Эпилог

      —...я пойду за тобой хоть на край света, — выдохнул Йо, чувствуя неимоверное облегчение. С души словно камень свалился: Хао ведь не мог не спросить, не мог поступить по-другому.       Старший Асакура за мгновение преодолел расстояние между ними и, повалив Йо на землю, впился в родные губы самым чувственным поцелуем, ощущая на них соль от выплаканных слёз. Ему больше не нужны слова, одного лишь согласия близнеца — провести вместе с ним всю жизнь — хватило сполна. Хоть жизнь в бегах и вечном ускользании от Министерства Магии не сахар, но вместе они могли многое преодолеть. Вместе. А большего и не надо.       Йо почувствовал, как на уголках глаз вновь появилась влага, но это скорее слёзы радости: Хао никуда от него не уйдёт, он просто не сможет себе этого позволить. Не после того, как они пережили свой личный Ад за весь этот сумасшедший год. Йо так просто его не отпустит. Он просто себе этого не простит.       Именно сейчас никто из них не задумывался, что будет дальше: близнецы растворились в моменте, ощущая, как спадает извечное напряжение, как что-то светлое растекается по внутренностям только от осознания правильности. Больше никто из них не допустит, чтобы близнецам причинили боль, заставили делать то, чего они не желали в своей жизни. Никто. Только не теперь.       Когда они материализовались у своей палатки, ноги Йо подкосились, и он упал на спину в сочную траву, закрыв влажные глаза предплечьем руки и глубоко задышав. Хао целенаправленно пошёл в палатку, оставляя брата перевести дух: две трансгрессии за день, а сколько их ещё ждало впереди. Старший зашёл внутрь и, достав палочку из кармана, заклинанием левитации поднял все котлы и склянки в воздух, следом вышвыривая их за пределы палатки. Йо слушал, как летят на землю все их труды на этом проклятом Чемпионате, и не смел мешать. Больше они им не пригодятся. Хао просто необходимо выплеснуть оставшуюся злость и избавиться от лишнего, от всех напоминаний о произошедшем.       Подумав о том, что палатка им ещё пригодится, старший Асакура вышел обратно в лес, снял защитный барьер, и невербально произнеся заклинание, сложил тент до компактных размеров и запихнул в сумку. Затем сел на выступавший из земли корень одного из деревьев и глубоко вздохнул. Хао смотрел на лежащего перед ним близнеца и обдумывал то, что им делать дальше. В голове неожиданно сквозила пустота, словно все мысли стёрли Тергео, но это приносило невероятное облегчение. Он перевёл взгляд вниз, рассматривая новый цвет мантии, но это не вызвало никаких эмоций.       На него Хао совершенно плевать, как плевать и на то, что об этом подумают другие. Школьные друзья, преподаватели из Махотокоро, которые уже совсем не важны, Министерство, родители… Наверное, он впервые в жизни почувствовал, что наконец-то свободен. Свободен от проблем, обязанностей, долга перед кланом, ведь никто впредь ему не будет указывать, что делать в своей жизни. Теперь она полностью в его руках, и только он будет решать, как её жить. Ведь для Хао главное то, что он защитил самое дорогое в его жизни — Йо, который согласился последовать за ним куда угодно. Свою вторую половинку, ведь они с ним единое целое…       — Готов? — Хао встал со своего места и подошёл к брату, который спокойным взглядом смотрел куда-то вверх, на густые кроны деревьев.       Сознание прорезала мысль скрыться подальше от этого чёртового магического леса, неважно куда. И близнецам нужно срочно уходить, прямо сейчас. Йо встал с земли и поднял на брата глаза: светлые, любимые, такие родные. Он слабо улыбнулся и сжал руку Хао в своей, не говоря ни слова.       Держа на плече сумку с вещами, старший Асакура мысленно представил себе место и, трансгрессировав, утянул близнеца за собой. А лес ещё долго помнил хлопок от перемещения, разнося его эхом по округе.

