Глава 1

Руслан не любил свою жизнь. Что-то настолько бессмысленное и высасывающее все жизненные соки просто не может быть любимым. Здесь нет какой-то суицидальной подоплёки, просто он не радовался каждому дню. Хотя следовало бы, ведь он свободен и живёт сам по себе, им никто не пользуется и не помыкает. Следовало бы радоваться, что он не загнан за печку, не используется как груша для битья и не рожает семерых по лавкам. Остальное переживёт. Пускай и придётся работать на износ, пускай условия будут отвратительны, но это лучше, чем под влиянием альфы. Руслан слишком хорошо усвоил этот урок и второй раз наступать на те же грабли, полностью полагаясь на “сильное плечо” он не будет. Он – тощий и длинный – совсем не подходил под "идеал". "Идеальная омега" – обязательно небольшого роста и живого телосложения. Здесь промах сразу по всем критериям. Длинный он на протяжении всей жизни и этого не изменить. Даже тогда, когда кому-то пришло в голову положить на него глаз, он был длинным. А вот тощим стал, когда пришлось скрываться от взгляда положенного на него глаза. Омега должна выглядеть так, чтобы было видно, что детей выносить сможет. А ещё, чтобы было приятно посмотреть и было на что подрочить. "Чтобы было где взгляд задержать", — вспомнилось отвратительное. Руслан так и не понял, что значили эти слова, да и не горел желанием понимать. Тот человек в прошлом и больше его не тронет. На это он, по крайней мере, надеялся. Но как бы там ни было, Руслана успокаивало, что на него никто в здравом уме не посмотрит. Спина болела нещадно. Ему хорошо доплачивали, когда он мыл и под мебелью тоже, поэтому ощущать себя грузчиком ему приходилось каждый вечер. Деньги лишними не бывают. В его случае точно. Сегодня ему повезло, спина начала болеть вне нормы к концу работы. Ему оставалось домыть небольшой клочок за прилавком и он может со спокойной душой сесть и ждать охранника. У них в это время пересменка. Уборкой он занимался, потому что в его ситуации больше никуда не возьмут. Руслан даже не был уверен, что его документы действительны, не то что, хотя бы, среднее специальное. Это как те самые мамины замечания "не будешь учится, даже дворником не возьмут!". Кажутся такими глупыми, пока не оказывается, что это не просто пугачи, а вполне реальные вещи. В последний год своего обучения он думал не об учёбе и поступлении. Спустя год после выпуска он думал как бы не сдохнуть, а не о учёбе. Спустя два года после выпуска, он думал как выжить и не наткнуться на того, от кого сбежал. А когда его жизнь более-менее успокоилась было уже поздно подавать документы. Да и были бы они. Он закончил. Мышцы, если таковые вообще были, болели, натруженные тасканием мебели и вёдер. Не так он видел свою жизнь, ой не так. Не то, чтобы он думал, что будет кататься как сыр в масле, но... Не думал, что будет жить в комнате шесть квадратов за двенадцать тысяч в месяц, деля ванную, кухню и туалет с ещё четырьмя людьми. Не думал, что ему придётся работать уборщиком в время, когда солнце уже не светит, а утром пока оно ещё не светит, подрываться и собираться на работу весовщиком в ближайшем продуктовом. И всё это – неофициально. Так что не светят ему ни пенсия, ни отпуск, ни оплачиваемый больничный. А неофициально потому что паспорт поменять ему не на что. Нет у него лишних трёх тысяч, чтобы заплатить штраф. Когда тебе пятнадцать, ты фантазируешь о хорошей жизни, думаешь, что мир не такой уж и плохой, что тебя не окунут с головой в дерьмо. Думаешь, что для тебя в этом мире найдётся место, что ты обязательно будешь при деле, что будешь, если не счастлив, то хотя бы весел. Но вот в чём соль… Всё, что в пятнадцать было с “не” в итоге становится твоей жизнью. Руслан не очень понимал, как у людей получалось не увязнуть в собственных ошибках и терпеть таких людей не мог. Слишком уж они мозолили ему глаза свой излишней счастливостью. Пересменка у охранников закончилась. Руслан начал собираться. — Здравствуйте?.. В ответ Руслан получил незаинтересованное “мгм” и резко в его сторону протянутую руку. Он отдал ключи от кладовок и прочих примыкающих к залу помещений новому охраннику. Действительно новому, раньше Руслан этого мужика тут не видел. Видимо тоже жизнь пошла не по тому месту, раз в молодом возрасте пошёл охранником. Руслан хоть и не узнавал, сколько платят охране, но был уверен, что немного. Что ж, плюс один человек, от которого Руслана не воротит. Остаётся надеятся, что он адекватный и думает головой, а не феромонами. Но, судя по тому, что Руслана он даже не удостоил взглядом, они не будут мешать друг другу работать. Руслан глянул на часы. Если поспешит, то успеть на последний вечерний автобус. На ночных берут в два раза дороже. На улице было по мартовски морозно. Солнце уже закатилось за горизонт, поэтому даже собственная тень