Эпилог

      Гаошунь не спал всю ночь. Рассвет уже занимался у кромки горизонта, наполняя Внутренний двор малиновой дымкой. Он выглянул в окно и глубоко вздохнул. Голова тяжелела от утомления, но впереди ждал фестиваль.       К Ци Си было приготовлено всё и даже больше. Наверное, это был первый на его памяти праздник влюблённых, который отмечался с таким размахом. Отчасти, с лёгкой руки господина Жэньши.       Гаошунь раскладывал по полкам все сувениры, что были привезены с путешествия: миниатюра Эйфелевой башни, итальянский «сапожок». И хорошо было бы переложить это занятие на плечи принца, но Гаошунь не решился будить его на рассвете. Не тогда, когда возле двери его спальни лежало её ханьфу.       — Можно сказать, что цель достигнута, — он успокаивал себя.       Она была не просто достигнута. Предвосхищена.       Но Гаошунь пребывал в сомнениях. Он бросил взгляд на конверт, аккуратно лежащий среди груды свитков. Неподготовленному взгляду ни за что не разглядеть на нём американский герб.       Притвориться, что сведений об Америке у них мало, было просто. Сложнее было убедить Жэньши, что дискотека — это фестиваль. Отправить их в «Парадайз» было слишком во всех смыслах. Но рискованные времена требовали рискованных мер.       — Гаошунь, — кроткий стук в дверь остановил поток его мыслей. — Ты совсем потерял сон.       Суйрэн распахнула дверь кабинета, и комнату затопило ароматом свежей французской лаванды. Её букеты стояли в вазах по всему двору в ожидании праздника. Жэньши закупал всё сам.       — Работа в ранние часы всегда идёт легче.       Гаошунь улыбнулся. Хотелось сесть в мягкое кресло, запрокинуть руки за голову и впитать собой горячие солнечные лучи. Но он чувствовал, что если закроет глаза, даже сейчас, стоя в кабинете, тотчас же уснет.       — Работа хороша на свежую голову, — Суйрэн поставила на стол поднос с двумя чашками чая и рисовыми булочками.       По какой-то неведомой ему случайности эта женщина всегда знала лучший момент, чтобы прийти.       — Садись, отдохни немного, — она жестом пригласила за стол.       Двор постепенно просыпался. Гаошунь отпил горячий чай, слыша, как вдалеке открывались ворота, пропускающие сменяющийся караул. Гости должны были прибыть сегодня к вечеру, а значит, ещё сутки ему не познать сна.       — Как идут дела? — Суйрэн ненавязчиво подлила ему чай и облокотилась на спинку стула, разделяя с ним скромный завтрак.       — Если вы про господина Жэньши, то он преуспел.       Гаошунь не знал, как ещё назвать то, что он видел его, целующимся с Маомао в тени переходов двора вчерашним вечером. До тех пор, пока решение не было объявлено всем, то был слишком неоправданный риск.       Но Жэньши состоял из риска.       Гаошунь незаметно для себя приложил пальцы ко лбу. Всё-таки принц умел быть самой настоящей головной болью.       — Ну-ну, — приласкала его отчаяние Суйрэн, положив руку на плечо. — И мы когда-то были молодыми. Когда, как не в молодости, так безрассудно влюбляться? — она поставила чашку на стол и посмотрела на покачивающееся на ветру соцветие лавандина. — Хорошо, что наша Сяомао стала для него этой слабостью…       Суйрэн как всегда говорила намёками. Слишком тонко, чтобы незнающие настоящего никогда не познали сути. Гаошунь поднял взгляд, пытаясь вникнуть в ход её мыслей. Он так любил общаться с ней, когда не нужно было никуда бежать. Разговоры с Суйрэн всегда были размерены и глубоки, как чайные церемонии. Отчасти потому они и стали друзьями.       — И почему вы находите эту слабость плюсом?       Она посмотрела на него долгим взглядом и ласково улыбнулась, как всегда терпеливо поясняя суть.       — Сяомао никогда не позволит господину потерять голову.       И это было чистой правдой. Если Жэньши был всполохом огня, то Маомао была морской волной, способной его сдержать.       — Вы как всегда правы, госпожа Суйрэн.       Гаошунь наконец улыбнулся, ощущая, что то, что было проделано — всё же не зря. Но радость его сегодняшним утром вряд ли могла задержаться дольше пары минут. Суйрэн встала из-за стола с нежной улыбкой, которая не несла в себе ничего доброго.       — Но как вы знаете, даже у полезного лекарства есть побочный эффект…       Она начала издалека, и Гаошунь проследил за ней взглядом. Суйрэн вышла из кабинета и принесла большую коробку, доверху набитую свитками. Она всё это время стояла в проходе за стеной, в ожидании своего часа.       — Пока господин Жэньши пребывал в расстройстве после приезда, он был слегка рассеян…       Гаошунь развернул первый попавшийся свиток, понимая, что, сказав «слегка», Суйрэн сильно преуменьшила. В каждом документе были нарушены нормы заполнения или вовсе не стояло подписи…       — Надо с этим что-то придумать. Но ты справишься, дорогой Гаошунь, — Суйрэн мягко похлопала по плечу и, забрав с собой поднос с опустевшими чашками, тихо вышла из кабинета.       Под «что-то придумать», конечно же, крылось простое «переделать с нуля». Надежда оставалась одна, что Маомао действительно не даст господину Жэньши дойти до беспамятства. Ну а пока… Гаошунь откинулся на спинку стула и всего на мгновение закрыл глаза. Голова потяжелела, и под веками почти сразу заплясали призрачные узоры.       Это ничего…       Они обязательно разберутся со всем завтра.

