Часть 15

Оленна Тирелл сидела в роскошно обставленной комнате Красного замка, где проходила её встреча с Тайвином Ланнистером. Атмосфера накалилась, как только всплыли темы брака и наследства. Катерина вошла в залу с уверенной грацией, присущей Баратеонам. Её присутствие сразу привлекло внимание, как только она сняла капюшон из тонкой ткани, скрывающий её лицо. Оленна кивнула ей — между двумя женщинами давно сложились, если не дружеские, то по крайней мере союзные отношения. — Лорд и леди, — начала Катерина, садясь между Тайвином и Оленной, играя роль связующего звена. — Возможно, стоит обсудить это спокойнее и взвесить все «за» и «против». Тайвин пристально посмотрел на Катерину, но она в ответ лишь невозмутимо улыбалась, показывая, что готова быть посредником в этом непростом разговоре. Она знала, что её положение давало ей определённые преимущества и возможности влиять на важных людей для Королевской Гавани. — Леди Оленна, — продолжила Катерина, — как Ваша старшая дочь поживает в этот трудный для всех нас час? Оленна улыбнулась, явно поняв партию, в которую играла Катерина. — Она в добром здравии, благодарю. И нашел ли ваш лорд-муж способ покинуть плен Старков? — Тактичность их разговора служила лишь прикрытием для истинных намерений. Тайвин терпеливо ждал момента, когда разговор перейдет к сути дела. — Кажется, у нас есть немного разногласий, касающихся будущего Лораса и Серсеи, — сказал он холодно, взгляд его был это временем сосредоточен на Оленне, но частично касался и Катерины как её незримой союзницы. — Да, очевидно, — ответила Оленна. — Но, может быть, Катерина наведёт мосты между нами? В конце концов, её умение улаживать разногласия не раз выручало наш дом от беспокойных ситуаций. Катерина мягко улыбнулась. — Возможно, нам стоит обсудить новые возможности, которые откроются перед домами Ланнистер и Тирелл в случае этого брака. Вместо того чтобы сосредотачиваться на препятствиях, давайте искать новые возможности. Катерина внимательно наблюдала за динамикой, разворачивающейся между Тайвином и Оленной. Время поджимало, и она знала, что важность будущего союза не может быть недооценена ни одной из сторон. — Лорд Тайвин, — начала Катерина, слегка наклонив голову в знак уважения, чтобы не провоцировать его, но и показать, что она полна решимости внести свой вклад в этот разговор. — Я уверена, что мы все понимаем, какие преимущества может принести союз Ланнистеров и Тиреллов. Она деликатно повернулась к Оленне, стараясь установить контакт глазами, и обратилась к ней уже более личным тоном: — Дом Тиреллов славится своим богатством и влиянием на юге, и Ваш вклад был ключевым в укреплении власти Железного трона. Лорас достоин лучшей партии, и мы хотим, чтобы это было взаимовыгодно для всех. Катерина знала, что в её словах есть больше, чем просто политика; они несут в себе уверенность в том, что её присутствие и вмешательство могут изменить ход беседы. Оленна, понимая, что Катерина старается быть союзником, ответила мягкой улыбкой, соглашаясь с её доводами. Тайвин, однако, не был тем, кого можно было легко переубедить. Тактика запугивания была его любимым инструментом, но в этот раз он столкнулся с препятствием, которого не ожидал. Его взгляд, наполненный расчётом, задержался на Катерине. Он знал, что она могла усложнить его планы, если решит выступить против него. — Конечно, эти преимущества очевидны, — сказал Тайвин с холодной уверенностью, намеренно усиливая напряжение, — но времена требуют жертвы. Королевской гвардии может понадобиться такой молодой человек, как сэр Лорас. Его присутствие там могло бы укрепить их ряды. Катерина знала, что Тайвин намекает на то, что жизнь Лораса может ограничиться обязанностями гвардейца, если союз не будет заключен. Её собственное положение в этом разговоре давало ей уникальную возможность выступить против тактики запугивания. — Лорд Тайвин, — она чуть повысила голос, чтобы привлечь к себе внимание, но не