Глава 11: "Перспектива"

SCP-XXXX (Лейтенант Натаниэль Локхарт ("Харон")) Зона 17 / Фонд SCP

***

"Задние конечности: подобны таковым у представителям крупных кошачьих: мощные бёдра с ярко выраженной мускулатурой, когти относительно передних конечностей выражены слабо. В вертикальном прыжке из положения сидя объект способен преодолеть отметку в 8м. Объект одинаково свободно передвигается на двух и на четырех конечностях, во время сна и отдыха принимает горизонтальное положение, слегка сутулится, при ходьбе заметна лёгкая эквиноварусная деформация задних конечностей. Во время бега "Харон" способен развивать максимальную скорость до 60 км/ч, что сопоставимо с показателями взрослых особей крупных кошачьих." Натаниэль, дочитав параграф до конца, гулко выдохнул с рыком и недовольно взмахнул хвостом, укладываясь на свою подстилку рядом с миниатюрной девушкой в белом лабораторном халате, которая устроилась на своем привычном стуле с ноутбуком на коленях.  - Эквино... варус... - низко, с толикой непонимания пробормотал Нат, будто силясь справиться с новым словом. В последние пару недель благодаря занятиям его словарный запас заметно расширился и он начал более-менее полноценно общаться с сотрудниками фонда, но неизвестные или сложные слова ему всё равно не давались - особенности строения хищных челюстей не способствовали хорошему произношению. - Косолапие. Сейчас допишу, - отозвалась Элли, звонко надкусывая яблоко, после чего отложила его и застучала ноготками по клавиатуре. Хищник приподнял голову, заинтересованно понюхал лежащий на краешке ноутбука фрукт и взмахнул хвостом, отворачиваясь и звонко зевая. Теперь рядом с Элли он ощущал себя необычайно спокойно и комфортно - так и не скажешь что в первые дни их сотрудничества в роли ученого и объекта он вел себя сжато и стеснительно. Рядом с хрупкой, невысокой девушкой он ощущал себя огромным и неповоротливым ещё даже когда был человеком, а сейчас, превосходя её ростом почти в два раза, он и вовсе боялся что просто снесёт её с ног при неудачном повороте. Рядом с ней было хорошо и уютно, словно дома. Она приходила к нему каждый день и приносила с собой тепло улыбки, нежные прикосновения (особенно приятными были почёсывания за ухом и вдоль рёбер, хоть её маленькие пальцы и не могли даже полностью прочесать его густую шерсть), и разговоры. Вне занятий, на которых надо было слушаться и выполнять её указания, она рассказывала ему о жизни на базе, о её работе, о погоде на улице, а он слушал жадно и внимательно, смакуя каждую деталь. Натаниэль отчаянно скучал по дуновению ветра по утрам, по теплу предзакатного солнца, по динамике жизни от одного задания до другого и по вечерам наедине с Элли, когда они встречались в её кабинете после работы и пили кофе из автомата.  Теперь же она втайне приносила небольшие лакомства - засушенные подсоленные кусочки курицы в хрустящем пакетике в кармане её халата. Давала ему их по одному и только за дополнительные усилия: например, за старательно выполненные упражнения, за связное, без запинок сказанное предложение, за послушание и терпение во время забора анализа крови. Ната хорошо, основательно кормили и он в целом никогда не голодал, но именно угощение из её маленьких рук было в разы вкуснее - и он старался не столько ради вкуса, сколько ради возможности прикоснуться мордой к этим мягким пальцам. Медленно и аккуратно слизывая угощение с ладони девушки так, чтобы не поранить и не испачкать её, он невольно вспоминал их последний вечер вдвоем - когда он поцеловал её ладонь перед уходом, и от этих воспоминаний на душе становилось одновременно горько и сладко. Натану нравилось, что Элли не смотрела на него как на животное или чудовище, но в то же время в её взгляде не было жалости или сочувствия - казалось, она видела в нём его самого, и относилась к нему с тем же уважением и трепетом, что и раньше. Она не расстраивалась, когда у него что-то не получалось, не злилась и не ругалась, как остальные учёные, не повышала голос и не позволяла этого остальным: она сделала выговор ассистентке, которая пришла в камеру и сказала "не стояли бы вы так близко к этому, доктор" и отстранила от работы над объектом сотрудника класса D, который буркнул что-то похожее на "ну и морда" когда принёс в камеру поднос с едой. Мягкая, нежная Элли, его Элли, с её ласковым взглядом и тихим голосом удивительным образом превращалась в строгого профессионала, когда дело казалось её подопечных - он и сам много раз был свидетелем этой удивительной метаморфозы, но не ожидал что однажды сам станет тем, кого она будет защищать. - Вчера разговаривала с Кондраки. Со следующей недели начнутся тренировки на полигоне, сможешь хоть размяться и выйти на свежий