***

      Солнце пробивалось сквозь приоткрытые ставни, оседая лучами на его лице. Жэньши повернулся на бок, в надежде продлить сон ещё хотя бы на пять минут. Шёлковое покрывало соскользнуло с поясницы, открывая обнажённое тело. Он смял подушку в руках, утыкаясь в неё лицом. В нос ударил горький травяной запах.       Она была здесь. Ушла совсем недавно.       Он уткнулся носом в подушку, в попытке ещё раз почувствовать аромат. Жэньши так часто общался с наложницами императора, что перестал различать любимые эфирные масла каждой спустя месяц визитов. От них пахло неизменно сладко. Маомао всегда пахла лечебными травами. Исключительно.       Жэньши глубоко вдохнул, угадывая на подушке следы горькой полыни, перевернулся на спину и, раскинув руки в стороны, уставился в потолок.       Конечно же, это было неправильно — оставаться с ней здесь, в его спальне. Позволять простыням запоминать её аромат. Конечно же… Но это было сильнее него. И дело было вовсе не в постели. Сутки вдали от неё казались медленной казнью.       Жэньши тяжело вздохнул, поднялся с постели и подошёл к окну. Утро было ясное. Лучше и нельзя было выкроить момента для фестиваля. Он забрал волосы в низкий пучок, с намерением принять освежающий душ, и обернулся. В дальней части комнаты блестел праздничный чаофу.       Дорогая ткань переливалась на солнечных лучах, и красоте её вышивки не было равных.       — Господин, пора просыпаться, — за дверью послышался приглушенный голос Суйрэн.       — Уже иду! — откликнулся он, в последний раз бросая взгляд на наряд.       В таком часто выходили в свет по самым веским поводам. Для Жэньши это было как никогда кстати. Маомао ещё не знала, что она пойдёт на праздник в подобном. Как и не знала, что её спутником будет он.       Официально.       На какую-то долю секунды Жэньши подумал, что сам день благословлял его решение, заливая двор солнечным светом.       «Решение…»       Он усмехнулся.       Даже если бы весь мир был бы против, он ни за что бы не отступил.

