Глава 10. Зеленые глаза

Рихард раздраженно потер глаза одной рукой, держа коктейль во второй. Вечеринка потихоньку утихала, и он мог наслаждаться моментами тишины, прежде чем кто-то снова подходил к нему. Прошлым вечером Тилль предложил ему тройничок с одной фанаткой, которая буквально умоляла его об этом. Рихард припомнил, о ком шла речь, несмотря на то, что после разговора с Флаке пытался не вмешиваться в происходящее на вечеринках, и вежливо отказался, сославшись на то, что ему не нравились тройнички, в которых была только одна девушка. Самое удивительное, в этом Рихард не соврал. Если дело касалось секса втроем, он предпочитал мужчин, хотя в прошлом наслаждался сексом с двумя девушками… Но никогда, если девушка была одна. Но настоящей причиной, по которой Рихард отказал Тиллю было, во-первых, то, что он не знал третьего человека. Во-вторых, почти наверняка Шнайдер будет следить за ними втроем, и ему не хотелось выводить его на ревность лишний раз. И, если уж оставаться до конца честным… Шнайдер и сам не один раз занимался с ней сексом, поэтому Рихард испытывал стойкое нежелание вмешиваться. Тилль воспринял отказ с нежностью и заботой. Он обнял Рихарда, поцеловал его в макушку и прошептал: «Все хорошо». К тому же, он и сам предпочитал, чтобы Рихард был только в его руках, о чем и сообщил, не отпуская его из объятий долгое-долгое время. Даже когда тот сам попытался вырваться, Тилль смеялся и не давал ему отстраниться. Вернувшись из своих мыслей, Рихард закатил глаза от воспоминания, но все же заулыбался. Тилль действительно был «тем самым» и никогда не злился, если он отказывал…. Внезапно потрясающей красоты девушка подошла к Рихарду. Она смущенно заговорила с ним на ломаном немецком и попросила автограф. Рихард тепло улыбнулся, тронутый, что она приложила усилия, чтобы заговорить с ним на его родном языке и подписал ее альбом. Он спросил, какой язык был ее родным… — Английский, — ответила она. Ее щеки очаровательно заалели. Рихард заулыбался и поставил точку на подписи, переходя на английский. — Супер! Мне нравится думать, что мой английский очень даже хорош. Они продолжили разговаривать о том, откуда она родом, как познакомилась с Раммштайн, и всякое-такое. Рихард обращался с ней вежливо и дружелюбно — тем самым тоном, который изобрел специально для фанатов. Но, чем дольше они говорили, тем больше он чувствовал, что хотел продолжить знакомство. Она была невероятно дружелюбной, определенно умной, и задавала приятные вопросы, а не только «тебе понравился сегодняшний концерт?». Несмотря на смущение, ей легко давался разговор, и в ее глазах сияло восхищение каждый раз, когда Рихард заговаривал с ней в ответ. К тому же, она была очень и очень красивой. Рихард не мог отвести от нее взгляд. Она была подтянутой, но не слишком мелкой. Ее тело красиво изгибалось во всех нужных местах, темные волосы росли до плеч, но периодически сзади появлялась выкрашенная светлая полоса. Ее глаза сияли зеленым, она улыбалась смущенной, легкой, но искренней улыбкой. Рихард не почувствовал фальшивого интереса, который замечал у многих фанатов. Поэтому он позволил себе расслабиться. Его настроение всегда заметно приподнималось, когда кто-то настолько привлекательный проявлял к нему искренний интерес — не только как к известной личности. И, чем дольше они разговаривали, тем больше Рихард убеждался в том, что был ей по-настоящему интересен. Вдруг Рихард увидел, как Тилль помахал ему, уводя знакомую фанатку из комнаты. Он улыбнулся и обозначил кивком, что заметил его. Тилль еще ни разу не нарушил свою маленькую традицию, и Рихард находил его привычки очень даже романтичными. Он находился на середине предложения, отвечая на вопрос о том, какую музыку слушал в детстве, когда вдруг заметил, что Тилль подозвал к себе Шнайдера, а затем они вышли из комнаты втроем. Рихард резко замолчал. Его руки заледенели от поднявшейся тревоги. — Эээ… Извини, — он тут же попросил