была похожа на чудовище из подворотни. Накручивать себя Руслан не любил. Как впрочем и всю другую каждодневную рутину. Возвращаясь ночами домой, он старался держаться освещённых улиц, где, в случае чего, можно будет позвать на помощь. Хоть это и не обеспечивает полноценно безопасность, но ему хватало и мнимой. То что он не похож на омегу не отменяет феромоны, их никуда не денешь, а неадекватных альф в мире много. Руслан прочувствовал один раз. Больше как-то желанием не горел. Он, спроси его кто-нибудь, ответил, что не боится, но сердце предательски замирало и запускалось в обратную сторону, как часы, каждый раз, когда мимо проходил человек. У омег слишком слабый нюх, чтобы почуять альфа перед ним, бета или омега. Остаётся надеяться на интуицию и опознавательные знаки, вроде высокого роста и крупного телосложения. Хотя это тоже не истина в последней инстанции. Руслан же неправильным как-то выродился. Сегодня всё обошлось. Даже не свистнул никто вслед. Сердце начало успокаиваться только тогда, когда впереди начала виднеться автобусная остановка. Ещё больше вселяло уверенность, что до дома он доедет целым то, что народа на остановке было до неприличия мало. И Руслан готов был молиться, чтобы их не прибавилось. Время на дорогу он посчитал почти правильно. Пришлось немного подождать, пока набивался салон. Но полной посадки так и не случилось. Мольбы в никуда помогли. Ну, по мнению Руслана. Люди не тёрлись о него, в целом они были не как сардины в банке и хорошо. Ну и что, что приходилось стоять, зато к нему никто не прижимался и не пытался облапать. Спасибо, жизнь омеги. Спасибо, омежьему опыту! Трястись ему недолго, всего пять остановок. Всё же за двенадцать тысяч в месяц комнату в центре сдавать не будут. Даже близко к центру. Особенно, когда у съёмщика нет нормальных документов. Зато выезд из города близко. Хотя это палка о двух концах. С одной стороны, он в любой момент может уехать в родной город, были бы только деньги, а с другой, к нему может нагрянуть человек из прошлого или, не лучше, мать. “Хотя”, — успокаивал себя он, — “я никому не говорил адреса”. Это не помешает хозяйке квартиры сдать его при удобном случае. Потеряшек в большом городе много, поэтому большой потерей это для неё не будет. Особенное если учитывать, что она – альфа. Обычно альфы на стороне своих “собратьев”. Руслана передёрнуло. Он чувствовал на себе взгляд. Холодный взгляд в спину. Бегающие мурашки – не то, как можно нужно описать это чувство. Это скорее легкое пошкрябывание по спине, как пенопластом по стеклу. Обернуться и проверить, действительно ли на него кто-то смотрит или всё это игры разума, не давал липкий страх. А что, если за спиной у Руслана именно он? Что если он нашел его и заберёт обратно? Руслан ни за что не вернётся обратно. Лучше смерть. От голода и холода или от крепкого удара, неважно. Пусть его забьют насмерть при попытке снова смыться, но он не пойдёт с ним. Не добровольно. Руслан слишком многим пожертвовал из-за него. Автобус остановился. Сердце, казалось, остановится вслед за ним.“Выходить на следующей”, — подумал Руслан, вдыхая тёплый воздух салона полной грудью. Рёбра сдавливало, перекрывая доступ к кислороду. Каждый вдох отзывался покалываниями в легких. Казался последним. На него покосилась сидящая рядом женщина. Неужели не понимает, какое это счастье, точно знать, что до дома ты доедешь целым и нетронутым. Точно знать, что ты вернёшься домой. Должна знать. Открытые створки вселяли бессмысленное чувство безопасности. Можно выйти. Можно уйти. Бессмысленным это чувство было потому, что идти ему некуда. Да и бегать он не умеет. Быстро догонят. Но отогнать настолько странное, в какой-то степени, желанное, такое пугающее и вселяющее безысходность, чувство у Руслана не вышло. Он не умел убегать даже от собственных мыслей. Наверное, ему очень повезло, что он смог смыться тогда с его квартиры. Наверное, Руслана спасла его сестра. Бегать ведь он не умеет. От сердца немного отлегло от такой простой истины: здесь люди. Даже самый отшибленный на голову альфа не станет приставать прилюдно. По крайней мере, Руслан на это очень надеялся. А надежда, как известно, – чувство не постоянное. Вот она есть, а вот она уже разбита и умерщвлена ужасным реальным миром. Но пока она жива – а разве не должна умирать последней? – нужно брать момент. Руслан, стараясь не обращать внимания на разливающийся по венам страх – страх что там он – обернулся через плечо. Ноги подкосились. Грудь резануло колющей болью. Слишком много воздуха попало в лёгкие. Какое счастье!.. На него действительно смотрел мужчина. Нахохленный как воробей, замотанный, да так, что лица не видно, но незнакомый. Какое же счастье!.. Какое счастье понимать, что главный кошмар снова не явился за ним. Сердце забилось ещё быстрее. Какое