Часть 2

Первые лучи зимнего солнца пробивались сквозь узкие стрельчатые окна покоев Катерины, золотя края дубовой мебели и выхватывая из полумрака алые шелка, разбросанные по спинке кресла. Воздух был напоен ароматом горящих свечей с нотками лаванды — служанка уже зажгла их, чтобы прогнать ночной холод. Катерина сидела перед резным зеркалом, наблюдая, как девушка ловко заплетает ее волнистые волосы в сложную южную прическу. — Помягче с локонами у висков, Лиза, — поправила она, ловя собственный взгляд в отражении. Глаза — чуть ярче обычного, губы — слегка припухшие. «Как у девки, сбежавшей с оплаченной ночи…» — Простите, миледи! — служанка засуетилась. — Ничего. — Катерина потянулась за кубком с гранатовым вином, разбавленным водой. Утро требовало ясности ума. В зеркале мелькнуло отражение смятой шелковой рубашки, небрежно брошенной на сундук — его рубашки, той самой, что он надевал на пир. Она улыбнулась, вспоминая, как Робб в темноте искал ее пояс в спешке перед рассветом, когда она уже выскользнула из его покоев. — Миледи предпочитает серое или зеленое платье? — прервала ее мысли Лиза, держа два наряда. Катерина провела пальцем по мягкой ткани зеленого. — Зеленое, конечно же. — фыркнула она, вдруг вспоминая, что раньше постоянно носила этот цвет. — Серые пусть остаются северянам. «Леса, где он учил меня стрелять из лука десять лет назад. Где его руки поправляли мою стойку, а дыхание обжигало шею…» Служанка помогла ей облачиться в платье с узким лифом и широкой юбкой, украшенной серебряными нитями — достаточно скромное для прогулки, но достаточно дорогое, чтобы напомнить всем о ее статусе. — Ваш супруг, сир Джейме, уже ушел к королевской семье, — сообщила Лиза, застегивая пояс. — Как всегда, пунктуален, — усмехнулась Катерина. «В отличие от меня.» Она выбрала серьги с изумрудами — подарок Джейме на третью годовщину их странного брака. «Как иронично — украшения от мужа для прогулки, где я буду ловить взгляды его… кого? Соперника? Жертвы?» — Леди Старк прислала сказать, что собираются у восточных ворот, — добавила служанка, подавая перчатки. Катерина задержала дыхание, представляя, как сейчас встретит Робба — его смущенный взгляд, дрожь в пальцах при случайном прикосновении… — Миледи? — Иду. Она накинула плащ с горностаевым воротником и сделала последний глоток вина. В зеркале на нее смотрела идеальная картинка — безупречная леди Ланнистер, без единого намека на ночные грехи. Только легкий след зубов на внутренней стороне бедра напоминал о том, что никто не должен знать. Проходя мимо покоев Старков, она услышала голос Бенджена: — …и держи лук крепче, мальчик. Север не прощает небрежности. Затем — смех Робба. Катерина ускорила шаг, но не раньше, чем поймала обрывок фразы: — Бен, а правда, что за Стеной… Голос Бенджена стал резким: — Правда, что там нет места глупым мечтам. «Предупреждение? Или угроза?» Она вышла во двор, где уже ждали король, Нед, Кейтилин с младшими детьми… И уже он. Робб стоял, разговаривая с Теоном, но взор его скользнул к ней — быстрый, горячий, полный тайны. Катерина медленно провела языком по губам, прежде чем улыбнуться совсем как невинная девушка. «Ох, милый волчонок… Ты даже не знаешь, в какую игру ввязался.» — Катерина! — проревел Роберт. — Иди сюда, сестра! Ты должна увидеть, как мой жеребец пугает северных лошадей! Катерина уже собиралась присоединиться к королю, когда из-за поворота появился Бенджен Старк. Его черный плащ развевался на холодном ветру, а лицо было непроницаемо, как ледяная стена. — Леди Ланнистер, — он поклонился, но в его глазах не было ни тени почтения. — Лорд Старк, — она ответила с легким наклоном головы. — Как неожиданно. Разве Дозор не ждет Вас с рассветом? Он шагнул ближе, понизив голос так, чтобы слышала только она: — Собирался. Но пробегающая в спешке леди