Глава 9: Хорошего монстра найти непросто [Азгор]

Когда разговор о мерах безопасности заканчивается — а ему нечего добавить к тому, что он уже предложил, и он знает, что Ториэль предпочла бы, чтобы он не вмешивался, поскольку речь идёт о детях, — Азгор встаёт из-за стола, чтобы заняться своим хобби, как и все остальные. Сегодня воскресенье, день, который люди посвящают отдыху, развлечениям и размышлениям, и он намерен этим воспользоваться. Время, проведённое за неспешными занятиями, очень важно. Он сам старается поощрять своих подчинённых, сотрудников и друзей к тому, чтобы они время от времени делали перерывы в работе. Слишком легко потратить на работу слишком много времени. Дел много, а новые проблемы и задачи, требующие решения и внимания, появляются быстрее, чем их можно решить. Если они не будут осторожны, то утонут в работе и в итоге окажутся в состоянии стресса, усталости и несчастья. Он желает счастья своим друзьям и своему народу. Он хочет быть хорошим королём. Хорошим другом. Он не является ни тем, ни другим. Его комната маленькая, и в ней почти ничего нет. Его кровать. Его шкаф. Несколько его любимых золотых цветов. (Воспоминания, которые никогда не угаснут.) Окна обрамляют занавески из мягкой белой ткани, которые быстро сдвигаются, чтобы он мог переодеться в уединении. Ему легче носить простую одежду, что-то свободное и неформальное, что не боится небольших загрязнений. Это позволяет ему предаваться приятным фантазиям о том, что он не король, а всего лишь Азгор, скромный садовник, у которого нет ни обязанностей, ни власти. (Никаких сокрушительных ожиданий и чувства вины.) Возможно, это немного глупо, но никто не знает о его сокровенных фантазиях. Все знают лишь, что он любит садоводство. Он действительно любит садоводство. Его инструменты хранятся в нижней части шкафа, и он достаёт их вместе с семенами, которые ты подарила ему много месяцев назад. Много месяцев назад. Он с нежностью смотрит на них и сомневается, что ты понимаешь, как много значит для него этот жест, что кто-то додумался купить ему подарок, что-то небольшое и не требующее особых усилий, но в точности соответствующее его вкусам и интересам. Ты, наверное, уже забыла об этом. Жаль, что он не смог воспользоваться подарком раньше. Выйдя из дома, он оказывается под нежно-голубым небом, по которому, словно овцы на лугу, разбросаны округлые облака. Солнце согревает его шкуру, а ветерок треплет бороду. На улице прекрасный день. Он приступает к работе. Земля ещё не была подготовлена для цветов, но он попросил что-нибудь, чем можно было бы её удобрить, и ему принесли несколько маленьких упаковок специального грунта. Конечно, для людей они не маленькие. Но для него они маленькие. Для него большинство вещей маленькие. Люди маленькие. (Иногда очень маленькие.) (Крошечные.) Он открывает одну из этих упаковок и начинает смешивать плодородную почву с землёй во дворе перед домом, вдоль каменной дорожки, стараясь не потревожить дождевых червей и других обитающих там существ. По улице перед его домом проходит монстр и машет ему рукой со счастливой улыбкой. Он отвечает ему тем же. Вид его народа под широким голубым небом, наслаждающегося малой толикой свободы, наполняет его умиротворением. Это ещё не настоящая свобода, но они вернули себе небо и, возможно, смогут вернуть себе всё остальное, если всё пойдёт хорошо. Семена вдавливаются в подготовленную им полоску более тёмной земли на глубину в один палец и слегка присыпаются землёй, чтобы они могли расти в сторону света, как только будут готовы. Это тонкая работа, семена цветов такие маленькие… но его это никогда не беспокоило. (Он всегда был осторожен с хрупкими и маленькими вещами.) (Он всегда был бережен.) (Пока не перестал быть таким.) Азгор поливает недавно посаженные цветы, не замечая, как летит время. Он не льёт слишком много и не льёт слишком мало. Тысячелетний опыт подсказывает ему, что делать, его руки двигаются сами по себе, а мысли витают где-то далеко. Долорес, ты не боялись его. Это неожиданно и удивительно, насколько легко и естественно было это принятие. Этого почти хватило, чтобы дать ему надежду, но, конечно, он не настолько глуп, чтобы надеяться. Он видел, как ты ужаснулась, когда он упомянул о том, что произошло во время войны, о душах, похищенных и поглощённых отчаявшимися монстрами. Он уверен, что ты понимаешь необходимость этого, и не осуждает тебя за твои эмоции. Ты имеешь на них право. Он может только верить в твою способность видеть необходимость в том, чем она была. Вы с Долорес уже продемонстрировали гораздо больше терпимости, чем он ожидал от людей. Его всегда удивляло, что, несмотря на все их преступления и жестокость, всегда найдутся люди, которые будут так великодушны. Конечно, абсолютное прощение продемонстрировала Фриск… Это был настолько великодушный поступок, что он не может его осознать. Нет, он не надеется. Чудо случается только