счастье, приглядевшись понять, что мужчина этот, высокий и тонкий, – палка, дерьмо мешать — даже не на него смотрит. Автобус снова тронулся. Его раздвижные дверцы захлопнулись. Руслан предполагал, что с такими перепадами эмоций тронется скоро и он сам. Было странно, как этого ещё не произошло, ведь его жизнь представляла собой сумбурный бред хорошо присыпанный проблемами. Иногда ему казалось, что он сам – проблема. Но он старался отметать таки мысли. Они ведут к суицидальным мыслям, и Руслан это помнил. И помнил отчётливо, как будто это было вчера. И вряд ли забудет. — Мужчина, с вами всё в порядке? — услышал Руслан, как из-под кастрюли на голове и не сразу понял, что обращаются к нему. Отвечать он не стал, просто кивнул, надеясь, что ему за это не вычитают. Для полного счастья не хватало только ругани в общественном транспорте. Его остановка уже виднелась. Сердце снова сделало кульбит. От остановки ему до дома идти всего ничего. Сразу направо и мимо двух домов. Третий подъезд, второй этаж, квартира 26, комната с выходом на балкон. И он точно будет в полной безопасности. Как же хорошо бы было, существуй у людей способность к телепортации. Подростковая мечта Руслана… Автобус остановился резче, чем в прошлый раз. Мужчина, что смотрел на Руслана, от кого от греха подальше Руслан не отводил взгляда в ответ, из-за резкого торможения тормознулся вперёд, чуть не прочертив лицом по полу. “А если он в неадеквате?”, — панически мелькнуло в мыслях. — “Так, я сейчас выхожу, мне уже без разницы”. Руслан убеждал себя в этом, пока обходил мужчину, тщетно пытавшегося раздуплиться. “Я уже ухожу”, — говорил Руслан сам себе. — “Я уже у-хо-жу”. Это было его моральным успокоением. Он старался игнорировать холод, бегающий по спине волнами, списывая его на морозную мартовскую ночь, но… Но, почему-то обязательно должно быть “но”! Мужчина вышел вслед за ним. Ну, это может быть просто совпадением. Просто совпадением, что этот человек, – Руслан жалел, что из-за обилия плотной одежды не разглядеть комплекции – кажется, слегка – или не слегка – пьян или обдолбан, смотревший на него всю дорогу, ни капли не смущаясь ответного взгляда – он в целом никак не реагировал – вышел с Русланом на одной остановке. “Это просто совпадение, не нужно себя накручивать”, — успокаивал Руслан сам себя. — “Я мастерски себя накручиваю, но, пожалуйста, не сейчас!”. Остатки снега лежали неприкаянными кучками то ту то там, хрустя под ногами. Хруст сбивал с мыслей, успокаивающих и подгоняющих. Ему направо. Направо и быстрым шагом не оглядываясь. Не оглядываясь! Но ведь никогда не может всё пойти как надо: гладко, без происшествий и предынфарктных состояний! Он, противореча сам себе, обернулся через плечо. Руслан не останавливал шага, хоть идти вслепую и было страшновато. Страшнее было не успеть смыться. Пускай он и надеялся на хороший исход, но никогда не тешил себя пустыми мечтами. Такие мысли звучали слишком самовлюблённо, будто кому-то есть до него дело, но жизнь показывала, что даже случившееся “вдруг” может оказаться закономерностью. Тот мужчина шёл за ним. К горлу подкатил ком. То небольшое количество еды, съеденное Русланом сегодня, грозило вылететь рвотой. Ноги стали как ватные. Он никогда не умел убегать! Не успокаивало совсем, но вселяло небольшое количество уверенности то, что мужчина смотрел себе под ноги. И Руслану следовало, если навернуться не хочет. А он не хочет. Не хватало ещё сломать себе что-нибудь. Остаться без работы, а значит и без средств к существованию, синонимично слову смерть. А умирать Руслан не планировал. Остальной отрезок дороги до дома Руслан преодолел уставившись себе под ноги. Если не видеть ужаса, то и ужасно тебе не будет, так ведь? Нет, не так. Липкий страх душил всю короткую дорогу, заставляя пульс метаться, замирая каждый раз, как до слуха доносился хоть намёк на шаги сзади. Успокоился он только когда у домофона, обернувшись, не увидел вообще никого. Или тот мужчина действительно в неадеквате и упал где-то по дороге, или он пошёл другой дорогой, а Руслан, как впрочем и в большинстве безвредных случаев его жизни, накрутил себя до паники. Ну вот почему в безвредные происшествия он паникует вплоть до предобморочного состояния, а когда происходит действительно дерьмо он не может вкурить, что происходить то ещё дерьмо так долго, что выпутаться потом из этого дерьма не может. Квартира встретила грохотом посуды на кухне. Что ж, день можно назвать отвратительным теперь официально! Сейчас придётся ждать пока кухню, маленькую комнатушку, где кое-как помещаются два человека, освободят соседи. Или правильнее сказать сожители? Просто от слова “сожитель” ожидается совсем не то, чем оно является в реальности. Ожидается пьянь и растление малолетней падчерицы, а на деле эти люди просто в меру заёбананы. Безопасность…