Вернутся к фанфику
Часть 94 — Битва за Легердомейн. (Последствия победы).
28 августа 2025, 10:00 Битва за Легердомейн была окончена, и впереди ждали ее последствия. Были и хорошие стороны, и… ну, те, что обычно идут в комплекте. В основном те, что с головной болью — восстановление всего, что разрушили в пылу боя, и бесконечные попытки убедить местные народы, что Бен и Хоуп — не временное недоразумение, а вполне себе серьезные правители.
Сам по себе факт того, что они завалили Хекса, который до этого завалил Адватаю, не вызывал у всех восторгов. Пироарканцы, хоть и оставались теми еще вспыльчивыми пироманьяками, довольно охотно признали власть Бена и Хоуп — видимо, перспектива не гореть заживо им пришлась по душе. Люди-волшебники тоже не возражали: по сравнению с предыдущими вариантами, эти двое хотя бы не выглядели как новые узурпаторы с комплексом бога. А вот другие расы...
Ампериканы, как и положено высокомерным амфибиям, вели себя так, будто их лично оскорбило само существование Бена. Людей они вслух называли «низшими», а про правление человека даже слушать не хотели. Морфидеи упрямо топтались в углу, делая вид, что принцип — это не то, что мешает прогрессу, а его основа. Вископлазмы же… были искренне рады любой власти, но не из лояльности — просто от недостатка мозга. Черепах почти никто не спрашивал: после Адватаи на них смотрели как на родственников того самого парня, что устроил пожар на кухне и исчез.
Хоуп с первых дней взяла на себя всю политическую и теоретическую часть. Бен не спорил — экономику он воспринимал как науку о том, где взять еду без денег, а законодательство как что-то вроде правил видеоигры: игнорируешь до тех пор, пока не забанят. Зато когда одна Ампериканская группировка попыталась навязать Хоуп «коллективную волю», Бен дал им наглядный мастер-класс по сопротивлению. Итог: пара десятков амфибий повисли на столбах в центре новой площади, а в небе пару недель дежурили пылающие дозорные Пироарканцев. После чего даже самые гордые представители Ампериканов начали задумываться: может, не так уж плохо жить под властью людей, особенно если твоя альтернатива — стать флагом.
Морфидеи тоже быстро смекнули, где ветер, а где направление. Их никто не любил, никто не жалел, а Бен и Хоуп были слишком заняты, чтобы выслушивать их тонкие интриги. Так что они подчинились. С оглядкой, конечно. Хоуп про них даже в блокноте записала: «Проверять на теракты раз в неделю». Симпатии — не их конек.
Геоспеллоны Аэриосы вообще оказались в незавидном положении: все их ненавидели, никто не звал на пикники, и перспектив у них было ровно две — либо лечь под новых правителей, либо вымереть от тоски и санкций. Выбор был очевиден.
Строительство нового Легердомейна шло как по учебнику: с затратами, нервами и «почему опять все обрушилось». Бен хотел город, в котором можно жить, а не лавировать по пыльным дорожкам и руинам. Альфа-руна давала им возможность перестраивать материю и землю, но это было далеко не нажал-кнопку-и-готово. Манны у Хоуп хоть и было с избытком, но ни одна магия не заменит восьми часов сна, литра кофе и хотя бы капли здравого смысла. В итоге они нашли компромисс: брать все, что можно, с Земли.
Так что после небольшой передышки они вернулись домой, рассказали родным, что случайно спасли измерение, и вместе с отрядом санитаров снова погрузились в работу. Санитары добывали ресурсы, таскали блоки, бурили туннели и вообще впервые работали не за идею, а по необходимости. За несколько месяцев Легердомейн перестал выглядеть как набор камней, собранный ребенком на пляже. Появились улицы, крыши, даже что-то вроде центральной площади. Город был небольшой, но уже ощущался как настоящий.
Санитары, к слову, резко поменяли отношение к Земле. Раньше считали ее чем-то вроде деревни на задворках космоса, а теперь... Теперь Земля оказалась неофициальной территорией Легердомейна. И все благодаря одному Бену Теннисону. Хотели они того или нет, а пятнадцатилетний подросток стал внезапно политической фигурой. Не то чтобы альтернатив не было, просто... других никто не знал, а его знали все. От Инкурсианцев до ворчливых псов-переростков.
Так что строительство базы санитаров на Земле сдвинулось с мертвой точки и стало двигаться с тем энтузиазмом, с каким голодный поедает пиццу. Дедушка Макс даже записал Бена в академию санитаров — так, на всякий случай. Формально. Чтобы никто потом не сказал, что «этот мальчик с зеленой курткой — просто фанат». Бен, понятное дело, отнесся к этому с известной долей энтузиазма и тройной дозой ленивого согласия.
