Глава 35

Они двинулись быстро, лавируя путаными клубками тёмных улиц и сливаясь с сырыми тенями вдоль фасадов. Мокрый асфальт дрожал отражениями разноцветного неона, облитый дождём Голливуд был тих и пустынен, будто вымер. Только ритмичный стук дождевых капель по карнизам да тихий, почти синхронный плеск их собственных шагов по лужам. Голливуд был территорией Анархов — возможно, поэтому камарильские чистильщики опасались сюда соваться. Но и присутствия самих Анархов не наблюдалось тоже. Эта тишина была неправильной. Вязкой. Беккет опасался преследования, но сейчас пустое безмолвие улиц отчего-то настораживало во сто крат сильнее любых засад. Зверь тревожно притих внутри, тоже ощутив в воздухе что-то гнетущее. Они успели проскочить всего пару кварталов и уже сворачивали в узкий переулок, срезая путь к вокзалу, когда в темноте аркадного пролёта мелькнул чей-то силуэт. Беккет быстро ухватил Линнею под локоть, стремительно сворачивая в тень соседнего здания, но поздно: незнакомец уже успел их заметить. И уверенно направился прямо к ним. Беккет мгновенно шагнул вперёд, закрывая собой Линнею. — Держись за мной. Один. С одним он как-нибудь справится. Главное — не дать ему времени на какую-нибудь пакость, если это окажется очередной тремер. — Подожди, я, кажется, его знаю, — Линнея вдруг легонько коснулась его плеча. — Чудесно, — хмыкнул Беккет, не меняя напряжённой позы. — Я ничем не помешаю вашей беседе, если он идёт сюда исключительно поговорить. Просто постою здесь. Да, именно с выпущенными когтями. Не обращай внимания. Будто в подтверждение её слов, приближающийся тип замахал рукой в приветственном жесте. Рослый широкоплечий парень с грубоватыми чертами лица и загорелой кожей. Промокшая под дождём майка облегала внушительную мускулатуру — парень явно был спортсменом. При жизни. Потому что сейчас он был слабокровным вампиром. — Хей! — он приблизился, и на его простоватом лице искренняя радость мешалась со смущённой растерянностью человека, силящегося вспомнить имя собеседника. — Как хорошо, что я снова встретил тебя! Сэр, — он вежливо, хоть и несколько настороженно кивнул и Беккету тоже. — Итан? — Линнея, вопреки всем увещеваниям, шагнула из-за его спины. — Что ты здесь делаешь? — в её голосе послышалось волнение. — Лили — она нашла тебя?! — Да! — парень расплылся в счастливой улыбке. — Мы помирились и снова вместе! Благодаря тебе! Лили рассказала, как ты помогла ей сбежать от тех ублюдков. И я навечно в долгу перед тобой за это. За всё, то ты сделала для неё. Для нас. — Я очень рада за вас, — её лицо словно озарилось светом в эту секунду. — Но… Почему тогда ты всё ещё здесь? Вы же хотели покинуть Лос-Анджелес! — Мы теперь вместе с Анархами! Лили ждёт в одном из их убежищ, — Итан вновь улыбнулся во весь рот. — Они взяли нас к себе, приняли как равных, несмотря на нашу «бракованность»! — Но разве вы не хотели уехать подальше от… всего этого? — А разве где-то будет лучше? — Итан пожал массивными плечами. — Разве таких как мы оставят в покое, если мы просто сменим город? Нас везде достанут, если мы не научимся давать отпор. Мы остались здесь, чтобы самим сражаться за свою свободу. — Звучит как один из лозунгов Анархов, — Линнея улыбнулась чуть натянуто. — Они отличные ребята! — радостно закивал Итан. — С ними мы больше не изгои. И именно от них я и узнал, где найти тебя, чтобы сказать спасибо! — От них?.. Беккет вмиг ощутил, как настороженно она подобралась. — Да! Я подслушал, как старшие болтали, что ты будешь где-то здесь, в Голливуде, перед тем, как всё начнётся! — охотно принялся делиться Итан, в отличие от Беккета не заметив перемены в ней. — И что надо очистить улицы для прохода или что-то в этом роде, я не вникал. И что после