Вернутся к фанфику
Часть 95 — Бабушка Вердона.
30 августа 2025, 10:00 Теплый весенний вечер. Солнце медленно опускалось за горизонт, лениво окрашивая небо в мягкие оттенки золота и лосося. Пушистые облака нехотя плыли по воздуху, словно забыли, куда направлялись, и теперь просто наслаждались видом. Листья деревьев едва заметно шевелились от легкого ветерка, вода в озере лениво рябила, будто зевала. Все было спокойно, почти чересчур — как в прологе к катастрофе.
И действительно: следующий момент тишины был грубо прерван. В воду с грохотом врезался тяжелый снаряд, подняв фонтан брызг такой высоты, что чайки наверху, кажется, на мгновение забыли, как летать. Весь ближайший берег оказался окутан прохладным душем, включая Бена, Гвен и Хоуп. Каждый из них выглядел так, будто только что проиграл спор с пожарным шлангом.
Из воды вынырнула голова Кевина — вся в каменной броне и с выражением лица, типичным для тех, кто явно этим гордится.
— Твоя очередь, Теннисон. Сможешь также? — сказал он, кашлянув камушком.
Бен, стоящий в одних зеленых плавках и вытирающий с лица воду, усмехнулся так, будто ему только что предложили сыграть в любимую игру.
— О? Это теперь соревнование? Ну держись — ты вызвал на бой не того противника.
Едва он это сказал, как его окутала зеленая вспышка Омнитрикса, и на месте Бена возник Ватерхазард.
Тот выглядел так, словно робота скрестили с морским чудищем: высокий, красный, с серебряными вставками и черными пятнами, как будто кто-то решил, что краб-дредноут — отличная идея для дизайна. Его голова, напоминающая моллюска, была закрыта металлическим капюшоном, а четыре узких зеленых глаза смотрели с явным намерением наделать шума. И не только шума — на его теле было достаточно шипов, щупалец и водяных орудий, чтобы смутить даже аквалангиста с двадцатилетним стажем.
Ватерхазард прыгнул, завис в воздухе, и с резким движением направил ладони в сторону озера. Из его «раковин» вырвались две мощные струи воды, с гулом врезавшиеся в гладь. Всплеск был такой, что сама озерная гладь, кажется, решила — хватит с нее спокойствия на сегодня. Волна поднялась и пошла по кругу, весело и беспощадно сметая все на пути.
Хоуп и Гвен, не теряя достоинства, подняли щиты, словно репетировали это перед зеркалом. Кевина сдуло обратно на берег, и он, кряхтя, поднялся, уронив пару булыжников с плеча.
— Ну что, съел? — Ватерхазард довольно скрестил руки за металлическим капюшоном. — Или, пожалуй, уместнее сказать… выпел?
— Ладно, дети, хватит баловаться. — раздался знакомый голос дедушки Макса, прозвучавший как свисток на перерыв.
— Эй, мы вообще-то уже давно не дети! — возразил Бен, скрестив руки на груди, забыв, что до этого буквально катался по озеру в виде пришельца-водомета.
Макс повернулся, смерил его взглядом с ног до головы — как будто прикидывал, сколько там все еще осталось здравого смысла. — покачал головой и снова обратился к мангалу.
— Не убежден. — бросил он, не без удовольствия от собственного вывода.
Зеленая вспышка накрыла Ватерхазарда, и через секунду на его месте уже стоял обычный Бен — мокрый, босой и слегка озадаченный тем, что все веселье внезапно закончилось. Он вышел из воды, встряхнулся, как пес после купания, и направился к дедушке и мангалу.
Макс тем временем поднял шампур, глянул на него с видом критика высокой кухни и, кивнув себе, переложил на тарелку к остальным. Удивительно, но на этот раз среди ингредиентов не было ни глазастых улиток, ни поджаренных личинок в соусе «по-полевому». Просто шашлык — мясо, специи, и ничего, что еще шевелится.
Хотя, надо признать, после готовки Хоуп даже Бен начал смотреть на извивающиеся щупальца с подозрительным аппетитом. Но когда дело касалось кулинарных экспериментов дедушки Макса… он все еще чувствовал, что морально к этому не готов. Даже с гарниром.
— Ну что, дедушка, уже можно накладывать на стол? — спросил он.
— Думаю да. — кивнул он. — Разбирайте. Тут на всех хватит.