прощения, возвращая внимание девушке. Ему стало стыдно за то, что он так глупо выпал из разговора. — О чем я говорил? Она махнула рукой и мягко улыбнулась: — Не переживай. Вопрос все равно получился глупым. Это мне нужно извиняться за него, если честно… Более чем уверена, что тебе задают его каждые пять минут. Все еще отчаянно цепляясь за настоящее, чтобы не позволить тревоге поглотить его, Рихард сосредоточил все свое внимание на девушке. — Мы всегда можем поговорить о том, что интересно тебе, — предложил он. Ее брови поднялись в удивлении, и она улыбнулась: — На что это Вы намекаете, мистер Круспе? Рихард стушевался и тут же ощутил, как щеки залило красным. — Ээ… Я ни на что не… Она засмеялась и перебила его: — Рихард, все в порядке. Это была шутка. Ты даже не спросил, как меня зовут. Не думаю, что ты забираешь людей с вечеринок, не зная их имен… Рихард покраснел еще сильнее, но улыбнулся. Она была очаровательна, и он все больше расслаблялся в ее присутствии. И, кажется, это было взаимно. — Как тебя зовут? — спросил он и, наконец, подвинулся, подавая руку и приглашая присесть рядом. Она ответила на его жест вежливости и присоединилась к нему на диване. — Кейли, — ответила она улыбнувшись, а потом произнесла имя по буквам: Рихард бы ни за что не догадался, что оно произносится именно так. — Можешь звать меня Кей, если хочешь. Рихард протянул ей руку для рукопожатия, желая снова почувствовать ее прикосновение. — Приятно познакомиться, Кейли. Я Рихард Зи Кей. Можешь звать меня Ричард, Эр Зи Кей или Риш, если осмелишься. Иногда я откликаюсь на «придурок», «идиот», «дурак» и «аршлох», если это один из пяти очень специфичных немецких музыкантов. Она засмеялась над его ужасной шуткой, и Рихард почувствовал приятное тепло в груди. Он и не помнил, когда в последний раз интересовался женщиной, и только сейчас начинал понимать, насколько соскучился по этому ощущению. Он начал потихоньку расспрашивать о ее прошлом, наслаждаясь их беседой, и в какой-то момент понял, что чувствовал себя… Хорошо. Пост-концертная депрессия потихоньку отступила. К сожалению, физиологическим функциям было все равно, хотел ли он остаться на диване или уйти. Рихард несколько раз извинился, взяв обещание с Кейли, что она дождется его. В ответ она прижала обе ладони к груди, и он засмеялся. Он вышел в коридор, ведущий к туалетам, все еще приятно улыбаясь. Даже когда та самая фанатка Тилля прошла мимо него, Рихард всего лишь поприветствовал ее. Она склонила голову в бок, с любопытством рассматривая его. Судя по ее внешнему виду и довольной улыбке, Тилль только что неплохо кончил. «Вот это да… Ну и выдержка у него… Бесконечная». Свернув за угол, Рихард столкнулся лицом к лицу со Шнайдером. — Черт, извини, Дум, — он мгновенно отступил. — Ничего страшного, — Шнайдер поспешил повернуться к нему спиной. Его голос звучал глухо и тише, чем обычно. Рихард осторожно спросил: — Ты в порядке? Шнайдер посмотрел на него. Его лицо было красным и блестело от пота. Из соседней комнаты послышался знакомый кашель, и Рихард сложил два и два. — О… — он смутился, что сообразил не сразу. — Э… Ну, тогда… Хорошего вечера? Шнайдер фыркнул, будто не поняв, было ли это вопросом или высказыванием. — Спасибо. И тебе, — сказал он и поспешил вернуться на вечеринку. Рихард продолжал стоять в коридоре наедине со своими мыслями. Он не мог предположить, что его отказ Тиллю в тройничке превратится в то, что тот позовет Шнайдера… Еще удивительнее было то, что Шнайдер согласился. Ревность потихоньку расцветала в груди Рихарда. Какая-то часть так и просила вышибить дверь и потребовать от Тилля объяснений, с чего он вдруг решил, что может приглашать Шнайдера… В ту же секунду его накрыло чувство вины. Он снова представил то, о чем узнал от Флаке — дергающееся и хрипящее тело Шнайдера, подвешенное в углу отеля за шею… Это же был просто секс… Тем более Рихард знал, что Тиллю нравилось смотреть за тем, как трахались