с тобой уже не получится связаться, я не совсем понял почему, если честно… У тебя, наверное, какое-то важное задание и всё такое, и я совсем не собирался мешать. Просто надеялся перехватить и лично сказать спасибо, раз уж возможности свидеться снова могло уже больше не представиться, а мы с Лили… — Постой, постой, а что должно начаться? — Линнея нахмурилась. Беккет с трудом подавил желание вновь закрыть её собой и продолжил слушать, не вмешиваясь. — Веселье, конечно! — Итан хохотнул как подросток, которому впервые разрешили пострелять из отцовского ружья. — Сегодня же важная ночь для Анархов! Ты ведь давно дружишь с Джеком, наверняка знаешь все подробности из первых рук! Это нам, новоприбывшим, приходится довольствоваться только обрывочными слухами. Но эй, я знаю, что об этом надо молчать: Джек-то даром что на доброго дядюшку похож — башку-то только так свернуть может! — И какие же слухи просочились? — Линнея мигом подыграла его радостному возбуждению, но Беккет чутко ощутил, как окаменели её плечи. — Я не скажу Джеку, честно. Просто интересно, что болтают про наши… планы. Итан вновь настороженно покосился на Беккета и его когти, которые тот и не думал втягивать. Но, видимо, решив, что присутствие рядом с Линнеей недружелюбного гангрела — это тоже нечто такое, во что ему можно «не вникать», сообщил доверительным полушёпотом: — Сегодня в камарильской башне будет шикарный фейерверк! Правда, это тоже вроде как большая тайна и никто не должен знать… Я просто почти случайно услышал, как Дамзел говорила кому-то, что ЛаКруа даже не подозревает, что бомба уже у него под носом! И что вроде как даже сам же её в башню и притащил внутри какого-то каменного гроба! — Внутри… каменного гроба… — голос Линнеи похолодел, будто покрывшись инеем. Покрылись инеем, смерзаясь в ледяной ком, внутренности самого Беккета, когда он тоже понял, что это значит. — Как бомба туда попала?! — резко спросил он, позабыв о своей роли молчаливого наблюдателя. — Ну… — Итан мигом смутился. — Меня-то в подробности никто не посвящал… Вроде как ребята Джека перехватили этот гроб ещё на каком-то корабле и что-то в него засунули… Линнея рвано выдохнула. Но быстро взяла себя в руки. — Спасибо, Итан, — она не смогла изобразить улыбку, хоть и пыталась, явно желая не вызвать у парня ненужных подозрений. — Я правда была очень рада узнать, что у вас с Лили всё хорошо. — Это тебе спасибо! А… — А сейчас нам нужно спешить, — перебил Беккет с нажимом. — Какое-то важное задание и всё такое. Он увлёк Линнею прочь, не оборачиваясь. Крепко сжимая её руку, направился вглубь узкого, пропитанного сыростью переулка, подальше от освещенной неоном улицы, куда-нибудь, где даже случайный взгляд не смог бы их зацепить. Проклятье, так вот на что намекала ему Дамзел, когда говорила, что нельзя находиться рядом с саркофагом, когда он будет открыт. Так вот почему улицы пусты и они до сих пор не наткнулись на преследователей: Анархи наверняка стянули силы в Даунтаун, чтобы после взрыва сразу начать атаку на все оставшиеся силы Камарильи. Так вот почему… Ох, дерьмо. — Мы опоздали… — первой озвучила повисшую в их общем ошарашенном молчании мысль Линнея, едва поспевая за его нервным размашистым шагом. — Мы опоздали, Беккет! Тот «всплеск», о котором упоминали тремер, сбывающиеся пророчества… Геенна уже началась. Беккет… Беккет! Да остановись ты! Но он продолжал идти: только так можно было заставить лихорадочно скачущие мысли уцепиться хоть за какую-нибудь идею, не ведущую в полную и беспросветную задницу. Поравнявшись с запертой дверью какого-то бывшего видеосалона и скользнув глазами по выгоревшей надписи «мы закрыты» на стене, Беккет на ходу сорвал когтями замок и втащил Линнею внутрь. Тщательно