Часть 1

— Я так скучала по Винтерфеллу. Голос Катерины Ланнистер звучал искренне, почти ностальгически, когда её лёгкие шаги эхом отдавались по каменным коридорам древнего замка. Она шла рядом с леди Кейтилин, изящно придерживая её под руку, будто стараясь впитать каждую деталь северной твердыни — грубоватую простоту резных деревянных балок, прохладу, вечно витавшую в воздухе, даже запах дыма и жареного мяса, доносившийся с кухонь. — Я и не знала, что Вы так любите Север, — удивлённо заметила Кейтлин, поправляя непокорную рыжую прядь, выбившуюся из её аккуратной причёски. В её голосе сквозила лёгкая настороженность — слишком уж непривычным казалось такое откровенное восхищение со стороны южанки, да ещё и из семьи Ланнистеров. — Думала, это всего лишь слухи. Катерина рассмеялась — мягко, словно перезвон серебряных колокольчиков. Она запрокинула голову, позволяя солнечным лучам, пробивавшимся сквозь высокие стрельчатые окна, позолотить её черты. — Ох, Кейтилин, Вы даже не представляете. — Её глаза сверкнули озорным огоньком. — Мой брат и Ваш супруг буквально влюбили меня в эти земли. После их рассказов о доблести северян, о суровых красотах за Стеной, о древних традициях Старков… У меня просто не оставалось выбора! А как мы с Ренли бегали по коридорам замка — сводили с ума абсолютно всех. Она на мгновение замолчала, будто собираясь с мыслями, затем наклонилась ближе, понизив голос до интимного шёпота, словно делилась запретной тайной: — А если честно… в Королевской Гавани стоит такой смрад, что хоть святых выноси. За всю жизнь так и не смогла к нему привыкнуть. Хотя мой сад чудесен. Кейтилин невольно фыркнула, но тут же сдержалась, вспомнив, с кем говорит. Однако Катерина лишь весело подмигнула, словно давая понять — здесь, вдали от придворных интриг, можно позволить себе немного простодушия. Катерина Ланнистер всегда была загадкой для королевского двора. Любимая младшая сестра Роберта Баратеона, но при этом — жена его заклятого врага, Джейме Ланнистера. Женщина, чей брак считался образцовым на людях, но за закрытыми дверями превращался в изящный фарс. Бездетная, но не опозоренная. Прекрасная, но не сломленная. Кейтилин вспоминала, как видела её много лет назад — тогда ещё совсем юную, с огнём в глазах, но уже с тенью грусти в уголках губ. Теперь же перед ней стояла статная женщина, сохранившая удивительную живость духа, несмотря на годы, проведённые в змеином логове Королевской Гавани. Катерина быстро завоевала симпатии обитателей Винтерфелла. Она с лёгкостью заплела Сансе изысканные южные косы, смеясь над её восторженными вопросами о жизни при дворе. — Представь, моя дорогая, — говорила она, ловко орудуя тонкими пальцами, — целыми днями слушать, как дамы обсуждают, чей наряд дороже, а рыцари хвастаются, кто громче рыгнул после пира. А запах… о, боги, лучше бы ты никогда не узнала, чем пахнет город в разгар лета. Девушка заливалась смехом, а Катерина ловила на себе взгляд Кейтилин — тёплый, благодарный. Вечером она собрала детей Старков и других маленьких обитателей замка в покоях у камина и рассказывала им легенды о Буреоне Завоевателе, о мече Дурранда, о том, как Орис Баратеон победил последнего короля Штормоземья в честном поединке. Глаза Брана и Арьи горели, Робб слушал, затаив дыхание, а привычно угрюмый Джон Сноу не мог скрыть интереса. — Вы должны посетить Штормовой Предел, — говорила она, — там до сих пор слышен рёв бури, заточенной в стенах замка. На следующее утро весь Винтерфелл только и говорил, что о «той удивительной леди Ланнистер». Девицы вздыхали, глядя, как она идёт под руку с Джейме — «красивейшей парой Семи Королевств». Мальчишки мечтали о подвигах, вдохновлённые