Они расселись у мангала — кто на складных креслах, кто просто на большом пледе, разложенном прямо на траве. Бен первым плюхнулся на край и, почти не задумываясь, хлопнул ладонью по свободному месту рядом. Хоуп уселась, скрестив ноги и плотно прижавшись к нему бедром. Он только усмехнулся и, не скрываясь, положил руку ей за спину — удобно, почти лениво, как будто так и было задумано изначально. Она сразу наклонилась ближе, устроив голову у него на плече, не обращая внимания на остатки влаги. Бен не пошевелился, только чуть сжал пальцы на ее талии.
Шампуры с мясом были уже готовы — горячие, пахнущие дымом и специями. Бен взял один, без церемоний снял куски в общую тарелку и пододвинул ее к Хоуп. Она выбрала себе кусочек, перехватила его пальцами и, чуть приподняв бровь, прямо так и поднесла к его рту. Бен, не моргнув, принял — будто это была их обычная манера. Он жевал, кивая с видом: «одобрено».
Кевин сел чуть поодаль, ближе к мангалу, и Гвен без слов устроилась рядом. Она поправила плед, подложила что-то под спину и сразу же наклонилась к нему, облокотившись на плечо. Он коротко взглянул на нее, выдохнул и после секундной паузы обнял одной рукой, все еще держа в другой тарелку. Удобство — прежде всего. Они ели не спеша, молча, без суеты, в их движениях чувствовалась привычка — как будто они давно знали ритм друг друга.
Макс снял последние шампуры и, довольно кивнув самому себе, наконец присел. Он положил тарелку на колени, поглядывая через легкий дым на всех остальных. Все шло тихо, как и должно было быть.
— Кстати, дедушка, это место кажется тебе каким-то особенным. Почему? Ну, естественно, кроме того, что тут уютно. — спросила Гвен, поправляя выбившуюся прядь.
Макс на мгновение отвлёкся от мангала. Его взгляд скользнул вверх — к спокойному, бледнеющему небу — и задержался там. В чертах лица что-то смягчилось, как будто тень воспоминания прошла через него.
— Я часто приходил сюда с вашей бабушкой. Мы любили это место… особенно весной. — сказал он, негромко, почти про себя.
Хоуп повернулась, огляделась еще раз и кивнула:
— Можно понять, почему ей здесь нравилось. Тут действительно тихо. Мирно. Почти непривычно.
— То, чего нам обычно не хватает. — отозвался Бен, усмехнувшись себе под нос.
Он откинулся на локти, вытянул ноги и взглянул на Хоуп. Она в ответ чуть прижалась плечом к нему, как бы невзначай, но осталась так, не отстраняясь.
— А кто ваша бабушка? — неожиданно спросил Кевин, бросив короткий взгляд на Макса.
Макс чуть усмехнулся и, не сводя взгляда с неба, произнес:
— Ее зовут Вердона. Она… прекрасная женщина. Люблю ее больше всех на свете.
Он не успел сказать больше.
— Мне очень приятно это слышать, Максик.
Голос раздался как будто ниоткуда — мягкий, насмешливый, чуть тянущий слова. Все резко подняли головы.
На крыше Развалюхи сидела женщина в синей мантии, скрестив ноги. Она опиралась локтями о колени, сцепив пальцы перед подбородком. Улыбка играла на губах. Лицо было ярким, притягивающим — но при этом трудно было сказать, сколько ей лет. Двадцать? Тридцать? Больше?
— Давно не виделись, дорогой. — произнесла она с лукавым блеском в глазах.
— Вердона?! — ошарашенно воскликнул Макс.
— Бабушка?! — в один голос воскликнули Бен и Гвен, переглянувшись.
Вердона спрыгнула с автобуса, будто не с транспортного средства, а с личного звездолета — легко, с грацией и намеком на пафос. Макс шагнул ей навстречу, и они крепко обнялись, как старые актеры на съемках очередного сиквела, где никого уже ничего не удивляет, но обниматься все равно надо.
— Почему ты здесь? Я думал, больше тебя не увижу. — сказал он сдержанно, но взгляд все равно выдали ностальгию.
— Оу, Макс. Ты думал, я забуду о тебе? — хмыкнула она с той самой ноткой, из-за которой в молодости Макс, вероятно, влез в не одну авантюру. — Просто до меня дошли слухи о подвигах моих обожаемых внучат. Ну, как тут не прилететь?
Выбравшись из объятий, она неторопливо направилась к Бену и Гвен. Взгляд у нее был внимательный, но на Бене он задерживался подозрительно дольше, как будто она выбирала спелый фрукт на рынке.
