Вернутся к фанфику

7 глава

7 июля 2025, 00:03
Три дня ожидания превратились для Руми в тихую пытку откровением, которое жгло ее изнутри сильнее любого страха перед Советом. Весть о вызове обнажила старую, гноящуюся рану – тайну, которую она носила в себе как проклятие. Тайна, что была известна Джину и Хантрикс, но не всему Совету Охотников. Утром второго дня, глядя в тусклое зеркало в ванной, Руми всматривалась в свои черты с новой, леденящей остротой. Янтарный отблеск в глубине радужки при определенном свете? Слишком острые клыки, скрытые за губой? Или это просто паника, рисующая монстра там, где его нет? Каждая черта лица становилась уликой. Каждое отражение – возможным предателем. Совет Ханмуна славился своей беспощадностью к нечисти. А она... она была полукровкой. Плодом запретной связи, ошибкой, которую мать смогла скрыть ценой собственной жизни. Узнают ли? Этот вопрос висел над ней тяжелее приговора. Поэтому тётушка Селин говорила ей скрывать свои демонические знаки? Но откуда совет узнал про них? Во время редких попыток медитации, вместо умиротворения, ее атаковали образы: холодные лица старейшин Совета, их глаза – сканеры, видящие сквозь плоть. Руки стражи, хватающие ее. Клинок или заклятье очищения, направленное не на демона вовне, а на демона внутри нее. Ее дар, этот неоднозначный сплав человеческого и чужеродного, внезапно ощущался не как оружие, а как клеймо, мишень на лбу. Совет не потерпит такого осквернения чистоты охранников. Эта мысль была ядом, разъедающим остатки спокойствия, дарованного лесом и Джину. Мысли о возможной казни были ужасны, но гораздо страшнее было другое: а что будет с ними? С Хантрикс, которых она могла втянуть в позор и гибель, если ее тайна вскроется? С Саджа Бойз, которых Совет наверняка обвинит в осквернении сути Охотниц? И... с Джину? Его тихое присутствие, его надежность, взгляд, в котором она начинала видеть нечто большее... Все это могло рухнуть в один миг. Мысль, что из-за ее скрытой сути пострадают те, кто ей дорог, была невыносимой. Она ловила себя на том, что отдаляется – не физически, но эмоционально, строя невидимую стену, пытаясь защитить их от возможной волны ненависти, которая обрушится, если правда выйдет наружу. Каждое слово, брошенное Селин о "непримиримости Совета к малейшему следу Тьмы", о "чистоте крови и духа", которые они боготворят, било Руми в самое сердце. Взгляд тети, тяжелый и знающий, казалось, буравил ее тайну. Знает ли Селин, что будет на совете? Этот вопрос сводил с ума. А если знает... почему молчит? Ждет ли она развязки в Ханмуне? Или надеется, что Руми удастся обмануть сканеры и старейшин? Молчание Селин было громче любых слов и стократ страшнее. Забота Джину была одновременно спасением и пыткой. Когда он молча ставил чашку чая, его рука случайно касалась ее руки – и искра тепла прожигала ледяной страх. Но тут же накатывала волна ужаса: а что если он почувствует? Узнает? Отпрянет с отвращением? Девушка ловила его темный, внимательный взгляд – взгляд, который искал ее тревогу, чтобы успокоить. И ей хотелось закричать: "Ты не понимаешь! Моя тревога – это Я САМА! Я – то, против чего ты сражаешься!" Но Руми молчала. На вторую ночь Руми заперлась в ванной, включив воду, чтобы заглушить любые звуки. Смотрела на свои руки – руки, которые могли чувствовать демонические вибрации и наносить удары по Тьме, на которых красовались причудливые линии. Чьи они? Человека? Демона? Она терла кожу почти до крови, как будто могла стереть метки. Горячие слезы, наконец, прорвались – тихие, отчаянные, полные страха не перед смертью, а перед разоблачением в Совете и позором для всех, кого она любит. "Я не враг... Я не враг..." – шептала та в такт падающим каплям, молясь, чтобы Совет поверил в это. Чтобы ее человеческая половина перевесила. Чтобы ее дар был достаточным оправданием для существования. Три дня превратились в один долгий кошмар наяву. Страх перед Советом померк перед всепоглощающим ужасом быть узнанной. Руми шла к Ханмуну не просто как охотник, вызванный на ковер. Она шла как приговоренная к тайной казни, неся в себе бомбу, которая могла уничтожить не только ее, но и всех, кто был ей дорог. И единственной нитью, связывающей ее с надеждой, оставался взгляд Джину – взгляд, который, зная правду, все еще видел в ней Руми. Только Руми. И ради этого взгляда, ради шанса сохранить его, она была готова бороться до конца, даже с самой собой.

