондиционер на охлаждение включу.
Собравшись, Джинни пришлось схватить телефон и включить. Конечно же, он разразился уведомлениями, но Хван проверил только рабочие. Личные дела подождут. Подтвердил экскурсию на пятницу, перекинув всё Минхо. Тот отрапортовал, что у него всё под контролем, пусть друг у папы ноет и деградирует, пока ему отгулы одобрили. И да, опять звонил его муж, но уже в лёгкой истерике, голос даже повысил. Ли ничего ему не сказал, попросил лишь уважать чужой выбор и границы, отчего альфа на него почти зарычал. Псих. Джинни друга поблагодарил. Он уехал на заправку, попивая кофе, пока авто заряжалось, а уже потом угнал за продуктами.
- Хёни, - ахнул Гю, как только Джини вернулся, неся на горбу мешок картошки, - да куда столько?
- Если не распродадим, я съем, - довольно.
- И лопнешь! – недовольно. – Ладно, будем надеяться, что ничего выкидывать не придётся, - но губы поджал.
Хван перетаскал из машины всё, что купил для салата и чуть-чуть других продуктов: папа Ли решил прихватить на рынок и несколько закруток, вдруг тоже удастся продать. Они отнесли чан с хе в подвал, накрыли его огромной крышкой и оставили на милость кондиционера, который конкретно морозил. Пока Джинни поздно обедал, Гю нашёл им посуду для салата. Конечно, одной такой тары было мало, поэтому омега позвонил соседу и тот притащил ещё два таза. Зыркнул недобро на бету, ничего не сказал и ушёл.
- Недружелюбный он у вас, - отозвался Хван, садясь за стол и начав чистить картофель.
- Нелюдимый, - вздохнул омега, прикидывая, сколько нужно будет сыра на салат. – Хёни, а ты разных сортов купил?
- Да, как Вы и написали, - Джинни бросил клубень в ведро с водой. – Неужели мало?
- Теперь думаю, что даже много.
- Давайте сделаем, как считаете нужным, а остатки потом или добавим, или сами съедим. Я сыр люблю, я с собой заберу, - улыбнулся тот.
- Договорились, - Гю стал освобождать стол. В дверь позвонили. – Контейнеры что ли принёс? – омега пошёл открывать дверь.
Но сосед не вошёл. Джинни обмер с картофелем и чисткой в руках, слыша нервное:
- Здравствуйте, папа Ли, прошу прощения, что я вот так без предупреждения, - заикаясь, частил его муж, - а Джинни... – Бан Чан вошёл в дом и увидел супруга за столом, застывшего в позе креветки, смотря на альфу огромными ошарашенными глазами, - не у Вас?
- У меня, - с иронией. Омега кивнул. – Ты проходи, не стой, раз из Сеула примчался.
- Я... – начал Чани, но видя лёд и недовольство беты, пристыдился, сразу решил оправдаться. – Я на пять минут, обещаю. Мне надо сказать тебе всего пару-тройку предложений, и я уеду. Не хочу мешать и нарушать границы, но ты не дал мне договорить, а донести свою мысль я до тебя должен, пока ты... не пришёл к неверным выводам и не вычудил что.
Джинни положил чистку и картофель на столешницу, смотря на бледного, нервного, взволнованного мужа. Его хотелось обнять и уберечь от тех тревог, что сейчас Криса тяготили.
- Вычудил?
- Да, что потом не исправишь.
- Думал, я на развод подам?
- Да кто же тебя знает, - Кристофер сглотнул, побледнев сильнее, - но до такого доводить не хотелось бы, - обезоружено.
- Ты что, изменил ему нечаянно? – Гю аж подпрыгнул, ахая, за сердце хватаясь.
- Нет-нет, - Чани поднял ладони, - папа Ли, Вы что? – и испугался, голос сел. – Да я никогда в жизни...
Джинни покачал головой, а потом прервал этот лепет.
