Это твоё небо

Он понял, что его поймали, ещё до того, как увидел самолёт. Не потому что Мобиус сказал что-то подозрительное — наоборот, он молчал. Вёл Локи по служебному коридору, где пахло металлом, тёплым воздухом систем вентиляции и чем-то ещё… предвкушением. Как будто это не аэропорт, а место, где Мобиус сейчас начнёт светится как гирлянда. — Куда мы? — спросил Локи, уже заранее напрягаясь. — На кофе, — лениво ответил Мобиус. — В этот раз не верю, — Локи прищурился. — Ты слишком… довольный. — Я всегда довольный. — Нет. Ты сейчас как человек, который уже всё решил и закрыл люк, только смеха злого не хватает, как в фильмах. Мобиус не улыбнулся широко. Только уголком губ. И это было хуже любой улыбки. Локи остановился. — Мобиус. — М-м? — Если ты сейчас скажешь слово “кабина”… — Я ничего не скажу. — Тогда я сам скажу, — Локи сделал шаг назад. — Кабина. Он хотел звучать язвительно, но голос вышел слишком тихим. Слишком нервным. Он понял, что пальцы уже холодные. Мобиус не торопился. Он просто достал из кармана тонкую ткань — чёрную повязку, как из дешёвого набора для “плохих идей”. — Нет, — сказал Локи сразу. — Нет. Не-не-не. Даже. Не. Пытайся. Нет! — Я не пытаюсь, — спокойно сказал Мобиус. — Я выполняю обещание. — С ума сошёл?! — Слегка, — согласился Мобиус. — Но это ты виноват. Ты так вкусно рассказывал про небо, что я решил: хватит жить на частотах. — Мобиус, я серьёзно. Я… я не шучу. Я не могу. Я физически не могу. — Я знаю, — сказал он, и в этом “знаю” не было ни капли насмешки. Только память. Та самая, про поле с овцами. — Поэтому мы сделаем так, чтобы ты мог. Локи смотрел на повязку, как на приговор. — Завязывать глаза — это не “так, чтобы мог”. — Это “так, чтобы ты не сбежал”, — честно ответил Мобиус. — Разница тонкая, но полезная. — Ты манипулятор. — Пилот, — поправил Мобиус. — Я живу манёврами. — Манёврами? Что ты там говорил про "Вы"? Что это создаёт дистанцию? Я сейчас её верну, будет железобетонной. Мобиус только усмехнулся, потому что помнил как Локи прямо таки перепрошивал себя послежние несколько недель, что бы отучиться обращаться к Мобиусу на "Вы". Локи же выдохнул, уже чувствуя, как внутри всё сжимается — грудная клетка, горло, плечи. Тот самый страх, который не “в голове”, а в теле. Как будто организм заранее ставит тормоз и говорит: мы тут умрём. — Пожалуйста, — выдохнул он неожиданно для себя. — Не надо. Мобиус не приблизился резко. Он сделал полшага — медленно. — Смотри на меня, — сказал он тихо. Локи посмотрел. И встретил эти серые глаза. Небо перед дождём. То самое, которое умеет держать грозу внутри и не ронять её на других. — Я не повезу тебя в небо, если там есть хоть один процент риска, — сказал Мобиус подняв палец. — Я договорился. Учебный полёт. Полоса свободна. Второй пилот — ты. Основной — я. Автопилот на безопасной высоте. И если ты скажешь, что совсем невмоготу — мы останавливаемся. Я посажу эту птичку так, что даже овцы не заметят. Локи попытался усмехнуться. Не вышло. — Ты сейчас так говоришь, как будто я… нормальный. Мобиус, меня уже трясёт, я... — Ты нормальный, — отрезал Мобиус. — Просто тебе страшно. Локи сжал челюсть. — Тогда почему ты всё равно тащишь меня туда? — Потому что страх не должен быть твоим хозяином всю жизнь, — сказал Мобиус. И чуть наклонился ближе, ровно настолько, чтобы Локи не мог спрятаться в расстоянии. — И потому что ты сам сказал: “вот бы тогда не струсить”. Молчание. — Ты… помнишь это слово в