Ланнистер из покоев моего племянника… заставила задержаться. Катерина не дрогнула. Лишь искра вызова мелькнула в ее глазах. — О, неужели я так впечатляюще выглядела на рассвете? Бенджен сжал зубы. — Оставь его, Кэт. Он мальчишка. Не играй с его чувствами. — Разве это игра? — она притворно округлила глаза. — Может, он просто… нравится мне? — Ты лжешь. — А ты ревнуешь. Он резко схватил ее за руку выше локтя, крепко, но не больно. — Это низко. Даже для тебя. Катерина наконец сбросила маску. — Не тебе судить меня, Бенджен Старк, — ее голос стал ледяным. — Десять лет назад ты сделал свой выбор. И теперь будешь жить с ним. Он вздрогнул, словно она ударила его. — Ты думаешь, я не жалею? — Жалеешь? — она резко вырвала руку. — Да ты за десять лет не прислал ни единого письма! Ты говоришь со мной, только стоит мне сделать что-то не так. Тишина. — КАТЕРИНА! — громовой голос Роберта разнесся по двору. — Хватит шептаться с этим угрюмым северянином! Иди сюда! Она мгновенно натянула улыбку. — Иду, братец! Повернувшись к Бенджену в последний раз, она прошептала: — Беги к своей Стене, ворон. Я нашла неплохую замену тебе в стенах твоего родового замка. И пошла к королю, оставив его стоять — одинокого, как и десять лет назад. Катерина шла между братом и лордом Старком, слушая их перепалку с легкой улыбкой. Король Роберт, тяжело дыша после крутой тропы, время от времени останавливался, чтобы вытереть пот со лба, но тут же снова пускался в воспоминания. — Ну и холодина у тебя тут, Нед! — ворчал он, шаря за поясом за флягой. — Как ты тут не замерз еще в детстве? — Привычка, — Нед усмехнулся, но в его глазах светилась теплая ностальгия. — Помнишь, как мы с тобой в последний раз здесь были? Ты тогда увяз в снегу по пояс и орал, что тебя съест ледяной змей. — А ты мне сказал: «Если не перестанешь дрыгать ногами, он точно приползет!» — Роберт расхохотался, хлопая Старка по спине так, что тот едва не споткнулся. Катерина покачала головой, но не смогла сдержать улыбки. — Вы двое — как мальчишки. Будто и не прошло двадцати лет. — А что, сестра, разве мы изменились? — Роберт подмигнул ей. — Нед все такой же угрюмый, я все такой же красавец, а ты… — А я? — она приподняла бровь. — А ты все так же всех нас дурачишь, прикидываясь невинной овечкой. Как в детстве. Нед фыркнул, но ничего не сказал. — Овечка? — Катерина приложила руку к груди с преувеличенным возмущением. — Я? — Да уж, та еще овечка, — пробормотал Нед, но в его голосе не было злобы. Роберт громко засмеялся и потянулся за флягой, но Катерина ловко выхватила ее у него из рук. — До Богородицы еще идти, братец. Если ты сейчас напьешься, тебя придется тащить на себе. — А что, Нед сильный, справится! — король подмигнул Старку, но тот лишь покачал головой. — Я тебя в последний раз тащил, когда ты проиграл в кости всю свою королевскую казну и решил утопиться в Черноводной. Вытащил тебя за волосы. Только тогда ты был на тридцать килограмм легче. — Ах да! — Роберт хлопнул себя по лбу. — Ты тогда мне еще нос разбил! — Ты сам упал. — Потому что ты толкнул! Катерина рассмеялась, наблюдая, как два взрослых мужчины спорят, словно мальчишки. — Вы оба невыносимы. — Но ты нас любишь, — Роберт обнял ее за плечи, и на мгновение в его глазах промелькнула искренняя нежность. Она не ответила, но и не отстранилась. Впереди, сквозь деревья, уже виднелись древние белые стволы богорощи, а ветер шептал в листве что-то старое, забытое, но все еще живое. — Ну что, Нед, — Роберт вздохнул, внезапно став серьезным. — Показывай нам своих старых богов. Может, они наконец докажут мне, что я не зря тащился через всё королевство в эту снежную дыру. Нед улыбнулся. — Пойдем. Они ждут. И Катерина, глядя на них, впервые за долгое время почувствовала что-то вроде покоя. Древние белые деревья стояли, словно немые стражи, их