— Я очень расстроилась, когда поняла, что ни один из моих сыновей не унаследовал Искру. Представляете? Столько надежд — и все в молоко. Но внучки, мои сладкие искорки, вы-то смогли! Кто бы мог подумать!
— Искрой? — переспросил Бен, приподняв бровь, как будто это новое слово из словаря подозрительных родственников.
— Силой управлять энергией вселенной. — пояснила она, взмахнув руками с такой торжественностью, что не хватало только фейерверков. — Мы, Анодиты, полностью состоим из энергии. Можем управлять ею как захотим! Лепим реальность, как тесто, но без муки и грязной посуды. Полная свобода!
— Да, мы в курсе, кто такие Анодиты. — Бен кивнул, улыбаясь, будто слышал это уже раз сто, и каждый раз было одинаково странно.
— Тогда тебе известно, насколько мы могущественны. И свободны. Мы живем как хотим, не заморачиваемся. Не лезем в дела смертных... обычно. Но ваш дедушка оказался чертовски обаятелен. — она повернулась к Максу и одарила его такой улыбкой, от которой у того, кажется, задергался глаз. — Хотя, он не был первым. Но он был единственным, кто любил меня по-настоящему.
— Не первым? — переспросила Гвен, с приподнятой бровью, которая прямо кричала: Ща будет жесть.
— Не мужья, нет. Так... случайные «знакомства». — Вердона лукаво улыбнулась. — Как и все нормальные Анодиты, я не отказываю себе в удовольствиях. Максу пришлось немало попотеть, чтобы удовлетворить мои... эээ... запросы. Иногда — трижды за вечер.
Макс покраснел так, что казалось, еще чуть-чуть — и шапку Мономаха расплавит. Бен и Кевин синхронно кинули на него взгляды, в которых хихиканье только с трудом не прорывалось наружу.
— Мужчины-Анодиты особенно страстны. — с неожиданной прямотой заметила Вердона и шагнула ближе к Бену, опасно близко. Настолько, что Бен начал подозревать, что расстояние между поколениями должно регулироваться законом. Она мельком глянула на Хоуп, а потом снова — прямо в глаза внуку. — Скажи, сколько раз в день у вас получается? И сколько у тебя девушек? Хватает ли тебе… разнообразия?
Бен замер, как олененок в свете фар, и потом рефлекторно отпрыгнул на пару шагов назад.
— А сколько у тебя женщин? Настоящие парни-Анодиты всегда заводят себе гарем. Это как медаль за доблесть, только с блеском в глазах и хлопками по спине. Ты ведь в курсе, да? — продолжала Вердона с выражением лица консультанта по личной жизни, который слишком сильно увлекся.
— Кхм... — подала голос Хоуп. Она, хоть и старалась держаться, выглядела так, будто ее только что облили кипятком из чайника. — Вам не кажется, что это уже чересчур интимно?
— Да брось, не будь такой жадной, милая. — усмехнулась Вердона. — Я уже и забыла, как это — быть рядом с мужчиной Анодитом…
Рука ее метнулась вниз с ужасающей уверенностью, направляясь в сторону зеленых плавок, но в следующий миг его окружило зеленое свечение. Вспышка — и на его месте стояла синяя шестирукая обезьянка, которая молча сиганула на дерево, цепляясь за ветви с видом существа, которое осознало слишком многое за один день.
— Дедушка, я больше не хочу видеть нашу бабушку. — пробурчал Бен с ветки, обхватив хвостом ствол, как спасательный круг.
Вердона фыркнула, разочарованно махнула рукой и отвернулась обратно к Максу.
— Вот уж досада.
Макс стоял с видом человека, который пережил что-то постыдное, странное и, возможно, незаконное. Его рука нервно чесала переносицу. Хоуп пылала, но сдержанно. Кевин не пытался скрыть ухмылку и наслаждался каждым моментом. А вот выражение лица Гвен было… тревожно задумчивым. Очень.
— Вердона... давай без этого. — с тихой обреченностью взмолился Макс, словно просил старый пылесос не взрываться в самый неподходящий момент.
— Хорошо. — хмыкнула она, но в голосе звучало явное разочарование женщины, которую прервали на самом интересном месте. — Тогда перейдем к делу. Я хочу предложить вам, моим внукам, научиться у меня управлять вашим даром!
— Управлять даром? — переспросила Гвен, глаза ее раскрылись чуть шире.