С Гвен разговор был отдельный. Макс, выдав ей чашку чая и серьезный взгляд, тихо спросил:
— Гвен, хочешь стать санитаром?
Та замерла, покрутила чашку в руках и после короткой паузы сказала:
— Не уверена. Не то чтобы мне не нравилось все это… Но я бы предпочла магию для жизни, а не для того, чтобы кого-то взрывать.
Макс кивнул. Он понял. Не все рождены для ежедневной битвы с кракозябрами на задворках космоса. К тому же между ней и Кевином внезапно снова вспыхнули чувства. И если раньше она смотрела на него как на бестолкового романтика, то теперь он стал чем-то вроде... неидеального, но родного. Возможно, она даже хотела намекнуть ему о новом этапе в их отношениях. Осторожно. Без фейерверков и пафоса.
Мир менялся, и Легердомейн с ним. Пирониты начали договариваться с Пироарканцами, Амперы — с Ампериканами. Никому не хотелось снова воевать.
Прошло больше полугода. Бену исполнилось пятнадцать. Школа ушла на третий план, если не на четвертый. Ходил он туда… пару раз в месяц, для приличия. Стиль сменился. Черные кроссовки — на зеленые с белыми вставками, джинсы — на коричневые брюки с карманами, майка с зелеными полосками полосками, белая куртка с зелеными полосами и капюшоном — мешковатая и удобная. Все это говорило об одном: Бен Теннисон вступил в новую фазу жизни.
А тем временем, когда дипломатические процессы устаканились, Хоуп решила, что им нужно нечто… символическое. Что-то объединяющее. Что-то, что поднимет мораль, покажет людям стабильность. Что-нибудь, вроде… свадьбы. Публично. Со всеми церемониями. Со сценой, платьем, короной, и, не приведи бог, танцем. Бен медленно сел. Потом медленно встал. Потом снова сел. Он не против — в конце концов, он любил ее. Но жениться в пятнадцать? Это как минимум требовало пары дней моральной подготовки и инструкций от дедушки.
Но Хоуп не дожидалась. Она подошла сзади, обняла за шею, положила подбородок ему на плечо и с ленивой, почти мурлыкающей интонацией прошептала:
— Ты же знаешь, что принято делать в первую брачную ночь?
У Бена по спине пробежал холодок, а потом — легкий жар. Он задумался. Потом кивнул:
— Скажи, что нужно — я организую все.
Ну, «я организую» — это, конечно, сильно сказано. Слова были смелыми. А вот действия… Через два часа он уже несся к дедушке, родителям, да хоть соседям — лишь бы кто-то помог. И, к его ужасу, все отнеслись к этому с чудовищным энтузиазмом. Особенно мама.
И вот через месяц Бен шел по белой дорожке к алтарю. С одной стороны радостные взгляды родителей, кузенов и других малознакомых родственников, с другой — насмешливые взгляды Кевина, Гвен, Джонси и Альбедо. Вокруг была куча зрителей и гостей. Были представители самых разных рас. Пироарканцы с Пиронитами, Ампериканы и Амперы, Геоспеллоны Аэриосы и Морфидеи, люди и волшебники, санитары космоса и послы других рас и империй таких как Галванцы, Велир’ахтарийцы и даже Инкурсианцы. Слава богу, что не Вилгаксианцы. Не хотелось бы видеть рожу Вилгакса у себя на свадьбе…
Азимус, которому вручили роль спикера, выглядел так, будто его заставили венчать земной тостер и Галванскую микроволновку. Он неловко перебирал бумажки, делал паузы не там, где нужно, и один раз чуть не сказал «смерть» вместо «верность». Его лицо кривилось от внутреннего протеста, но удерживало выражение «я все еще выше этого». Альбедо, в нескольких метрах от него, лениво наводил на него бластер и терпеливо ждал, пока тот закончит церемонию и перестанет изображать страдание великомученика.