***

      — До сих пор не понимаю, зачем мне такой наряд? — Маомао спокойно сидела перед зеркалом, пока Суйрэн колдовала над её образом.       — Так наказал господин.       Тёплое солнце заливало своим светом комнату и почти выходило в зенит, а значит, церемония открытия фестиваля вот-вот должна была состояться.       Она еле заметно вздохнула. Обычно служанкам было не дозволено принимать участие в больших празднествах, только если их не пригласил кто-то из высших чинов. И она уже была готова наблюдать за фестивалем со стороны, наслаждаясь прекрасным днём.       Но теперь…       — Ой! — Маомао вскрикнула, когда Суйрэн слишком туго затянула на талии шёлковый пояс.       — Прости, милая, но так надо, — она улыбнулась одними глазами и поправила уложенные волосы. — Последний штрих.       Суйрэн достала из шкатулки красивую шпильку и вставила в её волосы. Глаза Маомао округлились всего на мгновение, когда она заметила золото, блеснувшее жёлтым теплом.       — Госпожа Суйрэн! — она замотала головой, рискуя повредить композицию прически, но интерес был велик: она впервые в жизни видела золотое украшение в своих волосах. — Что вы… Не положено же…       Такие шпильки носили только приближённые императора: семья или наложницы. Но Маомао… Она смотрела в зеркало и не узнавала себя настоящую. Это была совершенно новая смесь себя прежней, одетой в парадный наряд; и девушки, с горящим от надежды взглядом. И Маомао была готова поклясться, что причина ему далеко не изучение ядов.       — Не переживай, наряд уже одобрен, — и то было явно решением не пяти минут. Суйрэн положила ладонь на её плечо, мягко намекая, что она готова. — Пора идти, Сяомао.       В животе Маомао затянулся тревожный узел. Для летнего дня слишком ледяной, чтобы его не замечать.       Их разделяло шагов двадцать. Двадцать шагов и теплота его взгляда, когда Жэньши впервые увидел на ней праздничный наряд и золото в волосах. Он смотрел на неё так, будто не замечал ничего вокруг. Ничего вокруг и не было — только она, облачённая в голубоватый шёлк. Маомао прикусывала губу изнутри, заставляя себя дышать ровно, но разве можно было не сорвать дыхание, когда он смотрел на неё так. Восхищённо. Как будто до сих пор не мог поверить сам.       Они оба двинулись навстречу друг другу.       Шаг.       — Что происходит, господин? Где мне положено вас ждать?       Шаг.       Они стояли, скрытые от посторонних глаз в тени дворцового перехода. По ту сторону, в нескольких шагах от них, толпились гости и жители внутреннего двора. Подле них — торжественный спуск Ка Зуйгецу, открывающего церемонию. Маомао бросила взгляд за его спину. И где была его пара?       — Маомао… — он улыбнулся. — Ты пойдёшь со мной?       Сердце пропустило удар.       — Ч-что? — Маомао непонимающе посмотрела на непривычно улыбчивую сегодня Суйрэн. — Но это ведь означает…       — Что мы пара.       Маомао моргнула.       — Да, но это же…       — Официальное объявление.       Жэньши заканчивал за неё каждую фразу с твёрдым намерением человека, которому это решение далось десятками бессонных ночей. В нём не было ни капли сомнения.       — Пойдём со мной, Сяомао, — Жэньши с улыбкой протянул ей открытую ладонь. — Прошу.       Его приглашение ощущалось таким странным чувством в теле. Как замирание на самом верху, когда взмываешь ввысь на качели. Как перед тем, как прикоснуться впервые к любимым губам. Трепет волнения. Скорее, от неизвестно откуда взявшегося смущения, чем от нежелания, Маомао сделала короткий шаг назад, упираясь спиной в Гаошуня, преграждающего путь к побегу.       — Если ты не хочешь, то я не буду настаивать, — добавил Жэньши, всё ещё не опуская руку.       Надежда — слишком упорная вещь.       Маомао посмотрела на него, осознавая, что этот момент навсегда запечатлевался на сетчатке. Жэньши в торжественном одеянии, что протягивает к ней руку, приглашая занять место рядом с ним.       — Хочу.       Она в два шага сократила между ними дистанцию и потянула за собой — к выходу, за которым их ждали сотни людей. Жэньши мягко перехватил её ладонь, теперь улыбаясь по-настоящему. Как будто все его улыбки до этого дня были лишь трещинами на приросших к нему масках. Маомао ускорила шаг. Ей так сильно хотелось выйти под солнечные лучи и спрятать глаза, потому что ей почудилось, на одно крохотное мгновение, что в уголках глаз защипало от давно позабытых слёз.