***

Следующий день будто бы комом стоял в горле у каждого, особенно у Руми. Ночью следовало вздремнуть хоть немного, но тревожность только перед закрытыми глазами и маячила. Селин встретила их у начала Ханмуна, чтобы провести к месту, где будет трибунал над Хантрикс. Раньше Руми думала, что такое сборище старейшин только в старых легендах и существовали. Совет охотников Ханмуна - это высокоуважаемые старейшины, что раньше были охотниками. Двенадцать советников, что высоко ценились, имеющие свои таланты, способности и дары. Избранные высшими силами для баланса мира. Однако баланс мира был нарушен, стоило одному властному демону занять пост главного владыки. Гви-Ма, общий враг людей и даже некоторых демонов. По рассказам Саджа Бойз, демонами они стали не по своей прихоти, а вынужденно: другого выхода не было. - Сюда, - коротко кивнула женщина, указывая на дверь у подножья горы. Хантрикс и Саджа Бойз вошли в дверь, которая вела... в длинный коридор? - Это какая-то шутка? Нас хотят разыграть? - первая не выдержала Мира, оглядываясь по сторонам. Знание бывшей охотницы висело в воздухе тяжелее свинца. Она видела их страх, их игру, их попытки быть "смелыми". Во взгляде на Руми была невыразимая боль и горькая гордость за племянницу, взвалившую этот груз. Каждое ее слово о Совете было теперь завуалированным предупреждением, инструкцией по выживанию. - Этот коридор был сделан для важных заседаний Совета. Дверь эта не всегда показывает нужный коридор, только когда гости обозначены, - пояснила охотница. - Что-то вроде отвлекающего маневра от владыки демонов? - догадался Бэйби. - Да, прошу, проходите вперёд. Дверь за ними захлопнулась с окончательным металлическим лязгом, отрезав последнюю нить к солнечному свету, к воздуху, к иллюзии свободы. Они вступили в чрево каменного исполина. Туннель. Так точнее. Он уходил вглубь земли, длинный, прямой и безысходный, словно клинок, направленный в самое сердце горы. Высокие, грубо отесанные стены из мокрого, черного камня сходились где-то в недосягаемой темноте впереди. Воздух был тяжелым, затхлым, пропитанным вековой сыростью и пылью. Он опадал в легких влажным, холодным грузом, затрудняя дыхание, напоминая о могильном склепе. Каждый шаг был в полнейшую неизвестность, где главные старейшины вершат судьбы охотников на демонов. Единственным светом были факелы. Они горели в массивных железных кольцах, вбитых в стены через равные, зловеще точные промежутки. Огни не горели, а коптили. Пламя было низким, тревожным, багрово-оранжевым, оно не столько освещало, сколько вырывало из тьмы куски мрачной реальности: шершавую фактуру камня, блестящие от влаги прожилки, копоть на сводах над огнем. Между факелами царила густая, почти осязаемая тень, которая тут же набрасывалась на идущих, цепляясь за ноги, крадущейся походкой следую за ними. Дым от смолистых головешек стелился низкими, сизыми змейками, едкий запах смешивался с запахом плесени и камня, создавая удушливый коктейль тюремного духа. Сырость была повсюду. Она сочилась из швов между камнями, висела в воздухе ледяными каплями, холодила кожу даже сквозь одежду. Под ногами, на неровных, скользких от влаги и вековой наледи плитах, лужицы мутной воды отражали прыгающие отблески факелов, как слепые, дрожащие глаза. Иногда с высокого свода падала тяжелая, ледяная капля, глухо щелкая по капюшону или плечу, заставляя вздрагивать. Звук падающей воды эхом раскатывался по туннелю, сливаясь с ритмичным, гулким эхом их собственных шагов. Каждый шаг – глухой удар по камню, отдающийся в костях. Каждое эхо – напоминание о глубине, о невозможности бегства, о медленном погружении в бездну. - У ваших советников странные представления о безопасности, - не в укор бросил Джину, смахивая упавшую каплю воды со своего плеча. - И точно ли нас прямо сейчас не ведут в тюремные казармы? Демон попытался разрядить обстановку, но Хантрикс были точно погружены в свои мысли. Казалось, прошла вечность. Темнота впереди не рассеивалась, но в ней начал вырисовываться контур – огромный, тяжелый, из того же черного камня. Двери. Не просто двери. Врата. Массивные, окованные темным, тусклым металлом, без ручек, без замочных скважин. Они просто возвышались в конце туннеля, поглощая скудный свет последних факелов, как