— Да. Гвендолин, Бенджамин… вы даже не представляете, на что способны. То, что вы умеете сейчас — лишь слабый отблеск того, что вы можете обрести. Полетели со мной, на мою планету. Там вы по-настоящему раскроете себя. Там вы заживете жизнью, которую заслуживаете.
Бен и Гвен замерли, каждый в своих мыслях. Бен — потому что снова представил, чего еще может хотеть от него бабушка. А Гвен — потому что внутри нее поднялась волна сомнений. Она хотела узнать больше, хотела расти…, но у нее была и другая жизнь.
— Я хочу научиться… но… — прошептала она, глядя в сторону, как будто боялась ответить себе честно.
— Нет, бабушка, извини. — подал голос Бен, все еще в облике Обезьяны-паука, вцепившись в ветку, как в последнюю нормальность. — У меня уже есть любимая жена. И, ну… магия — это, конечно, здорово, но у меня уже есть все, что нужно. Я вполне доволен своей жизнью.
Вердона застыла. Несколько секунд она просто смотрела на него, как будто пыталась понять — серьезно ли он это говорит. Потом ее лицо чуть изменилось: в нём появилось что-то едва уловимо обиженное.
— Ты и правда отказываешься овладеть своим даром... Променять его на... игрушку на твоей руке? — произнесла она с такой интонацией, будто сказала «пластиковый кактус».
— Да-да, типа того. — пробормотал Бен, явно стараясь звучать как можно менее возбуждающе для бабушки и как можно более безопасно для себя.
Вердона смерила его долгим взглядом, в котором смешались укор, разочарование и та самая обида, с которой смотрят на щенка, пробежавшегося по свежевымытым плитам. Потом она медленно повернулась к Гвен, в глазах — надежда, а в интонации — почти заговорщицкое обещание и легкий нажим.
— А ты, Гвендолин?.. Ты ведь чувствуешь это. То, что живет внутри тебя. Эта энергия — не случайность. Ты способна на большее. Гораздо большее. Откажешься ли ты от этого — или позволишь себе стать тем, кем должна быть?
— Я… это как-то неожиданно. — выдохнула Гвен и, растерянно обернувшись, бросила взгляд на дедушку, будто надеясь, что он скажет что-то, что расставит все по местам. — Дедушка…?
Испытующий взгляд Вердоны уже упал на Макса. Несколько секунд он молчал, словно колебался, но затем медленно кивнул и заговорил сдержанно, но твердо:
— Гвен, этот выбор можешь сделать только ты. Я поддержу тебя в любом случае.
— Я тоже. — добавил Бен, теперь уже в своей обычной форме. В его голосе звучала осторожная, но искренняя поддержка.
Хоуп, до этого молчавшая, сдержанно взглянула на Гвен. В ее словах прозвучала легкая грусть:
— Возможно, именно Гвен удостоится шанса познать все секреты магии.
Вердона сдержанно улыбнулась, не скрывая удовлетворения.
— Значит, решено. Гвен, готовься…
— Подожди… я… — Гвен все еще не могла окончательно собраться с мыслями.
— А ну хватит! — резко вмешался Кевин. Он шагнул вперед, встал перед Гвен и скрестил руки на груди. В его взгляде не было сомнений. — Никуда она не поедет. Все это… глупо. У нее есть своя жизнь, между прочим.
Гвен замерла, но спустя мгновение ее лицо смягчилось. Она посмотрела на Кевина — в ее взгляде было все: признательность, любовь, и глубокая привязанность, которая не нуждалась в словах.
— Заткнись, жалкий землянин. — холодно произнесла Вердона, даже не взглянув на него.
— Прости, бабушка. — сказала Гвен уже спокойнее, с большей уверенностью в голосе. — Я все же останусь на Земле.
Она взяла Кевина за руку и легонько коснулась его щеки. Ответ Вердоны не заставил себя ждать — ее лицо потемнело, будто над ним собрались тучи.
— Но ведь ты даже не знаешь, от чего отказываешься... — произнесла она уже с силой. — Мы принадлежим к высшей расе. К Анодитам. Позволь мне тебе показать...
Она запрокинула голову, веки распахнулись, рот раскрылся — и в следующее мгновение из нее хлынул свет. Розовое сияние сгустилось в одну ослепительную вспышку, и, когда она угасла, все вокруг на секунду застыло.
Старая оболочка — кожа, одежда — с глухим шелестом опала на землю, словно пустой кокон. А над ней зависло истинное тело Вердоны: изящный женский силуэт, состоящий из струящейся энергии, глаза — белые, сияющие, как звезды. За головой — облако пульсирующего света, напоминающее распущенные волосы, но текучее, как дым в невесомости.