слово, — выдохнул Локи. — Блокнотик завёл с моими цитатами? — Я вообще много чего помню о тебе, — спокойно сказал Мобиус. — Просто раньше мы называли это “частотой”. Локи сглотнул. — Я всё равно… — начал он, и голос предательски дрогнул. — Я всё равно попробую сбежать. — Попробуй, — сказал Мобиус так, будто это даже забавно. — Только сначала дай мне завязать тебе глаза. Чтобы честно. — Это не честно, Мобиус. — С какой стороны посмотреть. Локи замер на этой фразе. На секунду почти улыбнулся — и тут же спохватился, как будто улыбка могла стать соглашением. — Ладно, — выдохнул он, злясь на самого себя. — Давай. Завязывай. Но я предупреждаю: если меня начнёт трясти, я… я не буду красиво держать лицо, я буду истеричкой. — Я не за красотой тебя сюда веду, — сказал Мобиус. И осторожно завязал повязку. У Локи сразу обострился слух: шаги, шелест ткани, далёкий гул аэродрома, собственное дыхание — слишком частое, слишком поверхностное. Сердце билось так, будто пыталось вырваться из груди и сбежать первым. — Дыши, — сказал Мобиус рядом. — Со мной. Вдо— — Я ненавижу тебя, — вырвалось у Локи резко, зло, на выдохе. Мобиус не ответил сразу. — Я знаю, — сказал он спокойно. — Идём. Он взял Локи за руку — не рывком, не принуждением. Твёрдо. Уверенно. Так берут человека, которому не дают упасть, а не того, кого тащат силой. Локи шёл на ощупь. Напряжение росло с каждым шагом — не скачком, а ровной, удушающей волной. Ступенька. Ещё одна. Металлический порог. Запах изменился — сухой, стерильный, тёплый. Пластик. Электроника. Кабина. — Садись, — сказал Мобиус. Локи почти рухнул в кресло, как будто это было единственное, что ещё держало его в реальности. Сердце колотилось где-то в горле. Но услышав исчезну но дёрнулся. Инстинктивно. Почти встал. — Нет, — резко сказал Мобиус. Не повышая голос. — Сядь. Локи замер. Руки вцепились в подлокотники. Он повернул голову в сторону двери. Знал, что до неё — несколько шагов. Он мог бы… мог бы. Мобиус пристёгивал — чётко, уверенно. Щёлк. Второй ремень. Третий. — Ремни не трогай, — сказал он, глядя прямо на Локи. — Пожалуйста. Это не было приказом. Это было доверием. Локи мог бы снять их. Легко. Он знал, как. Он знал всё... Но не стал. Мобиус наклонился и снял повязку. Свет ударил резко — приборная панель, стекло, бетон полосы, огромное небо впереди. Локи резко вдохнул — и тут же задышал ещё быстрее. — Я хочу, чтобы ты сделал одну вещь, — сказал Мобиус садясь за свой штурвал. — Я не буду вести самолёт, — выдохнул Локи. Голос дрожал, но он держался. — Ты будешь вести самолёт. — спокойно ответил Мобиус. — Ты будешь вторым пилотом. По инструкции. Сердце билось так, будто каждая секунда — последняя. — Ты знаешь эти тумблеры, — продолжил Мобиус. — Ты знаешь теорию. Ты сдавал тренажёры. Сейчас мне нужно, чтобы ты говорил, а я делал. — Я не могу… — Локи вдохнул, и воздух застрял. — Скажи мне, — голос Мобиуса стал ниже. Тот самый голос, который в эфире удерживал его на земле. — Просто скажи. Локи сжал пальцы до боли. — Питание… основное питание… включить. Аккумулятор… на линию. — Он говорил быстро, сбито, почти на автомате. — Топливные насосы… проверка. Гидравлика… давление… — запнулся. — Мобиус… — Хорошо, — спокойно сказал Мобиус. — продолжай. — Закрылки… ноль. Триммер… нейтраль. Автопилот… не включать на земле. И… — он сглотнул. — И запуск. — Какой? — Левый. Потом правый. — Молодец, — сказал Мобиус. Без иронии. — Ты умеешь. От этого слова внутри Локи