Ну, держись

У Джексона бешено стучало сердце, и он чувствовал себя пьяным. Наверно, дело в том, что август уже был на исходе, все яблоки с деревьев собраны и теперь перегонялись в сидр. Их пьянящий запах окутал всё ранчо. Джексону нравилось это время, нравилось, что они обеспечивали своим сидром и салун, и Парад Бэма. Но он был уверен, что сейчас был пьян не этим. Джебом стоял прямо перед ним, к нему спиной, и не мог отвести взгляда от зеркала. Джексон тоже. Любуясь Джебомом, он резко потянул на себя шнуры, регулируя затяжку корсета. Джебом шумно выдохнул и приоткрыл рот. У него заволокло взгляд, и у Джексона во рту собралась слюна. Это было что-то невозможное. Джебом с его широченными плечами, затянутым в корсет, смотрелся просто головокружительно. Такая узкая талия, воздушные кружева выбивающейся снизу юбки из тонких шёлковых воланов. Джексон не удержался, сделал шаг ближе. Ночи были уже не такими жаркими, и можно было касаться друг друга, не обливаясь потом. Впрочем, Джексон был уверен, что они оба ещё вспотеют этой ночью, но не от летнего зноя. — Я же говорил, тебе пойдёт, — он сипло усмехнулся и положил ладони Джебому на бока, а потом носом уткнулся ему в основание шеи и повёл выше, наслаждаясь запахом кожи и теплом. Тут же захотелось поцеловать, облизать и укусить. — Я выгляжу глупо, — Джебом вспыхнул и смущенно опустил голову. Он так очаровательно краснел, что Джексон не удержался, повёл ладонью ниже, сжимая ткань юбки в кулак, комкая и подбираясь под неё, чтобы сжать бедро. — Это не тебе решать. Джексон снова прижался и прихватил губами его плечо. Глаза у Джебома сияли, и невозможность вздохнуть полной грудью его заводила. Джексон прекрасно видел даже через воланы юбки, как у Джебома стоял. А он и не догадывался раньше, как много всего тёмного и горячего скрывалось в его ковбое. Тогда Джексон решился бы привлечь его внимание гораздо раньше. — Туже? — он вкрадчиво шепнул, опаляя дыханием, и Джебом перед ним задрожал, прежде чем прикусил губу и кивнул. Джексон только усмехнулся и отстранился, чтобы снова потянуть за шнуры. Джебом застонал, прогнувшись, и упёрся руками в раму зеркала по бокам. У него совсем поплыл взгляд, и Джексон не октазал себе в удовольствии провести ладонью пояснице и ниже. Задрать ткань хотелось невероятно, но Джебом снова упрямился и вёл себя как норовистый жеребец. Джексон не торопился. Он знал, что мог его объездить под себя — правила этого родео он изучил уже как следует, и был лучшим в этом.