переходила на крик, — разве не важнее сохранить мир и стабильность в королевстве, объединив два могущественных дома? Тем более, ранее, Вы уже делали поблажки для Королевских гвардейцев — этот случай заслуживает такой же помощи. Она снова повернулась к Оленне и продолжила: — А разве Ваш великолепный сад не заслуживает того, чтобы процветать, обогащая весь юг и заведомо привнося силу и поддержку Железному трону? Оленна кивнула. Тайвин, столкнувшись с этой неожиданной командной работой, понял, что стратегия устрашения не сработает в его пользу. — Очень хорошо, — наконец сказал он, с долей разочарования в голосе. — Возможно, соглашение об этом браке будет наилучшим выходом для всех нас. Но только если обе стороны готовы соблюдать его условия. Катерина с облегчением почувствовала, что взятая ею на себя роль куратора и посредника дала результат. Она смогла привлечь Тайвина и Оленну к совместному пониманию их общего будущего. Возможно, это не был окончательный ответ на все проблемы, но для настоящего момента это было достаточно. Она встала, предоставив им время для обдумывания своих собственных мотивов и преимуществ, а самой оставить обсуждение с чувством, что она добавила свой вклад в назревающий союз. Катерина медленно шла по каменным коридорам Красного замка. Голос разума подсказывал ей не задерживаться надолго в этих залах, наполненных шепотом интриг и коварством. Её мысли были всё ещё заняты недавней встречей с Тайвином и Оленной, которые подчеркнули её роль в великой игре домов. Несмотря на то что усилия привели к временному согласию, она знала, что штормы раздоров ещё не окончены. Она не ожидала встретить Тириона так скоро после их последней беседы, но как только она повернула за угол, её взгляд упал на знакомую фигуру. Он стоял, облокотившись на одну из колонн, как всегда с бокалом вина в руках и задумчивым выражением лица, ставшим для него привычным. — Леди Катерина, — Тирион произнес эти слова с легкой усмешкой, — какая приятная неожиданность. Я полагаю, Ваш дипломатический талант вновь доказал свою ценность? Катерина кивнула, отвечая на его полушутливый тон с лёгкой улыбкой. Подходя ближе, она заметила в его глазах что-то необычное — может быть, это была смесь недовольства и беспокойства. Она знала, что Тирион редко так легко показывал свои истинные чувства, и это заставило её насторожиться. — Как всегда, — ответила она, её голос был мягким, но уверенным. — Но мы оба знаем, что в мире Великого Железного трона нет места для уверенности. Тирион отпил из своего бокала, стараясь скрыть выражение лица за краем чаши. — Пожалуй, вы правы, моя леди. Хотя мне интересно, какую выгоду вы увидели в браке между мной и Санса Старк? — В его голосе содержалась лёгкая доля иронии. Катерина остановилась на мгновение до того, как ответить. Она знала, что этот вопрос обязательно всплывёт, хотя бы из любопытства, если не из чистого недовольства. — Тирион, ты сам знаешь, почему я это поддержала, — ответила она, внимательно смотря в его глаза, стараясь прочитать его реакцию. — Ты, пожалуй, самый порядочный человек, кого я знаю в этом замке. Никогда не думала, что скажу это Ланнистеру, — добавила она, усмехаясь. — Порядочный? — он усмехнулся, лицо его выражало смесь горечи и самоиронии. — Это действительно комплимент, Катерина. Я просто не уверен, что Санса увидит во мне защитника, особенно когда вокруг бегают только слухи о моих возможностях. Катерина знала, что слова оправдания могут звучать пусто, но они не были наказанием. — Для Сансы, как ты и сам понимаешь, выбор между тобой и кем-либо ещё из нашего дома — достаточно очевиден. — Она прикоснулась к его плечу, признавая его присутствие. — Я не говорю, что это спасение, но она будет в безопасности под твоей защитой. Тирион поднял глаза, и секундное молчание повисло между ними. — Возможно, моя милая, — наконец сказал он, с чуть менее мрачным выражением. — Но Серсея не рада этим новостям… и ваша открытая поддержка меня — может привлечь её внимание к вам не в лучшем виде. Коридор казался ещё каменистее, чем обычно, и свет факелов оставлял странные узоры на их лицах. Катерина задумалась на мгновение, затем кивнула. — Да, милая Серсея, — прошептала Катерина, начиная двигаться вперёд по коридору, ожидая, что Тирион пойдёт следом. — Она никогда не оставит без внимания возможность отомстить. Но это не меняет моего решения. Я никогда не отступаю, если считаю, что защищаю правильное. Тирион старался поспевать за её шагами, его маленькие ноги двигались быстро, в попытке следовать её уверенной походке. — Тогда, боюсь, нам обоим придётся быть осторожнее, — добавил он насмешливо, но с ноткой обеспокоенности. Катерина и Тирион продолжали идти по коридору, и вскоре напряжение текущих событий понемногу уступило место воспоминаниям — как это нередко бывает среди друзей, у которых за плечами есть общий опыт и история. Тирион, сознательно переводя разговор на более лёгкую ноту, усмехнулся и взглянул на Катерину. — Знаешь, когда-то я думал, что ничего не может быть приятнее доброго бокала вина и хорошей компании. Кажется, это был один из тех вечеров, когда твой брат, почтивший король… Роберт, привёл нас всех в таверну. Катерина рассмеялась, её глаза засветились смешливым блеском, размывая границы времени и места. — О, конечно, это был Роберт… он всегда был тем, кто обожал находить повод для пьянки, а его высокоградусные замечания иногда бывали даже более ядовитыми, чем твои. — Ладно, — вставил Тирион, слегка прищурив взгляд. — Наверное, это было одно из его редких вдохновений устроить что-то вроде настоящего праздника. Катерина рассмеялась ещё громче, вспоминая о том вечере. — И кто бы мог подумать, что я, Баратаеон, буду буквально сброшена в объятия Ланнистеров после того, как Джейме, благородный рыцарь, взял на себя ношу спасения любимой сестры короля. Тирион кивнул, сам удовлетворённый воспоминаниями о тех временах. — О, да, Джейме надо отдать должное. Он всегда заботился о своих, а возможно больше о семейной чести, но в то время он действительно вытащил нас из беды, когда тот бард, помнишь, — он сделал вид, что думает, как это выглядело, — начал петь нестандартные куплеты о Ланнистерах и драконах. Катерина прикрыла рот рукой, сдерживая очередной смех. — Да, он был настойчив… Кто бы мог подумать, что мы, беззаботные и, пожалуй, слишком пьяные, окажемся центром внимания публики? — Но, как всегда, наша маленькая карета веселья завершилась тем, что твой супруг Джейме размахивал мечом, — добавил Тирион, улыбаясь. — Помнишь эти взгляды? Он действительно знал, как производить впечатление, даже когда просто несёт на руках пьяную даму через двор. Оба они на мгновение задумались, позволив воспоминаниям окутать их в теплоте давно минувших дней, когда заботы о политике, власти и интригах будто казались далёкими. Пауза стала тёплой и принялась заново отстраивать мосты их дружбы. — Ты знаешь, — сказал Тирион, его голос был мягче и серьёзнее, — я очень рад, что ты вообще стала частью нашей странной и размашистой семьи. В этом хаосе союзников и врагов, иметь кого-то, кто знает все стороны этой жизни, это как найти крепкий якорь в штормящем море. Катерина посмотрела на него, её взгляд поистине отражал то особое понимание, которое возникло между ними за годы испытаний и открытий. — И я рада, что у меня есть ты, друг. Мои благодарности тебе за то, что всегда был рядом, особенно в те дни, когда я узнала о Ренли. Тирион помрачнел, его весёлый настрой остался позади, оставив место для настоящего сострадания. Он помнил те дни, когда сердце Катерины разрывалось от горя, уголки её глаз были влажными от слёз, и он лишь мог сидеть рядом, его слова были попыткой утешения. — Я не мог позволить тебе переживать это в одиночестве, — сказал он мягко. — Ренли был не только твоим любимым братом, но и кем-то, кого уважали. Он мог бы стать великим человеком, если бы ему позволили достигнуть цели. Но мы здесь, и