её рассказами. Никто не знал, что уже третью ночь супруги спали порознь. И уж тем более никто не догадывался, что леди Ланнистер провела предыдущий вечер в объятиях Робба Старка. Теперь, стоя на балконе и наблюдая, как юный наследник Винтерфелла натягивает тетиву лука, Катерина едва заметно улыбнулась. — Ваши дети прекрасно воспитаны, Кейтлин, — проговорила она, следя, как солнечные блики играют на вспотевших прядях юного Робба. Воспоминания о вчерашней ночи заставили её пальцы непроизвольно сжаться на каменной балюстраде. — Вы с лордом Старком проделали потрясающую работу. Кейтлин, не замечая скрытого смысла в её словах, покраснела от удовольствия. — Благодарю, леди Ланнистер. Кейтлин слегка поклонилась, даже не подозревая, какие мысли в этот момент проносились в голове её южной гостьи. А Катерина уже строила планы на следующую ночь. — Дамы. Низкий, бархатистый голос раздался за их спинами, и Катерина едва заметно закатила глаза, прежде чем развернуться с безупречной светской улыбкой. «Как всегда вовремя.» Джейме Ланнистер стоял в арочном проёме, залитый холодным северным светом. Его поза была непринуждённой — руки за спиной, плечи расправлены, но в зелёных глазах читалось холодное любопытство. Он не сводил взгляда с жены, будто пытался разгадать, о чём она только что думала. — Извините, что прерываю вашу прогулку, леди Кейтилин, но я вынужден выкрасть свою супругу. Его тон был безупречно вежливым, но в уголках губ играла едва уловимая усмешка. — Конечно, сир Джейме. Кейтилин сделала изящный реверанс, и Катерина тут же подхватила её под локоть, помогая выпрямиться с преувеличенной заботливостью, будто это было лишним. — Мы продолжим позже, дорогая. Вы ещё тысячу раз успеете устать от меня до конца нашего визита, — звонко рассмеялась она, искусно изображая лёгкость. Повернувшись к мужу, Катерина мгновенно преобразилась — её глаза засияли мнимой нежностью, а пальцы мягко сомкнулись на рукаве Джейме. Они выглядели идеальной парой: темноволосая красавица и её блистательный золотоволосый рыцарь. — До ужина, леди Старк. Джейме галантно кивнул, и они удалились, оставив Кейтилин в лучах заходящего солнца. «Какая красивая все-таки пара,» — мелькнуло у неё в голове. Она слышала сотни ужасных историй о Цареубийце, но сейчас, видя, как он смотрит на жену — с какой-то хищной, почти одержимой нежностью, — ей на мгновение показалось, что все эти слухи — не более чем клевета. — Какого чёрта ты прервал нас? Улыбка Катерины не дрогнула, но её пальцы впились в рукав Джейме с такой силой, что даже сквозь плотную ткань он почувствовал боль. — Если мы не пройдёмся вместе хотя бы раз за сутки, начнутся пересуды, моя дорогая, — прошептал он, наклоняясь так близко, что губы едва коснулись её уха. Она вздрогнула — не от страха, а от раздражения. — Разве тебя когда-то останавливали слухи, любимый? Её шёпот был ядовит, но со стороны это выглядело как нежный супружеский разговор. Особенно когда мимо них, заливаясь смехом, прошла пара служанок, тут же зашептавшихся о «той самой сказочной любви Ланнистеров». Джейме ловко перехватил её руку и поднёс к губам. Его поцелуй был сухим, формальным — будто печать на документе. — Просто идём. Катерина попыталась вырваться, но он лишь сильнее сжал её пальцы и повлёк за собой, не обращая внимания на её сопротивление. — На Севере твой нрав стал слишком… — Резким? — перебила она, резко дёрнув его за руку, чтобы он поравнялся с ней. — Иди рядом, а то выглядит, будто я тащу тебя в спальню, как пьяного солдата. Джейме рассмеялся — искренне, так по-дружески. — Неужели не нашла себе здесь любовника? — пробормотал он, ускоряя шаг. Они свернули в пустынный коридор, и Катерина