Вернутся к фанфику
Broken Chords - Разбитые аккорды
5 июля 2025, 20:40— Ты меня никогда не слушаешь, Руми. Никогда.
Голос Селин прорезал полумрак коридора как лезвие, ее глаза леденяще холодны от разочарования. Мигающая неоновая вывеска над ними жужжала, словно предостережение, отбрасывая резкие тени на оголенные трубы и облупившиеся стены.
Руми скрестила руки, дерзко задрав подбородок. — Потому что мне не нужно твое разрешение для того, чтобы поступать правильно.
— Спасение еще одного из Saja boys неправильно. Это безрассудство! — парировала Селин, делая шаг вперед. — Первый раз тебе просто повезло. И теперь ты хочешь пойти за еще тремя?
— Они все еще там, Селин. Одни. Страдают. Я не могу отвернуться от этого, — Голос Руми дрожал, но не от страха, а от злости. — Я не могу игнорировать того, кого нужно спасти, только потому что это неудобно.
Селин резко выдохнула, ее гнев тлел под слоем усталости. — Ты думаешь, это вопрос удобства? Думаешь, я так поступаю, потому что мне все равно? Каждый раз, когда ты бросаешься в опасность вот так, ты рискуешь всем. Мы все рискуем.
Между ними повисла тяжелая пауза. Руми не дрогнула.
— Что бы ни случилось дальше, — наконец сказала Селин, тише, но каждое слово было нагружено смыслом, — Ответственность на тебе. Не прибегай обратно с жалобами, когда все рухнет.
Челюсть Руми сжалась. — Хорошо.
Напряжение между ними лопнуло, как перетертая гитарная струна, — резко и беззвучно. Не сказав больше ни слова, Руми свернула в коридор, гулко стуча каблуками сапог по полу, направляясь к своему выбору — и его последствиям.
Позади них стены, казалось, гудели чем-то древним и беспокойным. Война не закончилась. Она лишь углублялась.
***
Прошло всего несколько дней с тех пор, как Эбби и Романс — двое из печально известных Saja boys — вернулись из своего краткого затворничества, и уже хрупкое равновесие группы балансировало на грани краха. Их возвращение было не столько воссоединением, сколько полноценным штормом, врезавшимся в дом, еще находящийся на ремонте: громким, ярким и совершенно беззастенчивым. С тех пор как они вернулись, Эбби расхаживал повсюду с видом хозяина — с едкими усмешками, постоянно скрещивая руки, чтобы подчеркнуть каждый бицепс. Романс же… он не успел сделать и двух шагов через порог, как раскинул руки и провозгласил, — Скучали по мне, ангелочки? Начался хаос. Сначала остальные пытались игнорировать беспорядок. Особенно старалась Мира. Но это было невозможно. Эбби — вечный качок-зазнайка — выработал новую, совершенно бесполезную привычку напрягать мышцы каждый раз, проходя мимо нее. Таскал ли он ящики с охотничьим снаряжением одной рукой или задирал футболку, чтобы вытереть воображаемый пот, Мира не могла и моргнуть, чтобы не наткнуться на вид его рук. Романс был не лучше. Он постоянно разбрасывался флиртующими репликами, как лепестками роз на свадьбе. — Мира, твой взгляд, брошенный на меня? Это как любовное послание, написанное кинжалами, — говорил он с подмигиванием, уворачиваясь от любого предмета, который Мира в него швыряла в ответ. Мира, мягко говоря, держалась из последних сил. Она сидела, свернувшись калачиком на потрепанном диване в общей комнате, потирая виски, в то время как Эбби кряхтел, выполняя импровизированные отжимания, а Романс декламировал оригинальный сонет швабре, которую он назвал Мирелла — дань Мире, конечно же. Напротив нее, Зои сидела на полу по-турецки, разбирая кучу реликвий, опаленных демонами, и болтая об их общей любви к K-pop. — Клянусь, их возращения становятся все загадочней, — сказала Зои, вертя в руках треснувший талисман. — Они что, хотят, чтобы мы что-то случайно призвали? Мира фыркнула, устало глянув на парней. — При таком раскладе я скорее встречусь с адским чудовищем, чем выдержу еще одну секунду случайных появлений Эбби без рубашки. Пол скрипнул, и в комнату вошла Руми с планшетом в руке, излучая ту изможденную властность, которой может обладать только лидер команды охотящихся на демонов поп-айдолов. Она хлопнула в ладоши — дважды, громко, — достаточно, чтобы заглушить и бархатные переливы Романса, и глухой стук последнего отжимания Эбби. — Ладно, — объявила она. — У нас проблема. — Наконец-то, — пробормотала Мира. Руми бросила на нее взгляд и продолжила. — Слишком много людей, слишком мало места. Даже после переезда из квартиры в этот дом нам все равно тесно. Так что — трое Saja boys — вы знаете, кто