Глава 2

— Енисейский, на этот раз тоже отсрочку просить будешь? — издевательски пропела хозяйка квартиры. — Нет, — бесцветно ответил Руслан. — Ну-ну. Если вздумаешь, можешь сразу съезжать. “И чего только пришла?”, — подумал Руслан. — “Ещё неделя же”. По его сожителям она уже проехалась, никто после её проверок незагаженным не оставался. Руслану временами казалось, что это черта её черта обусловлена исключительно излишним тестостероном. Нужно куда-то вымещать эмоциональную нестабильность. Ну, почему-то же она не сдавала комнаты альфам. Вчера он, всё-таки, перестарался. Ноги казались чужими и ныли. Было похоже на ощущения, преследовавшие его в шестнадцать. Светлое время, когда следовало бы влюбляться и жить первой любовью, не думая о бедах. Но его судьба решила по-другому. Руки были не лучше. По внутренней стороне, от подмышки до локтя, всё горело. Казалось, что мышцы, как туго натянутые канаты, начали разрываться по ниточкам. Тоненьким-тоненьким. Отвратительно. Но бывало и хуже. Но если он не поднимется и не пойдёт работать, то замрёт навсегда. Его никто ждать не будет. С работой у Руслана абьюзивные отношения, по-другому и не скажешь. На работе не любили его – а многие ещё и, для профилактики, напоминали, что он никто и звать его никак – а он не любил коллег. Против самой дневной работы он ничего против не имел. Это вам не шкафы таскать. Он не знал как это называется, но предполагал, что “весовщик”. Его задачей было фасовать по пакетам – как же страшно это звучит – груз. Крупы, рыба, печенье и тэ дэ и тэ пэ на развес. Работается намного легче чем уборщиком, к слову. Но в жизни Руслана никак не может обойтись без “но”. Работодатель – просто зверь. Опоздал – выговор, заболел – выговор, долго не болеешь – выговор, груз выпал не на твою смену – выговор. Первые два Руслан ещё как-то мог понять. Опаздывать на работу не хорошо, а ходить больным – только заражать коллектив, но что он сделает-то? Деньги нужны, а оплачиваемого больничного ему не видать. В целом как и неоплачиваемого. Но последние два были уже на грани бреда. В целом его жизнь была на грани бреда, что уж говорить о работе. Добирался до работы он привычным способом – автобусом. Толкучка вгоняла в панику, такую же привычную как и сама толкучка. Такое близкое соседство тел всегда заканчивалось нечаянными – и не очень — лапаниями. Отвратительно. Магазин круглосуточный, расположен на первом этаже многоквартирного дома, а если повернуть направо и пройти улочки четыре напрямик, то можно добраться до государственной поликлиники. Руслану эта информация не то чтобы очень нужна, но, почему-то, перманентно отпечаталась в памяти. Магазин, из раза в раз, встречал его задней дверью, комнатушкой с запахом сгнившего чего-то и складским помещением сразу налево. Возможно, отвратительный запах гнили источали цветы, то не получавшие воды неделями, то тонувшие в ней. А возможно Руслану просто кажется. Он ни разу не слышал, чтобы кто-то на это жаловался. Сегодня у него работы с коробками нет. Будет завтра. Но завтра это завтра и волноваться о нём сегодня глупая идея. Дожить бы до него для начала, а потом разбираться с его проблемами. Значит сегодня его задача: стоять у весов и взвешивать пакетики с овощами, рыбой и прочим, что надо взвешивать для покупателей. Ну, чтобы на кассе пробилось и кассирам не пришлось футболить покупателей к нему. Руслан не понимал, но был ужасно благодарен, что здесь именно так, а не как надо бы по уму, почему просто не написать код товара на ценнике, чтобы покупатели сами пробивали себе свой лук за четырнадцать рублей. Он многое в этой жизни не понимал. Например, он не понимал, как он после стольких, определённо наводящих на нехорошие мысли, вещей продолжал верить ему. И ведь додоверялся. Теперь его жизнь – гонка наперегонки со своим же разумом, скачки с работы на работу и проживание в коробке из-под холодильника. Больно дорогой коробке из-под холодильника. А жизнь ли? Мог ли Руслан