запер за собой дверь, не имея на малейшего желания проверять, насколько тщательно и от кого именно Анархи «очистили» улицы. — Факты, — он оттеснил Линнею промеж пустых стоек для видеокассет, так, чтобы их невозможно было увидеть с улицы в узкое запылённое окно, и только теперь выпустил её руку. — Что мы знаем? В чём мы уверены? Мы ведь допускали, что это уже случилось. Ты. Ты поняла это уже тогда, когда я ещё яростно отрицал. И теперь мы можем позволить себе роскошь наконец-таки перестать гадать и выстроить все факты, что у нас на руках. — Саулота там нет, — нахмурилась она, мигом став сосредоточенной. — И не было. — Верно. Вряд ли он равнодушно позволил бы положить бомбу себе на голову, — с нервным смешком кивнул Беккет. — Ещё? — Значение имело только открытие саркофага. И чёртов Джек сделал это, просто мимоходом! Просто чтобы насолить ЛаКруа! Даже не задумываясь, какое лютое дерьмо натворил! — Анархи не верят в пророчества, только в свободу, — процитировал Беккет, брезгливо вздёрнув губу. — Они планировали это с самого начала, — Линнея коротко и зло усмехнулась. — И им было даже наплевать, чьими руками это сделать — пусть даже с помощью презираемого ими Шабаша. Они, видимо, как-то узнали, что ключ передали мне и… просто не стали мешать мне взлететь на воздух вместе с князем. Очистили улицы… — Ещё факты? — нетерпеливо мотнул головой он, боясь упустить маячившую где-то на краю подсознания важную мысль. — Геенна началась уже месяц назад. Но… — Линнея напряжённо свела брови, а мгновением позже её глаза потрясённо вспыхнули: — Но не так, как написано в пророчествах! — Из-за того, что саркофаг был открыт не там, где нужно! — подхватил Беккет. — Слишком далеко от убежища Тремер и разлома! Что это нам даёт? — «Медленную» Геенну вместо лавинообразной? — она взволнованно обхватила себя руками. — Да нет же, нет! — Беккет взъерошил влажные волосы. — Это указывает на то, что если условия не соблюдены в точности, то и порядок последствий будет нарушен! Пророчества-инструкции! Геенна-алгоритм! Ты была права, Линнея, понимаешь?! — Я… — она на мгновение смутилась от горячности его тона. Но уже в следующую секунду ошеломлённо выдохнула, осознав, куда он клонит. — Да! Алгоритм! Который можно сломать, если не соблюдать инструкции! Нет, нет, подожди… — на её лице вновь отразилась лихорадочная работа мысли. — Просто не соблюдать — недостаточно. Иначе неправильное открытие не сработало бы вообще, и… — И Саулот не продолжал бы требовать открыть его! Снова! Правильно! — Беккет взбудоражено подался вперёд. — Его «песни», которые ты слышала, его воздействие на окружающих, на Тремер… — И переписка Штрауса! — выпалила Линнея. — Его подчинённый, который требовал саркофаг у ЛаКруа! Геенна началась не по сценарию, и Саулот всё ещё ищет способ это исправить! И если мы исчезнем с ключом… — Рано или поздно он найдёт способ сделать это и без ключа, — Беккет стиснул кулаки. — Или это сделает князь, а расстояние между его башней и тремерским разломом окажется достаточно близким для срабатывания условий. А если даже нет… Сколько времени даст нам эта изначальная «неправильность»? Геенна — это ведь не точка на временной линии, это скорее резонанс событий. Что, если рано или поздно их масса станет критической? Когда? Через год? Месяц? Сегодняшней же ночью, когда Анархи начнут резню на улицах, и реки крови Сородичей станут катализатором? — Катализатором… — Линнея часто заморгала, словно пытаясь ухватить ускользающую мысль. — Чёткий порядок пророчеств — это катализатор Геенны. Значит, ингибитором станет… — Хаос. Они произнесли это одновременно, уставившись друг на друга горящими глазами. — Ты думаешь… — Ты имеешь в виду… Они вновь начали говорить вместе. — Да, — Беккет