черная дыра, готовая поглотить их. Последние шаги. Сырость здесь была гуще, воздух – еще тяжелее. Эхо шагов ударяло в эти врата и возвращалось глухим, окончательным стуком. Ребята остановились перед черной громадой. Тишина, наступившая после их шагов, была громче любого крика. Только шипение факелов, да вечный плач воды со сводов нарушали ее. Они стояли перед Вратами Совета, в ледяной сырости подземелья, за спиной – длинный, темный путь в никуда, впереди – только бездна неизвестного приговора. Последние искры отчаяния и надежды гаснули в их глазах, отражаясь в черной, немой поверхности дверей, ведущих на трибунал. Селин толкнула огромные двери, и яркий свет окинул всех собравшихся ребят в туннеле, открывая вид на огромную комнату. Войдя через массивные врата, их охватило чувство попадания в гигантскую каменную утробу горы. Воздух здесь был иным – холодным, сухим, мертвенным, словно вымороженным веками. Он пах камнем, пылью времен и безмолвной властью. Пространство поражало своими масштабами. Зал был огромным, округлым, высеченным прямо в скальном массиве. Высокие, темные, почти черные базальтовые колонны, уходящие в невидимую высь, поддерживали гладкий, куполообразный потолок, терявшийся в полумраке где-то на головокружительной высоте. Рассеянный, холодный, безжизненный свет лился откуда-то сверху, не от солнца, а от скрытых светящихся камней или древних заклятий, создавая ощущение вечного, безвременного сумрака. Пол был выложен из огромных плит темно-серого, почти черного мрамора, отполированных до ледяного блеска. Они отражали тусклый свет и силуэты вошедших, как черное зеркало бездны. Комната имела несколько уровней. Они стояли на небольшой площадке у входа, откуда широкая, невысокая лестница из семи ступеней вела вниз, в центр зала. Эта лестница казалась спуском на арену. В центре, на самом нижнем уровне, стоял одинокий дубовый стол, темный, массивный, покрытый глубокими царапинами времени. Вокруг него – несколько простых, жестких стульев. Они выглядели жутко уязвимыми и незначительными в этом гигантском пространстве, как мебель для ожидания приговора. Это было место для подсудимых. По периметру зала, у самых стен, на возвышении в один уровень с входной площадкой, располагались двенадцать массивных каменных столов. Они были высечены из того же темного камня, что и колонны, и казались их продолжением, частью самой горы. За каждым столом, в высоких, прямых, неудобных креслах, восседали Советники. Их было двенадцать. Одетые в простые, темные, лишенные украшений одежды, похожие на монашеские рясы или погребальные саваны, они сливались с камнем стен. Лица их были разными – старыми и не очень, мужскими и женскими, – но объединенными одним выражением: абсолютной, ледяной беспристрастности. Ни тени любопытства, ни капли эмоций. Их глаза, темные и невероятно проницательные, были устремлены на вошедших, как сканеры, готовые проникнуть в самую суть. Каждый взгляд ощущался физически, как прикосновение холодного лезвия. Они не двигались, не шептались. Они просто были. Воплощение Закона и Суда. Тишина в зале была абсолютной, звенящей, давящей. Гулче любого звука. Даже их собственные шаги по мрамору и спуск по ступеням к центральному столу глухо отдавались в этом немом пространстве, как кощунственное нарушение покоя. Единственным намеком на жизнь был все тот же тихий, вечный плач воды – где-то высоко под куполом с каменного сталактита падала холодная капля, разбиваясь о мрамор с звонким, леденящим душу "плик", которое эхом разносилось под сводами, словно отсчитывая последние секунды перед началом. Они спустились по ступеням к центральному столу. Мрамор под ногами был ледяным. Ощущение было таким, будто они вступают не просто в комнату, а в гигантскую каменную ловушку, в пасть древнего Левиафана, где двенадцать его бездушных стражей уже готовы перемолоть их своей волей. Высокие колонны давили, безликие взгляды Советников буравили, холодный свет не давал спрятаться. Центральный стол и стулья казались не местом для защиты, а местом для оглашения приговора. В этом зале, высеченном в сердце горы, время остановилось, оставив только вечное ожидание Суда. И двенадцать пар глаз, неотрывно следящих за каждым их движением, как за последним танцем приговоренных. - Приветствую