другие. Не стоило сразу думать о самом плохом. И все же ревность так и подмывала его прийти к Тиллю и рассказать ему все до малейшей подробности. Он даже сделал шаг в сторону двери, как вдруг увидел в коридоре другую девушку. Она вежливо помахала ему, опередив его. Рихард тут же ретировался, не желая вслушиваться в то, что происходило за дверью. Не смотря на все попытки успокоиться, он вернулся к Кейли, все еще ощущая ревность пополам с виной. Увидев ее, Рихард принял решение. Он хотел секса. Срочно. Кейли ответила ему дружелюбной улыбкой, хотя ее взгляд забегал по его лицу. Рихард считал это, как просьбу сделать первый шаг, и не стал мельтешить. У него не было определенной «рабочей» стратегии, но ему еше никогда не отказывали. Все, что от него требовалось: быть чуть более внимательным и считывать малейшие намеки. Так что он глубоко вдохнул, одобряюще улыбнулся и подался вперед, нежно заводя выбившийся локон за ушко. Кейли смущенно опустила взгляд, и Рихард понял, что считал все знаки правильно. Он коснулся ее щеки и ласково погладил большим пальцем. Кейли без малейшего сомнения посмотрела ему в глаза. Она излучала уверенность, и это делало ее еще более привлекательной. Рихард подался вперед, чуть замедлившись у самых губ, оставляя место для того, чтобы отстраниться, на случай, если Кейли передумает. Она не передумала. Кейли сама поцеловала его, а он даже не успел сообразить, как будет действовать дальше. Рихард удивился, но довольно быстро взял себя в руки. Он легонько вдохнул через нос и мягко поцеловал ее в губы, наслаждаясь первым поцелуем. Почти сразу же отстранившись, Рихард с довольством отметил, что Кейли смотрела на него все с тем же восхищением. Отлично. Еще. Рихард отчаянно нуждался в большем — его сознание и тело буквально кричали об этом. Что угодно, лишь бы занять его на ночь… — Как ты смотришь на то, чтобы остаться на ночь со мной? — промурлыкал он ей на ушко. Кейли захихикала, и Рихард снова отстранился, чтобы заглянуть ей в глаза, ожидая увидеть согласие. Она все еще улыбалась и протянула ладонь к его лицу. Рихард почувствовал, как Кейли заправила прядку волос ему за ушко, отражая жест. Рихард повернул голову и поцеловал ее в ладонь, прежде чем она убрала ее. Улыбка Кейли стала еще ярче. — Я думаю… — начала она неторопливо. — Что мне бы хотелось подождать. Сердце Рихарда мгновенно упало в пятки, хотя он попытался приложить все усилия, чтобы это никак не отразилось на его лице. Очевидно, у него не получилось, поскольку Кейли посмотрела на него с сочувствием. — Кажется, ты по-настоящему мне понравился, хотя… Мы говорили всего ничего… Я не хочу все испортить, переспав с тобой в день первой же встречи. Рихард сглотнул, не зная, что сказать. Ему давно не отказывали, и он понятия не имел, что делать в такой ситуации. Кейли и сама не выглядела радостной и снова коснулась его волос, успокаивающе поглаживая. — Я пойму, если ты скажешь, что это все. Но… Я планировала прийти еще на пару фестивалей, где вы выступаете, и… — ее зеленые глаза лучились надеждой. — Я бы хотела встретиться с тобой еще раз. Если ты тоже этого хочешь. Рихард опустошено кивнул, не особо понимая, что делает. У него включился автопилот, и изо рта полилась типичная речь, которой он заканчивал встречи с фанатками. — Конечно, — сказал он убито и протянул руку к салфетке. — Вот мой имейл. Напиши, когда захочешь… Я убежусь, чтобы тебя пустили на любые фестивали и бэкстейдж… — он протянул салфетку Кейли, и вдруг понял, что совершает ошибку. Она выглядела разбитой, и лишь тогда Рихард додумался, что относился к ней, как к типичной «группи»… Он молча пнул себя по голове, поскольку не хотел потерять единственного человека, с которым смог нормально поговорить за последние две недели. — Вообще-то… — он забрал салфетку обратно, перевернул и добавил еще пару цифр. — Вот. Это мой личный номер. Я буду рад, если ты позвонишь мне, — Рихард взял ее ладонь и вложил туда записку, прежде