что-то болезненно дёрнулось. Он ненавидел, что это работает. Что вместе со страхом поднимается гордость. Гул двигателей ожил. Сначала — глухо, лениво. Потом — плотнее. Вибрация пошла по креслу, по костям. Локи вцепился в подлокотники. — Я хочу выйти, — сказал он ровно. Слишком ровно. — Поздно. Дай мне две минуты, — ответил Мобиус. — Просто две. Самолёт тронулся едва. Но Локи почувствовал это всем телом — как будто земля под ним стала живой. Враждебной. — Ты меня убьёшь, — прошептал он. — Нет, — сказал Мобиус. — Я тебя вытащу. — Я не хочу быть вытащенным! — уже кричал Локи. — Тогда будь со мной, — тихо сказал Мобиус. — Мне нужен второй пилот. Я не хочу быть здесь один. Локи зажмурился. Слёзы накатывали неожиданно — от перегруза, от ужаса, от невозможности сбежать. — Мне страшно, — выдохнул он. — Я знаю. — Мне хочется… — голос сорвался. — Сбежать… — Я знаю. — Я… не могу… двигаться… — Тогда не двигайся, — сказал Мобиус. — Просто будь со мной рядом. Ускорение. Тело вжало в кресло так, что из груди выбило воздух. Мышцы свело. Руки Локи сами нашли штурвал — и вцепились мёртвой хваткой. — Локи, не душить штурвал, — сказал Мобиус уже громче, перекрывая шум. — Я… не могу… — это был уже не голос. Почти крик. Потом — шёпот. — Пожалуйста... И — тишина. Самолёт оторвался. Это было не «взлёт». Это было исчезновение опоры. Локи застыл. Полностью. Ни вдоха, ни движения. Глаза открыты, но будто не видят. И ни звука. — Локи. Слышишь меня? Ответа не было. — Я ставлю автопилот, — сказал Мобиус. — Мы на безопасной высоте. Всё под контролем. Щёлк. Ещё один. Шум стал ровнее. Не ушёл — но перестал быть угрозой. Мобиус повернулся к нему. — Локи. Молчание. — Посмотри на меня, — мягко. Локи не ответил. Он перестал говорить. Мобиус отстегнулся. Встал. И опустился перед Локи на корточки — прямо, близко, так, чтобы тот не мог исчезнуть внутри себя окончательно. Локи трясло. Не снаружи — внутри. Так, что мышцы будто забыли, как быть мягкими. Пальцы мёртвой хваткой держали штурвал. Костяшки побелели. — Локи, — сказал Мобиус тихо. — Ты душишь его. Ответа не было. Только рваное дыхание — слишком частое, слишком мелкое. — Послушай меня, — продолжил он. — Я не прошу сразу. По одному. Один палец. Потом второй. Локи едва слышно всхлипнул. — Я не могу… — выдохнул он. — Я не могу. Если я отпущу, меня накроет. — Возможно, — спокойно сказал Мобиус. Без возражений. Без спора. — И это нормально. Истерика — не смерть. Локи судорожно втянул воздух, и грудь сжало ещё сильнее. — У меня… сводит… — слова шли обрывками. — Руки… я их не чувствую… — Я знаю, — ответил Мобиус. Он накрыл ладонью кисть Локи — не резко, не перехватывая. Просто сверху. Тепло. Вес. Присутствие. — Я не забираю у тебя контроль, — сказал он. — Я здесь, чтобы ты не был с этим один. Ты не падаешь. Слышишь? Мы не падаем. Локи выдохнул — резкий, дрожащий звук, похожий на сорванный всхлип. — Ты обещал… — прошептал он. Слёза скатилась, жгучая. — Ты обещал, что всё будет хорошо... — Я выполняю, — ответил Мобиус. — Но мне нужно, чтобы ты был здесь. Со мной. Сейчас. Он слегка сжал пальцы Локи — не тянул, не отрывал. Просто дал сигнал: я держу. — Посмотри на меня, Локи. — Я… — Локи глотнул воздух. — Я не могу на тебя смотреть. — Можешь, — мягко, но без вариантов. — Смотри на меня, Локи. Он чуть сильнее сжал его руку — не больно, а ощутимо. Второй ладонью коснулся его предплечья, вверх по руке, к плечу. Медленно-медленно, как если бы проводил по