резные лики, покрытые седым мхом, смотрели сквозь века. Король Роберт устроился на корявом корне, отхлебывая вино, которое все же умудрился пронести с собой. Нед Старк стоял чуть поодаль, положив руку на плечо Брана, который сиял от гордости — отец доверил ему рассказать гостям о старых богах. — В давние времена, — начал мальчик, стараясь говорить важно, как мейстер Лувин, — когда дети леса еще жили среди этих деревьев, они вырезали лица в стволах, чтобы боги могли видеть сквозь них… Катерина сидела на замшелом камне, слушая, но слова Брана тонули в потоке ее собственных мыслей. «Почему вы связали меня с человеком, который никогда не полюбит меня как сестру?» Ее голова скользнула мыслями к Джейме, представив, как он обычно стоит рядом с Серсеей. Всегда рядом с ней. Он что-то шептал ей на ухо, и та улыбалась — той улыбкой, которую Катерина видела только у нее. «Почему тогда вы не дали мне шанс стать по-настоящему счастливой с Бендженом?» Она вспомнила его руки, грубые от меча, но такие нежные, когда они касались ее лица. Вспомнила, как он учил ее стрелять из лука в этих самых лесах, как смеялся, когда она промахивалась… — …и говорят, если прислушаться, то до сих пор можно услышать их шепот! — Бран закончил, оглядывая слушателей с ожиданием. — Вот это истории! — рявкнул Роберт, хлопая себя по коленям. — У нас в Штормовом Пределе тоже есть дубы, но они только для того, чтобы прятать под ними бочки с вином! Нед вздохнул, но глаза его светились теплом. Катерина же смотрела на лицо, вырезанное в дереве перед ней. «Вы видите меня? Видели всегда, как я страдаю?» — Леди Ланнистер? — Бран смотрел на нее с детской непосредственностью. — Вам понравилось? Она заставила себя улыбнуться. — Очень. Ты рассказываешь лучше, чем любые старики в Красном замке. Мальчик засиял. «Почему он за Стеной, а не здесь, со мной?..» — Катерина! — Роберт протянул ей флягу. — Хватит грустить! Выпей за старых богов, новых друзей и… — И за долгие зимы, — неожиданно добавил Нед, поднимая свой кубок. — Да пропади они пропадом! — засмеялся король. Катерина сделала глоток, чувствуя, как вино обжигает горло. «Потому что богов нет. Есть только люди и их выбор.» Катерина опустила флягу, и в тот же миг ощутила на себе взгляд. Тот самый, что прожигал ее насквозь десять лет назад и прожигал сейчас — серый, как северное небо перед бураном, твердый, как лед у Стены. Бенджен стоял в тени древнего дуба, скрестив руки на груди, и смотрел… Нет, не смотрел — вспоминал. «Почему этот взгляд до сих пор заставляет меня дрожать?» Ее пальцы непроизвольно сжали флягу так, что кожа побелела. — Леди Катерина! Детский голос ворвался в ее мысли, как солнечный луч в темную пещеру. Арьи. Девчонка топталась перед ней, сверкая карими глазами — такими же дерзкими, как у нее самой в юности. — После обеда братья пойдут стрелять из лука! Пойдете со мной посмотреть? Катерина заставила губы растянуться в идеально отрепетированной улыбке светской дамы. — Ох, дикарка маленькая, — она потянулась и ущипнула девочку за подбородок, заставив ту скривиться. — Разве благородные леди должны интересоваться такими грубыми забавами? — Вы же интересовались! — Арья уперлась руками в боки. — Дядя Бенджен говорил, что Вы стреляли лучше всех, даже лучше… Она замолчала, почуяв ледяной взгляд матери. Тишина стала густой, как масло. — Дядя Бенджен, оказывается, много что помнит, — Катерина произнесла это сладко, словно хлеб с медом, смазанный сверху ядом. Ее глаза нашли Бенджена — он стоял, окаменев, с кулаками, впившимися в бока. — Папа говорил, вы тоже умеете стрелять! — Арья, не чувствуя напряжения, уселась на камень рядом с ней. — Покажете? Кейтилин ахнула: — Арья! Леди Ланнистер не… — Почему же нет? — Катерина перебила ее, беря маленькую слегка грязную ладошку Арьи в свои ухоженные пальцы. — Между