торопливо кивнул. — Да, именно. Если представить, что саркофаг — это кнопка на передатчике, то должен существовать какой-то промежуток между её нажатием и сигналом. Хотя бы минимальный. Да, мир проклятых артефактов существует по весьма альтернативным физическим законам, но тем не менее подчиняется им. Допустим, в первый раз сигнал был слаб и не добрался до гипотетического «приёмника» — будь то разлом или кровь Саулота в пробирке — в полном объёме. Но если «передатчик» разлетится в пыль прямо в момент сигнала… — Сигнал уйдёт искажённым! — с жаром подхватила Линнея. — Шум в эфире! Хаос! Неопределённость! — Чтобы ни один чёртов Допотопный не понял, в какой реальности он проснулся! — Беккет стиснул её плечи и широко, почти безумно улыбнулся, отчего-то очень ярко представив себе, как где-нибудь на другом конце света сейчас искренне хохочет Анатоль. — Пусть князь откроет свой саркофаг. Пусть развеется прахом вместе с ним. На несколько мгновений между ними повисла тишина. В спёртом воздухе заброшенного видеосалона серебристой взвесью кружилась пыль, потревоженная их шагами. Пахло старой отсыревшей бумагой, где-то с тихими шлепками роняла капли протекающая труба. Но Беккет едва ли замечал всё это, завороженно любуясь полыхающей в глазах Линнеи решимостью. — Я отнесу ключ князю. — Мы вроде бы решили обойтись сегодня без двойного самоубийства, разве нет? — он мягко скользнул ладонями по её рукам. Линнея закусила губу. — Тогда нужно найти способ передать его. Так, чтобы это не вызвало подозрений, почему я не принесла его лично. — ЛаКруа настолько одержим идеей открыть саркофаг, что вряд ли будет задаваться подобными вопросами, даже если ключ ему доставит сам Архиепископ в форме курьера FedEx, — Беккет фыркнул. — Но ты права, рисковать ни к чему. Не хотелось бы проснуться завтра в разгар Апокалипсиса из-за излишне обострившейся княжеской паранойи или из-за того, что случайный ночной таксист перепутал улицы и доставил посылку не туда. Есть надёжный человек на примете? — Есть! — вскинулась Линнея, но тут же помрачнела. — Только вряд ли он будет в восторге от идеи взорваться вместе со своим боссом, — она невесело усмехнулась. — Тот гуль ЛаКруа? Меркурио? — вспомнил Беккет. — Это ведь именно он тогда доставил князю саркофаг? Если доставит и ключ — это не вызовет подозрений. — Я не стану его подставлять, — Линнея упрямо поджала губы. — В башне и без того может погибнуть много невиновных… — Можешь быть уверена — в ближнем окружении князя невиновных нет, — Беккет фыркнул. — И нам не обязательно требовать от Меркурио передавать посылку лично в руки князя и тем более присутствовать при открытии саркофага, — он успокаивающе сжал её ладони в своих. — Возможно, он мог бы отправить какого-нибудь из своих проверенных курьеров, кого ЛаКруа знает в лицо, — Линнея подняла на него глаза. — И предупредить его, чтобы уносил ноги сразу же после доставки. — Подобная формулировка непременно повлечёт нежелательные вопросы, — Беккет обеспокоенно нахмурился. — А рассказывать гулю, что его хозяин в смертельной опасности, — не лучшая идея. Узы крови… Я знаю, ты хорошего мнения об этом парне, но… — Я уже рассказала, — Линнея просто пожала плечами. — Он любопытствовал, зачем мне срочно понадобился нож. И я предупредила его, что с саркофагом всё может закончиться плохо. И с князем тоже. Без… подробностей, разумеется. Просто посоветовала уехать из города. А он в ответ только посмеялся и сказал, что был бы плохим торговцем информацией, если бы не знал всех опасностей своей службы и заблаговременно не подготовил бы себе безопасные пути отхода. Уверена, пока он всё ещё в городе. Я позвоню ему и обо всём договорюсь. Или ты считаешь, что это плохая идея? Беккет аккуратно