Глава 7: "Рассвет"

Лейтенант Натаниэль Локхарт ("Харон") Мобильная Оперативная Группа Эпсилон-11 ("Девятихвостая лиса") Зона 17 / Фонд SCP Класс: В Уровень допуска: 4

***

Натаниэль догадывался, что дело дрянь, даже когда пришёл в себя, хотя думал, что и это уже не произойдёт: теряя сознание там, на парковке у грузовика, он был более чем уверен, что это конец. Сознание прояснилось и он открыл глаза через пару часов, и, чтобы осознать, что он лежит в больничной палате, ему потребовалось некоторое время: глаза упорно отказывались фокусироваться, в голове стоял гул, словно на взлётной полосе, а всё тело горело. Картинка мелькала медленно, смазано, словно глаза никак не могли привыкнуть к свету, но было видно, что вокруг его койки с глухими разговорами суетились врачи в костюмах химической защиты. Один из них, заметив что Натаниэль пришёл в сознание, будто бы попытался что-то спросить, но мужчина никак не мог разобрать речь, и с каждой минутой сохранять осознанность становилось всё сложнее. Его тело медленно возвращало способность воспринимать себя целиком, судорожно цепляясь за обрывки ощущений, и по мере того как они становились всё более отчётливыми, Локхарт начинал ощущать её: боль. Сначала ненавязчиво, а потом всё же ощутимо заломило конечности и в целом суставы: так, как обычно их выкручивает при гриппе или простуде, но словно сильнее в десятки раз. Натаниэль попытался приподняться на локтях но, взвыв, обессиленно рухнул обратно на простыни и зажмурился: перед глазами всё поплыло. Приподняв руку, он хотел было вытереть тыльной стороной ладони испарину со лба, но осознал что его кожа словно горит и плавится - его лихорадило. Рядом появилась медсестра, и, глухо но услужливо пробормотав что-то, предложила ему бумажный стаканчик с прозрачной жидкостью. Натаниэль выпил её настолько жадно, насколько позволяло самочувствие, а потом вновь закрыл глаза, позволяя усталости принять его тело в свои объятия. Он не знал, сколько прошло времени прежде чем он снова пришёл в себя, но за окном палаты уже темнело... или, возможно, светало. Небо, на которое ранее он никогда не обращал внимания, было приятного лилового оттенка. Натаниэль медленно моргал, не отводя взгляда от этого небольшого фиолетового колодца на белой стене и дышал тяжело, словно после бега. Он ощущал пластиковую маску на лице, однако дыхание она не облегчала, и с трудом приподняв с одеяла казалось бы ставшей каменной ладонь, он попытался отодвинуть маску в сторону. Пальцы его не слушались, а где-то неподалёку появился человеческий силуэт и мягко воспрепятствовал его попытке освободиться. -...лейтенант... чувствуете.. себя? - обрывками уловил Натаниэль чужую речь и попытался сконцентрировать взгляд на лице врача. Перед глазами всё ещё словно была плёнка, а свет в палате упрямо казался слишком ярким и он с титаническим усилием попытался ладонью заслонить лицо от лампы, находящейся прямо над кроватью. Раздались шаги и свет наполовину угас, позволяя мужчине вновь попытаться сконцентрироваться на своих ощущениях. Тело по-прежнему ломило, словно его всю ночь били палками, а воспоминания о том, что было накануне, упорно не хотели возвращаться... - Где... я... - смог наконец прохрипеть Натаниэль, с трудом разлепив сухие губы, но ответ он и так знал, и подумал что спрашивать это было как-то глупо, хоть было уже и поздно. - ...случай... задании... по поставлению... Зона... карантин... - врач говорил как-то скомканно и очень быстро. Разобрать хоть что-то кроме отдельных слов было очень сложно, но подсказок хватило для того, чтобы начать хоть что-то вспоминать. Точно, он же надышался какой-то дряни во время выгрузки в Зоне 45, а теперь лежит сам не свой и даже не может понять, на что надеяться. Карантин... значит он либо опасен для окружающих, либо для себя, либо всё вместе. А что дальше? Что было в той бочке, сколько ему осталось и осталось ли вообще, или та ломота в костях которая мучает его сейчас, это предсмертная агония?  Врач, видимо, понял растерянность на лице больного и заговорил снова, но в этот раз медленнее и отчётливее. - Не переживайте, вы не умираете. Ваше тело претерпит изменения, но пока вы в Фонде, вы в безопасности. Вас окружают профессионалы и мы вас не бросим. Противоядие от того препарата, с которым вы столкнулись, уже находится в разработке. - Изме... нения... - еле слышно выдохнул Натаниэль, устало прикрывая ставшие тяжелыми веки. Он работал в Фонде не первый год и знал не понаслышке о том, во что люди могут превращаться под влиянием разных препаратов и эффектов объектов: вариаций была куча, начиная от бессознательного овоща, пускающего слюну под пустой взгляд в потолок, и кончая дикими невиданными ранее чудовищами либо и вовсе какими-нибудь неодушевлёнными объектами. Натаниэль снова приоткрыл глаза и взглянул на прямоугольник окна на стене: из фиолетового он стал нежно-голубым. Мужчина невольно вспомнил где ещё он мог видеть такой удивительно голубой оттенок, и перед его внутренним взором появилась хрупкая девушка с длинными светлыми волосами, одетая в кофточку именно такого цвета, поверх которой накинут белый лабораторный халат. "Элли... ей наверное сказали что я погиб при исполнении..." Ломота в костях становилась всё сильнее и из груди мужчины стали вырываться сдавленные, тихие стоны. Пытаясь отвлечься от боли, он думал о том как связаться с Элли, как сказать ей что он пока жив - вдруг ему ещё дадут её увидеть, хотя бы издалека... а потом он отпустил эту мысль так, как отпускают птицу, которая научилась вновь летать после перелома крыла: он не знал что будет дальше, он едва ли держался в сознании, но совершенно точно был уверен в своем намерении не сделать хуже своим эгоистичным желанием увидеть девушку. С тихим вздохом мужчина слабо наблюдал за тем, как медсестра вводит что-то в капельницу, и спустя некоторое время его веки стали тяжелеть ещё сильнее. Засыпая вновь, Натаниэль думал о маленьких нежных ладонях Элли, и что за возможность коснуться их вновь он отдал бы всё, что у него осталось, если осталось ли вообще хоть что-то.

***