Глава 23: Это не побочный эффект от кетчупа, я думаю, это, должно быть, любовь [Санс]

Ты засыпаешь у него на руках даже быстрее, чем он думал. Он чувствует, как ты успокаиваешься, прислонившись к нему, как замедляется биение твоего сердца. Ему приятно знать, что ты можешь вот так прислониться к нему, как будто ничего не произошло. Его роль в твоём исчезновении и последующем появлении с перерывом в полусуществовании в виде сущности, рассеянной между пространством и временем, сделала бы понятным, если не полностью логичным, твоё опасение находиться так близко к нему. Он срезает путь и кладёт твою голову себе на плечо, пока ты спишь. Он правда не понимает, почему ты до сих пор так ему доверяешь. Даже несмотря на то, что теперь он гораздо тщательнее выбирает время для таких манёвров. Это парадоксальная реакция после всего, что произошло, но он не может не ценить её по достоинству: ты не винишь его (пока), ты не злишься на него (пока), ты не уходишь от него (пока). Будем надеяться, что так и останется. Хотя Долорес и сотворила волшебство, которое отделило тебя от Пустоты, именно его ошибка позволила тебе потеряться, и он не может забыть об этом, как бы ни старался. Что бы ты ни говорила. Хотя именно ему следовало быть осторожнее. Его прошлое омрачено, казалось бы, неизбежной связью с Пустотой и бессодержательностью как таковыми. Здесь сломанная машина времени, превращающая причину и следствие в Уробороса, затягивает его отца во тьму. Здесь его собственное детство резко делится на «до тьмы» и «после тьмы» из-за единственной неизвестной переменной в эксперименте, в результате которого он появился на свет. Не способный видеть, неспособный говорить, неспособный чувствовать вкус и едва способный слышать, осязать или понимать, и нет, ему не становится легче от осознания того, что его отцу пришлось терпеть подобные лишения в пространстве между мирами, звёздами. Он бы никому такого не пожелал, и всё же он дважды стал причиной этого для людей, которых он любит. *успокойся, — говорит он сам себе. Дыши. Терпение. Вот что он делает, вот кто он есть на самом глубоком уровне своей сущности, своей души. (Хотя предательский голос в глубине его сознания шепчет, что это было непреднамеренно. Он знает, что его гармония нарушена, и совсем недавно ему напомнили, как выглядит на скане распределение цветов, отражающее его личность. Разделенное дополнение, а основным должен был быть красный.) Ты спишь на нём. Он чувствует себя обязанным сравнить это ощущение с той первой ночью, когда твоя голова медленно склонилась ему на плечо после того, как он стабилизировал Долорес. Как же ему тогда было не по себе. Как же он боялся тебя, ведь ты была всего лишь ещё одним человеком, обладающим потенциальной силой, способной уничтожить его брата, его вид и всё, что ему было дорого. Тогда он не хотел, чтобы ты лежала у него на плече, а теперь он рад, что ты там. От этого в его душе разливается тепло, что-то мягкое, нежное и заботливое. Возможно, он сам виноват в том, что ты попала в беду, но он всё равно хочет защитить тебя от последствий. Хотя он и не знает как. Исчезновение некоторых частей твоей человеческой анатомии может его расстроить, но он не может по-настоящему понять эту утрату на личном уровне. Твоё сердцебиение было таким приятным на ощупь и на слух, но у него никогда не было своего собственного. Странная тишина на твоей тёплой коже сначала вызвала у него отчуждение и замешательство, но потом начала ему нравиться. Возможно, монстры и способны создавать имитации анатомических частей, об исчезновении которых ты только что сокрушалась, но в лучшем случае это будут неполные копии. Он может скорбеть только об исчезновении половины частей твоего тела, по которым он лично скучает. Всё остальное — это проявление сочувствия, не более того. Как ему найти правильные слова, чтобы извиниться перед тобой, не напоминая постоянно о своей роли в случившемся? Кажется, пока что это работает, но он не верит в свою удачу. Это просто кажется невозможным. Он неизбежно скажет что-то не то и потеряет тебя. Он уже не в первый раз кого-то теряет, он уже переживал утрату. Возможно, подсознательно он отталкивал людей и убеждал себя, что любовь, дружба и привязанность в целом просто не для него после исчезновения отца, которым он восхищался и которого боготворил, несмотря ни на что, хотя он и не мог вспомнить тот случай. Возможно, ему не стоило прекращать эту деятельность. Теперь это кажется гораздо проще, чем смириться с тем, что ты ушла. Возможно, ты изменилась, но он всё ещё любит тебя. Он скучал по тебе всё то время, пока ты была далеко. Тогда он этого не понимал, но теперь понял. Он до сих пор, несмотря на то, сколько времени прошло и через что вы вместе прошли, не до конца понимает, как тебе удалось так быстро и глубоко проникнуть в его душу. Хотя он знает, что ещё год назад ему бы