выпустил её руки. — Мне не слишком нравится, насколько ты доверяешь этому Меркурио, — он дёрнул уголком рта. — Но я доверяю тебе. Оставляя за собой неоспоримое право на самые саркастичные комментарии в случае неудачи, разумеется. — До конца вечности, я надеюсь? — в тон ему отозвалась она. И вместе с ехидной усмешкой в её взгляде промелькнула такая щемящая нежность, что в груди стало обжигающе больно. — Потому что на меньшее я не согласна. Они покинули видеосалон через заднюю дверь, вновь оказавшись на тускло поблёскивающих после дождя улицах. Линнея позвонила Меркурио с уличного автомата, в то время как Беккет внимательно и чутко высматривал окрестности, прислушиваясь к разговору краем уха. Судя по всему, ЛаКруа доложили о нападении Шабаша на храм Куэй-джин, и, решив перестраховаться, князь распорядился усилить охрану своей резиденции и саркофага. В том числе — отозвав с улиц лишних людей, отправленных вылавливать одного надоедливого учёного. Повезло. О цели атаки Шабаша и о том, что она увенчалась успехом, князь не догадывался, видимо, искренне продолжая считать Минг Жао своей союзницей в кознях против Анархов. Так что и подозрений по поводу передачи ключа с курьером возникнуть было не должно. Беккет разглядывал ключ, пока Линнея разговаривала по телефону. Овальный камень с полторы ладони величиной, срезанный с боков ступенчатой выемкой и испещрённый клинописью, как на саркофаге. Артефакт, из-за которого весь мир теперь висел на волоске. И который разлетится в пыль вместе с саркофагом до конца этой ночи. Беккет многое бы отдал за возможность всесторонне изучить его, понять сам метафизический механизм, связывающий открытие саркофага с наступлением Геенны. Получить ещё одну «инструкцию», которая могла расширить картину и подсказать, как им действовать дальше. Но возможности, разумеется, не было. Да и время поджимало: тот болтливый слабокровный уже вполне мог успеть вернуться к своим и точно так же не задумываясь рассказать о Линнее, встреченной в компании с одним весьма приметным гангрелом. И тогда угрозы Дамзел стали бы не меньшей проблемой, чем чистильщики князя до этого. Но кое-что он сделать всё же мог. И пока Линнея договаривалась о месте встречи с курьером, Беккет достал свой дневник и карандаш и прямо на коленке торопливо обштриховал ключ со всех сторон на нескольких свободных страницах. Посланный Меркурио человек — молчаливый смертный мужчина в неприметной тёмной одежде и со столь же неприметным лицом — ждал их на окраине Эхо-Парка близ Даунауна. Он ни о чём не спросил, когда Линнея передавала ему сумку с ключом — видимо, Меркурио уже дал ему все необходимые инструкции. До башни Вентру было не больше получаса быстрым шагом, так что, едва курьер скрылся из виду, Линнея и Беккет вновь спешно продолжили свой путь на вокзал, намереваясь оказаться как можно дальше от города, когда Анархи наконец получат свою чёртову революцию, полиция перекроет кварталы, а из всех щелей полезет Шабаш, ещё не сообразив, что их вожделенная священная война переносится на неопределённый срок. — Я запомнила некоторые места захоронений с карты Крайза, — говорила Линнея, когда они направлялись на станцию в районе Глендейла, чтобы не соваться в самый центр. — Много мест. Можно будет попытаться отыскать спящих Допотопных. — Я бы предпочёл оставить столь экстремальные решения лишь на самый крайний случай, — хмыкнул Беккет. — Для начала не помешало бы выяснить, в самом ли деле твой костяной нож является необходимым нам оружием. И не существует ли какого-нибудь ещё. Более дистанционного, например? Когда имеешь дело с древними чудовищами, лучше бы не входить с ними в близкий контакт, знаешь ли… Кроме того, прежде я хочу больше узнать о Голконде. Может, это