Пролог.

«Я оценю твою даму раком на капоте чёрного мерса,

Пизди в комментах, что не хочешь занять моё место.

Молись богу, ешь овсянку, подтирай слюни.

Я продиктую твою жизнь, я — за трибуной»

Рычал… пел… может, зачитывал, молодой человек с синим гнездом вместо волос на голове. Чонгук в вопросах невербального насилия не эксперт. Он щёлкнул кнопку на телефоне, и истошный вой исполнителя наконец утих. — Может, оно того не стоит? — в его голосе звучали отчаяние и три бутылки виноградного соджу. — Очнись, друг, — за спиной пролетела чужая ладонь и легла ему на плечо, — это — твой шанс. Я не спорю: парнишка на любителя, зато какая крутая строчка в резюме! — свободной рукой Чимин нарисовал в воздухе блок с текстом: — «Был менеджером у самого Тайгера». Поработаешь пару месяцев и ливнёшь! Брови Чонгука сами болезненно заломались от «предвкушения» этих пары месяцев.

෴

Сначала он сведёт это на алкоголь и присущий ему драматизм, затем на похмелье и пустой холодильник, а когда встанет перед дверьми нового агентства — сваливать будет уже не на что. Даже если захочется обвинить автомобиль пурпурного цвета, мол, безвкусицу на парковке увидел, потому настроение ни к чёрту. Спасибо, что хоть не чёрный мерс — брр! В холле его встретила любезно улыбнувшаяся девушка в строгом костюме. В этот момент Чонгук подумал о девушках в принципе. Как было бы замечательно, представь его менеджером какой-нибудь миловидной актрисы, певицы или юной айдол-артистки. Безусловно, оклад поменьше будет, зато нервные клетки на месте. Его повели к лифтам, а он мечтал и бредил, что сейчас девушка в пиджаке скажет, что он ошибся адресом, его здесь не ждут, а раз ошибся, значит, судьба отвадила! Но судьба только толкала вперёд, стоило им прибыть на нужный этаж. Даже двери лифта открылись до подозрения быстро. С усилием молодой менеджер ступил дальше. Коридор оказался совсем неброским для такого нашумевшего агентства: серый пол в крапинку, белые стены, двери из мутного стекла и нумерация кабинетов, отмеченная чёрной краской прямо на стенах. Лично Чонгуку она напомнила номера секций на парковке, но, наверное, просто он чмо бескультурное, а это — минимализм. А раз минимализм, значит, модно. Каждый шаг отдавался в ушах глухим стуком сердца. Ладони замокрели, когда провожающая его девушка замедлилась и остановилась у двери с номером двести двадцать восемь. Она учтиво поклонилась и оставила Чонгука один на один с мутным стеклом. Он сделал глубокий вдох. Ручка двери поддалась напору, и он проследовал внутрь. Глаза сразу же ослепил солнечный свет из панорамных окон, что сильно потревожил сетчатку своей яркостью по сравнению с искусственным освещением коридора. Следующим внимание забрал овальный стол посередине, задранные на него ноги и… нет, только не говорите, что это кальян. — Добрый день, Чон Чонгук, верно? — к нему подошёл мужчина в сером костюме, волосы которого присутствовали лишь над висками и на затылке, оставляя на макушке блестящую под светом залысину. — Добрый, верно, — он незамедлительно склонился в поклоне перед встретившим его человеком, а взгляд — там. На синей копне волос, кожаной куртке с нашивками сомнительного содержания, белой растянутой майке-алкоголичке, массивных ботинках и, прости господи, кальяне. Который стоял прямо посреди этого овального офисно-деловитого стола, что для кальянов и ботинок ну совсем не был предназначен. — Прошу, садитесь, — произнёс скрипучим голосом мужчина, пока Чонгук хотел пройти не к креслу, а курс психологического лечения и шоколадку за смелость. Или дурость. Слабоумие и отвага поэтому всегда стоят рядом? Он решил отложить мысли о самоинтерпретации на потом и отметил лёгкий тремор в руках мужчины, а уже после — тонкую папку. Похоже, что с договором. Если доводы верны, то перед ним — бывший менеджер Ким Тэхёна, сценическое имя которого Тайгер. Чонгуку срочно захотелось узнать, сколько лет этому бедолаге, потому что если окажется в районе двадцати пяти — он поверит. Поверит, что, работая с этим синим нечто, можно и облысеть к таким годам, и затрястись. Тем не менее, Чонгук прошёл к столу. Чёрное кресло с мягкой спинкой откатилось под звук бурлящего кальяна. Он присел, почувствовал на себе чужой взгляд, ощутил