— Это всего лишь оболочка. — проговорила она. Голос звучал странно: многоголосо, отовсюду, и при этом беззвучно. — Вот так выглядит подлинное могущество Анодитов. Мы — энергия. Мы управляем ею. Мы живем, пока сами не решим остановиться.
Макс, невольно залюбовавшись этим зрелищем, позволил себе сдержанную улыбку:
— Согласитесь… она красива.
Но его слова прозвучали тише, чем должны были. В напряженной тишине никто не ответил.
— Дети, вы еще слишком молоды, чтобы что-то понимать. Позвольте вашей бабушке помочь. Я освобожу вас от ограничений — уничтожу ваши тела. Это будет легко. И вы сразу обретете ясность мысли.
Она говорила это спокойно. Почти ласково. Бен застыл. Он уже стоял на земле, снова в своей обычной форме, и теперь внезапно понял, что, быть может, зря спрыгнул с дерева. Остальные тоже замерли. Никто не понял сразу — шутка ли это, угроза или фанатичная уверенность.
— Уничтожить наши тела?.. Бабушка, ты шутишь? — осторожно спросила Гвен.
— А ты попробуй — и узнаешь, как лучше. — отозвалась Вердона, ее сияние колыхнулось, как от внутреннего напряжения.
Макс шагнул вперед, между внучкой и Вердоной. Голос его был жестким.
— Достаточно. Она сказала «нет».
— Не мешай, Максик. Я учу наших внуков уму-разуму. — сказала Вердона, и взгляд ее снова упал на Бена и Гвен. В этом взгляде уже не было тепла. Только расчет и… потребность.
Но в этот момент между ней и остальными шагнула Хоуп. Твердая, собранная, словно за секунду изменилась. В ее руке появился магический посох, у пояса висела аккуратная сумочка, а на рукаве пальто засветились амулеты.
— Блудная бабуля… — сказала она спокойно, но с холодной решимостью. — Ваше стремление помочь внукам, возможно, искренне. Но я не позволю вам отнять моего мужа. И уж точно не позволю вам решать за него.
— Я тоже не отдам свою девушку. — добавил Кевин, и его кожа покрылась защитным слоем камня. Он стоял твердо, будто врос в землю.
Вердона взглянула на них обоих. Ее губы дрогнули в легкой усмешке.
— Хотите сразиться?.. — в голосе скользнуло что-то почти хищное. Она подняла кулак — тот тут же засветился розовым, и по воздуху прошел резкий разряд. — Хорошо. Но учтите — это будет один раз.
В следующий момент энергетический импульс, словно ураган, откинул всех на три десятка метров. Гвен, Бен и Кевин упали в озеро, подняв волну брызг, только Хоуп, успев выставить барьер, смогла остаться на ногах и откатиться на край берега. Вердона подлетела к ней и ударом кулака разбила барьер, затем она снова замахнулась для удара в лицо противнице, как вдруг на ее пути возник бирюзово-фиолетовый желейный силуэт. Хоуп отпрыгнула назад, а кулак Вердоны угодил прямо в голову Ульти-Желе. Бен схватил руку бабушки, и его тело начало обволакивать ее.
— Сначала пристаешь ко мне? Потом хочешь ударить мою жену в лицо? — пробормотал он, иронично. — Бабушка, ты из тех кто на серьезе говорит: «инцест — дело семейное»?
Вердона в ответ только сдавленно хихикнула, чуть наклонила голову и исподлобья посмотрела на Бена. У того внезапно появилось плохое предчувствие, и не зря. В следующий момент внутри его головы появилось яркое розовое мерцание, затем все его тело начало раздуваться как воздушный шар, и под конец он взорвался, разлетевшись на множество сгустков слизи.
Хоуп замерла, глядя на растекающиеся капли слизи, а затем в ее глазах вспыхнул гнев. Она подняла свой посох, направив его на противницу. Сгусток розовых молний, как молот бури, устремился в Вердону.
— Фу, оно попало мне в рот! — закашлялся Кевин, пытаясь отплеваться от капель слизи.
Тем временем у основания дерева циферблат Омнитрикса на одном из сгустков вспыхнул. Свет озарил траву, и на его месте вновь появился Бен, лежащий на спине вверх ногами, поглаживая живот и слегка морщась.
— Это было… не приятно… — пробормотал он.