нынешних охотников на демонов, Хантрикс... и... их друзей, - первым заговорил мужчина с рыжми волнистыми кудрями, доброжелательно улыбаясь пришедшим, от чего его бирюзовые глаза чуть подобрели, а на щеках виднелись милые ямочки. - Я советник Кенрик, а это, - мужчина начал указывать рукой от самого крайнего стола по часовой стрелке: - Советник Алина, Советник Бронте, Советник Эмери, Советник Орали, Советник Ноланд, Советник Зарина, Советник Дарек, Советник Терик, Советник Кларетт, Советник Лиора, Советник Рамира, Советник Велия. У Руми глаза были готовы выкатиться из орбит, когда все имена стали перечисляться. Запомнить каждого из них казалось чем-то нереальным. - Не переживайте, со временем вы каждого из нас запомните, ведь это не последняя наша с вами встреча, - улыбнулась низкорослая женщина, что стояла рядом со столом Кенрика. Кажется звали её Орали. Её голубе глаза, поддернутые мягкой улыбкой на лице, внушали спокойствие. Блондинистые локоны спадали чуть нише плеч. Руми могла заметить, как советник Кенрик украдкой бросал на женщину тёплый взгляд. Но мимолётная нить доброты сразу же исчезла, стоило одной Советнице кашлянуть в руку. Привлечение их внимания к себе. Советница Алина. Самая молчаливая из них, что не сводила глаз с Руми. По её лицу невозможно было прочитать ни настроения, ни намерений. - Прошу занять свои места, - её громкий голос прошёлся по округе, и даже Кенрик с Орали поспешили занять свои места. - Все здесь собрались, чтобы обсудить по-настоящему важное положение дел. В первую очередь, Руми, охотница на демонов, сама является наполовину им. Совет считает это положение дел занятным. Сердце ухнуло куда-то вниз. Вот он тот самый момент, когда Совет вокруг неё узнал, кто она такая на самом деле. - Подождите! Но Руми всё это время защищала Ханмун и людей, что проживают в нём, ценой собственной жизни! Разве это не говорит ни о чём? - Мира выбежала вперёд, бурно жестикулируя руками, от чего её длинные пряди розовых волос колыхались из стороны в сторону. - Юная Леди, займите своё место, - грубый тон мужчины осадил девушку назад. Бронте. Коротко отстриженные волосы и острые черты лица. По его выражению лица было понятно, что Советник считал этих охотников всего лишь сборищем детей, что играют в боевую игрушку. Руми схватила подругу за предплечье, возвращая охотницу на своё место, и, как будто бы говоря: не нужно. - Да, это так, - кивнула Руми, смотря прямо в глаза Советнице Алине. Селин думала, что после их последнего концерта Ханмун будет запечатан и её демонические метки навсегда исчезнут. Но тётушка ошиблась. Кровь, что течёт в её жилах, не стереть одним лишь запечатыванием. - Мы знали твою маму, - вмешался Кенрик, пытаясь хотя бы немного смягчить ситуацию в зале. - Она была хорошей воительницей. - Она посмела предать весь закон Охотников и влюбиться в демона! Осквернение сути охотников, да и только! - гневно процедил Бронте, щелкая языком. Слова Советников упали не как звуки. Они упали, как гигантские ледяные глыбы, проламывая свод ее черепа и вминая ее в ледяной мрамор пола. Упоминание. Просто упоминание. Но произнесенное в этом бездушном склепе, этим металлическим, лишенным интонации голосом, оно стало первым ударом ножа. Руми замерла, не дыша. Весь зал, колонны, давящий потолок – все поплыло, потеряло резкость. Оставались только эти ледяные глаза Советника Алины, пригвоздившие ее к месту. "...полюбила того, кого должна была уничтожить". Холод. Он начался изнутри. В солнечном сплетении, разливаясь ледяными волнами по венам, парализуя конечности. Был сильнее страха перед разоблачением. Распространялся по всем нервным окончаниям, заставляя девушку замереть на месте. - Дочь предательницы прямо сейчас стоит перед нами, и какое право она имеет носить титул охотника на демонов? Все они не более, чем дети, которые не понимают серьёзности вещей, - Советник Бронте не унимался, давя ещё сильнее. Мира и Зои встали по бокам от подруги, кладя свои ладони на её плечи. Мимолетные взгляды на них и Руми выдохнула. Точно. Она не одна. - Моя кровь не имеет никакого отношения к тому, чем я занимаюсь. Я охотница, обучалась ею стать, и буду до конца своих дней, - твёрдо и уверенно вымолвила девушка, теперь уже с гордо поднятой головой всматриваясь в