претила сама мысль об этом, сейчас он бы ничего не стал менять. Ему нравятся ваши отношения. Ему нравится, что ты рядом, что ему есть о ком заботиться и, возможно, звёзды на небе благоволят ему, есть ради чего работать. Прилагать усилия. Хех. Неудивительно, что Папирус его подбадривает. Теперь он может вспомнить разговор с братом о его отношениях с тобой; ещё кое-что, что было временно забыто после твоего исчезновения. И, конечно, разница между его поведением во время твоего отсутствия и его поведением до и после более чем очевидна. Это значит, что он должен оставить тебя себе. Он должен каким-то образом удержать тебя, постараться не сказать ничего лишнего и не расстроить тебя. Он не уверен, стоит ли ему извиняться за то, что он срезал путь и из-за этого ты снова заблудилась, или это будет неправильно. Он подумает, что ещё ты скажешь ему завтра, и примет решение исходя из этого. Когда ты только что разговаривала с ним, ты казалась сама не своя, и он не винит тебя за это. Возможно, если ты выспишься и избавишься от чувства усталости, которое всё ещё исходит от тебя, вы сможете поговорить более откровенно. Странно, что твои эмоции передаются так напрямую, но ощущение того, что вместе с ними приходит и твоя магия, тоже успокаивает. Он испытывает облегчение от того, что не чувствует там ни себя, ни Гастера — он не знает, что бы он сделал, если бы мог, — и, что ещё важнее, интерес. Твоя магия интересна, хотя он ещё не до конца понимает, как она работает, а тонкости её основ всё ещё скрыты, поскольку у него не было времени на обучение и выяснение того, как она работает. Что заставляет тебя двигаться, ведь магия — это половина того, кто ты есть. Он внимательно наблюдает за тобой, слегка поворачиваясь, чтобы видеть тебя лучше, но при этом стараясь не шевелиться, чтобы ты не сдвинулась с места и, возможно, не проснулась. Твоя кожа слабо светится магией, которую, как он знает, люди не могут почувствовать. Неудивительно, что ты была так шокирована своим внешним видом, а потом так растерялась, когда солдаты не сразу заметили, что с тобой что-то не так. Люди и монстры воспринимают спектр света по-разному, поскольку в человеческом зрении отсутствует целый диапазон этого спектра. Без ультрафиолетовых волн люди не могут воспринимать некоторые вещи. Он до сих пор гадает, как выглядит мир без ультрафиолетового излучения. Возможно, ты сможешь помочь ему и Альфис, взглянув на созданные им изображения и оценив их точность. Позже, сейчас явно не время для научных экспериментов. Ты расстроена, и в такой ситуации наука должна подождать. Под покровом магии, окутывающей твою кожу, он видит едва различимые очертания твоего скелета, кости которого едва заметно переливаются всеми оттенками радуги. Прекрасно. Возможно, ты ещё не готова это услышать. Дело не в том, что он не скучает по тебе как по человеку. Скучает. Особенно по твоему сердцебиению. По его ритму. По тому, каким живым оно было. По тому, как оно двигалось под твоей кожей, каким тёплым и энергичным оно было. По тому, каково было слушать его, лёжа на твоей груди. На самом деле, он, наверное, никогда не перестанет скучать по этому. Но. Это ведь не плохо, что он находит твою новую форму привлекательной, не так ли? В отношениях это хорошо. Он бы так и подумал, и не только потому, что в данный момент он, возможно, немного предвзят. Просто он ничего не может с собой поделать. Он видит твои кости. Почти все, если он как следует напряжет зрение, и твоя скелетная структура ему нравится. Он часто ощупывал тебя под кожей, когда ты была полностью человеком, но теперь ему не нужно довольствоваться одними ощущениями. Он может посмотреть, и вот ты перед ним. Не то чтобы он собирался пялиться на тебя, пока ты спишь. Это было бы неправильно. Вздохнув, он отводит взгляд от тебя и смотрит на дверь вашей спальни. Ты, наверное, спишь уже достаточно долго, чтобы он мог перенести тебя, не разбудив. Постоянный поток эмоций, исходящий от тебя, становится всё слабее по мере того, как твоё тело и разум находят необходимый им покой. Он осторожно тянется к твоей душе с помощью своей магии, окрашивая её в синий цвет и ослабляя гравитационное притяжение, чтобы тебе было легче. Ты не просыпаешься, поэтому он просовывает руки под тебя и обнимает. Это немного неловко, ведь ты примерно на сантиметр выше его. Но он не просто хочет, чтобы ты парила перед ним. Держать тебя в объятиях приятнее и безопаснее. Не только для него; он не мог не заметить, что, несмотря на твою внезапную предрасположенность к сенсорной перегрузке, ты весь день была навязчивой и искала внимания и общения. Как будто ты не можешь вынести ни секунды одиночества. Как будто это тебя пугает. Наверное, так и есть, после Пустоты. Ему удаётся донести тебя до спальни и уложить в постель так, чтобы ты не проснулась. Ты выглядишь умиротворённой и спокойной, когда он накрывает