15. Тупик.

      Рома не видел смысла в том, чтобы идти на тренировку, однако Лёва убедил его в обратном. Сказал, что стоит попробовать снова. Быть может, раз Ване стало легче, а чувства к нему — осознаннее, то что-нибудь дельное точно выйдет. Пусть не идеально, но выйдет.           И ведь Рома послушал друга. Как, впрочем, делал практически всегда.           Перерыв был небольшим, однако лёд под ногами всё равно ощущался как-то непривычно. Мозг словно не понимал, где находится. Если бы не мышечная память, Рома навернулся бы на первом же повороте. Он не скользил, а плыл, его шатало. Со стороны этого не было заметно, конечно. Скорее, на самом деле просто голова кружилась, создавая такой странный эффект.           Сам лёд казался каким-то чересчур твёрдым и до ужаса гладким.           — Сиякин, хватит ворон считать! — Прикрикивал Василий Петрович. Едва-едва повышал голос, как будто чего-то боялся.           Рома тут же отмирал и катился дальше уже более собранно. Однако собственное тело всё равно казалось ему очень тяжелым, скованным. Частенько он поглядывал на трибуны. Нет, не на тренера. Всё искал глазами знакомую фигуру в вязаном бирюзовом свитере, хотел убедиться, что та в порядке. Но её не появлялось.           Сиякин всё гадал, что происходит с Барашкиным, почему тот начал столь внезапно так странно себя вести. Рома сегодня зачем-то отправил ему банальное «Доброе утро», но ответа так и не получил, хотя обычно Ваня довольно быстро реагировал на каждый сраный «Привет!».           Тренировка прошла просто отвратительно. Так чувствовал себя Рома после неё, сидя на лавке и расшнуровывая коньки. Никакого адреналина, никакой радости, ни скорости, ни ловкости, ни гибкости — в общем, ничего. Конечно, никто не стал ему предъявлять, однако всеобщая подавленность ощущалась отчётливо. Капитан «Метеоров» ненавидел себя за эту распущенность. Он пытался взять себя в руки, мышцы напрягались лишь сильнее, делая движения резкими, но всё такими же зажатыми.           Перед тем, как уйти в зал, Рома снова написал Ване. На сей раз это была просьба задержаться после тренировки. Оставалось только надеяться, что эту самую просьбу увидят.           Телефон Сиякин не выпускал из рук всё оставшееся время.           А Ваня свой телефон оставил в шкафчике. Ещё и звук убрал. Обо всём, связанном с Ромой, он предпочитал не думать. Хотелось погрузиться в игру товарищей.           Борис Аркадьевич снова поймал его, когда он попробовал проскочить на лёд с клюшкой.           — Попытка не пытка, — улыбнулся тогда Ваня.           А вот тренеру было не до смеха, судя по нахмуренным бровям. Он, конечно, ценил рвение капитана, но не мог позволить ему пренебрегать рекомендациями врача.           — Я тебе могу пока что только лопату доверить, да и то не очень хочу, — вздохнул тогда мужчина.           Ваня пообещал, что будет аккуратен, как никогда. Борис Аркадьевич ещё некоторое время поворчал, но в итоге сдался. Теперь Барашкин катался по льду не просто так. Он убирал скопившиеся на поверхности кусочки льда и снежную пыль, чтобы сделать каток более ровным.           Его команда тихо и добродушно посмеивалась, а сам он строил донельзя гордый вид. Как будто самый важный.           «Ещё совсем чуть-чуть, и я начну постепенно возвращаться», — с упоением думал Ваня, уже предвкушая восстановительные тренировки, которые ему предстояло посещать в больнице.           Спустя час мучений, как это называли хоккеисты, Борис Аркадьевич объявил о возможности спокойно покататься и позабивать шайбы в своё удовольствие. У всех сразу приподнялось настроение. Ваня выехал на лёд, пошептался с командой и затем встал на ворота, поудобнее перехватив лопату.           Заметно приободрившиеся ребята выстроились в очередь. Первым был Гена. Взглянув в глаза Ване, он хмыкнул и крутанул в руках клюшку. Замахнулся и ударил по шайбе. Но не очень сильно.          Ваня отбил его бросок лопатой.           — Хе-хе, я непобедим! — Гордо расправил плечи он, заулыбавшись от уха до уха.           — А вот и нет, — мимо тут же проскочила шайба, попав прямиком в ворота. Ваня тут же спохватился. Посмотрел сначала назад, а затем перевёл взгляд на довольного Стёпу. — Вратарь всегда начеку, — заметил тот, откатив в сторону и уступив место Гоше.           