Два месяца спустя

      Йо лежал на уже остывшем после дневной жары песке и через тёмные солнцезащитные очки смотрел на закатное небо. Солнце медленно клонилось к горизонту, окрашивая пушистые облака в розовые и оранжевые оттенки. С моря дул приятный солёный ветер, который слабо остужал нагретое за день тело, и уносил мысли куда-то очень далеко. Удивительно, но на пляже в это время было пусто — ни одной души, кроме близнецов.       Йо подложил под голову руку, потому что завязанные на затылке в хвост отросшие волосы мешали лежать прямо — резинка неприятно впивалась в кожу. Задумчиво кусая оставшуюся от фруктового льда деревянную палочку, младший Асакура старался не погружаться в свои мысли, но сделать это в пока что спокойной обстановке у него не выходило.       На берегу моря в южной части Японии стояла их с братом палатка: здесь они находились уже неделю, позволяя себе передохнуть от постоянных перемещений хотя бы на это время. Где-то недалеко находилась магловская портовая деревушка, куда близнецы иногда выбирались за продуктами, и где совсем недавно Йо купил им мороженое, чтобы охладиться в такой жаркий день. Ещё до окончания Чемпионата Асакуры незаметно посетили магический переулок в Токио, где находился волшебный банк, и сняли со своих счетов все деньги, положенные им как наследникам клана. Ведь они уже совершеннолетние, и распоряжаться своим состоянием могли как угодно. Поэтому близнецы совершенно не волновались о том, на что им существовать дальше.       Хао, съев свой фруктовый лёд буквально за несколько минут, уже убежал в море, чтобы остудить и без того горячее тело, а младший лежал на берегу и старался ни о чём не думать. Но не получалось.       Невольно вернувшись мыслями в тот день, когда они решили сбежать, Йо и представить себе не мог, что их ждало дальше. Из газет неделю спустя они узнали две ошеломительные для всех новости: первая — Чемпионат по зельям выиграла та девчонка из Хогвартса, а вторая — братья Асакуры от школы Махотокоро бесследно пропали прямо посередине турнира. О Хроме, который остался в магическом лесу, заняв место своего брата, в «Вестнике» ничего не писали, как и об убийстве одного из чемпионов. Оно и понятно — никто не знал о произошедшем, кроме Патча и близнецов. И куда он дел тело своего младшего брата близнецы тоже не знали. Тогда, как и сейчас, братьям не было до этого никакого дела. Никому не на руку освещать такое: ни Асакурам, ни Хрому, у каждого имелись свои причины. И если Патч позаботился о своей, то у близнецов появилась своя одна огромная проблема.       Мантия Хао долго лежала в палатке, мозоля глаза. Йо каждый раз, проходя мимо неё, останавливался и задумывался обо всём, что произошло. Конкретно из-за неё. Она осложняла жизнь Асакурам, ведь мантия являлась прямым доказательством того, что Хао применил непростительное заклинание. Непростительное! За такое никто бы его по голове не погладил, никто бы не простил: ни общество, ни родители, ни Министерство. Особенно Министерство, которое, если бы узнало, точно бы упекло Хао в тюрьму. Да, состоялся бы суд, на котором присутствовали министерские работники, присяжные, плачущие родители, но результат остался бы неизменным. Только от одной мысли, что старшего брата посадят в тюрьму и, что ещё хуже, его бы ждал Поцелуй дементора, Йо бросало в холодный пот. Именно она заставляла его каждый день оберегать близнеца и следовать за ним туда, куда не дотянутся липкие руки Японского Министерства Магии.       И в один из дней Хао всё-таки не выдержал. Поздним вечером он резко сорвался с места, схватив проклятую мантию, и вышел из палатки, заставив младшего брата выбежать за ним. Выйдя наружу, Йо застыл, наблюдая за тем, как близнец кидает на камни свою школьную форму и направляет на неё палочку. Одежда на глазах младшего Асакуры тут же вспыхнула, а огонь, пожиравший ткань, обугливая по краям, ещё долго отражался в его зрачках. Хао не сказал ни слова, но Йо понял его и без них. Метнувшись обратно в палатку на минуту, младший вышел, подошёл к импровизированному костру и кинул в него своё кимоно и мантию, чем вызвал некое удивление у брата. Он лишь повернул голову и посмотрел на близнеца, который не отрывал взгляда от костра, для себя что-то осознавая. Так они и простояли в молчании до того момента, пока ветер не унёс пепел, тлеющий от заклинания Инсендио.       