мы будем помнить его вместе. Катерина кивнула, понимая, что, несмотря на все беды этого мира, ей повезло с такими друзьями. — Спасибо тебе, Тирион, за то, что всегда был рядом, даже когда никто другой этого не мог. Они вновь оказались в текущей реальности, где у каждого из них были собственные дуэли, с которыми они должны были столкнуться, но, вместе с тем, они знали, что настоящие друзья — это те, кто, как путеводная звезда, видны в самые тёмные моменты жизни. И в этот момент, маленький кусочек мира, хоть и окружённый накалёнными страстями Королевской Гавани, стал хотя бы чуть более светлым, отразив их никогда не угасающую дружбу. Катерина только что вернулась в свои покои после разговора с Тирионом, когда услышала тихий стук в дверь. Это был серьезный, сдержанный звук, но в нем чувствовалось отчаяние. Она открыла дверь и увидела Сансу, её глаза были полны слез. — Санса, — тихо сказала Катерина, жестом приглашая её войти внутрь и закрывая дверь за собой. Девушка сразу же подошла к окну, туда, где свет лунного света касался её светлых волос, придавая ей вид некоей хрупкой порочной куклы, потерянной в жестоком мире. Санса попыталась заговорить, но её голос был сорван. — Леди Катерина, — начала она, но слова никак не хотели складываться в осмысленные фразы. — Они… они хотят, чтобы я вышла замуж… за Тириона. Катерина подошла к Сансе, осторожно обняв её за плечи. Она всегда воспринимала Девочку-Волчицу скорее как младшую сестру или племянницу, и не могла не испытывать жалость и заботу. — Санса, послушай меня, — начала Катерина, её голос был мягким, но уверенным, — я знаю, что это кажется пугающим и несправедливым. Но из всех возможных вариантов, Тирион Ланнистер на самом деле — лучший из ухажёров, которых тебе могли бы предложить. Санса содрогнулась, словно от прикосновения. Она не плакала громким рыданием, нет, её слёзы были более тихими, но от них сердце Катерины сжималось. — Но он… — начала Санса с беспомощной ноткой в голосе. — Разве не может быть другого способа? Он один из них. Он же карлик! Катерина внимательно смотрела в глаза девушки. Она понимала, через какие испытания прошла Санса в этом городе, и как сильно ей хотелось избежать судьбы, которая, казалось, была ей уготована. — Да, он один из Ланнистеров и да он карлик, — согласилась Катерина, — но, в отличие от большинства из них, он ни за что не причинит тебе вреда. Он не тот, кто будет относиться к тебе как к пешке в игре. А это значит… хоть малейшую, но безопасность в стенах Красного замка. Санса вытерла слёзы, её настроение колебалось между надеждой и страхом. — Может, можно подумать о другом выборе? Или… — начала она, полна сожаления от того, что одной иллюзией недостаточно. — Санса, — Катерина остановила её, вложив всю заботу в свой голос. — Поверь мне, у меня перед глазами проходит не одна судьба на этих каменных плитах. Но в твоём случае… лучше не сражаться с тем, что уже решено. Иногда… иногда лучше принять ситуацию и найти в ней что-то, что можешь контролировать. Слова Катерины, хоть и суровые, не были лишены тепла. Даже в этом хаосе она не могла оставить Сансу одну, без уверенной руки, которая могла бы поддержать её в самые худшие моменты. Санса, не говоря ни слова, лишь кивнула, словно соглашаясь с тем, что выбора действительно не так много. Отношения между ними в этот момент стали ещё крепче, несмотря на всю горечь ситуации, это была объединяющая сила, исходящая из общей борьбы за выживание в этом беспощадном мире. Когда Санса собралась уходить, Катерина нежно прикоснулась к её руке, передавая этим жестом уверенность. — Ты сильнее, чем сама думаешь, Санса, — сказала Катерина с ободряющей уверенностью. — И я всегда буду рядом, если тебе понадобятся слово или поддержка. Мы переживём это вместе. Санса покинула комнату с чуть более твёрдой поступью, чем вошла. Аккуратное воздействие Катерины дало если не мир, то хотя бы спокойствие среди бурной вокруг жизни. И это уже было много.

