Глава 10: "Память"

Доктор Э. Роше Научный отдел / Зона 17 / Фонд SCP Класс: C Уровень допуска: 3 *** Шагая по почти пустому коридору следом за двумя крепкими охранниками из отдела аналитики, Элеонора сжимала в кулаки предательски дрожащие пальцы, скрытые внутри карманов халата. Её лицо было непроницаемой маской спокойствия и академической сосредоточенности, над переносицей поблескивали наполированные стёкла очков, мягкие волосы были собраны в строгий пучок, и в целом она создавала довольное серьёзное впечатление несмотря на нежное девичье лицо и невысокий рост. Роше привыкла держать лицо - при работе с разного рода объектами без этого было порой никак - но сегодня самоконтроль давался ей особенно трудно. - Как только почувствуете что-то не то, отступайте к двери и нажимайте тревожную кнопку, доктор. Он хорошо поддается воздействию электрических разрядов, поэтому мы его сразу же приструним, - поучительно пробасил один из охранников. Элли, не отводя взгляда от длинного рукава коридора перед собой, сжато кивнула. - Принято.  Вход в камеру был оборудован на совесть: из коридора троица попала сначала на наблюдательный пост с оборудованием и укреплённой стеклянной стеной для наблюдений, а потом уже, спустя несколько бронированных дверей, показался вход в саму камеру. С целью поддержания эмоционального фона знакомства (а на деле - во имя какой-никакой приватности) девушке удалось во время брифинга согласовать возможность нахождения с объектом один на один, без присутствия охраны, поэтому бугаи остались за предпоследней из дверей, а сама Элли медленно вступила на бетонный пол камеры содержания. Набирая в грудь побольше воздуха, она смело, но всё же с долей отчаяния в глазах подняла взгляд на тёмный силуэт перед собой. За последние дни она представляла встречу с Натаниэлем бесчисленное количество раз в различных сценариях, от откровенно плохих до максимально оптимистичных. Морально, само собой, она готовила себя к худшему: к тому, что Нат более не разумен, не помнит и не узнаёт её. Скорее всего, он не стабилен и опирается исключительно на инстинкты, а от того Натаниэля, что она знала, осталась только история и сухие строки отчётов в системе Фонда. Элли всю ночь штудировала руководства и протоколы по работе с объектами, хотя знала их наизусть - сон никак не шёл, она бы просто не сомкнула глаз в ожидании неизбежного, а так хоть провела время с пользой. Входя внутрь, она ощущала как её пальцы в кармане халата касались маленького пультика с тревожной кнопкой, хотя бог видит - если бы Харон кинулся на неё, она не успела бы нажать её. Элли была также морально готова к долгим беседам в попытках хоть немного воззвать к утраченной памяти Натаниэля, была готова тайно рассказывать ему об их совместных вечерах и кирпичик за кирпичиком воззывать к остаткам его человечности... ...но она точно не была готова к реальности: столь знакомой, почти родной пронзительной асфальтовой глубине глаз, смотрящих на неё с неподдельной тоской, болью и чувством вины.  Новый облик Натаниэля соответствовал безграмотно написанным первичным отчётам, которые ей предстояло проверять и править: перед ней стоял, а точнее плавно присаживался на пол огромный, почти трёхметровый зверь неизвестной породы, покрытый блестящей иссиня-чёрной шерстью, с длинным, подобным таковому у снежных барсов хвостом с заострённым шипом на конце, и крепкими конечностями созданными для убийств. - Натаниэль... - выдыхает она еле слышно и чувствует, как глаза предательски начинает щипать. В зоне содержания само собой есть камеры и она не может позволить себе расклеиваться, чтобы не подвести доктора Кондраки, который так услужливо подарил ей шанс оказаться здесь, поэтому она мысленно одёргивает себя, прокашливается и говорит уже заученную фразу ,с которой она всегда начинает знакомство с новым для себя подопытным, - Меня зовут доктор Элеонора Роше, и отныне я буду помогать тебе. Натаниэль не отводит от неё взгляда тоскливого взгляда, и Элли растерянно вздыхает, не понимая его реакции. Когда она зашла в камеру, он стоял у стены на задних лапах, а сейчас сжался, опустившись на пол так, чтобы его голова была на уровне её лица, и будто бы остолбенел - хвост торчит трубой, как у испуганной кошки, треугольные уши с кисточками на кончиках прижаты к голове, дыхание поверхностное. "Стресс. Напуган? Не узнает? Узнает, но не может вспомнить почему?" - проносится в мыслях у девушки, и глубоко вздохнув она расслабляет лицо, позволяя профессионалу уступить, после чего нежно, понимающе улыбается и шепчет: - Это я, Элли, помнишь? Всё хорошо, теперь я рядом. Чудовище не двигается, сфокусировав продолговатые зрачки на своем собеседнике, но когда Элли настороженно протягивает ладонь, Нат мелко вздрагивает и жадно втягивает ноздрями воздух, настороженно принюхиваясь к пальцам. Элли не дышит - она внимательно следит за реакцией существа, и едва ли не одёргивает руку, когда видит как зрачки плавно расширяются, заполняя почти всю серую радужку... ...