Вернутся к фанфику

Глава 5.

13 июля 2025, 19:52
«Счёт пошёл на часы», — вспоминал слова Шелленберга Штирлиц. В этот момент он сидел в кабинете и ловил себя на мысли, что ему следовало бы заниматься делом, но ведь и обдумать детали также необходимо. Торопиться никак нельзя. — «Странно, Максим, отчего же ты так трепетно относишься к поручениям своего здешнего начальника? Я стал важной фигурой в его игре, но вместо того, чтобы пользоваться этим преимуществом, я попросту выполняю приказы без каких-либо хитростей. Времени действительно мало, он прав. Надо начинать действовать, пока кто-то не опередил нас». Исаев, повернув голову и устремив свой уставший взгляд на улицу, с которой его разделяло грязное, немытое окно, он стал вспоминать тех четырёх личностей, про которых ему говорил Вальтер. Разведчик вдруг ощутил дежавю, не так давно он уже занимался подобным. Тогда Макс анализировал нескольких представителей верхушки Рейха для того, чтобы выполнить задание Центра о срыве мирных переговоров. «Гиммлер, Геринг, Борман и Геббельс… Как сейчас помню эти карикатуры моего авторства, которые я раскладывал у себя на столе дома в Бабельсберге. Вот так парадокс. Сначала я срываю переговоры, а затем стараюсь их наладить, работая то на одно начальство, то на другое», — устало вздохнув, он продолжал нить размышлений. — «Сейчас обойдусь без художеств. Сам ведь признал ограниченность времени. Итак, у нас в распоряжении есть новая четвёрка: Шольц, Гуго, Ойген и Руа. Они уж „пониже“ предыдущих будут, но разве от этого проще? Мы порой ошибочно полагаем, что подчинённые представляют меньшую опасность, нежели их руководство. Но на самом деле всё чаще всего наоборот. Начальники люди занятые, могут что-то проглядеть, а их люди, заметив это, любезно укажут на упущения. Да и кто вершит историю в большей мере? Господа или их вассалы? Вывод напрашивается сам собою — вассалы. Они могут взять на себя ответственность: как выполнить непосредственные указания начальства, так и не подчиниться ему сделав что-то по-своему. Начальники Третьего Рейха «подчинённые» Гитлеру весьма удовлетворительно в этом преуспели. Если бы я работал непосредственно с Мюллером, то это было бы проще. Я могу предугадать его действия в силу того, что я обладаю большими знаниями его особенностей и предпочтений. А вот в общении с его адъютантами я опыта не имею, к тому же, их много, а я один. Теперь придется смотреть в оба, Макс. Как ты охотишься на гестапо, так и они на тебя». В данный момент всё почти готово, необходимо только определиться с кем начать работу. Кто же будет кандидатом на первую и, желательно, последнюю пробу? Вообще довольно интересным является то, что бригадефюрер хотя бы попытался обезопасить данную процедуру шпионажа, чего Исаев никогда не мог ждать от Центра. Но винить их за это было бы глупостью. У них совершенно другие цели и возможности реализовать их. «Собственно, начнём по порядку. Шольц мне действительно знаком. Я не раз встречал его в стенах здания на Принц-Альбрехт-Штрассе, 8. Типичный немецкий служака, которого Мюллер вечно таскает за собой, поднимая вверх по карьерной лестнице. Он самый близкий человек к группенфюреру. Было бы неплохо суметь наладить слежку за ним, но это очень опасно. Если оступиться, если хоть как-нибудь засветиться в его поле зрения, то пиши пропало. Миссию