***

Глубокой ночью, когда Королевская Гавань погружалась в сон, Катерина шла по узкому коридору, ведущему в покои Тайвина. Факелы мерцали, отбрасывая тревожные тени на каменные стены. Она знала, зачем он ее позвал — не для политических дискуссий, не для обсуждения свадебных планов. Но игра требовала участия, и она не могла отказаться. Дверь открылась без стука — он ждал ее. Тайвин стоял у окна, силуэт его был резок в лунном свете. — Ты заставила себя ждать, — его голос был низким, без упрека, но с оттенком нетерпения. — Я думала, ты хочешь обсудить Тиреллов, — Катерина сделала шаг внутрь, дверь закрылась за ней с тихим щелчком. — Ясно, что ты уже все обсудила за нас обоих, — он повернулся, и в его глазах читалось что-то тяжелое, неумолимое. Она хотела ответить шуткой, но не успела — он был уже рядом. Его пальцы скользнули по ее шее, грубовато откинули прядь волос, и губы коснулись ее кожи. Горячо. Властно. — Тайвин… — она попыталась отстраниться, но его рука уже обвила ее талию, прижимая к себе. — Ты пришла. Значит, знала, зачем. Его пальцы нашли шнуровку корсета, начали методично развязывать узел за узлом. Катерина чувствовала, как дыхание становится чуть чаще, но не от желания — от напряжения. — Может, сначала поговорим? — ее голос звучал легкомысленно, но внутри все сжималось. — После. Корсет ослаб, и его ладонь скользнула под ткань, обжигая кожу. Она вздрогнула — его прикосновения были не такими, как у других. В них не было нежности, только владение. Он прижал ее к стене, губы опустились на ключицу, затем ниже, к вырезу платья. Одна рука держала ее запястье, другая — срывала ткань с плеча. — Ты дрожишь, — прошептал он. — От холода, — солгала она. Тайвин усмехнулся и взял ее за подбородок, заставив встретиться взглядом. — Лжешь. Потом поцеловал ее — жестко, почти болезненно. Она ответила, но не сразу — сначала было сопротивление, потом принятие. Он поднял ее, не прекращая целовать, и она обвила ногами его бедра, чувствуя, как твердо его тело под камзолом. Через мгновение она оказалась на столе, бумаги с грохотом упали на пол. Его руки были повсюду — грудь, бедра, шея. Он не торопился, но и не давал передышки. Когда он вошел в нее, она вскрикнула — не от боли, от неожиданности. — Тише, — прошептал он. — Стены имеют уши. Катерина закусила губу, подавив звуки. Его движения были размеренными, точными, как его стратегии. Она ненавидела это — ненавидела, что ее тело реагировало, что волны удовольствия накрывали, несмотря на отвращение к ситуации. Он чувствовал это. — Ты хочешь остановиться? — его голос был хриплым. Она не ответила, только сильнее впилась ногтями в его плечи. Тайвин усмехнулся и ускорился. Когда все закончилось, он отошел, поправляя одежду, как будто ничего не произошло. Катерина медленно сползла со стола, дрожащими пальцами подбирая корсет. — Теперь поговорим? — спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. Катерина уже застегнула последнюю застежку на платье, когда почувствовала тяжелый взгляд Тайвина на себе. Он стоял у окна, его профиль резко очерчен в лунном свете, но теперь он медленно повернулся и прошел к своему креслу у камина. — Подойди, — сказал он, и в его голосе не было приказа, но и отказать было невозможно. Она заколебалась на мгновение, но затем сделала несколько шагов вперед. Тайвин откинулся в кресле, его пальцы слегка постукивали по подлокотнику. — Садись. Это не было ласково. Это было… странно. Почти как с Джейме, когда он бывал в редком настроении позволить ей что-то близкое к нежности. Катерина медленно опустилась к нему на колени, чувствуя, как его мускулистые бедра напрягаются под ее весом. Его руки обхватили ее талию, большие пальцы провели по ребрам — жест, который мог бы сойти за ласку, если бы не ледяная расчетливость в его глазах. — Ты сегодня особенно… усердна, — произнес он, и в его голосе прозвучало что-то, что