Глава 5. Китай

      Возвращение домой ещё никогда не хотелось так оттянуть.       Но время — неумолимая вещь, и чаще всего бежит быстрее, когда этого совершенно не ждёшь. Они вылетали домой, считай, в бурю. Нью-Йорк топил на прощание ливнем, и вода стояла за окном стеной. За пределами аэропорта не было видно даже посадочной полосы.       Их рейс, ожидаемо, отложили. И Жэньши честно хотелось воспользоваться подвернувшимся шансом, вот только мысли его были далеки от простых.       Как он предполагал, их ждал долгий перелёт. Но как и любой путь домой, он закончился быстрее отъезда.       Маомао смотрела в круглое окошко иллюминатора, а их руки лежали на подлокотниках, прикасаясь друг к другу мизинцами. Жэньши заранее переоделся в ханьфу, чтобы сразу быть «в форме», когда вернётся во двор.       — Как думаешь, наш чемодан найдут? — голос Маомао звучал сжато — она подпирала лицо рукой.       — Даже если и так, то про вещи мы можем забыть.       — Думаешь, кому-то во Франции понадобится наша одежда?       — Самое то, чтобы пустить на тряпки, — Жэньши отвечал с улыбкой, теперь прекрасно понимая, насколько их мода отставала от всего остального мира.       Маомао снова отвернулась. И Жэньши тоже притих.       Ему хотелось сказать многое, прежде чем они разойдутся, но он так и просидел весь путь, не найдя слов. Ничего… Ведь они встретятся снова, возможно, даже сегодняшним вечером. И всё же… это казалось самой неправильной вещью в мире — сидеть так близко и не касаться её.

***

      Нет ничего грустнее, чем вернуться домой, и не почувствовать в нём дома. Именно так ощущал себя Жэньши, когда впервые шагнул в ворота Внутреннего двора.       В Китае разыгралось самое настоящее лето.       Как и ожидалось, по возвращении домой Жэньши ожидал бюрократический ад. Гаошунь учтиво улыбался, но стоило Жэньши зайти в кабинет, то он обнаружил в нём горы свитков. Они высились пирамидами на рабочем столе.       Сначала Жэньши хотел поддаться импульсу и купить билеты на обратный рейс. Он ещё не знал, что бумаги станут его спасением.       Солнце раскаляло Внутренний двор, и все служанки были задействованы во влажной уборке два раза на дню. Несмотря на то, что Маомао была его личной помощницей, сейчас он воочию видел её, протирающую карнизы.       — …также, к Ци Си уже заказаны бумажные фонарики. Нужно выделить людей для их проверки, — Гаошунь оторвал взгляд от бумаг.       Жэньши слушал его в пол уха, гневно выглядывая в окно на Маомао, которая нарушала предписанный распорядок дня. С момента приезда они не виделись почти неделю. Пересекания в переходах двора в счёт не шли.       И как бы он ни хотел признавать — время без неё ощущалось бессмысленным, как пытаться удержать воду в решете. Вода всё равно норовила сбежать. Маомао стремилась тоже.       Сначала он старался не замечать. Нырял с головой в дела, которые накопились во время отъезда. Но воспоминания терпеливо ждали вечера, и вместо того, чтобы уснуть, он вспоминал её: делающие выпады багетом, танцующую под ветряными мельницами, испуганную и слизывающую с его губ остатки коктейля в ночной тиши.       Жэньши скучал.       Он так сильно по ней скучал, что пройти мимо и не послать всё к чёрту, сорвав поцелуй, было самым серьёзным испытанием его воли.       О поездке не было проронено ни слова, и Гаошунь делал один единственный вывод: затея не удалась. Оттого чувствовал за собой вину и старался не давить на больную мозоль.       — Господин Жэньши, вы меня слушаете? — вежливо поинтересовался он, когда сам потерял нить обсуждений от невыносимой дневной жары.       — Бумажные фонарики… — мрачно буркнул Жэньши, не отрывая взгляд от окна. — Скажи, Гаошунь, а наша травница знает, что ей по статусу не положено заниматься уборкой?       