тебя одеялом, чтобы тебе было тепло и уютно. Его взгляд скользит от тебя к фотографии над кроватью. На ней вы с ним улыбаетесь в камеру. Она висела здесь всё это время, но пока тебя не было, она была… не важна. По его спине пробегает дрожь. Мысль о том, что его разум мог просто отмахнуться от свидетельства целого человека, сама по себе пугает. Он всегда полагался на свою хорошую память и острый ум, чтобы справляться с жизненными трудностями. То, что его так легко можно было одурачить, расстраивает его. Сначала его отец, а теперь ты. Сколько ещё он забывал или игнорировал каждый день? Единственное, что его немного успокаивает, — это то, что Долорес заметит и докопается до сути, если это случится снова, хотя он и сам не сможет этого заметить или вспомнить. Ему просто нужно довериться ей в этом вопросе, потому что иначе он сойдёт с ума от неопределённости. Несмотря на множество вопросов и тревожных чувств, которые его переполняют, он ложится рядом с тобой, устраивается поудобнее под одеялом и выравнивает дыхание. Он мог бы спуститься в свою мастерскую и попытаться кое-что выяснить самостоятельно — например, были ли в ящике ещё твои фотографии, о которых он забыл, подавала ли его машина какие-то сигналы во время твоего исчезновения, которые он в итоге проигнорировал, и тому подобное, — но он этого не делает. Он не хочет оставлять тебя одну. Если ты всё-таки проснёшься, он хочет, чтобы ты увидела, что он рядом с тобой. В конце концов ему больше не придётся так нависать над тобой, но сейчас он считает, что для тебя будет лучше, если ты проснёшься не одна. Тебе снова может присниться кошмар, а он не понаслышке знает, как может помочь простой взгляд в сторону другого человека в комнате, как это может заземлить. Вот почему Папирус тоже не оставляет Гастера в покое. Ему не может не быть интересно, о чём они сейчас говорят. Они наверстывают упущенное? Возможно. Гастеру лучше быть помягче с Папсом. Санс знает, что его отец не был плохим человеком до того, как провалился в пустоту, но он был склонен к ошибкам, самоуверенности и непреднамеренной резкости, когда отвлекался, и эта последняя черта, похоже, стала ещё хуже с тех пор, как он вернулся. А Папирус явно этого не заслуживает. С другой стороны, возможно, одного присутствия Папируса будет достаточно, чтобы сгладить некоторые острые углы в поведении Гастера. Его брат всегда готов поддержать и проявить доброту, и это может оказаться как нельзя кстати в ситуации, когда кто-то слишком долго был лишён социальных контактов. Санс считает, что из всех в доме именно Папирус окажет на Гастера наилучшее влияние. Возможно, ещё и Ториэль, но она занята возвращением своих детей и всем, что с этим связано. Насчет себя он не так уверен. Как и в случае с тобой, он испытывает непреодолимое чувство вины за то, что приложил руку к возникновению проблемы. Возможно, он может возразить, что они с Гастером квиты, ведь оба слишком долго провели в темноте из-за другого. Но ему трудно найти в этом справедливость. Никто не заслуживает полной сенсорной депривации, особенно за ошибку, совершённую по незнанию. Наказывать тех, кто не знал, что делать, кажется несправедливым. Сделайте им замечание, напомните, что они могут поступать лучше, да. Но суровое наказание следует приберечь для тех, кто знал, что собирается сделать, но всё равно это сделал. И даже в этом случае важно не заходить слишком далеко. Наказание, слишком суровое для того, что они сделали, может привести к тому, что они решат, что система несправедлива, а попытки стать лучше бесполезны. Лучше проявить милосердие, чем быть слишком суровым. Это тоже часть его души, самая сокровенная, рядом с решимостью, которая разбилась вдребезги, и терпением, и справедливостью. Хех. Это значит, что он должен простить и себя, не так ли? Иначе он будет просто лицемером. Кроме того, он не думает, что кому-то из тех, кому он небезразличен, понравится, если он будет корить себя за то, что из-за ошибки, а не злого умысла, все провалились в пустоту. Папирус ненавидит видеть Санса в таком состоянии. Он отчётливо помнит, как его брат пытался достучаться до него всю прошлую неделю, хотя сам Санс тогда ещё не знал, что чувствует себя виноватым. Ториэль тоже пыталась. Все пытались. И судя по тому, что он знает о Гастере и о тебе... Он всё время беспокоится, что его будут обвинять и что в итоге его возненавидят. Но отец всегда любил его. И когда ты вообще не проявляла снисходительности? Звёзды, он надеется, что и сейчас всё будет по-прежнему. Даже если нет, даже если это последняя капля, после которой ты наконец решишь, что он непростителен, после всех тех случаев, когда ты была достаточно добра, чтобы закрыть глаза на его ошибки, если прощение самого себя перестанет тебя беспокоить, оно того стоит. Бросив на тебя последний взгляд перед тем, как закрыть глаза, он решает поработать над этим.