вы — будете жить в одной комнате. Нравится вам это или нет. В комнате воцарилась полная тишина. Романс, который театрально развалился на подлокотнике дивана, как опечаленный принц, выпрямился с придыханием. — Мы втроём? В одной комнате? Дорогая, это звучит как ужасное реалити-шоу знакомств! Эбби встал и щелкнул костяшками пальцев. — А мне хотя бы верхняя койка достанется? — Никаких коек, — сказала Руми, не отрываясь от планшета. — Три кровати, одна комната и никаких поблажек. Вам еще повезло, что мы не запихнули одного из вас в гараж. В этот момент в воздухе мелькнуло мягкое сияние — и Джину, вечный король спектральной драмы, материализовался прямо в воздухе, раскинув руки в мелодраматической агонии. — Меня… подстрелили, — задыхаясь, произнес Джину, опускаясь на пол, будто сраженный поэтической несправедливостью. — Ранен жестокостью бюрократии! Никто даже не моргнул. Они привыкли. — Вставай, Джину, — сказала Руми, даже не взглянув на него. — Ты же призрак. Ты даже не спишь. — Именно! — завопил он. — Забытая душа! Недостойная ни матраса, ни одеяла! Романс приложил руку к сердцу, глаза стали влажными. — Он говорит словами моей души. Мира, которая едва сдерживалась, чтобы не запустить в кого-нибудь ботинком, резко встала. — Я иду в подвал. Если кто-то последует за мной, станет со мной флиртовать, будет напрягать мышцы рядом со мной или поплывет за мной — клянусь, я лично призову демона низшего уровня и натравлю его на ваши подушки. Эбби замер на середине позы. Романс медленно опустил протянутую руку. Джину, зависший в полупрозрачности, вернулся обратно. Зои встала, ухмыляясь. — Я пойду с тобой. Я слышала, там есть проклятое зеркало, что с 20% шансом может показать твои прошлые жизни. — Отлично, — пробормотала Мира, пока они спускались по лестнице. — Может, я найду ту версию себя, которая не застряла с ними. Когда их шаги затихли в подвале, Руми издала долгий усталый вздох и сделала последнюю пометку на планшете. — Честно говоря, — сказала она в пустоту, — я руковожу K-pop-группой охотников на демонов. И почему-то это — самая неуправляемая часть моей работы.***
Углубившись чуть дальше в подвал, Мира искоса посмотрела на ряд старых полок, забитых пыльными амулетами и потрескавшимися священными символами. — Знаешь, — сухо пробормотала она, — Если бы это фальшивое проклятое зеркало и существовало, я бы, наверное, просто увидела себя в окружении идиотов без рубашки и сплошное сожаление. Зои рассмеялась. — А я бы увидела, как Мистери появляется из клубов дыма и говорит что-то загадочное вроде: Ты всегда была предназначена мне... во всех жизнях. Мира посмотрела на нее без выражения. — Он бы так и сказал. Они остановились у шаткого стола, заваленного вещами, к которым не прикасались годами: сломанные подставки для благовоний, запачканные кровью талисманы, запечатанная бутылка с надписью “Не открывать, пока луна не станет красной.” Мира медленно села, смахнув часть пыли со вздохом. Зои прислонилась к краю стола, глядя на нее сверху вниз. — Знаешь, в чем твоя проблема? — О, пожалуйста, просвети меня, — сказала Мира монотонно. — Ты привыкла быть надежной. Той, у кого есть план. А теперь у тебя два эмоционально сбивающих с толку демона или теперь уже два человеческих урагана врезаются в твой тщательно обустроенный внутренний мир. Мира закатила глаза, но не стала спорить. Вместо этого она снова уперлась подбородком в колени. — Они даже не в моем вкусе. Эбби — сплошные мышцы и бравада, а Романс... я даже не знаю, что такое Романс. Он как стихотворение со слишком большим количеством метафор и без знаков препинания. И все же... когда они не пытаются переплюнуть друг друга в раздражительности... это... хорошо. Это глупо, но хорошо. Зои смягчилась, ее голос стал тихим и искренним. — Тогда, может, они как раз в твоем вкусе. Ты просто еще не поняла. Это заставило Миру замереть. Она взглянула на стену, где старый след от демонического огня выжег неровный крест на камне много лет назад. — А что, если то, что они оба мне нравятся, только все усугубит? Зои мягко улыбнулась. — Тогда ты разберешься с этим, когда придет время. Но притворяться, что ничего не чувствуешь, только потому что это грязно? Это тоже не в твоем стиле. Мира молчала некоторое время. Тишина не была тяжелой — просто задумчивой. Через мгновение она пробормотала, — Если сегодня кто-то из них скажет что-то поэтичное или снимет рубашку