наконец вырвала руку. — Ох, дорогой, ты точно не хочешь этого знать, — её губы растянулись в самодовольной ухмылке. — Боюсь, у тебя появятся комплексы. Дверь в их покои распахнулась с лёгким скрипом. Джейме пропустил её вперёд — и в следующее мгновение Катерина почувствовала, как её резко прижали к стене. Его руки сомкнулись на её запястьях, пригвоздив их за спиной, а горячее дыхание обожгло шею. — Ты же знаешь, комплексы мне не страшны. Его губы скользнули по чувствительной коже ниже уха, и Катерина невольно выдавила из себя стон. «Чёрт.» Он знал все её слабые места. — Дай угадаю… твой отец? — прошептала она, чувствуя, как его ладонь скользит вверх под юбкой. — Твой брат. Его ответ прозвучал сухо. Тайвин Ланнистер и Роберт Баратеон — два человека, которые с самого начала не верили в этот брак, но всё же заключили его, как ещё одну сделку между семьями. Только вот за десять лет всю вину за отсутствие наследников почему-то возложили на Джейме. Тайвин видел в невестке лишь наделенный всеми прелестями сосуд для продолжения рода. Роберт считал сестру невинной жертвой, которую он сам же и отдал в руки «урода-Цареубийцы». — Джейме, мы не обязаны… Её слова оборвались, когда его пальцы впились в внутреннюю сторону бедра. — Это же супружеский долг, разве нет? — он приподнял голову, и в его глазах вспыхнул знакомый холодный огонь. Затем его губы грубо прижались к её, а в голове уже рисовался другой образ — золотые волосы, зелёные глаза, её запах… Катерина закрыла глаза. Они оба притворялись. И оба знали это. — Супружеский долг, говоришь? Катерина приподняла бровь, когда его губы вновь нашли её шею. Она знала этот ритуал — их брак давно превратился в странный танец, где каждый шаг был отточен годами. — А ты разве не предпочитаешь кого-то другого? — прошептала она, но её пальцы уже расстёгивали его пояс. Джейме рассмеялся прямо у неё в волосах. — Сегодня ты мне нравишься больше. — Врешь. — Но так убедительно. Его руки скользнули под её платье, грубые пальцы впились в бёдра, поднимая юбку. Ткань зашуршала, цепляясь за пряжку его пояса. — Ты всегда так… торопишься, — прошептала она, когда его рот оторвался от её губ, скользя вниз по шее. — А ты всегда так много говоришь, — проворчал он в ответ, зубы слегка сжали её ключицу. — Ты мог бы просто попросить, — проворчала она, но её бёдра уже приподнялись навстречу его ладони. — Где в этом веселье? Он прикусил её нижнюю губу, входя в неё резко, без предупреждения. Его пальцы скользнули между её ног, и она резко вдохнула — не сколько от удовольствия, а от неожиданности. — Ого, — он хрипло рассмеялся, ощущая влагу. — Кто-то действительно скучал. — Заткнись, — она попыталась оттолкнуть его, но он лишь прижал её сильнее. — Нет-нет, дорогая, давай разберёмся. Это я так хорош… или ты просто представляла кого-то другого? Катерина вскрикнула, но не от боли — от этого знакомого удара удовольствия, которое всегда приходило не вовремя когда он входил в нее. — Ну? — Его дыхание стало прерывистым. — Всё ещё думаешь о Старке? — Только если это злит тебя. Джейме зарычал и вонзился глубже, заставив её выгнуться. — Чёртова стерва. — Твой любимый сорт. Он рассмеялся, и вдруг его движения стали медленнее, глубже, словно он хотел растянуть этот момент. Катерина почувствовала, как её тело предательски отвечает, и застонала. — Вот видишь, — он прижал лоб к её плечу, голос вдруг стал хриплым, почти нежным. — Мы могли бы быть хорошей парой. — Если бы не… — Если бы не она. Они замолчали. Даже в этом, в самом интимном моменте, между ними стояло третье лицо. — Чувствуешь? — он наклонился, губы коснулись её плеча. — Ты можешь ненавидеть меня сколько угодно… но твоё тело — моё. Она хотела ответить что-то колкое, но в этот момент его пальцы вновь нашли ту самую точку, и слова растворились в стоне. И её бёдра сами потянулись навстречу его толчкам. Джейме засмеялся — низко, удовлетворённо. — Лицемерка. Он схватил её за волосы, откинул голову назад и прижал губы к её шее в почти нежном жесте — прямо в тот момент, когда волны удовольствия наконец накрыли её, вырывая тихий, предательский стон. — Джейме… — Знаю. Он кончил первым, с резким стоном, но не отпустил её, пока её собственное тело не затряслось в волнах удовольствия. Потом они лежали, сплетённые, как два меча после боя. — Ты отвратителен, — прошептала она беззлобно. — А ты обманщица, — он провёл пальцем по её мокрому виску. — Но я тебя люблю. — Как сестру? — Как тебя. Как единственного друга. Она фыркнула и отстранилась, но он поймал её за запястье. — Останься. — Зачем? — Чтобы я мог продолжить доказывать, что врешь насчёт Старка. Катерина рассмеялась и позволила ему притянуть себя обратно. «Дурак», — подумала она, но её губы уже искали его. — Она убьет тебя. — Нас, — хрипло рассмеялся Джейме, — она убьет нас.

***

Зал пиршества гудел от смеха и звонов кубков, но Катерина Ланнистер чувствовала, как напряжение в воздухе сгущается с каждой минутой. Она сидела рядом с Кейтилин Старк и Серсеей, наблюдая, как король Роберт, уже изрядно нагрузившись вином, все крепче прижимает к себе какую-то рыжеволосую девчонку из свиты служанок Севера. «О, боги, опять,» — мысленно вздохнула Катерина, но на губах её играла лишь лёгкая, светская улыбка. — Ваш брат, кажется, в ударе сегодня, — заметила Кейтилин, стараясь говорить нейтрально, но в её глазах читалось лёгкое осуждение. Серсея медленно поднесла к губам кубок, не отрывая холодного взгляда от мужа. — Мой любимый супруг просто следует древней традиции Баратеонов — опозорить себя при первом же удобном случае. Катерина фыркнула, прикрыв рот рукой. — Ну, если уж на то пошло, то это ещё довольно сдержанно для него. Помнишь турнир в Штормовом Пределе? Когда он упал со скамьи прямо в фонтан? — И потом три дня утверждал, что это был тактический манёвр, — добавила Серсея, и впервые за вечер уголки её губ дрогнули в подобии улыбки. Кейтилин слегка нахмурилась, но промолчала. В этот момент Роберт громко захохотал и шлёпнул девку по бедру, заставив её взвизгнуть. — Ваше Величество, — попытался вставить слово Эддард Старк, но король лишь махнул рукой. — Нед, не порть веселье! Мы же празднуем! Катерина перевела взгляд на Джейме, который сидел чуть поодаль, наблюдая за происходящим с привычной полупрезрительной усмешкой. Их взгляды встретились, и он едва заметно поднял бровь, словно спрашивая: «Ну и как тебе это зрелище?» Она ответила ему лёгким пожатием плеч и повернулась к Кейтилин. — Простите, леди Старк. Король… увлекающаяся натура. — Да уж, — пробормотала Кейтилин. — Я просто надеюсь, он не решит устроить продолжение пира в наших покоях. — О, не волнуйтесь, — Серсея отхлебнула вина. — Он обычно засыпает, едва доползёт до постели. — Или до чужой постели, — тихо добавила Катерина, и Серсея фыркнула. — Милая сестра, ты сегодня особенно остра на язык. — Это всё северный воздух, — Катерина улыбнулась. — Он развязывает мне язык. — И что ещё он тебе развязывает? — Серсея прищурилась, и в её взгляде мелькнуло что-то колкое. Катерина лишь рассмеялась, откинув голову. — О, ты прекрасно знаешь ответ на этот вопрос. Кейтилин, сидевшая рядом с ними, почувствовала себя лишней в этом странном, ядовитом диалоге. Тем временем Роберт, окончательно разойдясь, поднял кубок. — За север! За Старков! И за прекрасных женщин, которые его населяют! — За север! — подхватили гости, но некоторые — в том числе и леди Старк — лишь вежливо пригубили вино. — Бедный Нед, — вздохнула Катерина. — Он выглядит так, будто готов провалиться сквозь землю. — Он должен был привыкнуть, — Серсея холодно улыбнулась. — Они же друзья детства. — Друзья детства обычно знают границы, — заметила Кейтилин, и в её голосе впервые прозвучала жесткость. Серсея медленно повернулась к ней, и в её глазах вспыхнул опасный блеск. — Границы, леди Старк, существуют только для тех, кто боится их переступить. Тишина повисла между ними, тяжёлая и звенящая. Катерина, чувствуя, что разговор заходит в опасные воды, ловко перевела тему. — Кстати, Кейтилин, вы должны попробовать это вино. Оно восхитительно оттеняет вашу холодную северную ночь. Кейтилин, понимая намёк, кивнула и взяла кубок. — Благодарю, леди Ланнистер. Серсея же, не сводя глаз с короля, прошептала так, что слышала только Катерина: — Когда-нибудь он захлебнётся в этом вине. Катерина улыбнулась и подняла свой кубок. — Будем надеяться, что не сегодня. А за столом Роберт Баратеон уже целовал рыжую девку прямо при всех, и никто — никто — не смел ему перечить. — Леди Катерина, — Кейтилин слегка наклонилась к ней, понизив голос, — завтра мы с детьми и королем отправляемся к богорощу. Нед говорит, Роберт пожелал увидеть северные святыни. Вы присоединитесь? Катерина прикрыла пальцами край кубка, задумчиво наблюдая, как вино колышется в нем, словно отражение ее собственных мыслей. — О, я обожаю ваши леса, Кейтилин, — ответила она, улыбаясь, но не поднимая глаз. — Особенно те древние дубы, что шепчутся с ветром. В них есть что-то… магическое. — Тогда вам точно стоит прийти, — Кейтилин улыбнулась теплее. — Бран обожает рассказывать истории о старых богах. А Роберт… — Она бросила взгляд на короля, который теперь размахивал куриной ногой, что-то громко вещая. — …ну, думаю, он будет рад Вашей компании. Катерина собиралась ответить, но в этот момент ее взгляд скользнул дальше по столу — и наткнулся на Джейме. Он сидел, откинувшись на спинку кресла, бокал с вином балансируя в его пальцах. Его глаза — зеленые, как яд, как море в шторм — были прикованы к ней. Нет, не просто к ней. От нее — к Серсее. Словно лезвие, скользящее между ребер. Катерина почувствовала, как тепло вина в ее груди резко превращается в лед. — Леди Ланнистер? — Кейтилин слегка коснулась ее руки. — Вы… хорошо себя чувствуете? Катерина резко вернула взгляд к ней, улыбнувшись так естественно, словно ничего не произошло. — Просто задумалась, какое платье надеть завтра. Северный ветер, знаете ли, не терпит моих обычно легкомысленных нарядов. — Ах, да, — Кейтилин кивнула, но ее взгляд на секунду скользнул туда, куда до этого смотрела Катерина. Там Джейме уже смеялся над чем-то, сказанным Тирионом, но его пальцы слишком крепко сжимали кубок. Серсея же, сидевшая рядом с королевой, будто вовсе не замечала этого взгляда. — Так вы придете? — снова спросила Кейтилин, и в ее голосе прозвучало легкое сомнение. Катерина медленно выпила последний глоток вина и поставила кубок на стол. — Конечно, моя дорогая, как я могу отказать себе в этом удовольствии. Она не посмотрела больше в сторону Джейме. — Я ведь так редко вижу настоящие чудеса. И где-то в этих словах прозвучало что-то такое, что заставило Кейтилин Старк на мгновение задуматься. Но пир продолжался, король хохотал, вино лилось рекой, а в глазах Катерины горел холодный, ясный огонь. — Пойду проветрюсь, — женщина медленно поднялась, рукой останавливая служанку, наклонившись к плечу Кейтилин, — а то я опьянею быстрее от запаха перегара, чем от самого вина. Катерина вышла во двор, где ночной воздух был резким и чистым после душного зала пиршества. Вино слегка