Отступая к Азимусу:
После того как до Азимуса дошли слухи о последнем подвиге Бена и его новой команды, он решил, что пора навестить старого «подопечного». Не из сентиментальности — скорее из научного интереса. Перевоспитание Альбедо казалось ему делом безнадежным, но... вдруг эксперимент дал сбой в неожиданно положительную сторону? Оказалось, что сбой действительно произошел. Только вот положительным его считал вовсе не Азимус. — Вижу, ты окончательно деградировал в Бена Теннисона. — процедил Первый мыслитель, едва взглянув на Альбедо. Если в начале встречи Альбедо еще колебался — может, стоит хотя бы притвориться вежливым, — то после этих слов он передумал. — А ты, вижу, все еще цепляешься за комплекс бога. — сухо отозвался он, и уже через секунду перешел к гораздо менее академичной лексике. К шоку Азимуса, Альбедо выдал в его сторону серию оскорблений, каждое из которых могло бы свести в обморок половину Совета Галактики. В завершение он демонстративно плюнул ему в лицо, показал средний палец и заявил, что с одинаковым успехом плевал и на него, и на его мнение, и на тот «позорный» период, когда был его ассистентом. — И кстати. — с особым удовольствием добавил он. — Тот мусорный Омнитрикс, что был у Теннисона, давно канул в лету. Новый куда лучше. Из другого измерения. Создан другим Теннисоном. То есть — человеком, который хоть что-то понимает в технологиях. В отличие от тебя. Азимус остолбенел. Его лицо покраснело — возможно, от гнева, возможно, от унижения. Всё внутри него требовало немедленно поставить наглеца на место, но… Он понял ужасное: он не может ничего сделать. Если он пойдет против Альбедо — он пойдет и против Бена. А воевать с двумя пользователями Омнитрикса, — не лучшая идея для существа, чья основная защита — высокий интеллект и полметра роста. Он попытался сказать хоть что-то, но слова застряли в горле. Только короткий взгляд — смесь обиды, уязвленного эго и тихой паники. И когда он уже повернулся, чтобы уйти с достоинством (или хоть без позора), мысль о старом Омнитриксе вновь пронзила его сердце. — Даже... даже не поблагодарили. — пробормотал он себе под нос. — Заменяют, выбрасывают... даже без предупреждения... Он ушел один, под собственный мрачный внутренний монолог, словно старый учитель, которого ученики не только переросли, но и откровенно послали. К реальности: Когда Хоуп и Бен наконец поцеловались, зал взорвался аплодисментами. Бен не был уверен, это из-за их поцелуя или из-за того, что Азимус наконец замолчал. Но он не стал уточнять — в этот момент ему хватало одной мысли: он только что женился. На Хоуп. На той самой. Он не знал, как себя чувствовать, но ощущение было где-то между благоговейным восторгом и панической атакой. Хоуп, наоборот, сияла. Она сдержанно, но уверенно смотрела в лицо толпе, бросала букет… который поймала Гвен. Ее взгляд скользнул к Кевину — и намек в нем был настолько очевидным, что даже Вископлазм бы понял. Кевин выдал натянутую ухмылку, мысленно пожелал шею Бену, и обнял Гвен. Хоуп в же села рядом с Беном на высокий трон и... выдохнула. Все прошло. Все получилось. Они сидели на главном месте банкета — как два героя эпической сказки, только в глазах у обоих читалась не царственная гордость, а хорошо замаскированная истерика. Их то и дело отвлекали — то тост, то подойти к гостям, то разрезать торт, то сделать еще одно фото. Бен к этому моменту начинал подозревать, что вечная любовь — это прекрасно, но вот свадебные обязанности — это пытка, разработанная кем-то, кто ненавидел молодоженов. Они, в отличие от большинства, не пили алкоголь и в целом выглядели как те самые собачки из мема «This is fine». Позже наступило вечером, когда они, наконец, скрылись от всех в своих покоях. Комната выглядела как прямо из фантастических сказок: огромная кровать с балдахином, полумрак, тихое пламя в фонарях, запах магических ароматов в воздухе. И тишина. Наконец-то. — Сначала в душ, а потом у нас вся ночь впереди. — промурлыкала Хоуп ему на ухо. У Бена пересохло в горле. Он еле кивнул и медленно побрел в ванную. Душ был теплым, почти успокаивающим… почти. Мысли скакали, как попрыгунчик в батутном центре. Когда он вернулся в комнату, в полотенце, Хоуп уже ждала. И ждала она не просто. Она, все еще в халате, встала перед ним и, медленно покраснев, чуть опустила взгляд. Казалось, на секунду даже ее королевская уверенность дала слабину. И в этом моменте Бен понял: она тоже нервничает. Им обоим неловко. Им обоим страшно. И от этого — немного легче. — Ну… — пробормотал он. — Я, эм… готов. Наверное. Почти. — Отлично… — шепнула