- На улице подожди меня, сейчас руки помою и выслушаю тебя.
Кристофер кивнул и вышел, выглядя крайне виновато.
- Господи, Хёни, что произошло, что при вас прозвучало это страшное слово?
- «Развод»? – Джинни хохотнул. – Папа Ли, Вы же знаете, каким я могу быть эксцентричным и непредсказуемым, - он помыл и вытер руки. – Всякое в голову прийти может. Я иногда таким дурным могу быть, импульсивным.
- Но не до такой же степени! – возмущённо.
- Тут Вы правы. А у вас есть нож для устриц?
- Если ты собрался его им заколоть, то не получится, - ответил собеседник буднично, указывая на ящик.
- Он мне для другого, - Хван нашёл нож, подошёл, обнял омегу и заверил, что скоро вернётся. Гю махнул рукой. Накинув плащ и сменив обувь, Джинни вышел из дома и нашёл мужа на противоположной стороне от дома, сидящим на лавочке. Он сцепил руки в замок, низко склонил голову и жевал свои губы. Так выглядят люди в отчаянии. Как только Кристофер понял, что к нему идут, сел прямо и посмотрел на партнёра огромными испуганными глазами.
- Джинни, зачем тебе нож? – вскочил и отшатнулся. – Ты меня убить решил? – отчаянно. – За что? – голос надломился.
- Угомонись, - бета улыбнулся мягко-успокаивающе, - мне нож нужен, чтобы тебя, дурака, кое от чего избавить, - поманил к себе. - Уже, наверное, надумал себе всякого, - Хван закатил глаза. – Сядь рядом!
Альфа неохотно, но послушался. Супруг попросил его запрокинуть голову и не дёргаться. Он подцепил ножом клипсу и провернул неострое лезвие.
- Ай, больно!
- Ты совсем идиот, раз не избавился от этого раньше, - положив нож на лавочку, Джинни аккуратно снял клипсу с носа. – О последствиях хоть подумал бы! Осложнений хочешь?!
- Нет, - сказал, выглядя, как побитый щенок. – Спасибо! – и продолжил смотреть неотрывно и испуганно. – Ты про развод... – начал тихо.
- Не думал я с тобой разводиться, я вообще пока ещё сильно ни о чём не думал, - фыркнул Хван.
- Это хорошо, - Чани кивнул, облизнулся и повернулся корпусом к бете. – Я хочу, чтобы ты опирался в своём решении на некоторые факты.
- Ладно, - Джинни сложил руки на груди. – Слушаю.
- Ты можешь не верить моим словам и обещаниям, думая, что природное возобладает, но на то мы и люди, что можем контролировать свои животные порывы. Я не озверел, когда ты прервал запечатление и метку, я не сорвался.
- Ты был под химией.
- Я говорю про момент у стадиона и в машине, - пауза. – Да, позже я был под блокатором, но мы оба знаем, что этого было бы недостаточно для того, чтобы удержать меня, если бы я захотел закончить дело, - уверенно и спокойно сказал альфа.
- Согласен, - Джинни уступил.
- Тогда мы можем сойтись на том, что у меня достаточно самообладания и контроля для подавления таких вот порывов?
- Разве это что-то меняет?
- Да, - Чани потянулся, чтобы взять мужа за руку, но остановил себя. – Я не раб стихийных и импульсивных действий.
- Да, ты больше душнила и педант, который любит всё планировать и контролировать.
- И мне не свойственно кидаться в омут с головой, - лёгкая улыбка. – Пока ты ходил за кофе, видимо, в Сувон, мы с Феликсом поговорили. Каждый высказал своё мнение и расставил приоритеты. Мы сошлись на том, что последнее слово будет за тобой.
На этой фразе Джинни даже чуть пошатнулся. Он не ожидал такого.
- Ответственность перекладываете? – прищурился.
