18. Мечтать не вредно.

        — Как он помчался к «Метеорам»… — задумчиво протянул Стёпа, когда Ваня скрылся за дверью раздевалки. Тот не остался на тренировку в зале. Вместо этого пошёл на лёд к вышеупомянутым «Метеорам», бросив своей команде простое «пока» и толком не объяснив, что к чему.           — Ну так… — улыбнулся Гена, по-доброму закатив глаза. — У них скоро матч с «Тайфуном», а капитан до сих пор не в форме. Быть может, если он даст понять, что всё хорошо, Сиякин придёт в себя, — тут он пожал плечами и хмыкнул.           Ну конечно. Придёт в себя — смешно. И ежу ясно, что теперь Рома от Вани попросту не отлипнет. Будет возможность — просидит весь матч вместе с ним на трибунах.           И ведь Палкин оказался прав.           Рома отвлекался. Много, часто. Да, играть он начал лучше, с прежним азартом, но при этом после каждого гола смотрел в сторону трибун, гордо расправив плечи. Красовался перед Ваней — понимал Глебов. Зачем-то оказывал своё превосходство сопернику — видели остальные и тренер.            Сам Ваня не очень понимал, как относиться к выходкам Сиякина. Сначала он улыбался ему, а потом начал махать рукой, мол, иди уже, нечего перед барьером, как перед зеркалом, стоять.            — Прямо волшебство какое-то, — заметил Василий Петрович, покосившись на Барашкина. — Надо было тебя сюда раньше притараканить. Глядишь, этот придурок смог бы собраться и мы не потеряли бы столько времени впустую.           — Не наговаривайте на него, — вздохнул Ваня.           — Судя по выражению лица, он тогда только о тебе одном и думал. Да и батёк его сказал мне, что он очень переживал из-за твоей травмы. Так что вот такие дела. Работаем, работаем! — Мужчина похлопал в ладоши, заметив, что хоккеисты, нарезавшие по катку круги, чуть-чуть расслабились и сбавили темп.           — Ром, — Петя пристроился к капитану и теперь катил рядом с ним. — А чего это за прикол такой с Барашкиным?          — А? — Не понял тот.           — Весь день сегодня за одной партой просидели, потом он пришёл наблюдать за нашей тренировкой, а сейчас ещё и ты ведёшь себя странно. Опять. Чё происходит, а?          — Ничего особенного, — непринуждённо ответил Рома, тряхнув головой. — Подружились просто, — и умчался дальше, оставив Хитрюка в полном недоумении. Тот не поверил ему ни на грамм. Хотел было догнать и заставить объяснить всё нормально, но передумал.           Тренировка прошла без каких-либо происшествий. Только под конец Ваня, из-за того, что замёрз, покинул каток, и запал Ромы тогда заметно угас. Для Лёвы было очевидно, почему.           К сожалению, Барашкина не было в раздевалке «Метеоров», что, в принципе, логично. К тому же, удалось избежать разговора с командой. Та бы точно начала допрашивать их обоих. Однако Рома не торопился выходить. Наоборот, переодевался медленнее и дольше остальных, которые торопились поскорее сбежать со стадиона и добраться до дома. Тренер в последнее время нагружал свою команду знатно. Оно и понятно: матч с «Тайфуном» — это не просто клюшками помахать.           — Ты идёшь? — Спросил Лёва, наконец запихнув форму в сумку.           — Не, — махнул рукой Рома, не вылезая из телефона.           — А… — понимающе протянул Глебов. — Ну, тогда пока. Жду тебя дома.           — Ага. Пока.           Лёва ушёл, оставив Сиякина одного. Не прошло и минуты, как в дверь довольно робко постучали. Не трудно догадаться, кто это был. Рома хмыкнул: типичный Барашкин.           — Заходите, свободно, — сказал как можно громче.           И Ваня зашёл в раздевалку «Метеоров».           — И снова привет, — улыбнулся он, закрыв за собой дверь и оглядевшись.           — Скажи: классная раздевалка? — Хитро прищурился Рома.           — Да… — протянул Ваня. — Она изменилась.           — Да ну?          — Стала опрятнее и чище, — хихикнул Барашкин.           — А, ты про это.           — Ладно тебе, — Вымпел проследовал к лавке, присев рядом с Метеором. — Всё никак не соберешься? Помочь?           Лёгкая язвительность в голосе Барашкина и всё та же хитрая улыбочка попросту сводили Сиякина с ума. Сердце пропустило удар. Внезапно в нём пробудилось желание говорить всякую романтическую чушь. Ту самую, которая встречалась в диалогах влюблённых во второсортных романах, что читали только маленькие девочки.           Знаменитая метеоровская улыбка сама собой появилась на лице Ромы. Он приблизился к Ване, с наглостью заглянув в его глаза.           — Да, помоги, — прошептал нарочно томно, чтобы наверняка смутить. — Снимешь с меня футболку?           Ваня только нахмурился, но улыбаться не перестал.           — А памперс тебе не поменять?           — Чё?.. — Весь настрой Романа тут же пропал. — Барашкин, ты специально момент портишь?           — Прости, — отвернулся Вымпел, давясь смехом. — Это просто слишком смешно.           — Смешно? — Опешил Рома. — Я покажу тебе «смешно»!           Не успел Ванька опомниться, как его начали безжалостно щекотать, выбивая из лёгких громкий хохот. Он даже и не подозревал, что мог так сильно бояться щекотки. Всё, что ему оставалось, так это протестовать, да и то получалось слабо.           — Ну всё… ну хва… ха-ха!           — Будешь знать, как острить, — даже не думал останавливаться Сиякин.           Оба не заметили, как сменили положение. Ваня, желая уйти от чужих прикосновений, упал спиной на лавку, а Рома навис сверху, продолжив безжалостно щекотать рёбра, забравшись руками под кофту. Раззадорившись, он решил зайти дальше, принявшись покрывать поцелуями чужую шею. Смех Барашкина стал громче и заливистее, однако вскоре мольбы остановиться стали более требовательными.           — Рома, блин! — Воскликнул он, схватив Сиякина за плечи и отстранив. Нахмурился серьёзно, вот только со стороны это казалось очень забавным. Особенно в дополнение к красным щекам и растрёпанным волосам. — Хватит!           Оба замерли. До Вани вдруг дошло, что всё это время он лежал спиной на лавке и обнимал ногами Рому, неосознанно притягивая к себе ближе. И руки последнего всё ещё находились под кофтой. По всему телу пробежала лёгкая дрожь.           — Неплохое положение, да? — Прошептал на ухо Рома, наклонившись. Ослабшая хватка Барашкина позволила ему сделать это. — Наталкивает на кое-какие мысли.           — Мечтать не вредно, — нервно усмехнулся Ваня. Сердце его быстро-быстро билось в груди от нахлынувшего волнения.           — Ты прав, — Рома улыбнулся как-то коварно. Он дразняще провёл рукой по чужой груди. — Вредно не мечтать.          — Ром, ты что… — возмущенный шёпот превратился в сдавленный писк, когда другая рука Сиякина переместилась на бедро, а нос уткнулся в шею. — А если нас увидят?..           — Все ушли.           — А тренеры?..          — Василь Петрович сюда вряд ли заглянет. А Борис Аркадьевич — и подавно.           — С чего такая уверен… — хотел было парировать Ваня, но его нагло заткнули поцелуем.           И он растаял, сдался.           Страх отступил. Раздевалка «Метеоров» неожиданно показалась самым безопасным местом, скрывающим от любых любопытных взглядов. Ваня почувствовал приятное напряжение внизу живота, такое вяжущее, томительно-мучительное. Нога чуть приподнялась, согнувшись в колене, ткань брюк натянулась.           Ваня промычал прямо в поцелуй. Руки его переместились на щёки Ромы, которые были почему-то очень горячими. У самого Барашкина они пылали не меньше, как и всё тело. Хотелось скинуть с себя кофту вместе с футболкой, лишь бы жар спал и лёгкая прохлада пощекотала кожу.           