проводу, проверяя, где обрыв. — Смотри на меня, — повторил он. Локи заставил себя. Отлепил взгляд от приборов, от мутного пятна света за стеклом — и, с усилием, резко повернул голову. Мобиус был совсем близко. Серые глаза — подъём, небо перед дождём. Ни насмешки, ни паники. Только внимательность и упрямое «я никуда не денусь». — Вот, — тихо сказал Мобиус. — Уже лучше. Дыши со мной. Раз… — он сам вдохнул глубже, демонстративно. — И выдох. Локи попытался повторить. Воздух всё равно застревал, но хотя бы двигался. — Ещё, — сказал Мобиус. — Раз… выдох. Пальцы Локи всё ещё цеплялись за штурвал, но хватка перестала быть смертельной. Мобиус большим пальцем осторожно прошёлся по суставам. — Давай так, — сказал он. — Я держу твои руки. А ты — смотришь только на меня. Локи сглотнул. Смотрел. Глаза жгло. Одна слеза всё-таки сорвалась, прошла по щеке — он даже не заметил, пока Мобиус не коснулся её кончиком пальца. — Видишь? — тихо. — Ты жив. Не в симуляторе. Не в кошмаре. Живой. Он чуть подался ближе. Совсем. Запах — воздух кабины, металл, тёплая кожа и едва заметный привкус кофе. Локи почувствовал, как дрожь в руках сменяется другой — глубокой, мышечной, не такой панической. И только когда дыхание выровнялось хоть немного, Мобиус решился. Просто наклонился и поцеловал. Не резко. Не нападая. Медленно. Осторожно, почти невесомо. Как будто проверял: выдержит ли Локи такое прикосновение на высоте. Губы коснулись губ — мягко, тёпло, чуть солоновато от слёз. Штурвал под ладонями вдруг перестал быть единственным, за что можно держаться. Локи не дёрнулся. Не отстранился. На пару секунд всё внутри, наоборот, замолчало. Будто нервная система нажала «пауза», чтобы не упустить ни секунды. Мобиус поцеловал чуть сильнее — не углубляя, а закрепляя. Как якорь: здесь, сейчас, ты не один, ты не падаешь. И в этот момент пальцы Локи начали отпускать. Сначала один. Потом второй. Штурвал всё ещё был под руками — но уже не как скоба на краю пропасти, а просто как часть кабины. Мобиус осторожно отстранился. Остался близко — так, чтобы Локи всё ещё чувствовал его дыхание на коже. — Хорошо, — шёпотом. — Теперь… посмотри туда. Он кивнул на правое окно. Локи, будто в замедленном кадре, перевёл взгляд. И замер. Под ними — земля. Засеянные поля, тёмные лесные полосы, нитки дорог. Всё маленькое. Будто ненастоящее. И почему-то… безопасное. Ни рывков. Ни падения. Ни огня. Просто — небо. И самолёт в нём. — Видишь? — тихо спросил Мобиус. Губы у Локи дрогнули. — Вижу, — выдохнул он. Голос чуть охрип. — Мы… правда… наверху. — Смотри не вниз, — сказал Мобиус. — На горизонт. Вперёд. Локи послушался. Линия горизонта — ровная, спокойная, голубая. Инструменты на панели — тихая, послушная россыпь лампочек. Впервые за всё время он заметил, что дышит почти нормально. — Вот так, — сказал Мобиус. Уголком губ. — Это твоё небо сейчас. Локи вдруг коротко, хрипло рассмеялся — будто воздух сам прорвал себе дорогу. — Я… чёрт… я реально… в небе. — Да, — просто сказал Мобиус. — И я не умер, — Локи сам слышал, насколько в этом предложении много неверия. — Пока нет, — сухо бросил Мобиус, тут же чуть усмехнувшись, чтобы смягчить. — Не торопись с приключениями. Локи снова посмотрел в окно. И на этот раз — не в ужасе. В восторге. Солнце скользило по верхушкам облаков. Небо было не чёрной пропастью, не угрозой — огромным, живым, полным света. — Оно… чистое, — выдохнул он. — Не… страшное. Просто… большое. — Я тебе говорил, — тихо