постигнет крах. Да что там миссия, сразу можно ожидать неминуемую гибель. Адъютант, как самая преданная шавка не упустит возможности сразу же донести шефу о своих подозрениях. Подобным ему будет Ойген. Он также фанатично преданно служит руководителю тайной полиции. Соответственно, напрашивается вывод, что с ним в случае чего придётся действовать также, как и с предыдущим человеком. Однако, я полагаю, что он может оказать даже хуже. Не спроста Шелленберг сравнил его со зверем. Детали, Максим, детали. Все подсказки надо искать в словах моего начальника. Остались Гуго и Руа. С этими куда проще. Руководитель группы наблюдения примерно такой же как Холтофф, они одного поля ягоды, даже работали над одним поручением вместе. А Йозеф остается пока самой лёгкой добычей, но при этом он не будет столь ценным, как другие. Бывшего уголовника можно будет подкупать, шантажировать. Такие люди ставят в приоритет свою свободу, за которую готовы выполнять различные просьбы...» Подперев голову и постукивая пальцами другой руки по столу, Штирлиц всерьёз задумался над поручением. Оно ведь было не единственным. Необходимо было ещё найти парламентёра. А кого брать? И вообще, отчего Шелленберг доверил ему такое дело? Сам ведь сначала говорил, что ввиду своего недоверия из-за нынешнего положения Штирлица он и только он будет решать, каких людей выбрать. Дело нечисто. Он попытается проследить за Исаевым пока тот будет стараться искать связи? Неужели Шелленберг и впрямь полагает, что сможет подловить его на таком? Хотя почему бы и нет? Никогда нельзя быть уверенным в своих силах на все сто процентов. Сейчас состояние Максима стало куда хуже, чем было до этого. Раньше он, можно сказать, держал все процессы в собственных руках и практически «вершил» судьбу Третьего Рейха. Но не теперь. В данный момент его настигло истощение — как физическое, так и психологическое. Он старался держаться стойко, но прежней позиции ему не вернуть. Теперь разведчик едва понимает происходящие вокруг него комбинации. Каждый играет его и каждый делает это по-своему. Вполне возможно, что все эти изменения не смогли пройти мимо аналитического взгляда Вальтера, который успел вовремя считать состояние Макса и выстроить ходы, взяв это в расчёт. Штирлиц сейчас подобен марафонцу, который вот-вот закончит забег. Понятное дело, силы на исходе, такого легко обогнать. Однако не стоит забывать, что хороший атлет знает, что самое главное это финиш. Надо брать себя в руки и завершать всё достойно, превозмогая всевозможные обстоятельства. В разведке такой принцип тоже имеет место быть. Учёл ли это Шелленберг? «Сколько я уже здесь сижу?», — оторвался Исаев от размышлений и посмотрел на наручные часы. — «Десять минут. Много. От меня хотят действий, я должен начинать. И мне следует начать с установления слежки за Шольцем. Только он и никто другой сможет дать точную и необходимую информацию в нужном объёме. Остальных тоже надо контролировать. Они ведь также будут исполнять все приказы шефа гестапо. Всё должно быть сделано так, чтобы в случае чего мы смогли препятствовать их замыслам, а для этого надо знать их ближайшие планы. Значит ухватимся за Шольца. Пока я не вижу других вариантов. С парламентёрами разберусь позже. Мне нет нужды рыть себе сразу две ямы». Надо идти. Надо сделать последний рывок. Надо…