— Ха-ха-ха! Вот что я называю весельем! Это здорово! — громко рассмеялась Вердона.
Ее смех прервало низкое глухое «вжух!» — в нее на всей скорости влетел валун. Кевин, покрытый каменной броней, стоял с ухмылкой и уже поднимал следующий снаряд. Но Вердона взмахнула рукой, и пылающий сгусток энергии превратил валун в облако щебня.
Но из этой пыли вырвался магический заряд от Хоуп. Та метнула его точно и резко, но Вердона отразила его хлестким ударом волос. Следом на нее налетела плотная стена из манны — это атаковала Гвен. Вердона вскинула руку, останавливая барьер. Энергия за ее головой сгустилась в тонкие пряди и вонзилась в стену, разрывая ее на куски, как бумагу.
Бен снова нажал на Омнитрикс. Вспышка зеленого света — и на поле возник низкорослый белый пришелец с чем-то вроде наушников на голове и плеера на спине. Он издал пронзительный крик: «Эхо-Эхо!» Приземлившись перед бабушкой, пришелец широко раскрыл пасть:
— АААААААА!
Мощная звуковая волна ударила в Вердону и отбросила ее назад. Но она восстановила равновесие в воздухе, паря, как дух.
— Бабушка, почему ты такая упрямая?! — прокричал Эхо-Эхо, и в следующее мгновение начал делиться — один, три, семь, десятки клонов окружили ее.
— Звуковая волна! — выкрикнули в унисон все Эхо-Эхо, и мир вокруг задрожал от резонанса.
— Умно, Бен. — признала Вердона с лукавой улыбкой. — Но недостаточно.
Из земли вокруг Вердоны начали подниматься странные полупрозрачные диски, будто зеркала, ловящие свет. Они выстроились кольцом и стали отражать звуковые волны. Атака срикошетила, описала круг — и, как бумеранг, обрушилась обратно на клонов.
— Э… ой… — прозвучало слабое «эхо», и в следующий миг всех Эхо-Эхо разнесло по округе, оставив после себя только клубы пыли и шелест падающих тел.
Хоуп и Гвен встали спереди и сзади от Вердоны. Хоуп вскинула посох, выпуская вихрящийся поток энергии, переплетенный яркими молниями, а Гвен одновременно направила в бабушку концентрированный луч манны, вырвавшийся из ее раскрытых ладоней. Вердона лишь усмехнулась и закружилась на месте, превратившись в размытое, едва различимое пятно. Обе атаки врезались в нее, закрутились вместе с ее движением и — словно в зеркале — полетели обратно.
Хоуп и Гвен синхронно отскочили в стороны, уворачиваясь от отраженного залпа. Вердона плавно остановилась, все еще с улыбкой на лице, но в тот же миг Хоуп резко ударила посохом в землю. Почва под ногами задрожала, разошлась трещинами — и прямо вокруг Вердоны в мгновение вырос дикий сплетённый лес: лианы, скрученные корни и шипастые лозы взвились в воздух, оплетая ее энергетическое тело. Из земли с глухим звуком вырвался массивный ствол и обрушился ей на спину, впечатав в землю.
Над ней тут же возникли полупрозрачные магические конструкции, напоминающие шипы. Один взмах руки Хоуп — и они вонзились прямо в тело Вердоны, пробивая ее насквозь.
— Оу-ух... — выдохнула Вердона, чуть распахнув глаза, будто удивлённая.
— Бен, ты не против, если я закопаю твою бабушку? — с улыбкой бросила Хоуп, обернувшись к Эхо-Эхо, потирающим ушибленные задницы.
— Я на этом настаиваю, — хором ответили клоны, синхронно вскинув большие пальцы.
— Хе-хе-хе! А ты молодец, Бен. — рассмеялась Вердона. — И ты, милочка, тоже.
В следующий миг из ее тела вырвался мощный энергетический импульс. Все растения, державшие ее, в одно мгновение почернели, засохли и рассыпались пылью. Шипы из манны дрогнули, впитались в ее тело без следа. Вердона взмыла в воздух, раскинув руки.
Из каждого клочка зелени — травы, цветов, деревьев — и даже из озера потянулась розовая энергия. Все начало стремительно увядать. Листья ссыхались и опадали, вода в озере поблекла, по его глади всплыли мертвые рыбы. Птицы и белки, не успевшие сбежать, падали вниз, обессиленные. Все живое вокруг погибало, и поток энергии устремлялся к Вердоне. Энергия за ее спиной, создающая иллюзию волос, выросла, вспыхнули еще ярче, будто пламя, подогреваемое ветром.