сказал Мобиус. — Тебе нужно было увидеть самому. Они некоторое время просто молчали. Локи смотрел, не мигая, будто боялся, что картинка выключится, если он закроет глаза. Мобиус смотрел на него. На румянец, который сменил пепельную бледность. На то, как дрожь в руках превращается в лёгкую вибрацию, в ту самую, что бывает после адреналина и победы. — Я хочу… — Локи сглотнул. — Я хочу попробовать вести. По-настоящему. Мобиус приподнял брови. — Серьёзно? — Серьёзно, — Локи даже сам удивился, насколько уверенно это прозвучало. Щёки снова вспыхнули, но уже не от страха. Мобиус поднялся, вернулся на своё кресло. Движения — спокойные, без резких жестов, как будто он боялся спугнуть этот хрупкий, новый «хочу». — Хорошо, — сказал он. — Держи. Лёгко. Это штурвал, а не чья-то шея. Локи фыркнул, но всё-таки улыбнулся. Осторожно положил ладони на штурвал — уже не белыми, а живыми пальцами. — Так? — Так, — кивнул Мобиус. — Просто держим курс. Дышим. Я рядом. Он положил свою ладонь поверх одной из рук Локи — не чтобы отобрать, а чтобы быть. Самолёт шёл ровно. Никаких провалов, никаких рывков. У Локи вдруг снова защипало в глазах — но теперь это была не паника. Он быстро стёр щёку плечом. — Не смейся, — пробормотал злым шёпотом. — Если будешь смеяться — я выйду в штопор из вредности. — Я бы умер, если бы посмел, — серьёзно сказал Мобиус, и только уголки губ выдали, что он всё-таки едва сдерживает улыбку. Локи не выдержал — хохотнул. Коротко, свободно. — Я сейчас как идиот, — сказал он. — Сижу, реву и смеюсь одновременно. — Ты сейчас как человек, который победил себя, — ответил Мобиус. — И мне это очень нравится. Локи повернул голову. Посмотрел на него. Долго. Уже без метаний. Просто смотрел. — Правда? — спросил он тихо. — Правда, — без паузы. Пауза пришла после. Тихая. Тёплая. В ней шум двигателей превратился в фон, а весь мир сузился до кабины и двух людей в ней. Локи немного сдвинул руку — та, что была под ладонью Мобиуса, — и пальцами задел его запястье. Не случайно. Мобиус поймал это движение взглядом. Не отстранился. — Я здесь, — сказал он вполголоса. — Ради тебя. И как же я рад, что это не эфир, а ты рядом. Что-то внутри щёлкнуло так же ясно, как тумблер. Локи медленно убрал руку со штурвала — одной ему было уже не страшно — и скользнул пальцами выше, к предплечью Мобиуса. Пальцы обжигало. — Если я сейчас сделаю глупость, — сказал он, почти не дыша, — ты… остановишь меня? Мобиус посмотрел прямо в эти зелёные, ещё блестящие от слёз глаза. — Если это будет глупость — попробую, — сказал он. — Если нет — то нет. Локи хмыкнул и вдруг чуть подался вперёд. Без рывка. Без этого молодого «сразу всё». Осторожно, как будто проверял, выдержит ли мир ещё одно «слишком». Мобиус навстречу подался сам. На этот раз поцелуй был другим. Не спасательным. Подтверждающим: «я смог, ты видел?» Локи коснулся губ — мягко, чуть дольше, чем позволило бы «просто спасибо». Это было совсем не простое «спасибо». Мобиус ответил так же — тепло, уверенно, не торопясь. В этом поцелуе было «смотри, что ты сделал сам». Самолёт шёл ровно, словно тоже прислушивался. Локи чуть отстранился, но остался близко. Лоб почти коснулся лба. — Теперь я точно знаю, что это не симулятор, — прошептал он. — Слишком… всё настоящее. — И хорошо, — сказал Мобиус. — А то я устал думать о том, как ты на земле мечтаешь о небе. Локи улыбнулся. На этот раз — совсем спокойно. Они посидели ещё несколько секунд в этой странной, высотной