королевскими приемами, вышиванием и супружескими обязанностями…— она нарочито сделала паузу, — я всегда находила время для лука или тренировки на мечах. Женщина должна быть готова ко всему. — Особенно с таким мужем, — буркнул Роберт, хватаясь за живот от смеха. Катерина холодно улыбнулась: — Когда твой муж — лучший рыцарь Королевской гвардии, грех не уметь обращаться с мечом. Катерина поймала реакцию каждого: — Дети — восхищенные взгляды, кроме Сансы, которая сморщила носик. — Кейтилин — сжатые губы и осуждение во взгляде — Нед — полуулыбка, будто вспомнил что-то — Робб — вспыхнувшие щеки и внезапный интерес к своим сапогам — Бенджен — лицо, высеченное из гранита, но глаза… «О, его глаза…» — Так Вы пойдете? — Арья дёрнула ее за рукав. Катерина наклонилась, чтобы шепнуть ей на ухо: — Конечно, милая. Мы обязаны показать этим мужчинам, кто здесь лучший лучник. Девочка захихикала, а Кейтилин вздохнула, понимая, что проиграла. Когда Катерина подняла голову, то снова встретила взгляд Бенджена. «Почему?» — снова пронеслось у нее в голове. «Почему ты здесь? Почему не там, за Стеной, где тебе место? Почему не в моей постели, где ты должен быть?» Но вслух она лишь сказала: — Кто-нибудь еще хочет послушать истории о старых богах от Брана?

***

Тени от высоких стен Винтерфелла уже удлинялись, когда королевская свита возвращалась с прогулки. Катерина шла впереди, наслаждаясь лучами северного солнца, когда у ворот их встретил Джейме — золотой и невозмутимый, как всегда. — Милая, Вы что-то совсем загулялись, — произнес он, протягивая руку. Его голос звучал ровно, но Катерина, знавшая каждую его интонацию, сразу уловила напряжение в этих словах. Она привычным жестом ухватилась за его локоть, чувствуя, как мышцы под тонкой тканью рубахи стали твердыми, как сталь. — Ты многое потерял, не пойдя с нами, — мило улыбнулась она, нарочито игнорируя его скрытое недовольство. — Бран — превосходный рассказчик. Даже мой дорогой брат-король остался под впечатлением. Роберт, как будто подтверждая ее слова, громко рассмеялся в этот момент, хлопая Неда по плечу: — Ну что, Старк, веди меня к своему погребу! Если уж я выдержал твои священные деревья, то теперь ты обязан выдержать мой аппетит! И, не удостоив Ланнистера даже взглядом, король двинулся к покоям, увлекая за собой лорда Винтерфелла. Катерина слегка наклонила голову в сторону оставшихся Старков: — Прошу меня извинить. Семья не ждет. Ее взгляд скользнул по Арье, и девочка тут же вспыхнула от нетерпения. — Встретимся после обеда на тренировке, лучница, — Катерина подмигнула ей, прежде чем развернуться вместе с Джейме. Они прошли несколько шагов в тишине, их шаги отдавались хрустом по каменной дорожке. — Неужто соскучился, дорогой? — наконец разрезала молчание Катерина, наслаждаясь его напряжением. Джейме хмыкнул, и его губы искривились в привычной ухмылке: — Каждую секунду думал о тебе. Они рассмеялись — тихо, синхронно, как всегда, — и в этом смехе не было поддельной радости. — Тебя не утомила эта семейка? — продолжил он, разминая пальцы на рукояти меча. — Весь Винтерфелл только и щебечет о «милой и радушной леди Ланнистер». Катерина прижалась к его руке крепче, когда они ступили на скользкую от тонкого ледяного покрова дорожку. — Завидуешь? — ее глаза сверкнули игриво, но в глубине таился вызов. — Или она завидует? Она кивнула в сторону слуг, кланявшихся им, и понизила голос: — Тебе досталась шикарная женщина, Джейме. Иди гордо — ее любит весь Север! — Палец легко провел по его предплечью. — И это я еще молчу о других королевствах. Джейме рассмеялся — громко, по-настоящему, — и наконец напряжение между ними полностью растаяло. — Скромности тебе не занимать, любовь моя. Его взгляд скользнул по ее лицу, задерживаясь на слегка растрепанных прядях волос. — Рад, что у тебя хорошее