кружило голову, но не настолько, чтобы заглушить острый холод реальности. Она потянула на себя шаль, обвивавшую плечи, и направилась к конюшням — туда, где тишину нарушал лишь шелест соломы под копытами лошадей и редкие голоса. И вот она их увидела. Бенджен Старк стоял, опершись о деревянную перекладину, его темные волосы слегка растрепал ветер. Рядом с ним — Джон Сноу, юношеское лицо которого было озабочено и серьезно. — Ты должен понять, Джон, Дозор — это не бегство. Это долг, — говорил Бенджен, и в его голосе звучала твердость, смешанная с грустью. — Я знаю. Но здесь мне тоже нет места. Катерина замерла в тени, не желая прерывать. Но Бенджен — чуткий, как зверь в лесу — уже повернул голову. — Леди Ланнистер, — его губы тронула улыбка, но глаза оставались настороженными. — Вы потерялись? Джон резко обернулся, словно пойманный на чем-то. — Я… я пойду, — пробормотал он и, бросив на Катерину быстрый, неловкий взгляд, скрылся в темноте. Бенджен вздохнул. — Юность. Вечно куда-то бежит. Катерина шагнула ближе, освещенная колеблющимся светом факела. — Он Вас любит, — сказала она мягко. — Видно, что Ваше мнение для него важно. — Да. И поэтому я должен быть с ним честен. — Бенджен скрестил руки на груди. — Дозор — не место для романтики. Но он этого еще не понимает. Она подошла ближе, ощущая тепло, исходящее от его тела. — А Вы? Вам не хватает романтики за Стеной? Он рассмеялся — глухо, по-волчьи. — Я не жалуюсь. Холод отлично прочищает голову. — Вот бы мне такую стойкость, — Катерина намеренно позволила голосу дрогнуть, опустив ресницы. Бенджен пристально посмотрел на нее. — Вы, леди Ланнистер, кажется, справляетесь и безо льда. Она улыбнулась, чувствуя, как сердце бьется чуть быстрее. — Может, просто хорошо притворяюсь? — Может. — Он наклонился ближе, и в его глазах мелькнуло что-то опасное. — Но я-то знаю, когда меня обманывают. Особенно, когда это делаешь ты, Кэт. Катерина не отвела взгляда. Его слова повисли в морозном воздухе, обволакивая их плотнее, чем северный туман. Катерина почувствовала, как мурашки пробежали по ее спине — но не от холода. — Вы всегда говорили загадками, Бенджен, — она сделала шаг вперед, подбирая слова с осторожностью, с какой идут по тонкому льду. — Или это особенно заметно после Дозора? Тень улыбки скользнула по его губам. — На Севере мы ценим прямоту. Но иногда… тишина говорит громче слов. Он повернулся, будто собираясь уйти, но Катерина невольно протянула руку, едва не коснувшись его плаща. — Как там Королевская Гавань? — неожиданно спросил он, останавливаясь. Голос его звучал ровно, но в глазах — в этих серых, как зимний рассвет, глазах — что-то дрогнуло. — Говорят, там теперь даже фонтаны вином бьют. Она рассмеялась, но смех вышел слишком резким, слишком поддельным. — О, это правда. Только вино там кислое, как сплетни придворных. — А Вы? — Он наклонил голову, изучая ее. — Вы там… счастливы? Прямой вопрос. Слишком прямой. Катерина отвела взгляд, наблюдая, как ее дыхание превращается в пар на холодном воздухе. — У меня есть все, что может пожелать женщина: титул, богатство, красивого мужа… — Это не ответ. Они замолчали. Где-то в конюшне лошадь фыркнула, брякнув подковой о камень. — А Вы? — наконец выдохнула она. — Вы счастливы за Стеной? Бенджен провел рукой по грубому дереву перекладины. — В Дозоре нет места счастью. Есть долг. Есть честь. — Всегда только долг, — прошептала она. — Даже тогда… Он резко поднял глаза. — Особенно тогда. Годы назад, в последнюю ночь перед его отъездом на Север, они стояли так же — в тени старых дубов Винтерфелла. Он тогда сказал, что «не может предложить ей ничего, кроме меча и холода». А она… она еще верила, что это можно