Редкая порода

Джексон любил комфорт во всём, но иногда позволял себе то, что выходило за эти рамки. Например, Джебома. Но невозможно было устоять, когда тот с вилами перекидывал сено в сарае. В одних джинсах и широкополой соломенной шляпе. Джексон смотрел, как тот двигался, как под кожей перекатывались мускулы, как струилась вода, когда Джебом обливался, и думал, что надо было запретить ему так тратить ценный ресурс. И что надо кормить Джебома больше. Слишком уж аппетитно тот закидывал еду в рот, и слишком сильно Джексону хотелось, чтобы он набрал побольше массы. Разумеется, он не удержался. В сарае на пристройке второго этажа, куда они торопливо забрались по лестнице, Джебом повалил его на тонкий плед. Спину покалывало от сена, было жёстко, но Джексона это волновало меньше всего. Джебом оставался в своей шляпе, но почти полностью разделся. За «почти» считались застрявшие на одной ноге джинсы. Сам же Джебом сидел верхом на нём, упирался ладонями в живот Джексона и медленно покачивался. Гибкий, такой страстный и отзывчивый. Джексон задыхался от восторга, возбуждения и желания. Хотелось стиснуть Джебома, перевернуть, подмяв под себя, и двигаться в нём резко и быстро. Но не сейчас. Джебом стонал, изгибался кошкой и так сильно опускался на него, что дыхание выбивало. Джексон позволял себе только гладить по бёдрам и сжимать пальцы до синяков, от чего Джебом только громче стонал. — Давай, ковбой, — Джексон выдохнул и шлёпнул его по бедру, — ты сам обещал меня объездить. И стиснул пальцы сильнее, резко опустив его на себя. Джебом на это вскрикнул и запрокинул голову, зажмурившись. Джексон не удивился бы, вспыхни весь сарай вместе с сеном — так между ними было горячо. И очень захотелось посадить Джебома в этом же сарае под большой амбарный замок, чтобы он никуда не делся.