она. — Потому что я уже определенно да. Халат сполз. Медленно, будто сам, по воле гравитации, чуть зацепившись за плечо. Бен задержал дыхание. Его лицо тут же залилось краской. Хоуп тоже пунцово покраснела, но не остановилась. Их взгляды встретились. И ни один из них не сделал шаг назад. Он подошел. Осторожно. Медленно. Словно боялся распугать. Прикосновение к ее щеке отозвалось дрожью по всему телу. А потом они начали снимать одежду — со смущением, с неловкими взглядами в сторону, с нервным хихиканьем и неловкими фразами вроде «подожди, это не так снимается» и «я правда не знал, что пуговицы бывают такие маленькие». Они оказались на кровати. Под теплым покрывалом. Рядом. Впервые настолько рядом. И все, что было до этого, исчезло — осталась только тишина, дыхание и дрожь, пробегавшая по коже. Утром Бен проснулся первым. Он не двигался — просто лежал, глядя в потолок, и пытался осознать, что только что произошло. В груди было тепло, в голове — легкая оглушенность, а по телу — ощущение, будто его одновременно обнимали и избили. Справа Хоуп тихо мурлыкала, уткнувшись лбом в его плечо. Он чувствовал себя… иначе. Глупо было бы говорить «взрослым», но что-то определенно изменилось. И да — он был выдоен досуха. Они провели день лениво: завтрак, сон, душ, еще немного сна. Они говорили мало, в основном улыбались, и все в их движениях теперь было чуть медленнее, чуть увереннее, чуть... ближе. Их семейный быт был, мягко говоря, своеобразным. Хоуп, как заботливая жена, почти всегда вставала первой и готовила завтрак — вкусный, сытный, иногда подозрительно выглядящий, но неизменно съедаемый до последней крошки. Бен помогал ей во всем, что она затевала: от нарезки овощей до удерживания ожившего чайника, решившего, что он больше не кухонная утварь, а демон хаоса. По вечерам все возвращалось к привычному — регулярные «повторения» брачной ночи, от которых оба не отказывались. Они почти все свободное время проводили вместе, особенно в первое время. И все же Бен не хотел навсегда осесть в Легердомейне. Это место было слишком чужим, слишком насыщенным магией — не совсем его. Да и на другой стороне он был нужнее. Хоуп, разумеется, понимала. Поэтому решила вопрос оригинально: создала особую систему порталов. Теперь в комнате Бена на земле появилась странная дверь, которую мог открыть только он — и за которой сразу начиналась их общая спальня в Легердомейне. Жизнь, однако, не замерла и для остальных. Гвен и Кевин тоже ушли в свое. Отношения, учеба, собственные дела — всё это отдаляло их от привычной команды. Гвен решила сосредоточиться на своей жизни, в которой было больше университетских заданий и меньше магии. Как ни странно, она чувствовала себя от этого даже спокойнее. Помогать Бену казалось уже не обязательным — он справлялся. Или, по крайней мере, делал вид. Кевин, в свою очередь, был рядом с ней, но полностью от темной стороны не отошел. Время от времени он снова погружался в мутные сделки на черном рынке, правда, старался не увязнуть. Альбедо, после того незабываемого конфликта с Азимусом, окончательно распрощался с идеей возвращаться на Галван Прайм. Слишком уж много плохих воспоминаний, и слишком мало причин возвращаться. Тем более, на Земле у него нашлось кое-что… или кое-кто. Увидев, как Бен и Кевин вьют гнезда со своими «девчонками», Альбедо вспомнил о Джули. Когда-то она ему даже нравилась — теперь стало интересно, не остались ли чувства. Или хотя бы интерес. А пока он устроился на работу к Санитарам Космоса, разумеется, в роли ученого. Все шло бы неплохо, если бы не два его «коллеги» — Блукич и Дриба. — Вы ни на что не годные идиоты! Вас стерилизовать надо, а не подпускать к технологиям! — взрывался он каждый раз, как заходил в лабораторию и видел последствия их «улучшений». Тем временем Дедушка Макс, после короткой пенсии, снова вернулся к значку магистра. Причин было много, но главная — беспорядок, творящийся среди новеньких санитаров. Его авторитет быстро поставил всех по стойке «смирно», и на базе наконец воцарился порядок. Он же занялся еще одним делом — поисками нового напарника для Бена. С уходом Гвен и Кевина стало ясно: Бену нужен кто-то рядом. Кто-то, кто сможет не только подстраховать, но и сказать «нет», когда это действительно нужно. Такой кандидат нашелся. Полный антипод Теннисона. Без сарказма, без лишних фраз, без склонности к импровизациям. Но именно поэтому — идеальный голос разума. Тот, кто сможет тянуть его назад, когда Бен снова решит прыгнуть в ад с фразой «я разберусь на ходу».Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!