Рому будоражило ощущение некой вседозволенности. Стены раздевалки не давили, наоборот, дарили пространство, свежий воздух. Вот он, тот самый случай, когда можно сделать всё, что хочется. Ваня, такой красный, взъерошенный и жаркий, был совсем рядом и абсолютно реальным. Сиякин не мог оторваться от него, продолжая целовать и трогать. Рискованно. Момент подталкивал зайти дальше, в неизведанные дебри, и Рома охотно подчинялся своему желанию, не в силах ему противостоять. Разум постепенно затуманивался.            Тишину, точно лезвие ножа, разрезал рингтон. Несмотря на свою весёленькую мелодию, напугал он знатно. Парни, как ошпаренные, отпрянули друг от друга так резко, как только можно. Ваня в спешке вынул из кармана вибрировавший телефон.           — Папа… — пролепетал он, поспешив сесть ровно и пригладить растрепанные волосы. Рома же подсел ближе, обвив его талию руками и положив голову на плечо. Ваня не стал его отпихивать и как можно спокойнее ответил отцу. — Да, пап?           — Ваня, я тебя уже минут десять жду, — проговорил из трубки недовольный мужской бас. — И у тебя было десять минут на сборы, пока я ехал. Итого двадцать минут.           — Я… — Барашкин старался говорить уверенно и скрыть дрожь в голосе, что было довольно проблематично, так как Рома снова исследовал губами его шею, предварительно убрав длинные каштановые пряди в сторону. — Я уже бегу… Пять секунд.           — Ты там с Сиякиным, что ли? — Тон голоса отца звучал теперь напряжённо. Тут Ваня с Ромой переглянулись. — Понятно, — тот редкий случай, когда молчание послужило очевидным ответом. — Я тебя жду.           — Хорошо, бегу.           Звонок завершился, и Ваня встал, поправляя на себе одежду.           — Значит, сегодня я тебя не провожаю? — Вздохнул Рома, тоже поднявшись.           — Прости, что не предупредил. Папа и раньше планировал меня забирать то из школы, то со стадиона, но были дела и я «сам» довольно неплохо справлялся. Однако вчера за ужином пришлось ещё рассказать про тот инцидент с грабителями-неудачниками… В общем, теперь убеждать его в том, что я после больничного могу самостоятельно добраться до дома, бесполезно.           — Даже если я буду рядом?          — Особенно если ты будешь рядом, — Ваня тяжело вздохнул. — Пока что не погулять — папа слишком волнуется, — но тут на его лице появилась хитрая улыбка. — Однако… — протянул он тоном, разжигающим интерес. — В среду он будет занят. И не только он. У мамы тоже работа. Поэтому можем посидеть у меня.           — Это ж сколько дел натворить можно, — усмехнулся Рома, потянувшись за очередным поцелуем, но Ваня неожиданно осадил его, прислонив палец к губам.           — Мечтай. Это не вредно.           — Вот же блин.           — Папа ясно дал понять: до восемнадцати ни-ни. Поэтому прибереги запал.           — Одним дома можно не только похабщиной заниматься, вообще-то. Боже, Барашкин, что за мысли?           — Самые обыкновенные, — Ваня обхватил Рому за щёки и, притянув к себе, поцеловал.           На сей раз поцелуй затянулся ненадолго. На каких-то жалких пару секунд. Горьких, прощальных.           — Пока, — прошептал Барашкин, отстранившись.           — До встречи завтра в школе, — Сиякин перехватил его руку и ласково поцеловал ладонь. Ванька тихо хихикнул:          — Щекотно!           — Да? Что ж. Буду знать, — и Рома нарочно поцеловал то же место снова.           — Ну всё, хватит, — беззлобно остановил его Ваня, прижав руку к груди. — Мне пора.           Метеор понимающе кивнул. Его былая ухмылка померкла. Вымпел, погладив его по плечу, поспешил покинуть раздевалку. О «подкинуть» Рому до дома речи и не шло. Дмитрий пока относился ко всему скептически. К тому же, оба парня не хотели сидеть в машине в напряжении и отвечать на неудобные вопросы. Пока они были к этому не готовы.           Идя по коридору, Ваня не без тоски думал о том, что могло случиться в раздевалке, на узкой и твёрдой лавке. Он, Рома, прохлада помещения, жар тел и ничего более. Может, всё зашло бы не слишком далеко, как в самых смелых мечтах, но точно запомнилось бы ярким красочным событием.