настроение. Пауза. — Развлекалась ночью с дядей или племянником? Катерина замерла на шаг, но тут же рассмеялась, будто он сказал что-то невероятно забавное. — А вдруг сразу с двумя? Она сделала самое невинное лицо, какое только могла, но не продержалась и секунды — смех снова вырвался из ее груди. — Вообще-то, это не твое дело. Ее пальцы впились в его рукав. — Давай лучше пойдем к твоему брату. Я соскучилась по его… комментариям. Джейме фыркнул, но в его глазах мелькнуло облегчение. — Я всегда знал, что его ты любишь больше меня. — Ну хоть кто-то из твоей семьи должен, — бросила она через плечо, уже сворачивая к покоям Тириона. Покои младшего Ланнистера оказались удивительно уютными, несмотря на северную строгость Винтерфелла. На столе, заставленном дубовыми кубками и глиняными мисками, дымились жареные куропатки, густой мясной пирог с грибами и свежий хлеб с медом. Вино — хорошее, дорогое, привезенное из Королевской Гавани — уже разливали в кубки, когда Катерина устроилась в кресле у камина, скинув плащ и потягивая напиток с явным удовольствием. — Ну что, дорогие мои, как вам наш гостеприимный Север? — Тирион, устроившись на подушках, чтобы хоть немного возвышаться за столом, поднял кубок в их сторону. — Я вот уже шестой день слушаю, как Роберт ругает здешний климат, а мой благородный брат хмурится, будто ему вот-вот предложат искупаться в ледяной купели. Джейме, развалившись в кресле, лишь хмыкнул, отрезая себе кусок пирога: — Если бы не сестра и жена, я бы давно сбежал обратно в Королевскую Гавань. Хоть там вонь, зато тепло. Катерина закатила глаза, но улыбнулась. — О, не слушай его, Тирион. Север прекрасен. Суров, да, но в этом есть своя прелесть. — Прелесть? — карлик приподнял бровь. — В чем именно? В том, что даже вино здесь замерзает, если оставить его без присмотра? — В том, что люди здесь настоящие, — она отломила кусок хлеба, обмакнула его в мед и лениво откинулась назад. — Они не прячутся за улыбками и не плетут интриг за каждой трапезой. Если тебя ненавидят — скажут прямо. Если уважают — тоже. — Хм. Прямота — это, конечно, прекрасно, но я все же предпочитаю, когда мне не угрожают топором за неосторожное слово, — Тирион отхлебнул вина. — Хотя, признаю, Ваш муж, дорогая невестка, выглядит так, будто готов к такому развитию событий. Джейме бросил ему кусок хлеба, который карлик ловко поймал. — Ты слишком много говоришь. — Это моя единственная защита в этом жестоком мире, братец. Катерина рассмеялась, наблюдая за их перепалкой. — Вы знаете, Тирион, я начинаю думать, что король и Ваш отец не ошиблись, поженив нас с Джейме. Ваше присутствие в моей жизни явно украшает ее. — О, несомненно! — карлик развел руками. — Лучшей невестки для нашего дома и представить нельзя. Красива, умна, остра на язык… и, что самое главное, терпит моего брата. Джейме фыркнул, но Катерина лишь улыбнулась, поднимая кубок в ответ. — А ты, дорогой хороший, все еще мечтаешь о Стене? Тирион замер на мгновение, затем вздохнул. — Мечтаю. И не только мечтаю — я намерен туда отправиться. — Что? — Джейме нахмурился. — Ты с ума сошел? — Возможно. Но я хочу увидеть ее своими глазами. Этот великий ледяной барьер, последний оплот цивилизации… — Последний оплот цивилизации? — Катерина покачала головой. — Там нет ничего, кроме холода, дикарей и мертвецов, если верить рассказам. — Тем интереснее! — глаза Тириона загорелись. — Представь, Кати, какой это вызов — добраться туда, увидеть все своими глазами, пообщаться с этими… ну, с Дозорными. — Пообщаться? — Джейме скрестил руки на груди. — Ты хочешь сказать — напиться с ними в каком-нибудь борделе у подножия Стены. — Ну, если такой имеется, почему бы и нет? И еще одна исполненная мечта — помочиться с ее высоты. Катерина засмеялась, но в ее глазах мелькнуло что-то серьезное. — Ты правда хочешь туда