Советника Бронте. Советница Алина рассматривала её с некой загадочностью, будто бы оценивала. - Занятно, тогда что вы скажите про демонов, что прямо сейчас стоят за вашими спинами? - один из советников напрямую задал вопрос, игнорируя знаки Алины успокоиться. - Это моя инициатива, - вмешалась Селин. - Девушки вернули им души, и я предложила Саджа Бойз быть оружием и щитом для них. Влияние Гви-Ма больше на них не распространяется. — Но они всё равно демоны! Их следует уничтожить! — выкрикнул кто-то из советников. Зал наполнился шепотом со всех сторон: кто-то осуждал Селин за то, что свела Охотниц с демонами и даже поселила в одном месте, кто-то с пониманием относился к ней. — Их души вернулись. Разве это не будет убийством? Если по словам девушек к ним вернулись их души, та частичка от человека, то тогда мы уничтожим не демонов, а человеческую душу, - в перешептывания вмешался Терик: каштановые вьющиеся волосы обрамляли его лицо, а изумрудные глаза рассудительно оглядывали весь зал. В конечном итоге каждый из советников замолк, прислушиваясь к своему коллеге. - Терик прав, - спокойно кивнула советница Алина, высматривая каждого из пяти парней. - Думаю, если они и дальше останутся под наблюдением Хантрикс, а Хантрикс в свою очередь под наблюдением совета, оставить их в живых можно. На какой-то момент Руми выдохнула, расслабляясь всего на долю мгновения, пока Советник Бронте не окинул её колючим взглядом. И чем только она разочаровала его? - За всю историю сражения с демонами, не было случаев, когда с лица земли стирали целые деревеньки. Хантрикс, что было в той деревне? Вы что-нибудь странное замечали? - Советник Кенрик поспешил сменить тему, уводя рассуждения подальше от происхождения Руми и остальных демонов. - Когда мы прибыли в деревню, то никого в живых уже не оставалось, - призналась Зои, давая Руми на мгновение пересобрать свои мысли воедино. - Разве что... в той деревне был некто странный. Не назовёшь его человеком, но и высшим демоном тоже. Кто-то, кто хитрее нас. Каждая из охотниц переглянулась друг с другом, вспоминая слова Селин о некой группировке. Было ли это известно Совету? Стоило ли об этом говорить? - Значит никто вам не попадался? Даже демоны? - Нет... один был. Очень странный, очень загадочный. Он появился внезапно и точно так же исчез. Что-то сказал про то, что мешаем его владыке, - выговорила Руми, покрываясь мурашками от мыслей про того демона. Она не стала упоминать про то, как неизвестный говорил про следующую встречу. Теперь никто ничего возразить не мог. По всей видимости, ситуация выходила из под контроля. - Решено! - вдруг решительно огласила советница Алина. - Хантрикс и Саджа Бойз и в будущем продолжат свою миссию, но под присмотром советника Кенрика. Не каждый был согласен с таким окончательным вердиктом, но и перечить никто не стал. Многие советники стали мгновенно покидать свои места, наводя свои кристаллы на частицы загадочного света, тут же исчезая. Когда же в зале остались только Хантрикс, Саджа Бойз, Селин и два советника, Руми наконец-то могла расслабиться. Наверное в последние дни девушка и вправду сильно испереживалась. - Вам всем нужно объединиться, - советница Орали мягко улыбнулась девушкам. - В ситуации, что случилась с деревней Хань, вашей вины нет. Они погибли, потому что до них ваши голоса не дошли. Увы не каждого мы можем спасти, но выбор каждого: доверять нам или нет. - Ближе к делу. Что вы имеете ввиду? - раздраженно спросила Мира. - Всё очень просто: патрулируйте окрестности деревень Ханмуна в виде уличных концертов с живой музыкой. Ваши голоса могут защитить их и предотвратить судьбу деревни Хань. Вы - Хантрикс, живой голос, а вы ребята, должны их поддерживать, - закончил мысль Орали советник Кенрик, мягко улыбаясь. Хантрикс не верили своим ушам. - Подождите, вы действительно предлагаете нам вновь выступать, но не одни, а с ними? - указывая пальцем на группу парней, удивилась Зои. По всему её виду можно было понять: эта идея её не разочаровывает, а наоборот воодушевляет. А вот Мира была готова взорваться от злости, бурча что-то под нос: - Нет, слушайте, этот мир точно и окончательно решил сойти с ума. Хантрикс будут петь вместе с... демонами?!

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!