Ваня сумел поймать бросок от Ёлкина, как и последовавшие за ним шайбы близняшек, которые атаковали ворота сразу втроём.           Борис Аркадьевич молча наблюдал за своими подопечными со стороны. Приятно было видеть их в полном составе. Такими весёлыми, полными задора и энергии. Это вам не кислые поникшие мины. Всё-таки Ваня являлся очень важной деталью этого небольшого механизма. Без него ничего не работало, как следует. Борис Аркадьевич надеялся, что капитан вернётся уже в скором времени.           Тренировка подошла к концу, и все спортсмены направились в раздевалку.           Ваня пришёл сегодня налегке. Быстро сменив коньки на кроссовки, он сел на лавку и принялся ждать товарищей. Чтобы скоротать время, решил зависнуть ненадолго в телефоне. Только включил, как на экране высветились два сообщения от Ромы:          «Я бы хотел поговорить с тобой», — гласило первое.           «Если что, могу проводить», — второе, отправленное не так давно.           Ваня долго смотрел на них, нахмурив брови и поджав губы. Однако, вспомнив вчерашний разговор с Геной, в итоге смахнул сообщения в сторону.           — Что-то случилось? — Поинтересовался Палкин.           — Нет, — покачал головой Ваня, отложив телефон и повернув его экраном вниз.           Сегодня «Вымпелы» расходились недолго. Каждый спешил домой, чтобы приятно провести вечер выходного дня. Ваня, задержавшийся у Бориса Аркадьевича, который в виде лекции напомнил ему о том, что шутить со здоровьем плохо, вышел со стадиона последним.           За то время, что он провёл в раздевалке и у тренера, Рома успел прислать ещё одно сообщение с информацией о том, что он будет ждать его в назначенное время у выхода. Поэтому Барашкин сейчас торопился уйти как можно скорее, чтобы не пересекаться с Сиякиным.           Оказавшись на улице и отойдя подальше от ледовой арены, Ваня выдохнул с облегчением. Он был один. С Генкой он тоже нарочно до метро не пошёл. Вчерашнего разговора вполне хватило. Не факт, конечно, что Палкин и сегодня донимал бы его расспросами, но предохраниться, всё же, стоило.           Телефон звякнул в кармане пальто. Ваня достал его, чтобы посмотреть, кто написал, и тут же пожалел: это был Рома.           «Я на месте», — словно ножом по сердцу. Сиякин ждал его.           Ваня сам не понял, почему, но отвечать снова не стал. Вместо этого он отключил у телефона звук и сунул его во внутренний карман пальто, чтобы достать было сложнее. Потуже затянув шарф, дабы получше прикрыть шею, Барашкин зашагал дальше.           Сегодня решил идти к метро по прямой, через небольшой парк. Тот встретил его пустой широкой дорожкой из брусчатки и приглушённым тёплым светом уличных фонарей. Деревья с молодой листвой казались огромными чёрными тенями с тянувшимися к небу лапами. Словно хотели захватить себе звёзд.           Ваня шёл медленно, погрузившись в свои раздумья. Совесть взвывала к нему, просила хотя бы сделать те несчастные три сообщения от Ромы прочитанными. Лучше всего было ответить простым «Нет, спасибо». В идеале — дать шанс, поговорить. Вдруг Гена прав. Вдруг страх обманывает, не даёт трезво мыслить. Какая-то часть души снова начала тянуться к Сиякину и умолять разум поддаться её хотелке. Ваня был непреклонен. Если уж решил, что чувства нужно утихомирить, то всё. Однако от этой мысли становилось только больнее. Ещё и ощущение, что за ним следят, не давало покоя. Сколько бы ни оборачивался — ничего. Он был один.           «Ты же всё равно будешь любить его», — нравоучительно проговорил голос Гены в голове.           «Это да…», — подумал Ваня, выдохнув в воздух полупрозрачный пар. Нельзя было отрицать очевидное. Даже упрямство было бессильно против чувств.           В ходе мысленного диалога с самим собой он не сразу услышал свист.           — Эй! — Ваня обернулся только тогда, когда позвали совсем рядом и положили руку на плечо.           Позади стояло четверо парней. Вроде студенты. Лет двадцать на вид, может больше. Все, как один, в каких-то старых кожанках и потёртых джинсах. И от каждого противно несло алкоголем. От кого-то — даже табаком. Видимо, сегодня они гуляли на полную.           — Тебя зовёшь, а ты не откликаешься! — Продолжил самый старший на вид.           Ваня свёл брови к переносице. Не нравилось ему всё это.           — Деньги есть? — Спросил другой, сплюнув на землю сквозь щель в зубах.           — Нет, — отрицательно покачал головой Ваня, сделав шаг назад.           Парни не промах: тут же окружили его со всех сторон. Сутулясь и чуть согнув колени, они внимательно рассматривали Барашкина. Внутри всё неприятно затянулось в один большой узел. Пьяная шпана поздним вечером — что может быть хуже? Вымпел уже начал жалеть, что отказался от всех возможных предложений идти вместе. Будь с ним Гена или тот же Рома, всё сложилось бы иначе. Внезапно на душе заскребли кошки. Не понятно, отчего.           — А если найдём?           — Не найдёте, — Ваня старался отвечать твёрдо. Вот только, казалось, волнение всё равно выдавало себя лёгкой дрожью.           — Ты в кого такой острый на язык, а? — Спросил кто-то из парней, подступив ещё ближе.           Ваня сжал руки в кулаки. Понимал, что неизбежное грозится случиться в ближайшие минуты. Однако страшно всё равно было. Нет, он и раньше дрался, но то был Рома, все стычки с которым зачастую проходили довольно безобидно. Пара лёгких ударов и разошлись. А тут перед Ваней стояли четверо пьяных взрослых парней, что явно не собирались играть по правилам. Избиение толпой — это совершенно другое. И ведь не сбежать.           — Бля, ну очень деньги нужны, понимаешь? — Продолжил старший, подойдя ближе.           — Понимаю, — сдержанно кивнул Ваня. — Но ничем помочь не могу.           — О, нет. Ещё как можешь, — не успел Барашкин опомниться, как с него сдёрнули сумку.           — Эй! — Он было поддался вперёд за ней, но тут ему в живот прилетел кулак, заставив согнуться пополам. Из лёгких будто весь воздух выбили, дышать стало трудно. Как тогда, когда рёбра хрустнули.           Волна паники накрыла Барашкина сама собой. Сознание помутилось.           — Что, теперь не такой языкастый? — Услышал, как сквозь толщу воды. Следующий удар прилетел в челюсть. Ваня отшатнулся, почувствовав на губах металлический привкус. — Только попробуй закричать.           — Иди сюда, блядь, — его схватили за грудки, дёрнув за пальто. Ваня начал вырываться, попытался ударить в ответ, но его руки перехватили, крепко и до боли сжав запястья.           — Стой смирно, — рядом щёлкнуло лезвие выдвижного ножа. Ваня замер. Дело дрянь. Дышать было трудно, голова гудела, не позволяя сосредоточиться и разработать план действий.           Его зачем-то снова ударили в живот. Хриплый крик вырвался из груди, ноги подкосились. В глазах начало внезапно темнеть. Ещё одна пара рук пробралась в карманы пальто, начав бесцеремонно шарить по ним.           — Что за нахуй?! — Вдруг вскричал один из парней.           В следующие секунды послышались неразборчивая брань и звуки ударов. Тот, кто бил, был весьма точен, раз пьяные голоса так яро возмущались. Ваню сразу перестали держать, толкнув вперёд. Он пошатнулся, но не упал, оперевшись руками на колени. Сплюнул на асфальт вязкую слюну, перемешанную с кровью.            Судя по отдалявшимся спешным шагам, злоумышленники убежали. Жаль, он не запомнил их лиц.           — Ёб твою мать, Барашкин! — Раздался рядом знакомый голос.           Ваня поднял голову, посмотрев мутным взглядом на стоявшего напротив него Рому. Тот, запыхавшийся, со свежими боевыми отметинами на лице и с разбитыми костяшками пальцев, глядел на него широко раскрытыми взволнованными глазами.           — Ты какого хуя творишь вообще?! — Взревел Сиякин, схватив Ваню за плечи и легонько встряхнув. — Я же написал, чтобы ты ждал меня! Нет, тебе надо всё по-своему сделать!           — Рома?.. — Барашкин пропустил его слова мимо ушей, сощурив глаза, словно не веря, что стоявший перед ним Метеор не был простым наваждением.           — Нет, блядь, я Иван Барашкин! — Сиякин вдруг притянул его к себе, обняв. — Конечно это я, дурень… — добавил уже более спокойно. — Сука, не пугай меня так больше…           Ваня выдохнул. Сердце его пропустило удар. Он несмело положил руки на спину Ромы, не очень крепко обняв в ответ.           — Прости… — тихо выдохнул Барашкин.           — Ладно, — Сиякин отстранился, снова внимательно оглядев его. — Цел?           — Вроде да… — Ваня провёл пальцем по нижней разбитой губе, смазав кровь.           Рома цыкнул и присел на корточки, принявшись собирать разбросанные вещи, которые несостоявшиеся грабители вытряхнули из сумки. Опомнившись, Ваня тоже опустился вниз, начав подбирать тетради и ручки. Живот всё ещё болел, но Вымпел старался игнорировать это, хоть и понимал, что поступает не очень правильно.           — Ты как вообще тут оказался так вовремя? — Спросил он, когда вместе с Ромой встал обратно. Тот сумку не отдал, повесив у себя на плече. Ваня возражать не стал.           — За тобой шёл.           — Что?..           — То. Не люблю, когда меня игнорят, — Рома набрал в лёгкие побольше воздуха, а затем выдохнул, собираясь с мыслями. — Ты не прочёл моих сообщений. Я хотел выяснить, почему… пришёл в холл, тебя нет… ну и как-то так вышло, что решил пойти на улицу. Вдруг вижу, что ты уже далеко. В общем, я шёл за тобой. Хотел убедиться, что ты благополучно доберёшься до дома.           — То есть, ты бы так за мной всю дорогу следил?.. — Ошарашено переспросил Ваня, вдруг почувствовав, как начинают постепенно гореть его щёки.           — Ну… В общем, да. А ещё мне стыдно, что отвлёкся на телефон и не сразу подбежал к тебе, когда эти придурки… Точно всё в порядке? Нигде ничего не болит?          — Ром, ну хватит. Нормально я себя чувствую, — Ваня поспешил сделать маленький шажок назад, когда рука Сиякина обеспокоено потянулась к нему. Лишние прикосновения могли только раззадорить обрадовавшиеся чувства, что твердили о подвиге Роме.           — Ладно, извини. А карманы целы? Чего они хотели-то?           — Денег, — Барашкин не удержался и закатил глаза, вспомнив произошедшее. Теперь те хулиганы казались недоразвитыми придурками, насмотревшимися фильмов про девяностые. — Может, могли ещё и телефон забрать. Но всё обошлось. Спасибо тебе.           — Пожалуйста. Но отныне я от тебя не отлипну, так и знай.           — Хорошо, — слетело вместе со смешком. Решительность Ромы почему-то забавляла. Но улыбка довольно быстро померкла. — Я вот одного не понимаю… Сколько тут ходил, ни разу подобного не было.           — Всё бывает в первый раз. Кстати, меня ты в обход всегда вёл, — вдруг с подозрением нахмурился Рома, сощурив глаза.            Ваня промолчал. Но мысленно всё же ответил, что в парке       совместный путь казался бы ему романтичнее.           — Ладно, пошли уже, — неожиданно Сиякин взял его за запястье. Ваня крупно вздрогнул. — Бля… Хули у тебя руки такие холодные?           — А… Зато у тебя горячие…           — Сука, Барашкин, я тебя когда-нибудь убью. Пошли.           — Надеюсь, убивать будешь не сейчас, а то у меня дела есть, — Ваня не удержался от тихого смешка.           — Подождут твои дела.           Тут стало немного не до смеха. Дойдя до развилки, Рома не пошёл прямо, а свернул налево, потянув Ваньку за собой. Последнего это слегка напрягло, но возмущаться он почему-то не стал. Покорно шёл следом.           Впереди замаячила торговая палатка. Сиякин целенаправленно шагал к ней. Тут пазл в голове и сложился.           — Какой чай будешь? — Спросил Рома, обернувшись через плечо.           — Чёрный, наверное… — растерялся Ваня. — С лимоном, — поспешил добавить.           Рома кивнул и, отпустив его, пошёл делать заказ. Барашкин хотел было пойти за ним, но так и замер на месте, невольно ещё больше очаровавшись Сиякиным и его действиями.           «Он волновался», — промелькнуло в голове, и сердце буквально запрыгало в груди от радости. Ваня улыбнулся собственным мыслям. Как будто уже от этого стало теплее. Весенний холод отступил. Давно пора. Всё-таки май, а температуры до сих пор низкие.           Рома вернулся очень быстро с двумя стаканами в руках.           — Держи, — он протянул один Ване. — Я ещё сахар на всякий взял.           — Спасибо… — Барашкин забрал всё и присел на рядом стоявшую лавочку.  Сиякин разместился на ней же. — Я деньги пото…          — Не надо, — перебил Рома, выставив вперёд ладонь и сделав глоток своего горячего напитка.            