тягу протереть руки антисептиком от внезапной брезгливости, но, в целом, спину держал ровно. Тайгер сидел напротив. Пускал колечки из дыма. Замечательно. Пожалуй, обрисуем ситуацию. Вот он — Чон Чонгук. Ему молодые двадцать четыре года. Он уже не новичок, но в индустрии пару лет и, может, ещё не попробовал на вкус все виды собеседований, однако это явно отличалось. Зачем он терпел этот бред? Всё просто! Чонгук — мальчик мечтательный, и мечта у него имелась на вид простая: небольшой, но свой продюсерский центр. Создание для артистов безопасного места, которое бы защищало, а не эксплуатировало. А создание чего-либо — это всегда штука скрупулёзная. Там деталек много надо, вроде: образование, опыт, регистрация бизнеса, хорошее помещение, создание бренда, дизайнеры, SMM-щики, арендная плата, зарплата рабочему коллективу, налоги и бабки, бабки, сука, бабки! Ну а в его-то сфере, где имя важнее диплома, плюс ко всему ещё пару строчек в резюме, щепотка профессионального доверия и узнаваемости. Тут как раз такой случай под руку попался: деньги платили хорошие, опыт работы с артистом из топ-чартов прикладывался. Затем могли пойти различные шоу, приёмы, мероприятия, за ними — связи. Картинка вообще сказочная получалась, если б только не это чудо в перьях, что сейчас сидело перед ним. Самое мерзопакостное здесь то, что Чонгук знал: выйти отсюда, не подписав контракт, — напихать себе палки в колёса. А упускать возможность не хотелось, пусть и кололось. — Умеешь ли ты врать в лицо? Чонгук настолько потерялся в торгах с самим собой, что не сразу заметил, что синяя вакханалия вообще умеет говорить. Он успел засомневаться в этом, решив: максимум для Тайгера — рыгать в микрофон. Но не об этом. Вопрос прозвучал не то чтобы нестандартный. Проблема в другом. Они друг другу даже представлены не были, но Чонгук уловил: тут все на нормы клали. Он обдумывал ответ с пару секунд, про себя прокручивая мысль: «Ну если ты ещё не заметил, как меня от тебя тошнит — то вполне умею». Ответил следующее: — Я предпочитаю находить формулировки, которые не причиняют вреда, но при этом соответствуют действительности, — голос ровный, взгляд спокойный. Он даже выдержал это беспардонное перекладывание ноги на ногу прям перед своим носом, пока Тайгер делал очередную затяжку. — Ты когда-нибудь дрался за любимую группу? — вопрос задался с ухмылкой. — Я считаю, что любой конфликт можно решить словами. Особенно в индустрии, где репутация важнее кулаков, — а мысленно в голове прочертил: «Значит, ты — нет». Следующий вопрос прилетел быстро, нагло: — Ты сыт по утрам или ты из тех, кто живёт на кофе и сожалениях? Кальян начал бурлить. Ответная мысль образовалась под хлопанье пузырьков в колбе: «Ты из тех, кто нюхает эго натощак или что покрепче? Хотя постой, да крепче твоего эго будет что угодно». — Стараюсь завтракать регулярно. Голодный менеджер — неэффективный менеджер. Тайгер замолк. Просканировал взглядом. Вальяжно скинул ноги обратно на пол — да неужели — и теперь опирался локтем о стол, придерживая ладонью голову. «Не тяжёлая, потому что пустая», — подумал Чонгук, выдерживая гляделки. Рэпер наклонился вперёд. Затяжка. Клубы дыма проскользили по столу. — Ты выглядишь как человек, у которого есть мнение о брокколи. — Посмотрел снизу вверх, исподлобья. — Это так? — Я считаю, что брокколи недооценены. Как и системность в гастрономии. «Зато тебя переоценили все, кроме диетолога и правоохранительных органов». — Ты когда-то хотел быть певцом, но понял, что тебе лучше молчать? — Были амбиции в юности, но я вовремя переосмыслил приоритеты. Сегодня я верю в силу закулисья. «В отличие от некоторых, которые решили, что микрофон — это лицензия на истерику». — Ты больше боишься провалиться или оказаться успешным и не знать, что с этим делать? — Боюсь остаться в точке, где ни то, ни другое не зависит от меня. Поэтому предпочитаю контролировать, что могу. Например, контроль дыхания. Кажется, этот навык будет очень полезен при работе с Ким Тэхёном. — Ты за любовь или за контракт? — За чёткое понимание ожиданий и обязанностей. Это основа любой долгосрочной связи. «Ты точно про работу спрашиваешь, а не про свою последнюю драму в тиктоке?». — Ты такой правильный. Не