изменить. — Вы могли бы стать лордом, — голос ее звучал тише шелеста листьев. — У Вас были земли, титул… — И долг перед семьей. Перед Севером. — Перед кем угодно, только не перед собой. Бенджен сжал кулаки. — Вы замужем за самым знатным рыцарем Семи Королевств. Зачем Вам вспоминать… — Потому что я любила другого! — вырвалось у нее, и тут же она стиснула зубы, чувствуя, как предательский жар поднимается к щекам. Тишина. — Мы оба сделали свой выбор, Кэт, — наконец сказал он, и в его голосе впервые за все эти годы прозвучала усталость. Она вздрогнула от старого прозвища. — Да. Ты — Дозор. Я — золотую клетку. Бенджен вдруг шагнул вперед, и на мгновение ей показалось, что он… Но нет. Он лишь поправил ее шаль, намеренно не касаясь кожи. — Дядя! Громкий, радостный голос разорвал напряженную тишину. Робб Старк, румяный от холода, вина и быстрой ходьбы, подходил к ним широкими шагами. Его голубые глаза светились искренней теплотой при виде дяди. — Я искал тебя повсюду! Мать говорит, ты уезжаешь на рассвете? Бенджен повернулся к племяннику, и Катерина увидела, как его суровое выражение смягчается — впервые за весь вечер. — Да, Робб. Дозор ждать не будет. Юноша покачал головой, разочарованный, но понимающий. — Жаль. Я надеялся, что ты хотя бы успеешь поохотиться со мной перед отъездом. Бенджен хлопнул его по плечу. — В следующий раз. Обещаю. Робб улыбнулся, но тут же его взгляд скользнул на Катерину — и что-то в нем изменилось. Он покраснел, словно пойманный на чем-то, и быстро поклонился. — Леди Ланнистер… я не знал, что Вы здесь. Катерина улыбнулась, чувствуя, как его смущение разливается теплом в ее груди. — Я просто вышла подышать воздухом, Робб. Ваш дядя был так любезен, что составил мне компанию. Она заметила, как взгляд Бенджена резко стал острее, когда он перевел глаза с нее на племянника. — Леди Ланнистер как раз собиралась вернуться к пиру, — сказал он, и в его голосе прозвучало нечто твердое, почти предостерегающее. Катерина подняла бровь, но кивнула. — Да, боюсь, мое отсутствие уже могли заметить. А в Королевской Гавани даже тень без сплетен не упадет. Робб, все еще слегка растерянный, сделал шаг вперед. — Позвольте проводить Вас, леди Ланнистер. — Это очень мило с Вашей стороны, Робб, но… — Я проводил бы Вас сам, но мне нужно поговорить с племянником, — резко прервал Бенджен. Его взгляд, тяжелый и пронзительный, заставил Робба нахмуриться. Катерина почувствовала, как воздух снова наполнился напряжением. — Конечно, — она слегка наклонила голову. — До завтра, лорд Старк. Надеюсь, нам удастся попрощаться. А если нет — удачи Вам за Стеной. Бенджен кивнул, но не ответил. Когда она отошла на несколько шагов, то услышала, как он говорит Роббу, тихо, но так, что каждое слово было четким: — Держись от нее подальше. Катерина не обернулась, но улыбнулась про себя. — Что? — Робб нахмурился. — О чём ты? Бенджен вздохнул, словно вспоминая что-то давнее и болезненное. — Потому что она — как огонь. Красивая, яркая… и безжалостная к тем, кто подойдет слишком близко. Робб засмеялся, но звук был нервным. — Ты говоришь так, будто она какая-то опасность. — Она и есть опасность, — Бенджен посмотрел ему прямо в глаза. — Она жена рыцаря Королевской гвардии, наследника семьи Ланнистеров. Робб хотел возразить, но дядя продолжил, и в его голосе звучала горечь опыта: — Чувства к Катерине Ланнистер погубят тебя, Робб. Так же, как она сама чуть не погубила меня. Юноша замолчал, впервые за вечер серьезный. А где-то в темноте, уже вне пределов их слышимости, Катерина шла обратно к замку, ощущая на своей спине их брошенные взгляды — один полный предупреждения, другой — невинного, но уже обреченного желания.