Но близнецы бежали не только от Министерства. Младший Асакура не переставал думать о родителях, которые, наверное, с ума сходили от неизвестности куда же пропали их сыновья. Он не мог так поступить с ними, до этого обрушив все их надежды на наследников клана, которые должны были закончить школу и этим летом жениться на выбранных для них невестах. Поэтому спустя неделю, когда будоражащая новость в газетах всколыхнула чуть ли не весь мир, Йо написал маме письмо, которое он подложил под дверь их особняка, позволив себе лишь раз трансгрессировать в Изумо.       Хао был против этой затеи, но младшему удалось его переубедить, настояв на том, что родителей нельзя оставить в совершенном неведении о судьбе их сыновей. Йо ёмко изложил суть их исчезновения, упомянув только о том, что им надоело жить в постоянном долге перед кланом, и заверив маму и папу, что братья не пропадут и им не о чем волноваться. Конечно же, он опустил подробности их участия в Чемпионате по зельям и побелевшую мантию старшего. Об этом никто не должен знать, кроме них самих. Хром не в счёт, у него имелись свои причины унести эту тайну с собой обратно на родину. Да и его не должны волновать правила и законы японцев, как они уже выяснили, в племени Патчей существовали свои порядки. Дикие, ненормальные, но свои.       Асакуры не знали реакции родителей на их последнюю выходку, и как они перенесли её тоже. Письмо являлось последним шагом, который они сделали в прошлую жизнь. И близнецы надеялись, что больше они к ней никогда не вернутся.       Йо задумывался о своих друзьях, которых он видел в последний раз в то самое утро перед отправкой на Чемпионат. Их лица до сих пор остались в памяти. В глазах друзей читалась уверенность и надежда, что их друг выиграет этот турнир и наконец-таки вздохнёт спокойно, избавившись от ещё одной обязанности, которую повесили на него родители. Но как же они, оказывается, ошибались тогда.       Парни ничего не знали о том, что произошло на Чемпионате, и, наверное, терялись в догадках, что же случилось с Асакурами после прочтения газет. Но… Они никогда и не узнают. Прошлая жизнь осталась в прошлом, и Йо с горечью это признавал. Больше не будет весёлых разговоров в коридорах школы, встреч за кружечкой сливочного пива в Иводзиме и той поддержки, которую всегда для него оказывали друзья.       Что ж, младший Асакура это прекрасно осознавал, когда согласился пойти за братом. Ведь никого дороже у него нет в жизни. Никого.       Йо невольно улыбнулся и осознал, что до сих пор терзает деревянную палочку от мороженого. Отложив её в сторону, он приподнялся на локтях и всмотрелся в море, где недалеко от берега купался его брат. Убедившись, что Хао не утонул и на него никто не нападает, например, нашедшее их Министерство, Йо уже хотел откинуться обратно на песок, но заметил как близнец стал выходить из воды, в этих чёртовых обтягивающих плавках. Младший Асакура даже приспустил солнцезащитные очки на нос, нагло рассматривая поверх них старшего брата, который медленно передвигал ногами и собирал в руку длинные мокрые волосы.       Именно сейчас Йо почувствовал какой-то неожиданный прилив счастья, будто всё так, как и должно быть. Ничем не обременённые, близнецы начинали жить ту жизнь, о которой всегда мечтали. Да, пусть в бегах, пусть в попытках скрыться ото всех, но именно это делало такие моменты счастливым. Только они и никого больше.       Хао подошёл к задумавшемуся брату, который нескромным взглядом рассматривал его от самого выхода из моря, и, взяв в руки всю копну волос, выжал из них воду прямо на разгорячённое от солнца тело Йо. Младший вздрогнул и вскрикнул, совсем не ожидая этого: именно сейчас вода показалась ему невероятно холодной, хотя в море она как парное молоко.       Засмеявшись, Хао опустился на брата и вжал его в песок, как показалось Йо, холодным телом, но только в первые секунды. Следом он почувствовал привычный жар старшего брата, который заставлял Йо гореть в вечном пламени, и это ему чертовски нравилось.       — Мне кажется, я на тебя плохо влияю, — выдохнул Хао в любимые губы, подняв на макушку брата солнцезащитные очки. Его пожирающий взгляд не укрылся от тёмных глаз старшего.       — Ты только сейчас это заметил? — посмеялся Йо и поддался вперёд, чтобы поцеловать близнеца: жадно, ненасытно.       Не устояв на локтях, младший вновь упал на спину под напором Хао, ощущая поднявшееся откуда-то снизу возбуждение. Горячее тело близнеца вдавливало его в остывший песок, отчего вмиг стало неимоверно жарко, и Йо это нравилось. Нравилось касаться Хао, нравилось его целовать, порывисто кусая губы, нравилось вдыхать давно ставший родным аромат сандала и костра… И пусть весь мир перевернётся, пусть небо упадёт на землю, но никто у него этого не отнимет. И никто не сможет разлучить близнецов, как бы не старался.       После стольких лет… Всегда.