она не могла определить. Не похвала. Не упрек. Просто констатация. — Я всегда усердна, — ответила она, стараясь, чтобы в голосе звучала лишь легкая насмешка, а не дрожь. Тайвин изучал ее лицо, будто ища в нем что-то. — Ты нравишься мне, — сказал он наконец, и это прозвучало почти как признание. Катерина замерла. — Это комплимент? — Факт. Он не стал развивать тему, но его пальцы слегка сжали ее бедра, и она почувствовала, как что-то внутри него — что-то глубоко запрятанное — все же откликается на нее. Не просто на тепло ее тела, не просто на удобство обладания. Но Тайвин Ланнистер не был тем, кто позволял эмоциям править разумом. — Оленна Тирелл опасна, — сказал он, меняя тему так резко, что у нее екнуло внутри. — Она согласилась на брак Лораса и Серсеи, но я не верю, что смирилась. Катерина вздохнула. — Она не из тех, кто смиряется. — Именно поэтому я хочу, чтобы ты следила за ней. Его пальцы снова начали двигаться по ее талии, но теперь это было не лаской, а напоминанием — ты моя. — Ты ближе к ней, чем кто-либо еще в Красном Замке. Она доверяет тебе, считает тебя союзницей. Катерина усмехнулась. — Оленна не доверяет никому. — Но тебя слушает. Она знала, что он прав. — Что ты хочешь, чтобы я сделала? — Все, что потребуется. Его глаза были холодны, но в них горел знакомый огонь — тот самый, что заставлял армии склоняться перед ним. Катерина наклонилась чуть ближе, ее губы почти касались его уха. — Тогда я сделаю все, что ты попросишь. Он не ответил. Но его руки на ее бедрах сжались чуть сильнее. Она знала, что это и есть ответ. Тайвин налил себе еще один бокал темно-красного дорнийского вина и отпил медленным глотком. Его обычно безупречная осанка слегка смягчилась, а взгляд стал тяжелее, мутнее. Катерина наблюдала за ним с интересом — редко когда Золотой Лев позволял себе расслабиться даже наедине с ней. — Джейме — идиот, — произнес он вдруг, его голос звучал глубже обычного, с легкой хрипотцой. Катерина приподняла бровь, но не ответила, давая ему продолжить. — Я дал ему в жены женщину с кровью Баратеонов, умную, красивую, способную родить ему сильных детей… а он что сделал? — Тайвин резко поставил бокал на стол. — Пренебрег тобой. Позволил тебе развратничать с кем попало. И даже наследника не дал дому Ланнистеров. Катерина усмехнулась, проводя пальцем по краю своего бокала. — Что же поделать, если он не любит меня, а я его? Тайвин резко повернулся к ней, его зеленые глаза, обычно такие холодные, теперь горели странным огнем. — Глупости. Вы оба идиоты. — О, вот это новость, — она закинула ногу на ногу, позволяя шелковому платью скользнуть по бедру. — Джейме любит тебя. Просто он слишком долго был привязан к… другим вещам, — Тайвин явно не хотел произносить сплетни вслух даже сейчас. — А ты… ты просто привыкла считать, что любовь — это что-то громкое и пылкое, как в песнях. Но она бывает тихой. Привычной. Как старый меч, который всегда под рукой. Катерина почувствовала, как в груди что-то сжалось. Она не хотела этого разговора. Не сейчас. Не с ним. — Ты сегодня необычно философичен, милорд. Вино говорит за тебя? Тайвин хмыкнул, но не отрицал. — Возможно. Но это не делает мои слова неправдой. Катерина медленно поднялась и подошла к нему, остановившись так близко, что ее бедра почти касались его коленей. — А что, если я скажу, что мне нравится, когда ты говоришь грубости? — она наклонилась, ее губы оказались в сантиметре от его уха. — Когда ты забываешь про политику, про планы… и просто хочешь меня. Тайвин замер. Она чувствовала, как его дыхание участилось. — Ты пытаешься меня отвлечь, — пробормотал он, но его руки уже сжимали ее талию. — Разве это плохо? — она провела языком по его нижней губе, едва касаясь. Его ответом стал низкий стон, прежде чем он резко притянул ее к себе. — Черт возьми, женщина… Его губы нашли ее шею, зубы слегка впились в кожу. Катерина закинула