***

Глубокой ночью, когда последние гости покинули пиршественный зал, а факелы в коридорах Винтерфелла догорали, отбрасывая трепещущие оранжевые блики на древние каменные стены, Робб Старк направлялся в свои покои. Воздух был пропитан запахом дыма, воска и сладкого медового вина, оставшегося на его губах. Он расстегнул ворот рубахи, чувствуя, как вино греет кровь, а мысли путаются в голове. И вдруг — легкий шорох шелка. «Неужели я так пьян, что начал слышать шаги призраков?» — усмехнулся он про себя. Но нет. Из полумрака перед ним возникла фигура в алом платье, будто сотканная из самого сумрака и пламени. Катерина Ланнистер. Ее каштановые волосы, распущенные по плечам, казалось, светились в темноте, а глаза — два карих омута — смотрели на него с вызовом и насмешкой. — Одинокий волчонок возвращается в логово? — ее голос звучал как шелк, скользящий по обнаженной коже. Робб почувствовал, как сердце бешено застучало в груди. — Леди Ланнистер… — он попытался сохранить степенность, но голос предательски дрогнул. — Вы… заблудились? Она рассмеялась — звонко, как ручей, бегущий по весеннему льду. — О, милый мальчик, я никогда не теряюсь. Я всегда выхожу к тому, что ищу. И прежде чем он успел опомниться, она шагнула вперед, закрывая расстояние между ними. Ее пальцы легко, как перо, коснулись его груди. — Я просто подумала… — она наклонилась так близко, что ее губы почти касались его уха, а теплый шепот обжигал кожу. — Разве не скучно наследнику Винтерфелла проводить такую волшебную ночь в одиночестве? Робб замер. — Леди, то что было… это… неподобающе… — Неподобающе? — она откинула голову назад, играя с ним, как кошка с мышью. — А что тогда подобает? Ее рука скользнула вверх, обвивая его шею, а ногти слегка впились в кожу, оставляя невидимые следы. — Может, Вам стоит научить меня северным обычаям? Манерам? — она прикусила губу, глядя на него снизу вверх. Робб почувствовал, как земля уходит из-под ног. — Мы играем с огнем… — прошептал он. — А разве не огонь согревает в долгие зимние ночи? И прежде чем он успел ответить, ее губы прижались к его — горячие, сладкие, не оставляющие выбора. Робб не смог сопротивляться. Его руки сами обхватили ее талию, прижимая к себе так сильно, что шелк платья зашуршал, а ее тело вжалось в него — гибкое, теплое, живое. — Тсс… — она оторвалась на мгновение, задыхаясь, но с хищной улыбкой. — Вы же не хотите, чтобы нас застали, правда? Ее пальцы вцепились в его волосы, а другая рука уже толкала дверь его покоев. Они толкнулись внутрь, сплетенные в поцелуе, как два соучастника преступления. Дверь захлопнулась.