Слуга терпеливо вздохнул.       Этот вопрос звучал риторически и был исполнен яда. В пору было звать Маомао. Только она была способна его нейтрализовать.       — Полагаю, что госпожа Сяомао в курсе своих обязанностей. Но если надо, могу провести ей освежающую память лекцию.       Жэньши недовольно поджал губы. Он никогда на неё не давил, многое позволял и смотрел на нарушения сквозь пальцы. Не собирался давить и сейчас. А значит, всё ещё оставался шанс. Спустя короткую паузу Гаошунь решился спросить:       — И всё же, как прошло ваше путешествие?       Жэньши молчал, выводя кистью иероглифы на свитке.       — В целом хорошо. А что?       — Хотел узнать, помогли ли мои рекомендации.       Жэньши отложил чернила и откинулся на спинку стула. Жара стояла невыносимая. Он уже думал о том, чтобы высказать Гаошуню всё, что думал об «опасных» районах Палермо, о сравнении: «дискотека — это фестиваль», но не стал. В конечном итоге их путешествие, и вправду, было удачным. А всё, что осталось им после — лишь побочный эффект. Жэньши усмехнулся своим мыслям. Маомао оценила бы его ответ. В этом сомнений не было.       — Гаошунь, спасибо, — прозвучало так искренне, что от неожиданности слуга поднял брови. — Это было замечательное путешествие.       В кабинете повисла тишина, прерываемая только стуком наполняющегося водой бамбука в саду.       — Я рад, господин, — он поклонился, чувствуя, что от сердца немного отлегло.       Немного, да не полностью.       — И да, Гаошунь, не нужно лекций, — Жэньши наконец-то отвернулся от окна, одерживая верх над собственными глазами, и вернулся к работе. — Вызови Маомао сегодня ко мне.

***

      Маомао всегда говорила, что любовь — это яд. Она может как исцелить, так и погубить. А потому, как любой здравый человек она держалась вдали от ядов. Маомао не подпускала к себе любви.       Не хотела. Не звала. Не мечтала.       Когда все сёстры Медяного дома мечтали о замужестве и любви, Маомао мечтала разбить за домом целый сад, делать лекарственные смеси и разбогатеть. Она была самой обычной девушкой с самыми обычными мечтами.       И как у любой обычной девушки, в её жизни случился «принц».       Маомао чувствовала лопатками его взгляд, когда второй раз вызвалась на уборку. Не видеться с ним каждый день поначалу казалось просто. Она слышала столько ужасных историй о том, как мужчины обещали, и не держали слов; пользовались и бросали, что казалось, уже выработала иммунитет. Но слушать такие истории со стороны и быть в эпицентре похожей совсем не одно и то же.       Не одно и тоже — видеть его, но не смочь прикоснуться. Но обязательно помнить, какие его губы на вкус.       Маомао знала, что самое худшее в их истории — помнить. А значит, любое свободное время было необходимо убить.

***

      Будни в прачечной были, как всегда, солнечные, тихие и хлопотные. Маомао всегда приходила сюда в свой обеденный перерыв.       — Сестричка! — воскликнула Сяолань со скамейки для отдыха.       — Привет! — Маомао помахала в ответ. — Как успехи с учебой?       Сяолань только что начала обучение грамоте. А значит, получила возможность на светлое будущее. И всё благодаря Жэньши. Она улыбнулась: всё-таки он был не просто напыщенный павлин.       — Да вот, уже могу самостоятельно переписать предложения из любимой книги! — хвасталась Сяолань, показывая волнистые ряды иероглифов на свитке.       — Ого! А ты молодец! — Маомао взглянула на старания подруги и села рядом, доставая из завязанного платка лунные пряники. — Угощайся.       Сидеть рядом с Сяолань и наслаждаться перекусом было тем самым лекарством, которое сейчас было необходимо. По голубому небу медленно проплывали облака, на фоне хлопали на ветру белые, постиранные простыни. Маомао откинулась на спинку скамьи и запрокинула голову.       