всё бред и наивная мечта отчаявшихся про́клятых. Но я хочу знать наверняка. И если есть шанс — использовать это. Возможно, и не для всего мира. Возможно, только для нас. Его рука на ходу нашла её руку и переплела пальцы. — Я не верю, что Геенна уничтожит всё и всех до выжженной земли, — улыбнулся он, когда Линнея подняла на него взгляд. — Всегда неизбежно наступает следующий закат. И если кто-то останется — то почему бы и не мы? После всех столетий поисков было бы чернейшей несправедливостью, если бы возможность вести хроники столь глобальных и ужасающих событий досталась какому-нибудь бездарному дилетанту, а не мне. К тому же я некогда имел неосторожность пообещать тебе двадцать процентов славы от наших исследований… Пожалуй, в свете последних событий готов расширить это предложение, скажем, до… двадцати пяти? Линнея выразительно закатила глаза. Но ответить не успела: земля под их ногами содрогнулась стонущей вибрацией — будто огромный стальной зверь переломил себе хребет. Взрывная волна упругим толчком ударила в спину, заставив их инстинктивно вцепиться друг в друга, одновременно обернувшись. На фоне ночного неба ярко светилась башня Вентру: жадное жёлто-багровое зарево разрывало плотное брюхо дождевых туч огненным изломом. Раскатистый грохот — будто обвал в горах — нагнал их на пару секунд позже, принеся с собой звон разбитого стекла и истошный вой автомобильных сигнализаций. В ближайших домах с сухим хрустом вылетело несколько окон, с содрогнувшихся проводов посыпались снопы искр. В пасмурное небо устремился столб чёрного дыма, подсвеченный разгорающимся пожаром. — Ну, вот и всё, — проговорил Беккет невольно охрипшим голосом, настолько потрясённый осознанием бесповоротности произошедшего, что даже забыл позлорадствовать по поводу получившего по заслугам ЛаКруа. — Теперь у нас есть несколько… не знаю — месяцев? Может быть — лет. Достаточное время, чтобы что-то придумать, ты согласна? Он хотел было продолжить их прерванный путь и потянул Линнею за собой, но она вдруг отчего-то замешкалась, и её рука по инерции выскользнула из его пальцев. — Беккет… — Хм? — он удивлённо обернулся. — То, что ты сделал… — она медлила, явно подбирая слова. — Мы с тобой… теперь как-то связаны? — А разве это не очевидно? — он легко пожал плечами. — Нет, я имею в виду весь этот ритуал с кровью… — Линнея невольно посмотрела на свою ладонь, на которой уже затянулись царапины от его когтей, но ещё остались красно-бурые следы. — Это теперь имеет какую-то сверхъестественную силу над тобой? Или надо мной? Эта связь, она… будет вынуждать тебя оставаться рядом, даже если ты не хочешь этого, или же… — Ммм… в некоторых мистических религиозных течениях и отдельных ветках античной философии эта сила и в самом деле считается сверхъестественной… — он прикусил губу, стараясь сохранять глубокомысленный вид. — Беккет, я серьёзно, — в её голосе натянутой струной звенела тревога. — Я спрашиваю тебя не про философию. Мне нужно знать правду. Какой бы ужасной она ни оказалась. — Правда в том, — он закусил губу сильнее, — что оставаться рядом я буду исключительно из своего эгоистичного на то желания. А ритуала, способного принудить к этому… кхм… не существует. — Но… — Я его выдумал на ходу. — Постой… что?.. — она часто заморгала. — Взял немного из скифских брачных клятв, немного из текстов хуннской вассальной присяги… Но большей частью импровизировал. Линнея ошарашенно округлила глаза, на мгновение застыв, словно её оглушили. — Ты!.. — она негодующе ткнула пальцем ему в грудь. — Да как ты вообще… — Но это не означает, что я говорил неискренне! — он ловко перехватил её запястье на случай если она попытается перейти к более радикальным действиям. — И та часть, где я обещал