Ваня чуть смутился. Осторожно сняв крышку со стаканчика, он разорвал пакетик и высыпал в чай сахар, после чего тоже немного отпил. Горячая жидкость приятно обожгла горло, проскочив дальше и разнося тепло по всему телу.            Так и сидели они. Молчали. Только грелись. Каждый пребывал в своих мыслях. Ваня впервые за это время почувствовал приятное облегчение. Словно гора с плеч спала. Гнетущее чувство пропало, уступив место долгожданному спокойствию.           Ваня был рад вновь ощутить то безграничное влечение сердца. Как будто не было тех самодельных запретов и кошмара на уроке физики. Стало так хорошо.            — Пойдём дальше? — Долго сидеть просто так Ваня не хотел. Он встал. Стаканчик из-под допитого чая отправился в урну. Рома тоже поднялся. Поправив на плече сумку Барашкина, он зашагал следом за её хозяином.           — Пошли.           — Что сегодня на тренировке было? — Поинтересовался Ваня, чтобы идти было не так скучно.           — Да ничего особенного, — Рома почесал затылок.           — Ты играл?           — Да. Мне кажется, уже лучше. Но из-за перерыва было немного непривычно, — Сиякин хмыкнул. — Да, на льду я пока никакущий, но зато в зале собственный рекорд побил: двести подтягиваний.           — Здорово. Вот только ты не говори, что на льду ты никакущий.           — Но это правда.           — Неправда, — продолжал возражать Ваня. — Даже если сейчас что-то не получается, это не делает тебя плохим игроком.            — Наверное… но против «Тайфуна» я не пойду.           — Нет, ты пойдёшь, — решительно заявил Вымпел. — Команда без тебя не справится. К тому же, я приду на игру. За кого мне там болеть, как не за тебя? — Он даже не осознал, что частично проболтался. — Поэтому безоговорочно идёшь. Я уверен, что ты справишься.           Рома был польщён и смущён одновременно. Он кашлянул в кулак, пытаясь собраться.           — Ладно, спасибо. Давай не про хоккей поговорим. Надоело, — наконец придумал, как выкрутиться и уйти от не самой приятной темы.           — Ну, раз не о хоккее, тогда… — Ваня призадумался. — Ты извини, что заснул на тебе тогда в кино. Неловкая ситуация получилась.           — Ой, да ладно тебе. Нечего из-за ерунды так переживать.           — Ну, мало ли…           — Барашкин, харэ. Вот ты нудный. Тебя, как пластинку, заело: любишь на каких-то глупостях зацикливаться. Лучше бы подумал о том, как хуёво тебе бы пришлось при встрече с теми мудаками. Короче, не игнорь больше мои сообщения, — Рома слабо пихнул его локтем.           — Хорошо, не буду.           Ваня поджал губы. Не очень красиво поступил, сам признавал. И ведь могло случиться непоправимое, если бы Рома не проявил настойчивость и внимательность.           Мысли о том, что Сиякин действительно переживал за него, а потом помог и ещё чай купил, теплились в душе.           Рома тем временем начал что-то увлеченно рассказывать о том, как важно не класть на себя жирный болт и слушать окружающих. В общем, он читал лекцию о чём-то подобном, но Ваня его не слушал. Вместо этого откровенно пялился на Сиякина, изредка кивая головой, чтоб уж совсем не выдавать себя.           При свете уличных фонарей, с расправленными плечами, вскинутой головой и слегка нахмуренными бровями Ромка казался каким-то донельзя привлекательным, даже волшебным. Его губы очень интересно растягивались, их уголки опускались вниз, когда он говорил. А говорил чётко, обрабатывая каждое слово, которое вылетало вместе с прозрачным паром. Карие глаза интересно сверкали, блики в них скакали туда-сюда.           Снова Ваня был очень близко к нему. Снова не удержался и засмотрелся. Без всякого зазора. Сейчас им овладели другие чувства. Вот только Гены рядом не было, чтобы выговориться. Был один только Рома. Держать себя в узде становилось всё сложнее.           — Барашкин, — они остановились. Сиякин пощёлкал перед лицом спутника пальцами. — Ало.           Ваня вскинул голову, посмотрев в его глаза. Серьёзные, блестящие. Сердце пропустило удар. В груди словно камень образовался, стало как-то тяжело. Вымпел выдохнул.           — Барашкин? — Настойчиво повторил Рома, слегка наклонившись.           Тут Ваня поддался вперёд и, обхватив руками его щёки, заставил  нагнуться ещё чуть-чуть. Не успел никто из них опомниться, как их губы соприкоснулись в поцелуе.