Такое же ясное небо было в Палермо. И жару они, похоже, забрали с собой. Маомао закрыла глаза и в нос ударил яркий аромат цитрусов, как тогда, когда горячие губы Жэньши прикоснулись к её лбу.       Она распахнула глаза, едва не подпрыгнув, и глянула по сторонам. Служанки чистили мандарины в сторонке. Маомао отвернулась: слишком простой источник воспоминаний. А ей было опасно вспоминать.       — Эй-эй, сестричка Сяомао, расскажи, как прошло путешествие?! — Сяолань перекинула ногу через скамью и приблизилась к ней.       Для всех остальных их поездка с Жэньши звучала, как официальный отъезд. Господин отбыл на переговоры, а Маомао должна была проследить, чтобы никто ему не подсыпал яд. И потому пытливые глаза Сяолань говорили, что она хотела знать всё. И желательно чуть больше, чтобы что-то сохранить только себе, когда будет эти новости обсуждать.       Маомао запаслась терпением, понимая, что от этого разговора ей никуда не скрыться.       — Говори, что хочешь узнать?       — Ну-у-у, начни с того, в каких странах вы были? — Сяолань обхватила лицо руками, приготовившись внимательно слушать.       И Маомао начала говорить.       Рассказывать обо всём было просто. Опускать детали, акцентировать внимание на другом. И вот уже не было в путешествии никакого «её Жэньши». Был только господин и его служанка.       — А ты знаешь, что в Германии мужчины на праздник ходят в шортах? У них возле городов стоят огромные ветряные мельницы, с во-о-от такими лопастями, — Маомао показала на колыхающуюся на ветру простыню. — А ещё они верят в то, что раньше существовали животные-музыканты…       — Ого-о-о! — пропищала Сяолань. — Расскажи-расскажи!       Маомао улыбалась, переживая их путешествие снова. Как будто всё между ними вновь зажило, и не было тех дней пустоты.       — А что господин Жэньши? Как вы общались? — Сяолань выглядела так, будто наконец решилась спросить то, ради чего завела разговор.       — В каком смысле? — Маомао моргнула, принимая невинный вид. — Обычно, наверное…       — Да? — девочка поникла. — А во дворе ходят слухи, что после возвращения господин Жэньши сам не свой… Следит за тобой и в бумажных делах разбирается. Мало спит… Говорят, ведёт себя так, будто влюблён!       Маомао покраснела и запротестовала, как только могла:       — Что за глупости! Ха-ха… Может, нашёл себе невесту в поездке… Я не следила, так-то, — она придумывала на ходу, прекрасно зная, что у стен во дворе были уши и глаза.       Но хоть Сяолань только встала на путь грамоты, она тут же услышала в голосе подруги фальшь.       — Так значит правда, что влюблён? Это он тебе по секрету рассказал?!       — Ничего он не рассказывал!       — А зачем тогда за тобой следит? — Сяолань спрыгнула со скамейки, словно её осенила гениальная мысль. — Так значит, это он в тебя влюблён!       Маомао поднялась следом, понимая, что от этого разговора пора бежать. К счастью, в зону прачечной только что зашёл Гаошунь. Завидев его Сяолань зашептала быстро-быстро:       — Скажи, вы целовались?!       — Что?! — Маомао шикнула на неё, как встревоженная кошка, но на помощь пришёл слуга.       — Маомао, позвольте забрать вас по срочному делу? — спросил он учтивости ради. — Прошу, следуйте за мной.       — Конечно, господин… До встречи! — она махнула подруге и скрылась, чувствуя заметное облегчение.       — Вам не стоит делиться историями такого толка с другими служанками.       Гаошунь выхватил самую пикантную часть разговора и перекрыл пути к отходу. Он не задавался вопросом, было ли так на самом деле.       Он это уверенно утверждал.