устаёшь делать вид, что можно быть чистым в этой индустрии? Зря. — А ты не устал притворяться, что уже продался, если на самом деле просто дешевле, чем думал? И ещё раз зря. Так вышло. Вдогонку додумалось: «Не трогай. Не тянись грязными руками за то, чего не понимаешь». Тайгер улыбнулся. Не так. Тайгер расплылся в улыбке, как пятно от соевого соуса на белой рубашке: портил всё и был абсолютно доволен собой. И Чонгук вдруг понял, что сейчас произойдёт: манипуляция номер один. Снятие напряжения через псевдопризнание. Или нелепый комплимент. Или какое-нибудь «а ты мне нравишься». Поэтому он на полсекунды отвёл взгляд, чтобы не слушать. В сторону — туда, где окно. Где пыль плясала в лучах солнца, будто это не офис, а сцена балета для микроскопических артистов. Чонгук заметил след от чьего-то стакана, неубранную салфетку, пуговицу от рубашки — совсем не от костюма Тайгера, тот вообще вряд ли знал, что это. Кто-то здесь оставлял всё впопыхах. Место вообще не про порядок. И не про деловитость. Это место — как и сам Тэхён — было собрано из упрямства, хаоса и привычки всё обставлять по-своему. Даже если это значило поставить кальян на переговорный стол. Чонгук едва-едва вздохнул носом. Он уже почти был готов снова вступить в гляделки, когда… Дверь хлопнула. — Вот ты где, сукин сын! — прилетел голос откуда-то сзади. Грубый. С хрипотцой. Не слишком громкий, но с таким тоном, от которого даже воздух показался чуть скомканным. В комнату ввалился мужчина на вид лет за тридцать, небритый, в застиранной футболке с обрывками надписей, из тех, что, бывало, раздавали бесплатно, чтобы временно надеть на мероприятие, а ты в конце забыл вернуть. Под мышкой у него — толстая папка, перевязанная лентой, как будто сам себе запретил её открывать. — Ты должен был это подписать две недели назад. У меня нет времени на твои выходки. Если ты думаешь, что… — его взгляд резко перескочил на Чонгука. — …Кто это? Очередной? Тишина. Тайгер не произнёс ни слова. Он просто втянул дым, словно этот хриплый, обессиленный воздух из него — единственный верный ответ. — А, ясно, — продолжил зашедший, — не ответишь — сам догадаюсь. Этот тоже думает, что сможет тебя удержать? — он говорил почти с жалостью. — Он даже не в первой десятке, — вяло отозвался Тайгер. — Ну-ну. Но в чём-то ты становишься лучше, — добавил мужчина. — Раньше ты притворялся, что хочешь работать. Сейчас ты хотя бы честен. Чонгук сидел молча. Не вмешивался. Чувствовал себя Кунг-фу Пандой рядом с Мастером Шифу. Только тот почему-то был потный, щетинистый, ну и совсем не низкий. Но человек, всё же, исчерпывающий. Это тот, кто знал все кнопки, но нажимал их так часто, что перестали срабатывать. — Прости, — обратился он уже к Чонгуку, — я не знаю, зачем ты здесь. Я не знаю, насколько ты голоден. Но… — он бросил на стол папку. Бумаги разлетелись. Среди них — обрывки расписаний, какие-то графики, заметки маркером прямо на обороте контрактов. И — фото. Размытое, но узнаваемое. Тайгер. Лежал, прикрыв лицо руками, где-то на полу за сценой, — …если ты думаешь, что будешь управлять им — подумай, кем он управляет. Мужчина развернулся. И ушёл. А за ним — тишина. Даже кальян не булькал. Тэхён отложил трубку в сторону и откинулся на кресле, закинув правую ногу себе на колено. У него что, ноги задирать — привычка такая? Чонгук не ушёл следом. Он сидел, смотрел на разбросанные по столу бумаги, компрометирующие фотографии, кальян, и в голове щёлкнул Чимин. Его фирменный голос, как будто из глубин одной на двоих циррозной печени: «Брат, если ты уже попал в дерьмо — постарайся вынести оттуда сувенир. Серьёзно. Я вот однажды на собеседовании в маркетинговое агентство…». Трезвый он говорил это или нет — вопрос философский. Чонгук усмехнулся. Тихо. Почти непроизвольно. У друга было кредо: частью цирка становиться необязательно, но если уж попал в шатёр, не забудь записать монологи клоунов. Пригодится на следующий раз, когда друзья снова выпьют разбавленного спирта за дискуссией о том, какие все вокруг пидорасы. Он уверенно протянул руки к файлам. Схватил, перетащил к себе — без разрешения. Да и кого это здесь волновало? Уволить его не смогут: ещё не наняли и, судя по всему ранее случившемуся, не собирались. Какой