— Знаете, а мне это нравится!
Ее «волосы» разошлись на несколько толстых прядей, резко метнулись назад и ударили по Кевину, который только поднялся, собираясь метнуть в нее камень. Пряди с силой вбили его в землю — по шею, без лишних разговоров.
— А нам нет! — крикнул Бен, и в голосе его прозвучала дерзость, свойственная только тем, кто уже однажды спас вселенную.
Эхо-Эхо взлетели вверх, издавая мощные звуковые волны под ноги. Воздух вокруг дрожал, словно протестуя. Через пару секунд вся стая клонов уже зависла над Вердоной, клонируясь с ускорением, достойным развлекательного шоу на чужой планете. Они всей массой рухнули вниз — живой лавиной, ревущей во весь голос. Гигантский хор воплей пронзил пространство, волной ударив по ее телу.
Но Вердона только усмехнулась. Ее волосы вспыхнули ярче и — как по волшебству — выросли, изогнулись, захлестнули всех Эхо-Эхо в одну густую, плотную массу. Затем отделились от головы и сомкнулись в сферу — идеально гладкую, запечатанную, как серая жемчужина.
— Посиди спокойно, Бен. — бросила она через плечо и без лишней паузы метнула сферу в Хоуп, как баскетбольный мяч. — Возможно, твоя наложница чему-то научится, пока я разберусь с твоей кузиной.
— Наложница?! — выдохнула Хоуп, но схлопнула поток слов, когда поймала сферу, только чтобы быть отброшенной назад ее же энергией.
Вердона, не теряя ни секунды, повернулась к Гвен и резко приблизилась — почти неуловимо, как вспышка молнии.
— Больше никаких вспышек гнева. Через миг все закончится. — прошептала она так мягко, что стало не по себе.
Гвен отпрыгнула назад, сразу метнув в бабушку пару сгустков манны. Та подняла руку, и несколько прядей волос словно ожили, приняли удар на себя, а затем, закрутившись, швырнули заряды обратно. Гвен остановила один, отбросила второй — но тот рикошетом угодил прямо в Кевина.
— Эй! — возмутился он. — Я вообще не участвую сейчас!
Энергетические волосы снова метнулись, обвили Гвен и потянули к Вердоне, словно хотели втянуть внутрь ее ауру.
— Я научу тебя создавать любое тело, какое только пожелаешь! — пообещала Вердона, глядя на нее с торжественным восторгом.
— Послушай, бабушка! — голос Гвен дрожал, но в нем звенела решимость. — Я никуда не пойду!
Вердона чуть отстранилась, хмурясь.
— Мне нравится иметь силы… магические, великие, важные. Но… — Гвен посмотрела по сторонам, взглядом обводя друзей. — Это не моя жизнь. Все это — галактические войны, героизм, спасение вселенной… — она покачала головой с горькой улыбкой. — Я хочу школу. Я хочу уроки. Я хочу страдать от экзаменов, а не от манно-смертельных атак. Я хочу… целоваться с мальчиками. Быть обычной.
Вердона моргнула, приподняв одну бровь.
— О, глупышка. Какой смысл в силе, если не использовать ее? А насчет Макса… Это были просто забавы. Без обид, Максик. — она бросила в его сторону полу-извиняющийся взгляд. — Вечеринки у взрослых куда интереснее.
— Ага… Небось, про межпланетные оргии? — с ехидцей бросила Хоуп, приподняв бровь.
— Не только. — с довольным видом подтвердила Вердона.
— Вердона… — простонал Макс, приложив ладонь ко лбу.
Гвен тяжело вздохнула.
— Я ценю твою заботу. Правда. Но мне не нужно идеальное тело или безграничная сила. Мне нужно просто… жить. И я это выбираю.
На секунду повисла тишина. Вердона несколько секунд просто смотрела на Гвен. Затем вздохнула и покачала головой:
— Упрямая… Видимо, не переубедить. — на ее лице появилась усталая, но теплая улыбка. — Ладно. Повеселились — и хватит.
С щелчком пальцев вокруг разлилась вспышка. Всн, что было разрушено, вернулось к прежнему виду. Озеро стало чистым, травы снова зелеными, рыбы и белки — живыми. Даже птицы вновь запели, будто у них за спиной включили плейлист «лес в хорошем настроении».