***

      Жэньши старался. Он звал Маомао к себе ещё днём, но она смогла прийти только к вечеру. Якобы, были дела во дворе… Он вызвал её повторно с четверть часа назад. И теперь уже не сумерки — самая настоящая ночь опустилась на двор. Но так было даже лучше. Не было повода лишний раз врать.       Жэньши правда старался. Казалось, что стоило им вернуться домой, как к ним прилипли обратно роли, от которых они так старательно пытались сбежать. Он уронил голову на ладони, сидя за письменным столом. Он не знал, что делать. У него, как у Маомао, совершенно не было опыта. Но он изо всех сил старался её удержать.       В кабинете было пусто. Пусто сферически. Жэньши не заметил, когда сам перестал что-либо ощущать. Открытие было занимательным: у агонии был свой чёткий лимит. Дойдя до черты Жэньши подумал, что он бы даже смог. Со временем смог бы забыть всё, что было между ними.       И это было страшнее всего. Забывать.       В дверь раздались три коротких стука, как отсчёт до рывка. Жэньши вздрогнул — так скоро не ждал.       — Войдите.       — Господин Жэньши, я привел Маомао, как вы и просили.       Гаошунь был идеальным слугой. Он понимал всё без слов, — хватало одного лишь взгляда. Пропустив её, он учтиво закрыл двери, отрезая себя от них.       Жэньши старался.       Он старался не улыбаться, завидев её снова. И сцепил руки в замок на столе, скрывая поползшие уголки губ. До сегодняшнего дня он не знал, что радость, порой, тоже болит.       — Добрый вечер, Маомао.       Она стояла перед ним и смотрела прямо. Не боялась, не отводила глаза. И Жэньши хотелось провалиться в чёрную бездну её зрачка, который затопил взгляд.       — Вызывали… — пауза. Маомао сцепила руки в замок для уверенности: — господин Жэньши.       Она обратилась к нему полушёпотом, но это было достаточно громко, чтобы оглушить. Жэньши опустил руки на стол с тихим стуком. Бум. В нём что-то оборвалось. Как будто вся их история — подвешенные на тросах зеркала. Они всё это время впитывали в себя их смех и слёзы. А сейчас летели вниз и разбивались на сотни осколков.       И осколки эти были способны отравить ядом всех, кто до них прикоснется. Жэньши даже не жалел. Просто смотрел со стороны.       — «Господин Жэньши»… — он повторил за ней эхом. Один из осколков их истории, казалось, попал в него, вскрывая язвительный тон. — Итак. Почему я вижу тебя за уборкой?       — Справляемся с жарой, как можем. Рук не хватает, господин.       Маомао держалась сносно. Сносно для той, кто всё это решался говорить. Не считая растерзанных ладоней, в которые она со всех сил впивалась ногтями, чтобы не дрожать. Называть его так было самым настоящим предательством. Предательством всего их пути.       — Рук не хватает, значит… — Жэньши злился, повторяя это, в первую очередь себе. — Так занята, что не можешь выделить минуту, и зайти ко мне?       В голосе сквозила обида. Жэньши казалось, что расстояние мучало только его. Что только он продолжал жить по инерции, пока Маомао вполне спокойно могла дышать.       — Иди за мной, — он не стал дожидаться её ответа и вырвался из кабинета в ночь.       Длинные переходы двора уже пустовали, освещались одной луной. Он летел сквозь них, ощущая, что всё, что они строили — оказалось шатким карточным домиком и рисковало обрушиться в любой миг. Ткань ханьфу развевалась за его спиной мантией, когда он рванул дверь, пропустив Маомао вперёд, и отрезал их от остального мира.       Маомао осмотрелась, находя, что он привел их в свои покои. И всё в них было, как прежде, только на чайном столе лежал огромный букет лавандина.       — Это тебе, — Жэньши всё ещё стоял у дверей, но давно приметил её взгляд.       — Мне? — она округлила глаза.       Лавандин… Те самые цветы. Перед глазами промелькнула Франция, хруст багета и её слова, что она бы хотела увидеть вживую эти цветы. Он запомнил.       — Можешь забрать себе.       Жэньши говорил тихо, словно с чем-то смирился. Словно он уже всё давно понял, и потому привёл сюда. Единственное место во всём дворе, где можно было остаться собой. Последний миг не должен был пропитаться ложью.       