воздух, - тихо заметила девушка, вырывая Ната из пучины раздумий, и протянув руку мягко потрепала того между ушей, чем заставила его невольно заурчать и воспрять духом. Новость звучала замечательно - запертый неделями в четырёх стенах, Харон истосковался по свободе, и возможность выйти на улицу звучала как достойная награда за его мучения. - В чём подвох? - проурчал Нат, постукивая хвостом по полу, пока пальцы девушки зарывались в густую шерсть его загривка. Он догадывался, что всё не так просто - судя по тому, что решения касательно его содержания принимались совместно комитетом по этике, отделом аналитики и администрацией напрямую, глупых или необдуманных шагов не будет: здесь всё выверенно словно по линейке. - Не знаю. Мне тоже это не нравится, - честно призналась Элли, постукивая пальчиками свободной руки по клавиатуре, и между её бровями залегла складочка, когда она нахмурилась, - Я рекомендовала не усугублять твой режим дополнительной нагрузкой и стрессом, да кто бы меня послушал. Видимо, хотят попробовать твои способности на поле боя, - очень тихо продолжала она, не глядя на своего собеседника, и, наконец допечатав отчёт, закрыла ноутбук и уселась поудобнее, закинув ногу на ногу. - Лишь бы перекрестные эксперименты с ящерицей не назначили. Остальное не волнует, - медленно отозвался хищник, старательно выговаривая каждое слово так, чтобы предложение звучало связно и понятно. Нат ранее уже узнал от Элли подробности о той сыворотке, которой он надышался и догадывался, что в ожидании готовности антидота его будут использовать как опытный образец универсального бойца, которого данная сыворотка изначально и должна была создать. Однако помимо спарринга с ящерицей SCP-682 была ещё одна не особо радужная перспектива, которая его если не пугала, то уж точно не радовала. Натаниэль прикрыл глаза и вспомнил сержанта Оушена, которого он встретил в день своего заражения на 45-ой Зоне, а именно - шеврон МОГ "Омега-7" у него на груди. Оперативники Омега-7 "Шкатулка Пандоры" состояли из бойцов остальных оперативных групп, отобранных лично Авелем - SCP-076-2 - и либо были его пушечным мясом на миссиях, либо уходили во вторую часть отряда под руководством молодой девушки по имени Айрис - SCP-105 - в разведку. В то время как все оперативные группы обычно делились согласно зонам ответственности - например, захват объектов с химико-биологической угрозой (МОГ Бета-7 "Шляпные болванчики"), работа с объектами с опасностью для визуального восприятия (МОГ Эта-10 "Не вижу зла"), обнаружение глубоководных аномалий (МОГ Гамма-6 "Кормящие рыб"), Шкатулка Пандоры привлекалась к заданиям разной степени сложности - там, где были нужны, как и бывшая команда Натаниэля "Девятихвостая лиса". О самом Авеле Натаниэль знал немного: слышал, что он неуправляемо-агрессивен, что он бессмертен и упивается жаждой насилия, и представить такое существо на службе фонда, причем на позиции командира отряда было сложно. Сталкиваться лично им не приходилось, несмотря на близость подконтрольных участков, и всё, что Харон знал ограничивалось лишь слухами и сухими страницами отчетов которые попадали в поле зрения мужчины на службе. Отчёты гласили что Омега-7, несмотря на необычность своего состава - два небольших отряда: штурмовой с Авелем во главе и разведывательный под руководством Айрис - справляется с поставленными задачами более чем удовлетворительно, однако... "Авель отбирает каждого бойца лично. Если меня определят в Омега-7 и он меня примет, Элли придётся переехать на сорок пятую следом за мной, как ответственного сотрудника. Это опасно. Там ей точно не место." - Никто тебя к ящерице не пустит, ты слишком ценен для Фонда, чтобы так тобой разбрасываться, - категорически заметила Элли и поднялась, подхватывая ноутбук подмышку и держа недоеденное яблоко в руке. Когда она попрощалась с ним, пожелала спокойной ночи и вышла из камеры, Натаниэль беспокойно потоптался по подстилке, укладываясь поудобнее, положил морду на сложенные лапы и вздохнул, пытаясь справиться с тревожными мыслями перед сном. Этой ночью он спал беспокойно, хоть и без сновидений - постоянно просыпался, вертелся и никак не мог найти удобное положение. Проснувшись утром, Натаниэль увидел за стеклянной стеной движение, а когда смог спросонья наконец разлепить глаза и вглядеться в очертания людей, узнал доктора Кондраки, который разговаривал с Элли. По её языку тела - напряженная поза, сжатые плечи, скрещенные на груди руки - было понятно, что разговор ей неприятен, и когда Натаниэль приподнялся, потягиваясь со сна, она наконец взглянула на него - и даже через толщу стекла и разделяющее их пространство камеры Харон почувствовал в этом взгляде тревогу и тоску. "Дело дрянь."

***