- Считаемся и не отодвигаем за сцену. У нас обоих чувства к тебе, поэтому наш компас направлен в твою сторону, - Кристофер вновь сцепил пальцы, помял губы и попытался улыбнуться. – Его позицию ты можешь узнать у него, но моя кристально чиста и проста: если ты поставишь ультиматум, я выберу тебя, отказавшись от всех контактов с ним.
- Нет, - обалдело. – Ты не можешь так поступить! Он твой омега!
- Которого я знаю пять минут, а тебя я люблю пять лет! Мне кажется, что тут вообще никаких иных рассуждений быть не должно. Он со мной согласился.
- Да вы охренели! – Джинни возмутился.
- Ты на чьей стороне вообще? – выгнув бровь, Чан немного расслабился. – Я, правда, так поступлю. Я его не знаю, да, мы истинные, но мы можем банально не сойтись, и ради этой неизвестности я должен разрушить всё, что мне так дорого и любимо? Отпустить тебя только потому, что так правильно? – Крис тоже возмутился. – Да кто блять так решил? Какая к хренам разница, какого ты пола? Ты мой законный муж, с которым я счастлив, и почему я что-то кому-то там должен? – он начал пылать. – Я должен только себе и тебе, и...
- Тише, - Джинни положил руку на плечо партнёра.
- Можно тебя обнять? – жалостливо, надув щёки. – Пожалуйста, иначе я взорвусь.
Хван, конечно же, не выдержал этой моськи, притянув супруга, сразу запуская ладонь в его спутанные волосы. Тот издал вздох облегчения, сжимая крепче.
- Ты красивый, - сказал бета.
- Нет. Не сейчас.
- Всегда красивый, - добро, но с нажимом.
Альфа самую малость напрягся, спрятав лицо в излучине чужого плеча.
- Я не отвечу на эту провокацию, - вредно, как малолетка.
- Я тебя укушу, - со смешинкой. Крис загудел. Ему нужно было дать время. Джинни прикрыл глаза, наслаждаясь объятиями, продолжая перебирать пряди. – Ты красивый, малыш.
- Спасибо, - сглотнул шумно, - я знаю, - выдох. Они так и замерли, пока альфу чуть не отпустило. Он повозил носом и забубнил в плечо. - Пожалуйста, скажи, что ты в самом деле не думал о разводе?
- Не думал, я ляпнул первое, что пришло в мою голову, подумав про то, что я мог бы вычудить такого непростительного, - Джинни чмокнул мужа в шею, куда смог дотянуться. – Я не разведусь с тобой исподтишка. Это должно быть обоюдным решением.
- Я этот сертификат сожгу нахрен, обещаю, - вновь бубнёж в плащ. – Клянусь, у меня от страха яички съёжились, - более недовольно-невнятный бубнёж. – Так себе удовольствие, не рекомендую.
- И кто из нас сейчас в детской позиции? – Хван стал гладить альфу по голове, успокаивая. – Сожжёт сертификат. Он вообще-то нужен, - пауза. - Ты как меня нашёл?
- Методично. Я был у твоего папы, он меня, кстати, чуть не избил, - недовольно. – Всякого наговорил, я кое-как удрал, поняв, что тебя там нет. Ездил к родителям Со, почему-то решив, что если бы Мучи узнал, он бы тебя к ним сманил, чтобы ты там в цветах чах, - бета на этих словах усмехнулся. – В итоге пришлось пить чай и объяснять, какого хера я припёрся. Я подумал про папу Ли, но он был дальше всех, поэтому я логически рассудил, что сперва побываю у тех, кто ближе по километражу.
- Почему ты решил, что я не у Минхо с Сони?
- Не знаю, как чувствовал, что тебя на природу потянуло, ты в городе бы не сидел.
- Хорошо меня знаешь, - выдох.