Маомао сделала неуверенный шаг к столу и прикоснулась кончиками пальцев к нежным цветам. Он заказал их для неё. А она сбегала от него весь день.       — Спасибо, вам… господин.       Предательница.       Она зажмурилась, как от боли, хотя это был всего лишь лёгкий укол. Ей хотелось обнять его, залечить эти рваные раны. Но разве она могла? Вести себя так во дворе.       — Уже поздно… Я могу идти? — со стороны Маомао не узнала бы свой голос.       — Иди.       Она сгребла в охапку лавандин. Медленно прошла к выходу. Могла ли она попросить остаться? Ноги не слушались. Случайное касание плеча о плечо Жэньши. Позволил бы он? Её рука опустилась на ручку двери. Прошу, я так не хочу уходить…       — Назови меня по имени…       Одна его просьба была громче любых в мире звуков. Маомао отдернула ладонь от ручки двери, будто та была раскалена.       — В последний раз. Прошу…       «Точно сломалась пара соцветий», — такая лишняя мысль родилась в её в голове, когда она отбросила букет в сторону. Два шага до него и руки обвили плечи Жэньши. Он вздохнул, и Маомао снова почувствовала вкус его губ.       Поцелуй ощущался, как щелчок затвора. Его губы поверх её, словно они целовались впервые. Идеально подходящий друг другу элемент. Жэньши резко вдохнул и прижал её к себе, и словно бы та агония была уже не про них. Не про них, потому что каждый поцелуй залечивал раны получше лечебных трав. Он проник языком в её рот, руками свободно блуждая по телу. И это было правильно. Настолько, что стоило всех приложенных сил.       Маомао считала шаги в полумраке комнаты. Раз, два...       Простыни промялись под ней, когда они вместе опустились на кровать. Такое простое, невинное действо. Жэньши навис над ней на вытянутых руках, наконец, отрываясь от её губ. И это ощущалось разочарованием — не целовать её. Маомао смотрела на него снизу вверх, распахнув небесно-синие глаза; тёмные волосы разметались по его подушке. Жэньши провёл пальцем по её лицу, убирая непослушную прядь.       — Ты такая красивая… — его голос звучал куда более задумчиво для того, кто удерживал себя на краю пропасти.       Ведь она правда была.       Маомао была красивая. Серьёзная, рассудительная, не замечающая знаков внимания и бесконечно его. Он провёл кончиком носа по её щеке, рисуя видимую только ему дорожку на коже. Лёгкое касание его губ к шее прокатило по её телу дрожь.       — Жэньши! — она выдохнула его имя вместе с тихим стоном.       — Тише… Всё хорошо, — он поцеловал её скулы, приспуская с плеч, ослабив ткань ханьфу.       И было в этом моменте что-то бесконечно прекрасное. Касание его губ вниз по её шее красным пунктиром — замысловатой траекторией их обнаженных чувств: от Франции — к дому. Жэньши опустил ладонь на её грудь, и не увидел, — только слышал тихий вздох. Маомао втянула в себя воздух сквозь приоткрытые губы. Трепетно. Жадно. Он прикасался к ней не впервые, но его касания на коже всегда ощущались тлеющими углями.       Изучающими. Словно они были маленьким экспериментом друг друга.       Маомао опустила взгляд, встречаясь с его — обсидианово-чёрным. Его взглядом завладевала темнота бездны, и она стояла на её хрупкой кромке.       — Ты уверена? — тихий вопрос, и его дыхание опалило кожу почище огня.       И это стало падением.       — Да.       Жэньши закрыл глаза.       Лишняя, такая мешающая сейчас ткань была отброшена в сторону, стоило ему ослабить пояс. Такое короткое слово. Тихое «да» на выдохе ударило молотом по нервам, кипящей кровью по венам, и Жэньши прикоснулся губами к её груди. Язык рисовал незаконченные круги по ареоле, и единственная мысль — спуститься ниже, не отпускала сознание.       Наверное, это было помутнением. Их общим безумием на двоих, в котором они теряли и обретали себя заново. Жэньши приподнялся, усаживаясь удобнее между её ног. Он смотрел на неё сверху вниз: почти нагую, слегка смущённую, и думал, что всего этого между ними не должно было быть. Это было почти невозможно. Маомао была мечтой. Сбывшейся, слишком реально ощущавшейся под кончиками его пальцев, когда он повёл ими по горячим бёдрам, поддевая бельё.       Осязание не врало. Она и правда была здесь. Под ним.       — Жэньши… — она позвала, тщетно скрывая тяжелое дыхание. Её глаза встретились с его горящим взглядом. — Что мы творим?       Жэньши улыбнулся. Что они творят? А ведь правда… Он стянул с неё белье и наклонился ниже. Маомао замерла. Его красивое лицо между её ног было тем, из-за чего можно было замереть, но невозможно представить даже в самых смелых мечтах. И всё же. Что?       — Я хочу сделать тебя счастливой.       Такая простая правда, ощущавшаяся несуществующей болью за рёбрами. Оттого, что он явно не тот, кто был ей нужен, и всё же… Жэньши лёг между её распахнутых ног, оставляя дорожку поцелуев на коже. От впадинки колена и ниже…       Ниже.       Ниже.       Маомао запрокинула голову и распахнула глаза, когда он оставил на коже лобка первый поцелуй и прикоснулся языком, прошёлся полукругом по клитору, срывая с её губ тихий стон. Пологий свод его кровати освещался лунным светом сквозь створки ставен и казался почти нереальным. Она столько раз представляла его, и столько раз это заканчивалось разочарованием пробуждения. Но сейчас она чувствовала, как возбуждение скапливалось тяжестью в низу живота, когда он лизал её там, раздвигая пальцами складки. Маомао ухватилась рукой за изголовье, удерживая себя в реальности, позволяя ему выпить себя до дна.       И в этом было что-то противоречивое. Взрывалось внутри ярким всполохом, вилось кружевом, чтобы позже истлеть в её стонах.       Он видел её всю — неприкрыто. От этой мысли хотелось свести ноги, хотелось прикрыться несмотря на жар, в котором она сгорала всякий раз, когда он проводил языком вдоль. Плотнее. И словно мысли превратились в материю — Жэньши перехватил её бедра, разводя шире, размазал пальцами влагу, собравшуюся каплей у входа. И ей вдруг захотелось, чтобы он ввёл их внутрь. Всё, что угодно, только сильнее. Глубже.       Пожалуйста…       — Не стесняйся, — он поднял на неё взгляд, тягучий как лава. Лёгкая улыбка коснулась его губ. — Ты прекрасная…       Маомао хотела ответить. Хотела собрать мысли, но Жэньши оставил на её внутренней стороне бедра поцелуй.       — Ты прекрасная… и моя.       Словно дразня, провел языком по клитору и мучительно медленно потянул выше.       Поцелуй.       — Моя.       От низа живота — вверх, поцеловал впадинку на животе и ласково прикусил кожу, оставляя красноватый след. Из груди Маомао вырвался рваный выдох. Жэньши, как мальчишка, метил свою территорию.       — Моя.       Их взгляды соприкоснулись на считанные секунды, прежде чем он поцеловал её, вжимая в кровать. Она почти хныкала, ощущая, как в её бедро упирается твёрдый член. Маомао хотелось больше. Хотелось глубже. Она двинулась под ним и опустила руку, ослабляя мягкий шёлк. Жэньши нехотя отодвинулся от неё и это движение определенно стоило ему жизни. Он стянул ханьфу, отбросил в сторону и тут же вернулся к ней, словно его тянуло магнитом.       И его правда тянуло, словно проклятой тягой.       Он навис на вытянутой руке над ней, провел кончиками пальцев по горячей, раскрасневшейся щеке. Маомао улыбнулась, наблюдая за каждой реакцией, и следом — приподнялась под ним, задевая собой возбужденный член.       Жэньши закрыл глаза и сжато выдохнул, — она точно знала, чего он так долго ждал.       — Мао… — он позвал её тихо, сжимая пальцы на бедре, когда она коснулась его члена пальцами, проходясь от основания к головке, чуть задерживаясь на ней.       — Я тоже хочу… — она сдержала стон, когда он поцеловал её в шею. Его длинные волосы падали на кожу и обжигали касаниями. Ровно каждый миллиметр тела стал чувствительным до дрожи. — Я хочу, чтобы тебе было приятно.       Она снова провела по члену, мягко упирая его в ладонь. Жэньши невольно толкнулся сильнее и выдохнул сквозь сжатые зубы. Ему было приятно уже давно. Маомао даже не представляла насколько сильно.       Сама только мысль о том, что она касается его вот так беззастенчиво, заставила остановиться. Перехватить её запястье и поднять над головой, чтобы следом отпустить, рисуя узоры невесомыми касаниями по нежной коже предплечья.       — Жэньши, — она посмотрела на него умоляюще. — Пожалуйста…       Пожалуйста.       