при мне, я скину его с лестницы. Зои ухмыльнулась. — Давай. Я сделаю вид, что ничего не видела. Они посидели в тишине еще немного, окруженные затхлой тяжестью прошлого и неопределенным гудением настоящего. Сверху снова доносились приглушенные звуки хаоса — Романс кричал об украденном шарфе, Эбби вызывал кого-то помериться силами с призраком Джину за протеиновый батончик. Зои встала и протянула Мире руку. — Пошли. Встретим хаос лицом к лицу. Я прикрою, если Эбби начнет свои штуки с мышцами. Мира взяла ее руку и встала с глубоким вздохом. — Ладно. Но если Романс снова запоет, я запущу в него шариком со святой водой. — По рукам. Поднимаясь по лестнице вместе, Мира не была уверена, готова ли она. Но, возможно, это было нормально. Возможно, быть охотницей на демонов не означало, что она должна сражаться и с каждым своим чувством.***
Внизу, в подвале, воцарилась тишина, гул голосов Миры и Зои растворился вдали. Но недалеко от лестницы, рядом со стеллажом, уставленным неактивными символьными камнями и полупустыми коробками с благовониями, Джину сидел на полу, неловко поджав под себя ноги, пытаясь привыкнуть к странному ощущению веса. Настоящего веса. Он дотронулся до руки — она не проходила насквозь. Она сопротивлялась. Теперь в ней была некая субстанция. Не совсем плоть, не совсем призрак, но что-то. Тот полупрозрачный блеск, что когда-то окутывал его, словно небесная вуаль, потускнел. Он не парил весь день. — Раньше я скользил по коридорам, как изящный туман, — пробормотал он себе под нос. — А теперь у меня есть колени. Внезапный визг сверху разорвал тишину. Дверь в подвал распахнулась, и громкие шаги застучали по ступенькам. — ДЖИНУ!! — голос Руми прозвучал так, будто она объявляла праздник. — Ты снова коснулся пола, да?! Джину поморщился. — К сожалению, да. — У тебя есть тень! — завизжала она, достигнув последней ступеньки и сияя так сильно, что это было почти пугающе. — Вчера у тебя ее не было! Джину оглянулся. Действительно, она была: слабая, почти неуверенная тень от него на полу под тусклым светом подвала. Он уставился на нее, словно она его лично оскорбила. — Она отвратительна, — пробормотал он. — Я похож на криптида. — Ты похож на живого! — сияла Руми, приседая рядом с ним. — Ты понимаешь, как это потрясающе? Ты осознаешь, что это значит? — Что меня медленно втягивают в сферу пищеварения и прыщей? — Что ты снова сможешь есть! — поправила она, хлопая в ладоши. — Представь, ты сможешь ощутить вкус еды! Настоящей еды! И спать! И чихать! О Боже, Джину, ты знаешь, что такое чихать? Тебе понравится! Джину бросил на нее убийственный взгляд. — Ты слишком взволнована из-за этого. Руми буквально подпрыгивала на месте. — Ты не понимаешь. Мы потеряли тебя однажды. А теперь ты возвращаешься. Не как какой-то бесплотный драматичный призрак, а как ты. Настоящий ты. Он посмотрел на свои руки — все еще слабо светящиеся по краям, все еще не совсем из плоти. — А что, если мне не понравится быть настоящим? — тихо спросил он. Улыбка Руми смягчилась, стала нежнее. — Тогда мы разберемся. Вместе. Над ними послышались приглушенные голоса — Эбби что-то кричал о протеиновом превосходстве, Романс томно вздыхал о том, как даже луна меркнет перед гневом Миры, а Мира кричала в ответ, что кто-то вот-вот будет изгнан метлой. Джину наклонил голову. — А что, если мне нравилось быть призраком, потому что это означало, что мне не нужно жить с этими людьми? Руми ухмыльнулась. — Не повезло. Ты застрял с нами. Он застонал и плюхнулся на пыльный пол с глухим стуком. — Уфф. Смертность — это отвратительно. Она похлопала его по плечу, потом вдруг замерла. — О Боже — у тебя есть сердцебиение! Джину резко сел, в ужасе. — ЧТО? Она указала на его грудь. — Я слышу его. Оно слабое, но оно есть. Он схватился за грудь, будто только что обнаружил паразита. — Это предательство моего образа. — Ой, да ладно, мы немедленно достанем тебе одеяло и грелку, — Она встала, буквально вибрируя от возбуждения. — Тебе понадобятся носки. Хочешь пушистые? Джину, ты будешь мерзнуть! Это так здорово! Он сгорбился со вздохом, наблюдая, как его пальцы касаются пола так, как никогда раньше. Стать человеком не было тем, о чем Джину просил. Но так или иначе... это происходило. А Руми? Она уже вязала ему шарф. Или пыталась, и что еще хуже — до зимы или даже просто холодов было еще очень далеко.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!