Сфера исчезла, и Бен, вернувшись в человеческий облик, плюхнулся на колени Хоуп. Та сердито вскинула бровь, но не двинулась. Только Кевин остался все так же торчать из земли по шею, ворча что-то о несправедливости жизни.
— Ого… — Гвен озиралась. — Как ты это сделала?
— Идем со мной. Там все узнаешь. — усмехнулась Вердона.
— Или узнаю. Или нет. — пожала плечами Гвен.
— Попытка — не пытка. — подмигнула бабушка.
Энергетические пряди волос скользнули к Кевину, аккуратно подцепили его под мышки и, вытащив с характерным чвяк, поставили на ноги.
— Ладно… — вздохнула Вердона, повернувшись к остальным. — Думаю, мне пора. А ты, Бен, сражался отважно. И твоя… спутница тоже.
— Благодарю за похвалу. — сухо ответила Хоуп, приглаживая выбившуюся прядь.
Макс подошел ближе, взял Вердону за руку.
— Может, побудешь еще немного? Вместе посидим. Как раньше.
Она замерла, задумалась, и склонила голову.
— А ты уверен, что выдержишь? Ты уже… ну, как это… в возрасте, как говорят земляне.
Макс на мгновение завис, а потом криво усмехнулся:
— Я имел в виду чай. И разговор.
Вердона учтиво улыбнулась, затем мягко освободила свою руку.
— Мне пора. Но бабушка будет навещать вас. Время от времени. — она развернулась, но, уходя, задержала взгляд на Бене: — И, кстати… не забывай говорить своей любимой, если тебя что-то не устраивает в постели. Это важно, знаешь ли. Для гармонии.
Она подмигнула, высунула язык и — вжух! — унеслась в небо, оставляя за собой сияющую розовую вспышку.
Хоуп провожала ее взглядом, в котором смешались ярость, недоумение и готовность к расправе. Медленно повернулась к Бену. В ее взгляде читалось: осторожно формулируй ответ.
— Скажи. Меня нужно волновать то, что она сказала? Тебя что-то не устраивает?
Бен вспотел моментально, поспешно замахал руками и с нервной улыбкой замотал головой:
— Н-нет! Все идеально! Вообще идеально! Это просто… бабушка. Не слушай бредни этой… озабоченной старушки!
Хоуп еще минуту сверлила его лицо испытывающим взглядом. Затем все взгляды обратились к Максу, который стоял с протянутой рукой и пустым выражением лица. Взгляд его был где-то между небом и разбитым сердцем. Кевин и Бен подошли и по-товарищески похлопали его по плечу.
— Она снова сделала это, да? — сказал Кевин.
— Угу… — только и смог ответить Макс, не сводя глаз с неба.
Остаток вечера прошел в попытках как-то приободрить дедушку Макса — не то чтобы он сломался, но настроение заметно приутихло. Бен и Хоуп вернулись в дом уже под вечер, с чуть потяжелевшими ногами и пустыми желудками. Впрочем, для них это была почти традиция — спасли мир, устали, пошли домой.
Бен сбросил куртку на пол, но та не успела даже коснуться ковра — ее тут же подхватила стоящая у стены вешалка, щелкнув клешней как будто осуждающе.
— Мда… это была встреча из разряда «держись, челюсть, не падай», — усмехнулся он, потирая шею.
Он сделал шаг вперед — и тут пол у него неожиданно исчез. Точнее, пол остался, а вот равновесие — нет. Подножка, мастерски исполненная. Он дернулся, покачнулся — и рухнул вперед, лицом прямо в кровать. Успел только выдохнуть в подушку что-то невнятное.
— Серьезно?! — пробурчал он, переворачиваясь на спину.
Над ним склонилась Хоуп. Ее тень легла на него, словно одеяло. Глаза сверкали, губы тронула лукавая ухмылка. Руки она поставила на бедра, чуть склонив голову вбок.
— Ну что, проверим, насколько бабушка была права? — мурлыкнула она. — Похотливый ты наш Анодит…
Бен фыркнул, не сводя с нее взгляда, и начал неспешно стягивать черно-зеленую майку через голову.
— С радостью. — хмыкнул он. — Только предупреждаю: я уставший, но мотивированный.
Хоуп ухмыльнулась шире и опустилась рядом, заставив пружины кровати пружинно хрустнуть под ее движением. Остальное вечер взял курс на исследование генетических особенностей полу-Анодитов — строго в научных целях, конечно. Снаружи где-то за окном тихо посвистывал ветер, а внутри комнаты — послышался звук поцелуя и мягкий смешок.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!