он там? Даже не в первой десятке? — Ты всегда такой бесстрашный? — лениво произнёс Тайгер, не поворачивая головы. Приведение с запахом дыма и репутации. — Нет, — ответил Чонгук, не оторвав глаз от распечатки, — сегодня экспериментирую с чужой философией. В папке — типичные дела артиста: расписание, заметки, строчки из контрактов, странные диаграммы настроений, несколько криво распечатанных скриншотов твитов и сторис, какие-то таблицы с заголовками вроде: «периоды обострения». Интересно. Противно. Живо. Чонгук откинулся в кресле, закинул ногу на колено — да, вот так, прям как этот синеволосый — и продолжил листать. Он решил: если уж влип — пусть это хотя бы будет исследование. Зашуршал бумагой так, словно это был его стол. Ему уже стало всё равно, кто на кого тут работал. Да хоть голым на стол залезет этот их «Тайгер». Чонгук нашёл страницу с графиком публикаций. Всё подчёркнуто маркером. В правом углу размашисто подписано от руки: «НЕ ВЫКЛАДЫВАТЬ, ЕСЛИ РАСПЛАКАЛСЯ ПОСЛЕ ПРОСМОТРА!». Подпись — неразборчивый автограф, который больше похож был на «душно». Следом — таблица. «Эмоциональные пики VS лайки на постах». Рядом с майским периодом нарисован… банан. Без подписи. — Что это за ад? — вслух, но без удивления. Даже без вопроса. — Исследование аудитории, — протянул Тэхён с полуприкрытыми глазами. — Артхаусный подход. — Артхаус — это когда мужчина кричит на тостер, потому что у него душа болит. А это… — он перевернул лист, — это Excel, который пережил травму. Внутри — пусто. Но приятно пусто. Пространство между реакцией и раздражением заполнил Чимин, весь в своём кредо: «Забирай всё, что можно. Истории нужны. Они потом тебя спасают. Или убивают, но красиво». — Вот тут ты плакал? — Чонгук показал на пометку в углу. — Нет. Тут я блевал. — Спасибо за уточнение, — вернул лист в папку, не моргнув. Несколько страниц спустя нашёл таблицу под названием: «Периоды избегания СМИ». В комментариях — ссылки на твиты с фразами вроде: «Тайгер в очередной раз удалил инсту, значит, сто проц в рехабе, лол» «Ну вообще похуй. Еще один кринж чел свалил. Меньше кринжа — лучше жизнь» «Устал от славы? Пфф, смешно. Кто-то еще ведется на эти выходки ради пиара?» «Оппа, саране. Я буду тебя ждать» И, конечно, шедевр: «Пытается вернуться к корням андеграунда?» Чонгук медленно закрыл папку. Выдохнул. И, как вишенку на этом сраном торте, аккуратно стянул лежащую рядом ручку. Сжал. Забрал. Как трофей. Или символ. — Ты что, решил воровать канцелярку? — Тэхён снова улыбнулся, но не ясно: язвительно или… заинтригованно. — Нет. Просто собираю сувениры, — спокойно ответил Чонгук. — Для будущих анекдотов. Кальян вновь булькнул. В комнате пахло чем-то приторным, возможно, малиной и высокомерием. Чонгук откинулся в кресле, посмотрел в потолок. Чимин был бы горд. — Ты чё, стендапер? — Концерт окончен, на бис не играю, — он поддался вперёд, смахнул воображаемую пыль с колена и встал. В ногах усталость теперь останется на весь день. Попытка засчитана, перед собой стыдно не будет. Всё, что мог сказать — сказал. Что показать — показал. Оставалось только выйти, не оставив после себя привкус отчаяния. Шаг к двери. Аккуратно задвинул кресло. Ещё шаг. Резких движений не делал: медленный уход всегда драматичнее. В голове уже мелькали мысли разослать пару резюме в агентства. Glint Entertainment — хороший вариант: честный коммерческий лейбл. Лепят айдолов по формуле «визуал плюс пластика плюс предсказуемый звук». Популярны, пусть и с душком. NUVO Company — молодое агентство: репутация новаторов. Делают ставку на вирусность и тикток-звёзд. Мало сна, конечно, но в ногу со временем и много контента. Black Arc сразу отмёл: темнят. Если брать LUNOS Entertainment… — Эй, комик, — прилетело в спину, когда ладонь уже коснулась дверной ручки. Тонкая папка с договором проскользила по дереву стола. Чонгук повернулся корпусом на пару сантиметров, чтобы захватить взгляд Тайгера. Это как будто тест. Или капкан. Или приглашение. Он ещё не научился читать в этих глазах что-то кроме чрезмерной самоуверенности. Тэхён снова вдохнул кальян. Чонгук выдохнул. Почти смешно. Почти театрально: — Да ты издеваешься. — Подписывайся ниже. С кровью не надо, но если хочется, я не против.