Вернутся к фанфику

Часть 3

9 июля 2025, 08:38
      Еще два дня в деревне Лукина посветила прогулками с блондинкой. Третьякова показывала новые для Лауры места. И самое красивое было возле обрыва. Особенно встречать закат.       — Странно, что ты о нем не знала, — села на траву Маша, смотря вдаль.       — Ну… — села рядом, — так далеко мы не заходили. Только если в лес.       — И то он в другой стороне, — усмехнулась она.       — Спасибо, что показала это место, — Лаура смотрела на блондинку. На ее черты лица и задумчивый взгляд. Но, как только девушка повернулась, на ее лице появилась самая красивая улыбка, которую она когда-либо видела.       — Рада, что оно тебе понравилось.       Шатенка в очередной раз проводила ее до дома, обнимая на прощание. Не хотелось отпускать, совсем не хотелось. Маша оставила на ее щеке поцелуй и ушла.       Дорога до дома заняла больше времени, так как Лаура хотела еще насладиться ночной тишиной и воздухом. На телефон поступило сообщение от зама: «У нас все хорошо. Ты как сама?» Женщина ответила быстрым, что все прекрасно, и убрала обратно гаджет в карман. Хотя нет… Она снова взяла его, открыла галерею и посмотрела на совместную фотографию с Машей.       — Ночная прогулка? — отвлек ее от мыслей Александр.       — Да, — убрала телефон обратно.       — Смотрю, все-таки сдружились с Машкой? — стал провожать Лауру.       — Она хорошая девочка. Такая светлая…       — Видела бы ты ее до всего этого. Улыбка никогда не сползала с лица. И глаза блестели… Ты, кстати, когда обратно?       — Ммм… пока не знаю.       — А может останешься на совсем?       — Хахаха, смешной ты, Саш. Я привыкла уже к другому руслу жизни.       — Я тебе вообще когда-нибудь нравился? — резко останавливает ее.       — Саш… Ты мне был близким другом…       — А наш поцелуй тогда?       — Как раз проверка моих чувств к тебе.       — Понятно…       На следующее утро Лаура стояла и караулила блондинку возле ее дома. Она не знала точно, что ей движет. Либо спасти девочку и показать ей другую жизнь, либо… странное чувство в области сердца. Переживание от услышанной истории? Да нет. Тут было что-то другое… Из мыслей ее выдергивает открывшаяся дверь забора. Мария выходит в нежно голубом сарафане, под низом которого была простая белая футболка.       — Ты всю ночь здесь стояла? — прищурившись из-за солнца, спросила Маша.       — Нет, только подошла. Ты всегда так рано встаешь?       — Угу. — девушка стала идти в сторону речки.       — И начинаешь с водных процедур?       — Пока люди не набежали.       — Вода же ледяная с утра…       — Мне нравится, — пожала плечами блондинка.       Они дошли до речки. Лаура замерла, когда Третьякова стала стягивать с себя сарафан, затем футболку, оставшись в нижнем белье. Но лицо тут же нахмурилось, когда она заметила шрамы по всему ее телу. Шатенка подошла ближе и дотронулась до шрама на лопатке. По всей ее спине пробежали мурашки. Маша резко обернулась на нее, смотря прямо в небесные глаза. Их лица были очень близко друг к другу.       — Это отец? — шепотом спросила Лаура. Ее взгляд гулял от глаз до губ блондинки.       — Если я скажу нет, ты поверишь? — также шепотом ответила Мария.       Лаура помотала головой и положила ладонь на ее скулу. Она аккуратно приблизилась еще к губам, еле касаясь, будто спрашивала разрешение. Третьякова закрыла глаза и поддалась. Это было что-то новое, что-то приятное… сладкий запретный вкус. Маша завела свои руки за шею шатенки, зарывая пальчики в ее волосы. Поцелуй уже был не робкий, а настоящий. Языки ловко сплетались между собой. Только недостаток кислорода заставил их отстраниться. Глаза бегали, но они оставались в той же позе.       — Я… — хотела начать Лаура, как ее перебивают.       — Все… хорошо.       Маша отстраняется и бежит в речку, ныряя. Лукиной же потребовалось полминуты, чтобы прийти в себя, и понять, что вообще они сделали. Шатенка обернулась в ее сторону, но девушку не увидела. Подошла ближе к воде и только вдали заметила белую макушку, которая стала приближаться. Женщина присела на бревно, которое лежало неподалеку, и наблюдала. Спустя минут 10 блондинка выходит из воды. С волос спускаются капельки, которые скатываются по почти обнаженному телу. Она прошла мимо, подняла с земли одежду, надевая по пути к Лауре, и села рядом.       — Как вода? — спросила шатенка, стараясь не смотреть на нее.       — Чудесная, — девушка встряхивала руками волосы.       — Маш…       — Поцелуй не самое страшное… — снова перебивает она.       — Что тогда страшное?       — Случайно влюбиться, — Третьякова заставила своим взглядом повернуться на нее.       — Почему?       — Потому что… любовь — это боль.       — Не вся любовь боль.       — Не в моем случае, — поднялась с места Маша и стала уходить.       Лаура взяла ее за руку и притянула к себе. Она гладила ее влажные волосы, сильнее прижимая. Шатенка проводила ее до дома, понимая, что сегодня они уже не увидятся.       Весь оставшийся день она провела с отцом, вечером только зашла к соседке, также посидеть поболтать. Перед сном в ее голове возникает образ Маши. Особенно их поцелуй. Она всегда восхищалась красотой девушек, но никогда не допускала даже мысли о том, что они могут ей нравиться в таком плане. Иногда только позволяла себе пофлиртовать с ними, когда они с помощницей ходили в бар. У них даже было небольшое соревнование. Только той и правда нравились девушки. Для Лауры это была всего лишь игра. Но Маша… была другой. С ней не хотелось играться, а только прижать к себе и не отпускать. И это была не жалость… что-то иное. То, что расплывалось теплом по всему телу.       