***

      Конечно, всё это было ожидаемо хлопотно. Жэньши открыл церемонию праздничной речью, но все взгляды были прикованы к ней — Маомао, избраннице Ка Зуйгецу.       Им предстояло провести целый день в окружении толпы гостей, и Маомао хотела бы сказать, что уже устала слышать рядом с собой шепотки, стоило Жэньши отпустить её руку, но это была бы самая бесхитростная на свете ложь. По большей части потому, что к её лицу приклеилась счастливая улыбка.       — Сестричка Сяомао!       Она обернулась, услышав из толпы знакомый голос. Сяолань стояла за изгородью и махала ей рукой. Ну вот… Маомао выдохнула, подходя к подруге, её определенно ожидала целая сотня вопросов.       — Сяолань, — Маомао чувствовала, что уже устала улыбаться, но ничего не могла с собой поделать. И это выдавало её с головой. — Какой красивый у тебя наряд!       — Сестричка, ну ничего себе! Избранная Ка Зуйгецу! Вот это да!       Сяолань покружилась на месте, демонстрируя новенький бледно-розовый ханьфу. Маомао обернулась, по ту сторону площади Жэньши приветствовал гостей, а значит, у неё было время на общение. И ей впервые хотелось увидеть его как можно раньше, как будто уже начала… скучать.       — Это мне старшие служанки подарили, — радовалась Сяолань, наслаждаясь первым в своей жизни праздничным нарядом.       Маомао задумчиво кивнула. Неужели из-за какого-то путешествия Жэньши так заякорился в её сердце? Или… это началось уже давно? Примерно с того момента, когда она разоблачила себя тем, что умеет читать. Как и всегда, всё начиналось с истоков…       — Сестричка, ты меня вообще слышишь…       — Слышу, — Маомао кивнула. — Подаренный ханьфу.       — Да я о другом уже…       Сяолань притопнула ножкой, понимая, что подруга была далеко не с ней. Но тут же зарделась, и, не сказав ни слова, приложила руки к лицу.       — Госпожа Маомао, позволите пригласить вас на танец?       Она встрепенулась. Этот голос она бы узнала из тысячи, словно он был записан на пластинке в разделе самых дорогих голосов. Мягкий и тёплый. Другой голос никогда бы не смог принадлежать такому, как он.       — Господин Жэньши! — она обернулась в тоже мгновение, обдавая его ароматом цветочной воды.       Он вновь стоял, протянув ей руку: ожидающий, принимающий её всю без остатка. Маомао поспешила вложить свою ладонь. Жэньши коротко поклонился гостям, оставшимся за их спинами, и повёл их в самое сердце фестиваля. Маомао улыбнулась, помахав на прощание шокированной Сяолань, шепчущей одними губами: «Так и знала, что целовались!»       — Как прикажете, господин.       — Чтобы больше от тебя этого не слышал, — недовольно проворчал Жэньши и, пока они не успели выйти под сотни пар глаз из-за живой изгороди высаженного лабиринта, притянул её к себе и коротко поцеловал.       — Жэньши! — она попыталась отстраниться, но он обнял её за талию, невзначай пощекотав. Маомао заливисто рассмеялась. — Нас же могут увидеть!       — Пускай. Ты официально моя, — Жэньши улыбался той самой искренней улыбкой, которая принадлежала только ей.       — Всего лишь спутница, — попыталась возразить Маомао, но запнулась на полуслове, выхватывая его взгляд.       Говорящий слишком о многом.       — Будущая жена.       Жэньши сказал это легко, как будто до этого дня повторял про себя сотни раз. Он сделал шаг к ней и заглянул в небесно-синие глаза. Рядом с ними, по ту сторону живой изгороди, кто-то взорвал праздничные конфетти. Маомао обняла его за плечи и притянула к себе. Жэньши наклонился к ней, увлекая в поцелуй, и в этот момент осознал, как ощущается миг, который тысячи раз представлял в мечтах, и, наконец, обретал в реальности.       Миг, пропитанный клокочущей в горле радостью.       Летним солнцем, взрывами конфетти.       И вишнёвым вкусом помады Маомао, оседавшей бесконечной сладостью на его губах, как непреложной истиной, которую не захочешь забывать.