чем продолжить. — Мне очень понравилось разговаривать с тобой, — он заглянул Кейли в глаза. — Я бы очень хотел увидеться с тобой еще раз. Кейли нежно улыбнулась и справедливо заметила: — Если ты только что сделал это из вежливости, или чтобы я не чувствовала себя плохо, то это поступок настоящего аршлоха. Рихард рассмеялся, и с облегчением выдохнул, радуясь, что вовремя сообразил дать ей свой личный номер. — Клянусь тебе, причина не в этом, — заверил он. — К тому же, «невежливый» это еще одно имя, под которым я известен. Кейли посмеялась, а потом поднялась с дивана. Рихард последовал за ней и крепко обнял ее. — Я улетаю сегодня ночью… Но… Встретимся в Германии, да? Он взял ее ладонь в свою и поцеловал. — Я обязательно тебя встречу. Кейли очаровательно сощурилась, и ушла с вечеринки. Рихард смотрел ей в след, как будто уже скучал, и тут же почувствовал тычок в бок. — Она великолепна, — прокомментировал Пауль, поиграв бровями. Рихард пихнул его локтем, но не стал скрывать приятного румянца. — Понятия не имею, о чем ты… — пробормотал он, возвращаясь к оставленному коктейлю. Пауль пожал плечами и ушел, все еще загадочно улыбаясь. Оглянувшись по сторонам, Рихард вдруг увидел, как Тилль и Шнайдер сидели вместе на одном диване и смеялись, окруженные несколькими фанатками. Вот и все. Прощай, остатки радости, привет, тревога, депрессия и колючая ревность. Рихард вздохнул, отказываясь тратить остаток ночи на такие дурацкие чувства. Он вернулся в отель, закинулся шотами секретного виски Тилля, и завалился спать.

***

— Риш? Рихард! Шолле! Бурчание у уха потихоньку вырывало его из приятного забытья. — Што? — пробубнил он в ответ, пытаясь отвязаться от Тилля, навалившегося на него сверху. — Я требую внимания от моего любимого бойфренда-а-а-а, — перевернувшись, он сразу же потянул Рихарда на себя. Тот в ответ зарычал, чувствуя себя настолько далеким от любви, насколько было возможно. Даже после пары часов сна, в груди все еще недовольно чесалась депрессия. Бессознательность должна была помочь ему справиться с больной реальностью, и Рихард злился, что его снова втянули в мир проблем. Тилль, скорее всего, почувствовал его напряжение, и тут же расслабил объятия, переключившись на легкий массаж плеч и шеи. Рихард хотел продолжить дуться, но поглаживания немного утихомирили его. Он смиренно вздохнул и сам провалился в объятия Тилля. Тот тут же ткнулся лицом в его макушку и начал раздавать беспорядочные, но нежные поцелуи. — Что-то случилось, Риш? Что тебя расстраивает? «Ну, супер. Так я тебе сразу все и рассказал», — злорадно подумал Рихард, а вслух произнес: — Я просто устал, — он ткнулся лицом в грудь Тилля. — Мне надоели вечеринки. Тилль кивнул, но явно не был удовлетворен его ответом. — Вечеринки могут надоедать, я понимаю… — согласился он. — Ага, ты-то? И понимаешь? — пробормотал Рихард. Тилль тут же напрягся: — Ты злишься на меня? — спросил он шепотом. Рихард вздохнул и покачал головой. — На кого-то другого? Рихард снова покачал головой, прекрасно понимая, что капризничал, как пятилетка. — Я могу что-нибудь сделать? В ответ на вопрос, он задумался. А мог ли кто-то повлиять на ситуацию? Может, попросить Тилля не проводить время со Шнайдером? А может, рассказать ему о том, что Шнайдер повесился после их расставания? Конечно, Рихард знал ответы на эти вопросы, поэтому продолжал молчать, запихивая негативные ощущения все глубже внутрь. Вместо разговора, он прижался ухом к груди Тилля и прислушался к его нежному, успокаивающему сердцебиению. Уверенный и гулкий ритм успокаивал лучше всего и избавлял от всех тревог. Тилль продолжил нежно поглаживать его по спине, довольно урча, что тут же отозвалось на ощущениях Рихарда. Он вцепился в него так крепко, как мог, стараясь убедить себя, что если продолжит держать его в своих руках, то все будет нормально. Они потихоньку уснули, надеясь, что ночь заберет негативные мысли и подарит часы для восстановления.