***

— Добрый день, Штирлиц. Рад видеть вас, — Мюллер точно нарочно выскочил из-за угла. Будто только и ждал, когда штандартенфюрер покажется в коридоре. Тот никак не мог предвидеть такого. — Здравствуйте, группенфюрер, — он поприветствовал его как полагается — взмахом правой руки и уже собирался идти, но гестаповец преградил ему дорогу, сделав шаг в сторону. — Постойте дружище. Куда вы так спешите? Уж не меня ли боитесь? Не стоит, я ведь вас и пальцем не трону. Теперь, увы, у меня нет такой возможности. Ваш красавец шеф представляет собой куда большую опасность, — надменно усмехнулся Мюллер. — Отчего так? Вы что-то затеяли? Не поделитесь? Я ведь знаю, что у вас слабость к прямым разговорам. — Вы правы Штирлиц. Я бы хотел поговорить с вами. Пройдёмте за мной. Не так Исаев планировал вести шпионаж. Генрих опять все портит. У него словно врождённый талант уметь появляться в «нужное» время в «нужном» месте. Теперь удача перешла на сторону Мюллера. Фортуна непредсказуема и увы не подчиняется никому кроме провидения. Зачастую везёт тем, кому не следовало бы везти. Но долго ли баварец сможет удерживаться на позиции лидера? Они пришли в кабинет шефа четвёртого управления. Не здесь думал оказаться Штирлиц. Он предполагал что угодно, но не это место. Разве гестапо не знает, что они на мушке у руководителя политразведки? Особенно Мюллер. Шелленберг не зря дал знать Исаеву, что у него всё под контролем, но известно ли об этом Генриху? Если шеф шестого управления позволил себе такую роскошь как скрытую прослушку в кабинете начальника тайной полиции, то в случае её обнаружения ему придётся поплатиться за это. Несанкционированный шпионаж будет ему дорого стоить. А если он уведомил его о том, что будет осуществлять надзор? Немного опрометчиво, но не стоит отрицать этот вариант. В этом что-то есть. Таким образом можно обеспечить максимально возможную безопасность Штирлица. Вальтер усложнил игру Мюллеру, ограничив его действия. Теперь ему придётся менять свои планы. Неужели здесь и закончился визит удачи? «Если я прав насчёт того, что они с Шелленбергом успели где-то переговорить, то ходы группенфюрера ограничены. Вести свои комбинации ему нельзя. Вальтер тут же найдёт способ завершить его дело. Если гестапо задумает попытку дезинформации, то мой шеф не клюнет на такое. Он не дурак, не первый день в разведке. У шпионов всегда особое отношение к различным оповещениям — плохо доверяют, стараясь найти подвох. Шелленберг уж тем более не поддастся такого рода провокациям. Чем его вообще можно привлечь? Ведь Мюллер и собирается сделать это, иначе я не вижу резона вести меня сюда. Если у них и был общий договор, то что же они в него заложили, на чём он зиждится? Они ведь играют меня. Оба.». — Я не хочу быть обузой в вашем с «товарищем» Шелленбергом деле. Мне оно неинтересно. — Чего же тогда вы хотите от меня? — спокойно ответил Исаев. Сейчас неприятель его начальника не так сильно пугал его. Перевес на их стороне. Разведка обладает преимуществом, не гестапо. «—  Специально упоминает Вальтера. Видно ему всё известно. Смею предположить, что он намеревается следить за развитием переговоров, организованных Шелленбергом, потому и не хочет прерывать их. Если бы Мюллер стал говорить начистоту, то он смог бы вспугнуть шефа шестого управления. Ему этого не надо. Значит, следует донести начальнику мои опасения по этому поводу. Выиграет он, выиграю и я. Наш союз очень выгодный и работает в обе стороны. Наши интересы в ликвидации гестаповца совпали, чему я даже рад. Рад за идеологического врага, за наш дуэт? Ты предатель, Максим. Самый настоящий предатель». — Понимаете, дружище, нам сейчас никак нельзя действовать порознь. Нас ведь всех сейчас интересует одно, и вы не исключение. Наш с вами общий коллега, да-да именно наш, не удивляйтесь, Штирлиц, делает всё для спасения, и мы обязаны помочь ему. — Позвольте спросить, группенфюрер, когда вы успели наладить отношения с ним? — Это не вашего ума дело, — язвительно ответил Генрих в его привычной манере. Он не лез за красивым словцом в карман. — На вашем месте я бы поинтересовался как я собираюсь помочь ему. «Вот оно», — подумал Штирлиц. — «Он говорит в открытую» — И как же вы собираетесь помочь? — Исаев стал потакать ему, но гестаповец юмора не оценил. — Прекратите, штандартенфюрер. Понимаете, я теперь заодно с вами и имею полное право на активное участие в вашей миссии. Если все будет так, как мы этого хотим, то нас ждёт великое будущее. Теперь о помощи. Вам ведь нужны люди для того, чтобы наладить связи? Ваш верный слуга Мюллер в вашем распоряжении. Я могу выделить несколько людей из своих кадров. Понимаю, что у моего друга Вальтера есть свои доверенные лица, но раз уж мы решили играть по-крупному, то мыслить надо также масштабно… «Он убивает мне двух зайцев одновременно. Если Шелленберг даст добро, то мы выйдем на нужный след мюллеровских подчинённых, заодно и вопрос о парламентёрах решится. Хотя я бы не доверял его людям. Стоит выдвинуть и своих кандидатов, это однозначно». — Хорошо, но почему вы говорите об этом со мной? Разве не лучше было бы лично сходить к нему? — Я и шёл к нему, но он был занят, а вы так удачно попались мне на глаза. Или вы думаете, что я следил за вами? Конечно, бедного старика Мюллера все привыкли ставить наравне с дьяволом. А, впрочем, мне так даже больше нравится, — он не обманул. Руководитель четвёртого управления действительно думал заглянуть к Вальтеру лично, но тот отсутствовал. Адъютанты сообщили, что тот в данный момент был на чьём-то допросе. Личность или личности так и не были раскрыты ему. «Видно ищет посредников», — отмечал для себя Генрих. — Ясно. Я передам ему. Вы закончили? Я могу идти? — Куда ж вы всё время спешите, друг мой? Вам так неприятно моё общество? Дело ваше. Вы свободны…