- Да, потому что люблю тебя, потому что я внимателен к тебе, - Бан Чан стиснул бету ещё сильнее. – И я всегда выберу тебя, и знаю, что не пожалею. Не буду думать в сослагательном наклонении – это всё для малодушных, - Кристофер ослабил хватку и чуть отстранился, облюбовал лицо супруга, убрав чёлку.
- Неправильно отталкивать того, кто тебе природой предназначен.
- Я ещё ничего не предпринял, я говорю, что чувствую. Ты же понимаешь, что общество нам навязало чёртовы стереотипы. Если истинные, то обязательно любовники и семья, а другой любви не существует, но я знаю своего одноклассника, который будучи альфой тоже по альфам, родителей Со, да вон твой папа по итогу выбрал человека своего пола не просто для сожительства, они как бы не в разных спальнях спят, - он медленно моргнул. – Так почему же я, опираясь на волю своего мужа, не могу со своим омегой просто быть? Ещё раз, - Чани был серьёзен, - одно твоё категоричное слово, и я так и сделаю. И он так сделает, ему характера, как я понял, не занимать.
- Да что ты такое говоришь?
- В конечном итоге, - Крис продолжил рассуждать, - мы же можем просто соседями стать, он найдёт себе кого-нибудь.
- Ага, и по воскресеньям мы все будем завтракать и обниматься, - проворчал Джинни. – Хуйня какая-то.
- Чем тебе не перспектива? – Чани потёрся носом о щёку беты. – Это как одна из альтернатив, а их может быть много, тут главное понять, на что мы готовы пойти. Я знаю, что я чувствую и чего хочу, но также понимаю, что могу ради тебя приоритеты поменять. Всё это обговаривается, обсуждается. Это нормально.
- Нам надо будет искренне поговорить всем троим, - Хван прошёлся пальцами по нижней губе партнёра. – Рассказать о наших надеждах, страхах, желаниях, и, может, мы найдём компромисс.
- Разумеется найдём, - Кристофер перехватил настырные пальцы и поцеловал. – Главное не закрываться и не бояться, что тебя осудят. Я всегда честен, и буду таким. Я всё вам обоим расскажу, - альфа кивнул. – И буду ждать того же отношения в ответ.
Джинни посмотрел мужу в глаза. Он был решителен, уже спокоен и даже будто бы умиротворён.
- Вы просто говорили?
- Да, даже близко друг к другу не подошли, - Чани пожал плечами. – Он боится, и я его понимаю. Зачем нам друг друга трогать?
- Ну это как бы...
- Если опять заладишь про истинность - я тебя буду щипать, пока не заорёшь! - и показал зубы. – Любимый, мы австралийцы, у нас нет в головах этих блядских традиций, ебучих средневековых обрядов и стереотипов. Мы такой хернёй не страдаем, а прогрессивно смотрим на вещи, - он потупил взгляд, как-то разом сдувшись. – Он сказал, что любит тебя. Я поверил.
- Ему кажется, что это любовь, - пренебрежительно. – Мы знакомы-то сколько...
- Влюбиться можно с первого взгляда, - Чани чмокнул супруга коротко в губы, не удержавшись. – Он ещё сказал, что ни на что не претендует. Всё понимает, - неуверенная улыбка. - Главное, мы поняли, что будем исходить из твоих интересов.
- То есть, я могу вами манипулировать? – довольно.
- В целом, да, но я убежден, что даже если ты и сделаешь это, то без злого умысла, неосознанно.
- Откуда такая уверенность? Может, я латентная сволочь, только и ждал своего часа? – не унялся бета.
- Я тебя знаю, ты добрый человек, злого в тебе лишь... – Чан притормозил. – Я вот верю, что ты можешь любого отмудохать, если сочтёшь это правильным – дашь сдачи. Насколько я знаю, у тебя моральный компас почти такой же, как у меня, а я, - довольная улыбка, - человек очень хороший!
Хван расхохотался, а потом просто потянулся за поцелуем. Они ласкали губы друг друга долго и упоённо, а потом обнялись.