голову назад, позволяя ему больше, ее пальцы впились в его волосы. — Ты говоришь слишком много, милорд, — прошептала она. — Может, займемся чем-то… более полезным? Тайвин не заставил себя просить дважды. Тайвин резко встал, опрокидывая кресло назад с глухим стуком. Его руки обхватили Катерину за бедра, поднимая ее как перо. Она вскрикнула от неожиданности, ноги инстинктивно обвились вокруг его талии, а пальцы впились в его плечи сквозь дорогую ткань камзола. — Я тебе позволяю слишком много, — прошипел он, горячее дыхание смешиваясь с ароматом вина и дорогих духов. — Разве это не интересно? — Катерина укусила его за нижнюю губу, чувствуя, как его член напрягся даже сквозь слои одежды. Следующее мгновение она уже лежала на тяжелом дубовом столе, пергаменты и печати с грохотом падали на пол. Тайвин не стал тратить время на шнуровки — резким движением он разорвал её платье у горла, обнажая грудь. Его ладонь грубо сжала одну грудь, большой палец провёл по уже твёрдому соску, заставляя её выгнуться. — Такая роскошная, — он наклонился, захватывая сосок зубами, — и мой сын предпочитал трахать кого-то другого и служить короне? Катерина застонала, её ногти впились в его спину. — Он… ах… никогда не ценил то, что имеет… Тайвин рычанием ответил на её слова, одной рукой стаскивая с неё испорченное платье, другой расстёгивая свой пояс. Его член уже стоял колом, крупный и тяжёлый, с выступающими венами. Катерина облизнула губы — даже сейчас, в его возрасте, он был хорош. — На колени, — приказал он, и голос его звучал как скрежет стали. Она послушалась, опускаясь перед ним на ковёр. Её пальцы обхватили его ствол, медленно проводя от основания к головке, собирая каплю влаги большим пальцем. — Ты хочешь, чтобы я… — Не разговаривай. Соси. Его руки вцепились в её волосы, направляя движение. Катерина взяла его в рот, чувствуя, как он заполняет всё пространство. Она знала, как ему нравится — глубоко, почти до рвотного рефлекса, затем медленно вверх, с лёгким нажимом языком. Тайвин застонал, его бёдра дёрнулись вперёд. — Да… вот так… Он использовал её рот без церемоний, как использовал всё в этом мире — для своей выгоды и удовольствия. Катерина чувствовала, как слюна стекает по её подбородку, как её челюсть начинает болеть, но она не останавливалась. В этом была странная власть — заставить такого мужчину потерять контроль. Неожиданно он отстранился, поднял её за руки и развернул к столу. — Обопрись, — прохрипел он. Катерина наклонилась, чувствуя, как его руки раздвигают её ягодицы. Он не стал готовить её, не стал тратить время — один резкий толчок, и он вошёл до конца. Она вскрикнула, ногти впились в дерево стола. — Боже… Тайвин не ответил. Он начал двигаться, каждый толчок заставлял её тело подаваться вперёд. Его руки сжимали её бёдра так сильно, что завтра останутся синяки. — Ты… моя… — он рычал эти слова между ударами, — моя, когда я захочу… Катерина чувствовала, как волна удовольствия нарастает. Её тело отвечало ему, несмотря на смесь стыда и ярости где-то глубоко внутри. — Да… да… — она задыхалась, — Тайвин, я… Он одной рукой дотянулся до её клитора, резко потерев. Этого было достаточно — она кончила, сжимаясь вокруг него, с криком, который он заглушил своей ладонью. Тайвин продолжил двигаться, ещё несколько резких толчков, и он разрядился в неё с низким стоном, впиваясь зубами в её плечо. Они замерли, оба дыша так, будто только что сражались на мечах. Тайвин отошёл первым, поправляя одежду. — Теперь можешь идти, — сказал он, голос снова стал холодным и собранным. Катерина медленно выпрямилась, собирая разорванное платье. — Как мило с твоей стороны, — её голос дрожал, но в нём снова появились нотки издёвки. Она вышла, не оглядываясь. В коридоре, прислонившись к стене, Катерина закрыла глаза. Что за чертовщину я делаю? Но ответа не было. Только влага между бёдер и странная пустота в груди.