Утро следующего дня встретило ее не так хорошо. Женщина также подтянулась и подошла к окну, когда услышала какой-то разговор. Было не совсем понятно, поэтому она решает выйти на улицу.       — Дура она потому что, — говорил грубый голос отца.       — Знаешь, не нам решать, но нужно что-то делать. Если так все продолжится, либо он ее убьет, либо сама что-нибудь с собой сделает.       — Да знаю. Но она такая же упрямая!       — Таня говорит, что Лаура твоя хочет попробовать забрать ее с собой. Может мне с Машей поговорить?       — Да поговорить ты всегда успеешь. Только насильно мы ее в машину не затащим. И Вову надо будет останавливать, а лучше в наш местный посадить.       — Ладно, пойду я обратно. А то сидит, ревет.       Шатенка дождалась, пока теть Зоя уйдет обратно к себе, и подошла к отцу.       — Доброе утро.       — Доброе, дочь. Чего так рано встала?       — Да выспалась…       — Это хорошо… Слушай…       — Я слышала, — Альберт Георгиевич серьезно посмотрел на нее. — И уже разговаривала с ней.       — Не поедет все равно, — махнул он рукой и направился в сторону сарая.       — А если я с Владимиром поговорю ее отпустить?       — Даже не вздумай! — строго сказал отец.       — Ладно… Пойду я до теть Зои.       Лаура прошла через проход между забором. На веранде за столом сидела блондинка, уткнувшись руками и головой на стол, а рядом с ней соседка, которая гладила ее по волосам, а другой рукой подливала чай. Лукина осторожно подошла к ним и села рядом. Маша даже внимание на это не обратила. Шатенка показала взглядом, чтобы их оставили вдвоем. Теть Зоя кивнула и ушла со двора.       — Машенька, что случилось? — погладила ее по спине.       — Все… все хорошо… — еле слышно произнесла девушка.       — Чего плачешь тогда? — она молчала. — Машунь, а посмотри на меня, м? — девушка лишь помотала головой. — Знаешь, сколько я видела чужих слез за все время? И красное лицо меня не напугает, — Третьякова подняла голову, но волосы продолжали закрывать лицо. Тогда Лаура убрала их ей за ухо. От увиденного сердце сжалось. На левой щеке был длинный порез с засохшей кровью. — Это отец?       — Да… — девушка прижалась к шатенке.       — Значит так, — гладила ее по спине, — берешь все необходимое и ночуешь у нас. А завтра мы с тобой уезжаем.       — Нет…       — В смысле нет? — она отстраняется Машу, держа ее за плечи. — Ты понимаешь…       — Я знаю… Но не могу бросить его.       — Будешь до конца жизни терпеть? — девушка отвела взгляд. — Я знаю какого это… Когда ты привыкла к насилию и не можешь уйти от человека. Ты думаешь, что без него не сможешь, как и он без тебя. Но это не так, — Лаура взяла ее за лицо, заставив посмотреть ей в глаза. — И я хочу помочь тебе, как когда-то помогли мне.       — Я боюсь идти в дом…       — Схожу с тобой.       — Нет, — она помотала головой, — он может навредить и тебе. Папа сейчас… у него бывают разные стадии агрессии. И сегодня одна из худших.       — Хорошо, тогда зайдем завтра, кинем вещи в машину и все. Согласна?       Третьякова смотрела в беспокойные глаза шатенки. Она понимала, что пора. Пора выбираться из этой тирании. Мозг понимал, а сердце нет. Но этот взгляд Лауры… Маша положила руку за ее затылок и, кивнув, поцеловала.       Альберт Георгиевич поставил чайник, а Лаура разогревала еду, когда блондинка в это время просто лежала на кровати в ее комнате.       — Завтра с вами пойду, — сел за стол мужчина, когда дочь поставила перед ним тарелку.       — Спасибо.       — Тебе спасибо. Только не бросай ее.       — Даже в мыслях не было. Я ее понимаю…       — Ты сама его выбрала, — жуя хлеб, произнес отец.       — А Слава сначала был нормальный. Первые два года, пока мы не поженились, — Лаура отпила чай.       — И сколько лет продлился твой ад?       — Десять.       — Могла за это время приехать, мы бы помогли.       — Не могла. Шаг в лево, шаг в право — расстрел. Он контролировал меня везде. Кроме работы. Там я могла выдохнуть.       — Молодец, что смогла уйти от этого.       — Мне помогли. Леша, мой зам, занимался юридической частью. Мари, помощница, моя моральная поддержка.       — Понятно… — Альберт заметил Машу в проходе и кивнул ей головой, чтобы девушка прошла. Блондинка села рядом с Лаурой. — Сейчас положу поесть. Худая и бледная, как смерть.       — Сиди, я сама.       — Мазью помазала, что Зойка дала? — Маша кивнула. — Чем это он тебя так?       — Стекло… — Лукина тут же обернулась на нее. — Разбил случайно мое зеркало, а виновата я. Сбежала, пока он отошел.       — Давно тебе помощь предлагали, — девушка опустила голову.       — Пап, — строго сказала Лаура, когда поставила тарелку с супом на стол. Она села и обняла одной рукой блондинку. — Не переживай, — голос смягчился, — скоро это закончится. Давай, ешь.       — С… спасибо.       Лукина сама настояла, чтобы девушка осталась на ночь с ней. Кровать была достаточно большой. Шатенка обняла ее со спины и взяла за руку. Мария крепко ее держала, боясь отпустить. Она впервые за эти года почувствовала защиту.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!