- Боже, какие у тебя всё-таки исцеляющие обнимашки, - Джинни довольно потёрся о кожанку. – Ты всё сказал или тебе есть, что добавить?
- Думаю, если продолжу, то ты можешь счесть это давлением. Главную мысль я донёс.
- Точно, - Джинни отстранился и довольно сощурился. – Пойдём, попьёшь чай и поедешь.
Они вернулись в дом. Хван вновь сел к картошке, а Гю стал расспрашивать, что всё-таки произошло, пока поил альфу чаем и дал попробовать хе. Чани рассказал кратко события выходных. Он предложил помочь, так как тоже был в раздрае, но его выгнали вон.
- Я буду тебя дома ждать, - заверил муж, когда они стояли на пороге.
- Делом займись, отвлекись или наоборот, сосредоточься на размышлениях, - Джинни погладил его волосы. – Тебе подстричься надо.
- Хочу, наверное, немного отрастить.
- Тогда просто надо подровнять, - Хван поцеловал альфу. – Езжай, за меня не переживай.
- Ты только телефон не выключай на психах, я становлюсь дёрганным и невменяемым.
- Потому что не можешь это контролировать, - Хван покачал головой. – Сберегу твои нервы, не буду выключать.
Кристофер чмокнул на прощание мужа, помахал и ушёл к своей машине. Джинни вернулся в дом.
- Надо было Чани с собой хоть еды дать.
- Не переживайте, папа Ли, не оголодает, - бета фыркнул, возвращаясь к злополучной картошке.
К ярмарочному дню они подготовились основательно, единственное, что в машину Хвана всё не влезло, поэтому сосед вёз чан с хе на своём пикапе. Было решено, что Джинни общается с покупателями, рассчитывает их, отдаёт пакеты, а папа Ли накладывает салаты в одноразовые тары. Всё на глаз, без весов. Салат с картофелем и сыром быстро стал хитом, к обеду у их небольшого закутка образовалась очередь, никто даже не присел. Закрутки продали все, Джинни даже торговался, так как Гю назвал довольно низкую цену за баночку. Бета скуксил лицо и взял бразды в свои руки, верховодя этим микробизнесом. Ещё даже не стемнело, а у них осталось лишь двадцать порций хе. И всё.
- Поверить не могу! – папа Ли чуть не плакал. – Мы так быстро всё продали.
- Надо было больше делать, - недовольно выдал Джинни, сортируя и считая купюры. – Ой, а Вы мне салат оставили? – спохватился тот, зыркнув на омегу.
- Ну, конечно, родной, большой контейнер в холодильнике. И хе для Чани тоже припас.
- Это хорошо, - кивок.
- Тебе завтра на работу, да? – немного грустно.
- Да, я рано встану и стартану с рассветом. Если вдруг застряну в пробке, то Минхо всех по автобусах распихает, а я уже к музею приеду, - он облизался. – Боюсь домой возвращаться, - признался тихо.
- Всё разрешится лучшим образом, - омега улыбнулся. – Как я понял, ваш третий очень милый мальчик, понятливый и адекватный.
- Такой оценки я ему не давал, - Джинни искоса посмотрел на собеседника.
- Ну знаешь, как бывает, да хоть вон нашу деревню возьми, - мужчина посмотрел на рынок. – Был случай давно, Минхо тогда только в школу пошёл. Истинные встретились. Альфа, я его лично знал, мальчик прекрасный. Правильный, хороший, воспитан как настоящий мужчина, нравился мне очень, на Чани твоего чем-то похож. По духу, я имею в виду. А омега пришлый был, семья к нам переехала до их встречи за год, наверное. Встретились, истинные, так омега как вцепился в парня, так и всё, не отстал. Запечатлелись, а сами ещё дети. Этот гад лапки сложил, ножки свесил и всё, мол, я твой омега, я вот уют буду создавать, готовить, а ты меня содержи и потакай. Родители тогда с обеих сторон вроде как пришли к компромиссу, квартирку им сняли, На Ра, альфа, учиться пошёл, но и работу нашёл. Вроде всё нормально было, знаешь, ну и омега забеременел. Конечно, что там внутри семьи творилось, одному богу известно, но На Ра себя истязал. Когда о беременности уже все узнали, он вторую работу нашёл, а учёбу бросил, не тянул, бедняжка. Родился альфочка, я его видел, до чего же прелестный малыш.