тишине, где вместо фанфар — ровный шум двигателей, а вместо аплодисментов — собственные сердца. Потом Мобиус посмотрел на приборы. На курс. На высоту. — Пора вниз, — сказал он тихо. — Я хочу, чтобы ты закончил эту историю красиво. С посадкой. Локи втянул воздух. — Серьёзно? — в голосе снова смешались ужас и восторг. — Серьёзно, — кивнул Мобиус. — Я рядом. Я не дам тебе уронить мою птичку. Но я хочу, чтобы ты сам почувствовал, как это — не только взлететь, но и вернуться. Он усадил обратно Локи, встал позади, вернул обе руки Локи на штурвал, накрыв их своими. — Работаем вместе, — сказал он. — Я подсказываю, ты ведёшь. Дышим. Смотрим на горизонт. Если станет страшно — говори. Или хватай меня. Неважно. Главное — не исчезай. Локи кивнул. — Ладно, капитан, — сказал он, и уголки губ пошли вверх. — Доверьтесь своему второму пилоту. Мобиус усмехнулся. — Доверься сам себе, — поправил он. — А я просто буду рядом. И самолёт начал мягко менять высоту, входя в новый этап полёта — уже не как наказание, а как финал истории, которую Локи наконец-то позволил себе прожить. Посадка прошла ровно. Локи держал штурвал, слушал команды, и по коже бегало электричество от того, что он делает это. Не в симуляторе. Не в мечте. В настоящем. Когда колёса ударили по полосе, у Локи из груди вырвался странный звук — как будто смех, который стыдливо спрятали под маской серьёзности. — Мы на земле, — спокойно сказал Мобиус. И голос у него был таким мягким, что Локи захотел в него провалиться. Локи сидел, не шевелясь, будто боялся спугнуть факт существования асфальта под ними. — Локи? — Я… сейчас, — прошептал он. — Я просто… я не верю, что это не сон. Самолёт выкатывался по рулёжке. Остановился. Протоколы, команды, двигатели заглохли. Дверь открыли, трап подкатили. Локи поднялся. Ноги были ватные, но он упрямо сделал шаг, второй… вышел на воздух. Сделал ещё пару шагов по трапу, вдохнул запах керосина, тёплого железа и… спокойствия. Сошёл на взлётнуб полосу. — Я на земле, — сказал Локи и успел только удивиться, насколько в этом предложении много смысла. Мир лёгким движением ушёл вбок. — Локи! Колени просто выключились. Никакой красивой драмы — он просто сложился и провалился в темноту. Коротко. По-честному. Как человек, который слишком долго держался и наконец позволил себе отпустить. Очнулся он на лавке у выхода, под крышей терминала. Спина упирается в холодную спинку, к губам прижата пластиковая бутылка с водой. Чья-то ладонь поддерживает голову. — Ты жив, — сипло выдал Локи. — Ага, — усмехнулся Мобиус сверху. — И ты тоже. Хотя у тебя очень интересный способ ставить точку после полёта. Локи поморщился, пытаясь приподняться и не впечататься затылком в стену. — Я… не специально. — Я знаю, — Мобиус чуть наклонился ближе. Серые глаза — в упор. — Но пока ты отключался, я успел подумать одну тревожную мысль. — Какую ещё? — подозрительно. — Что же с тобой будет, когда я однажды приглашу тебя к себе домой. Локи моргнул. Мозг сначала честно попытался обработать слова, но споткнулся где-то на «приглашу» и «домой». — Я… — он кашлянул, язык всё ещё был ватным. — Я-то думал, что нравлюсь Вам в сознании. Уголки губ Мобиуса тронула улыбка. Настоящая, усталая, довольная. — Нравишь-ся, — спокойно сказал Мобиус, невзначай и жырно напомнив о том, что Вы давно закончилось. — И да, в сознании тоже. Но вот эта драматическая манера падать в обморок на фразе «я на земле» немного тревожит. Придётся держать тебя