Её просьба разлилась по его венам раскалённым свинцом. Он приставил член к её входу и помедлил лишь на мгновение — короткий вздох: вдох-выдох. Он двинулся в неё медленнее, чем хотел. Медленнее, чем могла выдержать его воля. Её плотные мышцы сжимались тугим кольцом вокруг члена так, что Жэньши прорычал сквозь сжатые зубы, когда вошел в неё до основания. Невыносимо. Проклятье…       Чёрт!       Находиться в ней было невыносимо. Невыносимо осознавать, что между ними наконец-то свершилось.       Он медленно двинулся, слыша только собственный пульс, отбивающий набатом в ушах. Маомао сжато простонала, и Жэньши открыл глаза, встречаясь с её мягкой улыбкой. Это было не больно. Непривычное чувство наполненности заполняло пустоту, что зияла в них друг без друга все эти долгие дни. Маомао двинулась вниз и сама насадилась на его член, неотрывно следя за каждой реакцией на его лице.       — Жэньши… — она простонала его имя и приподняла бедра, позволяя наращивать темп.       Он старался.       Жэньши так сильно натягивал удила возбуждения, чтобы не сорваться, чтобы не сделать больно, но всё равно покрепче перехватил её бедра и вошел в неё со шлепком, разрезавшим ставший густым воздух. Он видел, как брови Маомао сводятся к переносице, когда он задевает нужные точки. Как она прикусывает губу и срывается на стон, когда сам он уже почти вот-вот. В ней было так тесно и искренне, что каждое новое движение — отсроченная пытка. Но он лично клал голову на плаху, наклоняясь к ней в поцелуе, как только резче входил в неё.       Он вбивал в простыни резкими движениями. Она опустила руку, прикасаясь к клитору пальцами, и Жэньши тихо простонал, чувствуя, как сжались её мышцы. То, что происходило между ними, ощущалось правильно. Как щелчок пазла, наконец-то нашедшего своё место. Жэньши сжал руками её ягодицы, чувствуя себя над ней, как над пропастью. Последним шагом до падения, и она подтолкнула его в лопатки.       — Маомао… — его связки срывались на хрип от возбуждения, когда она простонала его имя в сжатый кулак. — Скажи ещё раз…       Он крепко зажмурился. Его тело требовало разрядки, умоляло вбиваться в неё до основания, наблюдая, как мнётся шёлк простыней под её пальцами.       — Жэньши… — на выдохе. Его имя её тихим голосом. Он задвигался в ней быстро. Ритмично. Ему хотелось её, всю без остатка, но Маомао сжималась вокруг него так сильно, что пришлось замедлиться, чтобы не кончить сразу же. Чёрт…       — Жэньши, — простонала она, не переставая двигать бёдрами. — Быстрее… Пожалуйста…       Сдаться ей было желанно. Он уже не видел, как Маомао коснулась себя пальцами, подводя к оргазму. Он повиновался, словно её просьба для него — приказ. Жэньши с силой толкнулся в неё, и движение разлилось разрядом тока по телу. Он повторил движение, ощущая, как туго входит в неё. Почти не почувствовал, когда Маомао впилась в его плечо, оставляя следы полумесяцев на коже. Это было чистое безумие, приправленное её стонами.       Самое яркое из всех его наваждений.       Маомао выгнулась, проводя по клитору пальцами и запульсировала вокруг него. Жэньши едва успел вытащить член и кончил следом, припадая поцелуем к её телу: грудь, шея, плечи. Воздух с болью проталкивался в лёгкие.       — Жэньши… — Маомао повернула к нему голову, когда он обессилено повалился на простыни рядом с ней. — Я тебя люблю.       Наверное, всё дело было в холодном лунном свете: глаза Маомао горели звёздной россыпью на чернильном небе. Непослушная прядка волос прилипла к раскрасневшейся коже щеки. Жэньши мягким движением убрал её за ухо. Лёгкая тень улыбки коснулась её лица.       Так красиво.       Он закрыл глаза, молча придвинулся ближе и поцеловал в разгорячённый лоб — её растрёпанные волосы пощекотали лицо. От Маомао пахло горькими лекарственными травами, и Жэньши на мгновение подумал, что ни за что не променял бы этот аромат на самые изысканные духи. Он тихо выдохнул, прижимая её к себе крепкими объятиями. Закрыл глаза, почти проваливаясь в давно не шедший к нему сон.       — Я тебя тоже.       Бледный рассвет первыми лучами высветил их комнату. Новый день наступил, знаменуя наступивший Ци Си.