- Чую плохой конец, - настороженно сказал Джинни.
- И правильно. Этот маленький стервец На Ра всю кровь выпил, мол, денег мало, надо больше работать, ребёнок требует, а ты слабак, не справляешься. На Ра в свои двадцать три выглядел уже как старик! Подключились родители, другую квартиру им сняли, денег давали, омегу освобождали. Все же понимали, что маленькие дети жизнь из родителей тянут, поэтому дедушки и забирали альфочку к себе. А ребёнок неспокойным был. И пока На Ра работал, как проклятый, этот тунеядец по друзьям ходил, в сауны, на массажи. Пить даже начал, хотя я такое не приемлю: ты омега, у тебя младенец на руках, а ты за бутылку хватаешься. Я его не сужу, не понимаю просто, - покачал головой. – Спустя годы мы узнали, что у него постродовая депрессия была. Словом, в один день он напился так, что отключился, а ребёнок без присмотра.
- Господи, - у Джинни сердце удар пропустило.
- Пришёл На Ра с работы, а дома омега в пьяной отключке, а малыш... мёртвый. – На этих словах бета аж пошатнулся. – Потом ему рассказали, что альфочка проглотил что-то мелкое, какую-то маленькую часть игрушки, и всё. Умер.
- И что потом было?
- Омегу в больницу увезли, он совсем крышей поехал, а На Ра от отчаяния себя чуть не довёл. Он давно понял, что супругу помощь нужна, но тот протестовал, кричал на него, отбрыкивался, говоря, что его обязанность - их обеспечивать. А быт и семья – его. И он уступал покорно. Совладать не мог, жалел.
- Что с ними сейчас?
- На Ра сына похоронил, с омегой развёлся и к морю уехал. Поговаривают, живёт как отшельник, рыболовством вроде занимается. Родители до сих пор чёрными тенями ходят, лишний раз на людей не смотрят.
- Почему? В чём альфа-то виноват?
- Истинного бросил, недоглядел, - Гю прервался, так как к ним подошёл покупатель, а потом продолжил: - Мы как будто в каменном веке живём, кто-то до сих пор считает, что истинность – это панацея, благо, счастье в высшей инстанции. Предел и кульминация жизни. А я вот смотрю на таких, как На Ра, и думаю: знать бы наперёд, кто этот твой истинный, что за изувер, так и отвернуться бы, запечатления даже не допустить и жить себе иначе. Мальчик такой талантливый был, на архитектора учился. А сейчас что? Один, рыбачит и концы с концами сводит, ни на кого не смотрит. Сломанный человек.
- А с омегой что?
- В дурке лежал какое-то время, потом родители его выходили. Он половину страны объехал, за их счёт, конечно, чтобы бывшего мужа найти. Истинные всё-таки, тянет. И нашёл, а тот его чуть не утопил. Ну он и смылся, поняв, что зря воздушные замки строил. Сейчас вроде нашёл себе какого-то вдовца, уехал. Он не дурён собой, поэтому не мудрено. И вот результат, - Гю развёл руками, - истинные, а три жизни поломанные. Или вот возьми меня, - он кивнул, - я истинного уже поздно встретил, и если бы ждал, как все наши праотцы завещали, у меня бы детей не было. Да, я, может, в молодости и нагулял Минхо, как сплетничали, но жалею ли я? П-ф-ф, - омега передёрнул плечами, - пусть они свои досужие помыслы в одно место засунут, - Джинни хохотнул. – Так что, родной мой мальчик, ты свои эти закостенелые устои прямо сейчас и разбей. Твой муж не кореец по сути, и как я понял, тот, третий ваш, тоже не в консервативной семье воспитан, поэтому только вам решать, как быть.