раз, и Фриск была его чудом. Один миг прощения. Это всё, о чём он может просить. Было бы глупо ожидать чего-то большего. Глупо даже позволять себе надеяться на это. Он никогда не сможет открыться полностью, потому что знает, что после этого пути назад уже не будет. (Он подозревает, что есть способы вернуться.) (Но он не будет спрашивать Фриск.) (Фриск уже так много сделала. Продолжает делать.) (Он бесчисленное количество раз мечтал убить их, хотя никогда не сражался с ними благодаря вмешательству Ториэль.) (Он читал исследования Альфис о решимости.) (Он может догадаться, что произошло.) Он уверен, что если ты или Долорес когда-нибудь узнаете о его поступках, то это будет конец. Даже твоя доброта не безгранична. Даже честность Долорес не может вечно защищать его моральные устои. Систематическое убийство человеческих детей, самых уязвимых, разрушило бы мосты, которые они все строили с людьми, добровольно решившими разделить с ними дом и жизнь. Тот факт, что он и его жена напали на Фриск и пытались её убить, а ты взяла её под свою опеку, так что, похоже, ты разделила родительские обязанности с его женой. За случившееся нет никаких извинений. Возможно, есть объяснения, но после определённого момента они теряют свою ценность. Если бы ты знала, если бы Долорес знала, если бы люди знали… Он заслужил бы любое последующее наказание, но не его друзья и не его народ. И всегда на первом месте был его народ. Руки Азгора всё ещё на земле. Это ложь. Это решение было продиктовано яростью, а не альтруизмом. В итоге оно, возможно, спасло его народ благодаря помощи Фриск… но оно было принято не для того, чтобы кого-то спасти. Оно было продиктовано желанием разрушать и убивать. Это желание было исполнено, и нет ничего в его довольно долгой жизни, о чём он сожалеет больше. Нет ничего другого, что он сделал бы с таким же презрением. И с эгоистической точки зрения, ничто другое не отнимало у него так много и не заставляло его так долго исправлять свои ошибки. Он всё ещё пытается их исправить. Может быть, теперь он даже приблизился к цели. Монстры наконец-то на свободе, и они продвигаются вперёд быстрее, чем он мог себе представить. Если так будет продолжаться, возможно, не за горами тот день, когда монстры и люди объединятся в один народ с одним правительством и одной страной. И тогда он сможет отдохнуть. Сложить корону и плащ в последний раз и освободиться от всего этого. Он не знает, что будет делать дальше. (Уйти.) Его руки снова приходят в движение, перемешивая землю под дорожным покрытием. Дорожное покрытие и ведущая к нему от дома дорожка будут усыпаны цветами, а остальная часть земли перед домом будет покрыта травой, и, возможно, там будет стоять одна или две скамейки, чтобы монстры могли приходить сюда и отдыхать, если захотят. Здесь будет уютно и спокойно. Трава и золотые цветы. Позже ему придётся вернуться в свой старый замок на горе, чтобы ухаживать за цветами в тронном зале и следить за тем, чтобы могила его сына не заросла и не увяла. Возможно, он сможет взять с собой несколько новых цветов и посадить их рядом с золотыми… понравилось бы Азриэлю такое дополнение? Он уверен, что понравилось бы, ведь при жизни его сына в Подземье редко можно было увидеть цветы. Азриэль никогда не видел, как цветут золотые цветы, семена которых он принёс после единственного раза, когда побывал на поверхности. (Это было несправедливо: первый раз, когда его нежный сын увидел небо, обернулся жестокостью, которая привела к его смерти.) (Он был всего лишь ребёнком.) (Но, конечно, и он детей у родителей забирал.) (Он ненавидит себя.) Да, он считает, что это хорошая идея — немного прибраться там, где была рассыпана пыль Азриэля. Было бы неплохо спросить у Ториэль, что она об этом думает. Так долго он один ухаживал за могилой, пока она была в отъезде. Хотя, как мать Азриэля, она должна была принимать такое же активное участие в том, что происходило с местом последнего упокоения их ребёнка. Точно так же, как он должен был навещать место, где был похоронен их второй ребёнок, человек… Но говорить с Ториэль об этих вещах сложно. Конечно, он понимает её гнев и нежелание позволять ему принимать какие-либо решения, касающиеся детей. Он не имеет на это права. Но ему бы хотелось навестить могилу другого своего ребёнка, которого он потерял в ту роковую ночь сотни лет назад, и ему бы хотелось, чтобы Ториэль приняла решение относительно могилы Азриэля. Он бы хотел, чтобы всё было по-другому. Но его сын мёртв, и Ториэль ясно дала понять, что не желает даже малейшего сближения между ними, и он уважает её желание. Она согласилась снова стать королевой (не его королевой, а просто королевой) и живёт с ним в этом доме, делит с ним кров и говорит с ним, когда того требуют действительно важные дела. Возможно, она ему не доверяет, но она здесь, и это уже гораздо больше, чем он смел надеяться, гораздо больше, чем он заслуживает.