пойти за тобой в огонь? Вот она была настоящей. Беккет обезоруживающе улыбнулся, не выпуская её ладони. — Какой же ты… — Линнея попыталась возмущённо выдернуть руку. — Очаровательный? — он чуть приподнял бровь, наклонив голову. — Бессовестный! Беспринципный! Невыносимый!!! — И очаровательный, да? Она коротко рассмеялась — нервно, резко, почти беспомощно. И вдруг порывисто подалась навстречу, судорожно уткнувшись лбом ему в грудь. — Да… Слово вибрацией прокатилось по его грудной клетке. Пальцы, удерживающие ладонь, сжались, переплетаясь с её пальцами. Вторая рука скользнула вверх, мягко поддела за подбородок, вынуждая поднять голову и чуть отстраниться. Ровно настолько, чтобы жарко прильнуть к её губам своими. Несдержанно, трепетно, страстно. Не извиняясь. Обещая: это навсегда. До конца вечности. Сколько бы она ни продлилась. И прижимая к себе так крепко, словно хотел соединить все их острые грани, сплавить все разбитые осколки во что-то целое. Общее. — Это ведь ничего не меняет, правда? — выдохнул он ей в губы, когда они разъединились. — Ты ведь всё равно пойдёшь со мной? Потому что я уже сроднился с мыслью, что наконец-то заполучил кого-то, кого буду таскать с собой по каждой затхлой пещере и проклятым пыльным руинам, непрестанно читая нудные археологические лекции при этом! А, и кого-то, кто будет расшифровывать мои записи с диктофона, разумеется. Я иногда пользуюсь для этого помощью Чезаре, но у него ужасный почерк, а комментарии — ещё ужаснее. Я бы хотел твои. — Уверен, что они не будут ещё хуже? — Линнея насмешливо фыркнула. — Ты явно недооцениваешь мою мстительность и изобретательность: твои бесценные полевые дневники рискуют превратиться в сборник анекдотов о твоём самомнении, а ты и не заметишь, как это произошло! — Если ты думаешь, что это хоть сколько-нибудь меня заденет, то у меня для тебя плохая новость: я намерен бессовестно наслаждаться каждой твоей правкой! Он рассмеялся — звонко и радостно, словно мальчишка, которым он был много жизней назад. Которого звали… — Катберт, — трепетный выдох на губах в полудюйме от его собственных. — Я ведь… могу иногда назвать тебя так? Судорожный вздох. — Хочешь сразу всё, да? — он уткнулся лбом в её плечо, рвано вдыхая запах её кожи: карамель и полынь, смешанные с запахом дождя. — Забирай. Забирай всё. Тебе можно всё. Пальцы, нежно вплетающиеся в его влажные волосы. Невесомое прикосновение губ к его виску. Где-то вдалеке выли пожарные сирены, разрывая ночной воздух Лос-Анджелеса, но в их объятиях существовала только оглушительная тишина. Беккет сделал глубокий, уже ровный вдох и медленно отстранился. Не стал отводить взгляд, не стал прятать уязвимость. Просто вновь взял её руку в свою, чтобы продолжить идти вместе сквозь тёмные улицы города. Сквозь ночь — теперь одну на двоих. А если посреди этого пути небеса всё же разверзнутся? Ну… Это хотя бы будет яркий финал. В конце концов, по законам жанра у обречённых влюблённых должны быть эффектные декорации. Может, им окажется не по силам остановить то, что грядёт. Может, однажды — и даже скорее, чем можно предположить, — кровавый закат взойдёт над последней ночью Сородичей, положив конец их противоестественному существованию. Может быть, падёт и сам мир. А может — возродится, и после этого уже никогда не будет прежним. Но… возможно, пока этого не произошло — он найдёт способ остаться в этом новом мире. Они найдут.  И если конец всё-таки наступит — он не будет трагедией. Потому что не придётся жалеть о несбывшемся. Потому что они не сдавались и боролись вместе. Потому что его рука найдёт её руку в темноте — прямо как сейчас, когда лабиринты улиц Лос-Анджелеса запутывают их исчезающие в ночи следы. И не отпустит, что бы ни случилось.