поехать? — Больше, чем что-либо, — Тирион посмотрел на нее прямо. — Я прочитал о ней все, что мог найти в библиотеке отца. Но книги — это одно, а реальность… — Реальность может разочаровать, — мягко сказала она. — Или превзойти все ожидания. Они замолчали, каждый погруженный в свои мысли. Даже Джейме, обычно такой насмешливый в их компании, на этот раз не стал отпускать колкостей. — Ну что ж, — наконец сказала Катерина, поднимая кубок. — За твое путешествие, Тирион. Пусть Стена встретит тебя гостеприимно. — За путешествие! — карлик широко улыбнулся. Джейме вздохнул, но тоже поднял кубок. — Только смотри не замерзни там. — О, не волнуйся, брат. У меня есть планы на этот счет. — Какие еще планы? — Ну… — Тирион понизил голос, делая таинственное лицо. — Говорят, у дикарей есть свои способы согреваться… Катерина фыркнула, а Джейме закатил глаза. — Боги, да когда же ты повзрослеешь? — Надеюсь, никогда. Их смех разнесся по комнате, смешавшись с треском дров в камине. За окном, между тем, начинал падать снег — тихий, неспешный, как будто сама зима решила напомнить, что она здесь главная. Тирион откинулся на резную спинку кресла, подняв кубок с вином к свету камина. Рубиновые блики играли на его пальцах, когда он задумчиво произнес: — Знаете, я перечитал все, что мог найти о Севере, но ни одна книга не передает его суть. Эти люди… они словно высечены из самого льда. Их традиции древнее нашей истории, их боги молчаливее наших. Катерина, медленно попивая вино, улыбнулась. — Ты прав. Север помнит. И не только люди — камни, деревья, даже ветер здесь шепчет о временах, когда дети леса бродили по этим землям. Джейме, до этого молча ковырявший ножом остатки пирога, нахмурился: — Дети леса? Сказки для малышей. — О, братец, — Тирион покачал головой, — ты когда-нибудь задумывался, почему Старки тысячелетиями хоронили своих мертвых в криптах под этим самым замком? Почему их девиз — «Зима близко», а не что-то более… благородное? Катерина провела пальцем по краю кубка, глядя в пламя. — Потому что они знают то, что мы забыли. Их боги — не семеро в роскошных храмах. Их боги — это земля под ногами, корни деревьев, лед в их жилах. Тирион заинтересованно наклонился вперед: — Безликие в Богородице… Говорят, когда андалы пришли с огнем и мечом, они срубили священные дубы юга, но здесь, на Севере… — Здесь они остановились, — Катерина закончила за него. — Потому что Старки не преклонили колени. Они сохранили веру предков, даже когда весь мир изменился. Джейме хмыкнул: — И что? Поклоняться деревьям вместо настоящих богов — это прогресс? — А что есть «настоящие»? — Катерина повернулась к нему, и в ее глазах вспыхнул редкий огонь подлинного интереса. — Семеро, которых нам навязали завоеватели? Р’глор, чьи жрецы сжигают людей заживо? Или, может, Утонувший бог железнорожденных, который требует утопленных жертв? Тирион засмеялся: — Браво, моя дорогая! Я и не знал, что ты так глубоко изучала теологию. — Когда живешь среди львов, приходится разбираться во всех видах когтей, — она отхлебнула вина. — Но Север… здесь все иначе. Их боги не требуют молитв — только памяти. Они не обещают рая — только справедливость. — Справедливость? — Джейме поднял бровь. — «Человек, который произносит приговор, должен опустить меч», — процитировала Катерина. — Это не просто слова, это закон. Старки верят, что боги видят все, что происходит под этими деревьями. И судят. Тирион потер подбородок: — Интересно… А что насчет этих ваших «других»? Тех, что за Стеной? Комната внезапно стала тише. Даже камин будто потускнел. Катерина медленно поставила кубок: — О них не говорят. Но старые няньки шепчут, что когда-то люди и дети леса сражались плечом к плечу против… чего-то. И построили Стену, чтобы запереть тьму снаружи. — И теперь Дозор стоит на страже, — пробормотал Тирион. — Восемь