за руку, видимо. — Это… — Локи на секунду закрыл глаза. — Это не драма. Это организм. Он решил, что храбрости с меня достаточно на сегодня. — Организм молодец, — кивнул Мобиус. — Но в следующий раз пусть выбирает момент, когда я не думаю, что ты умер у меня сойдя с трапа. Локи чуть поморщился, пытаясь приподняться. Мобиус тут же подхватил его за плечи, помог усесться ровнее. Мир всё ещё чуть плыл, но уже не так яростно. Люди вокруг ходили. Терминал жил своей обычной жизнью. И от этого всё происходившее в кабине казалось почти несмешным сном на фоне скучных чемоданов. — Сколько я был… — он махнул рукой. — Пару минут, — ответил Мобиус. — Достаточно, чтобы я успел проделать весь путь от «паника» до «если что, будем делать искусственное дыхание». Локи уставился на него. — Ты… серьёзно?.. — Ну, — Мобиус прищурился. — Был у меня план. Рот в рот, немного драматургии… Но ты решил вернуться сам, без моего творчества. Обидно, если честно. — Извините, что сорвал Вам романтическое реанимационное шоу, — буркнул Локи. — В следующий раз упаду зная расписание сцен. — Договорились, — кивнул Мобиус. — Но пока давай без «следующего раза». Пей воду. Он чуть сильнее подвинул бутылку к его рукам. Локи послушно сделал несколько глотков. Холодная жидкость вернула тело в более-менее рабочий режим; голос стал менее шершавым. — Ты… никому не расскажешь? — спросил он тихо. — Что я… ну… после посадки выключился? Мобиус склонил голову. — А кому, по-твоему, я должен? — уточнил он. — Локи фыркнул, но облегчённо. — Но тут есть всюду камеры, так что ты точно хотя бы на одной запечатлён. Локи закатил глаза. — Ты ужасен. — Знаю, — легко согласился Мобиус. — Пойдём. Он встал и протянул руку. Локи посмотрел на ладонь так, будто перед ним был новый подвох. Потом всё-таки вложил свою. Ноги снова отозвались ватой, но теперь было за что держаться — буквально. Мобиус не отпустил, пока они не дошли до ближайшего кафе в зоне прилёта. Посадил Локи за стол у окна, сам исчез на пару минут и вернулся с подносом. На подносе были две чашки и… знакомая белая банка. — Ты серьёзно притащил сгущёнку сейчас? — Локи уставился на неё, как на оскорбление медицинской этики. — Абсолютно, — сказал Мобиус. — После полёта тебе показан сахар. Это практически официальная рекомендация. — Он поставил банку ближе. — Лечись. — И чем же я заслужил такое… интенсивное лечение? — Тем, что сел за штурвал, — просто сказал Мобиус. — И довёл нас до земли. В моём реестре это идёт в графу «особо поощряемые сотрудники». Локи почувствовал, как снова где-то под рёбрами что-то дёрнулось. Непривычная смесь гордости и стыда за эту гордость. — Я просто... — пробормотал он. — Автопилот всё делал. — Автопилот держал схему, — возразил Мобиус. — А ты держал себя. И меня. Это, поверь, сложнее. Он сел напротив, потянулся к своей чашке. — Ладно, давай, — сказал он. — Покажи мне снова этот твой криминальный коктейль. Локи шумно выдохнул, но пальцы уже тянулись к банке. Он щёлкнул крышкой, налил в свою чашку такую порцию, от которой любой терапевт закрыл бы глаза рукой, размешал и сделал первый глоток. Мобиус смотрел, как он пьёт — и как в его лице медленно расправляются какие-то невидимые складки. — Ну? — спросил. — Всё ещё божественно, — ответил Локи, уже улыбаясь. — Мир снова добрый. — Мир не добрый, — возразил Мобиус. — Просто ты под сахаром. Лошадиной дозой. Он подтолкнул вторую чашку к Локи. — Это твой, — насторожился тот. — Я же знаю, что ты пьёте