сказать, что живёт? Нет. Он может сказать, что видит и слышит, может потрогать вещи вокруг, но это не показатель. А проверить… А в качестве проверки в голову приходили только ужасающие по своей кровавости сцены. Которые он, конечно же, не будет осуществлять, он не идиот. Само наличие таких мыслей перестало пугать Руслана примерно после полного понимания, что ему просто-напросто не хватит сил сделать этого с собой. Да и побывав в опасной близости с тем светом, если он вообще есть, туда торопиться было бы самым глупым решением его жизни. И себя он одновременно за это благодарил и ненавидел. С одной стороны – пара незамысловатых действий и то, что мучает исчезнет навсегда, а с другой стороны – никто не знает, что будет после смерти и будет ли лучше? Может дальше только хуже. Может прошлые жизни были лучше, но их он завершил в глупой попытке проверить, будет ли что-то после? — Мужчина, здравствуйте, с вами всё в порядке? Руслан дёрнулся. Излишне задумавшись, он совершенно забыл где находится, а мужской голос прозвучал слишком близко. Когда-нибудь ему такая неосмотрительность вернётся проблемами. Или с работой, или… — Извините, задумался, — отмахнулся Руслан, протягивая руку. — Какой сорт? Но ни в руках, ни в корзине не было чего-то, что следовало бы взвесить. Ничего с отдела овощей, ничего из отдела морепродуктов. Странно. — У меня ничего, — поднял руки мужчина. Высокий рост ещё не давал права с точностью заявлять, что перед Русланом альфа, а широкая куртка не позволяла оценить телосложение. У Руслана сложилось неприятное впечатление, что этого человека он уже где-то видел. Ощущение свернулось калачиком в грудной клетке, как ядовитая змея, готовясь напрыгнуть и укусить. — Просто у вас очень измученный вид, — оправдывался мужчина. Видимо стало стыдно. Ну и поделом. Надо думать, прежде чем начинать диалог с незнакомым человеком. И Руслан не станет облегчать неловкость этой ситуации своими заверениями “что всё хорошо”. Сам Руслан, правда, не сможет вспомнить, когда в последний раз начинал разговор с кем-то самостоятельно. Возможно ещё до встречи с ним или на самых ранних порах. Мужчина выдохнул и сказал: — Если вам действительно понадобится помощь, то у нас в городе есть кризисные центры. Он вытащил из кармана бумажку и… …ручку? Зачем вообще носить ручку в кармане? Что-то черкнул на ней и протянул Руслану. Руслан увидел на листке округлые цифры. — Держите, это – номер ближайшего отсюда. Наверное, следует что-то сказать. Хотя бы “всё в порядке” или “спасибо, но вам кажется”, да на крайний “мне не нужна помощь”, но язык отнялся. Присох к нёбу. Испарился. Руслан понял чего наделал, только когда к нему подошел другой человек, уже, чтобы Руслан выполнял свою работу. Руслан сунул листок в карман и постарался забыть о нём. Велик шанс забыть его в рабочей одежде и… Бумажка прожигала карман, саднящим жаром пробираясь к венам, а по венам прямо к сердцу. Или к сердцу кровь гонят артерии? Руслан вроде не так давно закончил ушёл со школы, чтобы забыть, но всё равно не помнит. Возможно то был девятый класс… Человеческий мозг – не глупая штука, пусть большинство людей не используют его и на десять процентов. Он старается отсеивать плохие воспоминания. Сейчас не будет фразы, что школа – ад, пьёт все соки, нет. Руслан, если бы была возможность удалить одного человека из этого времени, с удовольствием вернулся бы в школьные года. В года, когда ему не приходилось работать на износ, в года, когда у него были какие-никакие друзья, в года, когда мать… была и все взрослые проблемы были на ней. Человеческий мозг отсеивает плохие воспоминания, но ужасные… Ужасные остаются с человеком навсегда. А может просто мозг Руслана в своё время слишком перегрузился проблемами и мыслями о выживании, поэтому что-то сломалось и самые ужасные воспоминания не отсеялись вместе с позором пятого класса на конкурсе чтецов, а укоренились, расползлись корнями и пустили болезненные миазмы. Отвратительно.