а потом создание с полу-рыком полу-стоном грузно подается вперёд, закрывая глаза и неуверенно касаясь мордой руки девушки. Он потирается носом о маленькие пальцы, двигая головой и настойчиво требуя поглаживаний, и то ли урчит, то ли болезненно скулит, а из его глотки вырываются звуки, напоминающие её имя. - Эл... ли... Элеонора шумно вздыхает, проводя пальцами по мягкой шерсти, и с трудом сохраняет остатки самообладания, но держит лицо, позволяя себе лишь тень улыбки. Наблюдатели за стеной наверняка как зачарованные следят за этим взаимодействием, будучи уверенными что ей вот-вот откусят пальцы по самый локоть, но на данный момент это не имеет значения: он, её Натаниэль, которого она почти потеряла, всё же вспомнил её, и не кидается на неё с когтями, а ласкается как истосковавшийся по хозяйке кот. - Это я, соскучился? - шепчет девушка, проводя ладонью по широкой морде по направлению от носа к ушам и улыбается, слегка почесывая создание за ухом. Нат бархатисто урчит, нетерпеливо переминаясь с лапы на лапу и утыкается переносицей в ладонь, обнюхивая пальцы, а потом еле заметно - но достаточно ощутимо - кивает. - Веди себя как обычно. Нельзя показывать что мы близко знакомы, - тихо, буквально шёпотом подсказывает Элли, ощущая на себе взгляд из-за стеклянной стены почти физически, и видит как уши Натаниэля чуть дергаются - он снова едва заметно кивает и отстраняется, отворачиваясь и, будто бы изображая незаинтересованность в ней, продолжает ходить по комнате кругами. Элли проходит вглубь камеры - к одинокому стулу у стены, который оставили для обслуживающего персонала, и, усаживаясь на него, не отводит взгляда от создания. Нат неторопливо делает пару кругов, пьёт воду из поилки в противоположном углу, лениво принюхивается к пустому подносу и возвращается к Элли, глядя на неё исподлобья, после чего с глухим вздохом укладывается на пол у её ног, поджимая под себя когтистые лапы и обнимая себя хвостом. Элли, понимающе улыбаясь, начинает говорить - то, что положено по протоколу, и явно не то, что ей на самом деле хотелось бы сказать. Она рассказывает план занятий: отныне она будет приходить сюда каждый день и помогать Нату восстанавливать речь, мобильность и проводить исследования, которые помогут ему скоротать время в ожидании готовности антидота, а Фонду - собрать информацию для исследований. Элли упоминает задачи, стоящие перед Натом: проявлять инициативу на занятиях, не проявлять агрессию по отношению к сотрудникам фонда, сообщать (или хотя бы пытаться) если ему чего-то не хватает и при ухудшении самочувствия. Нат слушает девушку со спокойным вниманием, разглядывая своего собеседника и не издавая звуков, а когда она уточняет, устраивают ли его условия содержания - едва заметно кивает и отводит взгляд. Элли не стала давить и оставила подробные расспросы до следующей встречи, чтобы не перегружать своего нового подопечного в первый же день совместной работы. Тем же вечером Эленора сидела уже по ту сторону стеклянной стены - наблюдая через прозрачную преграду за тем, как Натан умело расправляется с целым подносом говядины, она время от времени выходила из оцепенения и склонялась над ноутбуком, продолжая редактировать файл, над которым работала последний час. "Спокойно реагирует на профилактические осмотры и вопросы от исследователей, проявляет умеренную агрессию (рык, смена позы, демонстрация когтей и хвостового жала) при виде оружия и при сильном голоде, в связи с чем допуск внутрь зоны содержания разрешён только невооруженным сотрудникам и исключительно в дневные часы после утреннего кормления. К посещениям после вечернего кормления с целью работы по социализации и/или взятия биологических материалов для анализов разрешён только Доктору Э.Роше, к которой объект демонстрирует явную привязанность." Элли убрала пальцы с клавиатуры и глубоко вздохнула, перечитывая последнюю строчку. "Явную привязанность" - казалось бы, звучит довольно сухо, почти профессионально, выжато специально для белоснежной стерильности отчёта, но сколько эмоций, бессонных ночей, пролитых слёз стоит за этими словами! Переведя взгляд с монитора в сторону камеры, туда, где в подсвеченной холодным белым светом комнате исполинская чёрная тень склонилась над своим кровавым ужином, Элли поджала губы. Нат, будто бы почувствовав на себе её взгляд, замер, приподнял голову и посмотрел на неё в ответ, после чего чуть сжался, будто бы стесняясь того, что Элли видит его за приёмом пищи. В конце концов с его превращения прошло ещё слишком мало времени - он просто не привык к новой версии себя и к тому, что человеческого в нём осталось гораздо меньше чем звериного. Элли наблюдала за ним весь день - сначала внутри камеры, потом во время занятий по ходьбе, и вот теперь - через стекло, словно в аквариуме, и она не могла не заметить: он всё ещё напуган. Обычно уверенно измеряющий шагами комнату, он нет-нет да замрёт, с укором и настороженностью глядя на своё размытое отражение в стекле, или невольно зарычит, отвлекшись от утоления жажды, когда увидит себя на поверхности воды в миске - а потом снова успокаивается, будто смирившись с текущим положением дел. Поймав его взгляд сейчас, Элли приветливо улыбнулась и склонилась над пультом управления, нажимая пару кнопок чтобы включить микрофон, проведенный к динамику в углу камеры. - Приятного аппетита, Натаниэль. Чудовище вздохнуло и шерсть на его загривке чуть дрогнула - оно не отводило виноватый взгляд от доктора Роше. Девушка чуть тоскливо улыбнулась, выключая микрофон, и поняла что работы над принятием себя ей с Натаном предстоит немало: даже издалека, в последний момент перед тем как хищник отвернулся и снова склонился над своим ужином, в звериных глазах она увидела вполне себе человеческую тоску и что-то немое, непереводимое и глубоко несчастное - чувство вины за то, над чем когда-то сильный, властный Натаниэль не имел более власти.

***