тысяч лет… Вы не находите это странным? Что цивилизация, которая не может договориться ни о чем дольше недели, поддерживает эту границу веками? Джейме резко встал, его тень заколебалась на стене: — Хватит этих сказок. Стена — это просто тюрьма для преступников и неудачников. — И все же ты не хочешь, чтобы я туда ехал, — заметил Тирион. — Потому что ты умрешь от холода, дурак. Катерина смотрела на пламя, позволяя их голосам раствориться в фоне. Ее мысли были далеко — в богороще, где резные лица деревьев видели больше, чем любой живой человек. — Знаешь, Тирион, — наконец сказала она, — если ты действительно поедешь… спроси Дозорных о последних зимах. О снах. О воронах с тремя глазами. Карлик замер: — Это… очень специфические вопросы. — Север помнит, — она повторила, поднимаясь. — Просто убедись, что и ты не забудешь то, что узнаешь. За окном завыл ветер, и пламя в камине дрогнуло, будто в страхе. Трое Ланнистеров сидели в тишине, каждый погруженный в свои мысли — о прошлом, о будущем, о стенах, которые люди строят между светом и тьмой. И где-то далеко, за сотни миль, древние дубы богорощи шелестели листьями, будто перешептываясь о гостях, которые слишком много спрашивают… И слишком мало боятся ответов.

***

Полуденное солнце уже начало клониться к западу, когда Катерина Ланнистер ступила на вытоптанную землю тренировочного двора Винтерфелла, ее каштановые волосы переливались в косых лучах света, словно живое воплощение Оленьего герба. Джейме шел рядом, его золоченые доспехи сверкали так ярко, что слепили глаза, будто нарочно демонстрируя все великолепие южного рыцарства перед суровыми северянами. — А, наконец-то! — раздался хрипловатый голос Родрика Касселя. Старый оруженосец скрестил руки на груди, его седая борода колыхалась на ветру. — Я уж думал, южный цветок совсем завял от нашего северного холода. Джейме одарил его той самой ухмылкой, что сводила с ума половину женского населения Вестероса: — Опаздывать — у моей супруги в крови. Видимо, королевская кровь Баратеонов требует особого обращения со временем. Катерина шлепнула его перчаткой по рукаву, которую крепко держала в руке: — Перестань блистать остроумием, золотой рыцарь, а то заставлю тебя чистить доспехи вместе с оруженосцами. Ее смех прозвучал легко и непринужденно, но взгляд скользнул к группе у мишеней, где стоял Робб Старк. Юноша резко отвернулся, но не достаточно быстро — Джейме заметил это движение, и тонкая усмешка тронула его губы. Тренировочный двор Винтерфелла дышал историей. Каждая выбоина на утоптанной земле, каждый зарубок на деревянных чучелах в их ржавых кольчугах рассказывали о поколениях воинов, учившихся здесь искусству боя. В дальнем конце, где стояли мишени для стрельбы, соломенные тюки с намалеванными красной краской кругами выглядели почти торжественно на фоне серых каменных стен. Дети Старков выстроились в линию, представляя собой живую иллюстрацию северного характера. Робб, уже почти мужчина, но еще не научившийся полностью скрывать юношескую неуверенность, стоял прямо, стараясь казаться старше своих лет. Джон Сноу, с его вечно нахмуренным лбом и темными глазами, выглядел так, будто каждую минуту доказывал свое право находиться здесь. Бран, младший, светился от возбуждения, а Арью можно было узнать по упрямо поднятому подбородку и взгляду, полному решимости доказать, что она ничуть не хуже братьев. — Ну что, леди Ланнистер, — Родрик протянул ей лук с почтительным поклоном, — покажете этим юнцам, как настоящие воины обращаются с оружием? Лук лежал в ее руках как будто созданный для них — темное северное дерево, гибкое и упругое, тетива, натянутая с идеальным усилием. Катерина провела пальцами по гладкой поверхности, оценивая баланс, и почувствовала, как что-то давно забытое шевельнулось в груди. — О, я давно не