***

— И действительно, Штирлиц. Зачем же вы расстраиваете нашего доброго приятеля? Подыграли бы ему хоть приличия ради, —  хихикнул Шелленберг и приостановил воспроизведение записи их диалога. —  Не хочу. Я могу так сказать? — Можете, отчего нет. Я, честно говоря, и сам всегда старюсь поскорей сбежать от него. А вообще хорошая работа, милый мой. Сейчас мы воспользуемся его предложением. Начнём небольшую слежку за его людьми, которых он нам так любезно предлагает. Главное не терять бдительность. Он ведь не по доброте душевной согласился помочь нам. Мы отправим его людей в качестве парламентёров, пусть он думает, что его противники спешились и нам не на чем продолжать свой путь, если приходится брать в оборот даже его доверенных людей. Но стоит им пойти не по нашей тропе, я буду вынужден предпринять крайние меры. Для этого у меня есть своя агентура на Западе, ни о чем не волнуйтесь Штирлиц. Тут есть свои скрытые замыслы. Мюллер хочет видеть вас на своей стороне. Генрих думает, что мне неизвестен ваш маленький секретик и я, не задумываясь, отдам вас ему, ведь вы ничем не отличаетесь от других моих подчинённых. Однако Макс, вы особенный и я не хочу так просто делиться с ним. Не дождётся. Мы ведь знаем, что превосходим его, не забывайте этого, Штирлиц. Вы у нас как приманка для Мюллера. Он готов на многое ради вас, уж поверьте. Даже со мной сотрудничает, как вы видите. Исаев улыбнулся тому, как его пытаются перевербовать два человека за это утро. Даже тот, кому он уже успел дать согласие быть верным… на какое-то время. — Понимаю. Но а как нам в свою очередь двигать дело? — Держать гестапо подальше от себя. Мы должны лишь провоцировать их, чтобы они шли у нас на поводу. В остальном мы им ничем не обязаны. Дело за малым. Тем более я нашёл нам парламентёров. Это, конечно, было вашей задачи, но я вам немного посодействовал. И делаю это от чистого сердца. Да и я ведь обещал вам, что сам выберу кадры, а не вы. Вашей задачей по-прежнему остается быть здесь и продолжать слежку. Если наш баварский коллега вновь вызовет вас к себе, то смело ступайте. Как видите моя аппаратура исправно работает и сужает радиус его действий. —  Вальтер был воодушевлён. Он свято верил, что им удастся поставить на место четвёртое управление. Подойдя к Максу, который допивал чашку кофе, любезно предложенную им, он не переставал жестикулировать руками. На лице на мгновение засветилась удовлетворённая улыбка, которая вскоре пропала её место заняла прежняя сосредоточенность. Шелленберг мастерски владел лицом. — А если Мюллер нарочно помогает, чтобы обеспечить нам провал? — Исаев наконец-то нашёл подходящий момент сообщить о тех самых опасениях. — Так и есть. Но не переживайте, Штирлиц. Тут только мы решаем кто будет в победителях, а кто в проигравших. Вы думаете, что разведка, ещё и внешнеполитическая, сможет уступить гестапо? Не смешите, дорогой. — Вас понял. Тогда я продолжу устанавливать контакты с близким окружением Мюллера. Лишь бы он лично мне не препятствовал. — Пройдёт время, и он уже никому не сможет помешать, —  Вальтер хитро улыбнулся — Чтобы так и было нам надо потрудиться. Так что вперёд, дружище. — Вы стали говорить совсем как Мюллер, — Штирлиц попытался разрядить атмосферу. — Вот как? Видно это заразно. Мы слишком часто стали беседовать с ним. Смотрите, чтобы вы не стали как он, иначе мне будет противно работать с вами. — Постараюсь, — Макс поставил своё блюдце на поднос и собрался уходить. — Постойте. Я чуть не забыл напомнить вам, жду от вас письменных докладов, вы сами знаете наше доверенное лицо, через которое я смогу получить их от вас. Штирлиц кивнул. Ещё немного и грянет последний день войны. Победа союзников безоговорочная. Шелленберг прав: дело за малым. Жаль, что малое оно только в контексте времени, но никак не по объёму работы…

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!