этот свой чёрный. — Это мой чёрный, чистый кофе, — согласился Мобиус. — Но вот это — твоё практически медикаментозное средство. Попробуй глоток нормального кофе для контраста. — Я пробовал. — Попробуй вновь, вдруг вкусы изменились после полёта. Локи скривился, но послушно сделал глоток из его чашки. Сразу всосал воздух сквозь зубы, глаза прищурились, будто ему влили в рот расплавленный асфальт. — Зачем… люди… делают это с собой добровольно, — процедил он. — Чтобы помнить, что живы, — сказал Мобиус. — Горечь полезна. Сгущёнка — для тех, кто падает в обморок. Локи закатил глаза и вернул чашку. — Я так понимаю, это будет меня преследовать ещё долго. — Ровно до того момента, пока ты не сделаешь ещё более яркое шоу. — усмехнулся по-доброму Мобиус. Какая-то пауза повисла сама. Не тяжелая. Та самая, в которой можно просто смотреть. И Мобиус смотрел. На слегка растрёпанные волосы, усталые, но сияющие глаза, на лёгкий румянец, который никак не списать на температуру воздуха. На того самого диспетчера, который боялся летать — и только что сел с ним в самолёт. — Локи, — тихо сказал он. — Мм? — тот поднял взгляд из чашки. Мобиус придвинул стол к Локи, чуть наклонился. Локи дернул уголком губ. — Если я опять упаду в обморок, это будет на Вашей совести, — предупредил. Мобиус осторожно взял его за подбородок, развернул лицом к себе — и поцеловал. На земле поцелуи были другими. Здесь не гудели двигатели. Не давило небо. Не было ощущения, что любое движение может спугнуть аэродинамику вселенной. Поцелуй был тёплым и уверенным. Чуть глубже, чем в кабине. Спокойнее. Как будто он ставил точку — не в полёте, а в фразе: «Мы вернулись домой». Тело Локи ещё помнило полёт, руки — штурвал, но сейчас он держался не за металл, а за ткань куртки Мобиуса, сжав пальцами лацкан. Когда они отстранились, Локи всё ещё дышал чаще обычного. — Ну вот, — сказал Мобиус вполголоса. — С сознанием всё в порядке. Можно и домой приглашать. — Не торопитесь, капитан, — Локи провёл пальцем по его рукаву, не глядя. — Я до сих пор не уверен, что Вы не устроите мне экскурсию сразу в шкаф, ванну и… кухню. — Я подумаю над маршрутом, — серьёзно кивнул Мобиус. — С посадкой на кровать. Локи хрипло рассмеялся и толкнул его плечом. — Нет, не давай мне эти образы в голову, нет. — говорил локи смеясь. Мобиус смеялся уже от смущения Локи и вернулся на своё место напротив. Они допивали свой кофе — противный и приторный, каждый свой — смотрели в огромное окно терминала, где полосы тянулись к горизонту. Локи впервые смотрел на них не как на линию отделения «там, где мне страшно», а как на место, где он уже был. И вернулся. — Так что, — сказал Мобиус, задумчиво вертя в пальцах пластиковую крышку, — сегодня мы, можно сказать, закрыли вопрос с небом. — Ты закрыл, — поправил Локи. — а я пытался выжить. — Ты вёл и сел, — упрямо повторил Мобиус. — не путай события. Локи выдохнул, скосил на него глаза. — И что теперь? — спросил он. — Планируешь меня по всем страхам прокатить? Улыбка Мобиуса стала медленной, и устрашающе хищной. — Ну… — он сделал вид, что серьёзно размышляет. — Не сегодня. Сегодня — только самолёт, поцелуй и один обморок. На это даже у моего сердца лимит. Он допил свой кофе, поморщился, отставил чашку. — А вот в следующий раз, — поднял взгляд, поймав зелёные глаза, — можно будет попробовать что-нибудь попроще. — Например? — насторожился Локи. Мобиус усмехнулся. — Что ж... в следующий раз попробуем гидроциклы.