практиковалась… — начала она с притворной скромностью. — Сомневаюсь, — пробормотал Джейме, но в его глазах читалось неподдельное любопытство. Катерина заняла позицию, и в этот момент все вокруг будто перестало существовать. Ее спина выпрямилась, плечи расправились, пальцы обхватили тетиву с уверенностью, не оставляющей сомнений — перед ними мастер своего дела. — Смотрите, дети, — ее голос звучал мягко, но властно, — лук — это продолжение вашего тела. Вы не дергаете тетиву — вы дышите ею. Стрела взвилась в воздух с тихим свистом и вонзилась точно в центр мишени с таким усилием, что солома хрустнула. Тишину разорвали восхищенные возгласы. Даже обычно невозмутимый Джон Сноу не смог сдержать одобрительного кивка. — Вот это да! — воскликнул Бран, его глаза округлились от восторга. — Теперь Ваша очередь, — Катерина улыбнулась, протягивая лук Роббу. Юноша взял оружие, но его пальцы дрожали — то ли от волнения, то ли от чего-то еще. Выстрел пролетел чуть выше центра, оставив красный центр мишени нетронутой. — Не думай слишком много, — шепнула ему Катерина, приблизившись, чтобы поправить его стойку. Ее пальцы легли на его плечо, почувствовав под тонкой шерстью напряженные мышцы. — Просто почувствуй. Джон выстрелил следующим — его стрела совсем рядом с центром. — Неплохо, Сноу, — бросил Джейме, но в его голосе не было обычной язвительности. Когда очередь дошла до Брана, мальчик сжал лук с такой решимостью, будто это был меч, которым он давно мечтал овладеть. — Расслабься, — посоветовала Катерина, наблюдая, как маленькие пальцы слишком сильно сжимают тетиву. — Гнев — плохой советчик в стрельбе. Стрела мальца едва коснулась края мишени, но это уже был прогресс. Пока дети продолжали тренироваться, Катерина отошла в сторону, наблюдая за ними с тем странным чувством, которое всегда возникало при виде этих северных волчат. Джейме прислонился к каменной стене рядом с ней, скрестив руки на груди. — Ну что, довольна своей свитой? — спросил он, следуя за направлением ее взгляда. — Они милы, — ответила она, но глаза ее были прикованы к Роббу, который как раз готовился к следующему выстрелу. — Особенно старший, да? — в голосе Джейме зазвучали знакомые нотки насмешки. Она повернулась к нему, медленно подняв бровь: — Ревнуешь? — К подростку? Пожа-а-алуйста. Но когда Робб впервые промахнулся и бросил взгляд в их сторону, Джейме усмехнулся: — Хотя… кажется, кто-то определенно ревнует. Тренировка продолжалась до тех пор, пока солнце не начало касаться верхушек стен Винтерфелла. Когда Родрик объявил конец, дети — даже обычно неутомимая Арья — выглядели уставшими, но довольными. Их щеки пылали от холода и напряжения, волосы слиплись от пота. — Спасибо, леди Ланнистер! — сказал Бран, его глаза сияли восхищением. — Да, это было потрясающе, — добавила Арья, пытаясь сохранить серьезность, но не в силах сдержать улыбку. Катерина ласково потрепала ее по растрепавшимся волосам: — У тебя есть талант. Не теряй его. Робб подошел последним, неловко переминаясь с ноги на ногу. Он хотел что-то сказать, но в итоге только пробормотал: — Спасибо за урок. — Всегда пожалуйста, юный волк, — она улыбнулась ему, но на этот раз не сделала шага вперед, оставив между ними почтительное расстояние. Когда они с Джейме повернулись, чтобы уйти, Катерина внезапно почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Обернувшись, она увидела Бенджена Старка, стоящего в тени арки. Его лицо было непроницаемо, но в глазах читалось что-то, от чего у нее защемило в груди. — Интересный день, — заметил Джейме, следуя за направлением ее взгляда. — Очень, — согласилась Катерина, закутываясь плотнее в плащ. И они пошли прочь, оставляя за собой тренировочный двор, детей Старков и множество невысказанных слов, повисших в холодном северном воздухе, где даже шепот казался слишком громким.