- А Вы... – Джинни сглотнул, потому что сам своих мыслей испугался, - много семей знаете, где трое партнёров?
- Две, - Гю кивнул. – У Минхо одноклассник был с тремя отцами. Конечно, они это скрывали, но милый, у нас город маленький, все всё понимали.
- Камнями не забили?
- Не при императоре живём же, - пренебрежительный взгляд. - Проблемы были, конечно, не без этого, а так, - омега пожал плечами, - кто ж его знает, я в чужие трусы не лезу, если ты об этом.
Хван рассмеялся. К ним подошла ещё пару покупателей. Как только они опять остались одни, Гю продолжил:
- И вон, видишь парня с вареньями? – указал чуть поодаль. – Это сын второй такой семьи. Там два альфы и один омега были. Один альфа помер не так давно, - выдал омега грустно, - хороший он был, с мужем моим дружил.
- Ого, - Джинни посмотрел на того самого парня. – Он у них один?
- Да вообще-то четверых родили. Два омеги, два альфы. Старший, красавец, уехал заграницу, но бывает время от времени у нас, гостит, семьёй своей обзавёлся. Младший альфа в Сеуле, не знаю, что делает. Этот старший омега, они вареньем занимаются в семье. А младшенький только-только школу закончил, вроде тоже уехать хочет.
- И их никто не осуждает? – Хван нахмурился. – Ну как бы, два альфы и один омега. Не жирно ли? Неправильно такой семьёй жить.
- Ой, да кого это волнует? – беспечно. – Ты главное меня не трогай, а что там у тебя за забором – не моё дело. Но если вытворишь что, у-у-у. Нет, конечно, были у нас активисты, кто что-то мандел, но ты поди докажи, что они не просто сожители, не вскладчину живут. Нынче за такое даже наказания никакого у нас в стране нет, хоть вдесятером быт ведите. Плевать всем на тебя, пока ты тихий и смирный, пока по закону живёшь и никому сам жить не мешаешь. А ты вот подумай, в Китае-то у них и браки разрешены, там, правда, какие-то оговорки есть, а в Японии так вообще, - Гю сделал большие глаза. – Я программу смотрел, где они семьями живут и партнёрами меняются, и дети там непонятно от кого, и с точки зрения закона – никто ничего не нарушает. В моё время это изменой называлось и свингерством, а сейчас, если всё по согласию – ради Бога. Поэтому, Хёни, уйми свои тревожные мозги. Всем на тебя плевать.
- Ну на нас с Чани до сих иногда смотрят криво.
- И будут смотреть, люди такие, сплетники, они обожают обсасывать чужую незаурядность и непохожесть. Бери пример с Сухо и Мучи. Если бы они фиксировали каждый косой взгляд, то уже давно бы разошлись и неврастениками стали. Но опять же, - омега посмотрел на собеседника хитро, - никто их камнями, как ты сказал, не закидал что-то.
- Их история, конечно, поражает.
- И, как ни странно, у вас почти зеркальная ситуация. Знаешь, - Гю добро улыбнулся, - я не вижу в этом катастрофы. Наоборот, мне кажется, что начинается новый виток вашей жизни.
- Так думаете?
- Угу. Всё будет хорошо, Хёни, ты просто к сердцу своему прислушайся, не думай ни об обществе, ни о каких-то традициях, ни о будущем даже. Оно нам неведомого, так чего рассусоливать? – омега отвлёкся на покупателя.
Джинни подумал, что папа Ли, вот не такой уж и старый мужчина, но как чертовски он мудр и прав.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!