Молитва

Праздник задался. Джексон держался с достоинством. На балконе второго этажа, отгороженный от людей лишь парапетом из досок. Джебом час наблюдал за ним. Пышные воланы тёмно-синей юбки, напоминавшей неспокойное море, которое Джебом видел только на картинах, казалось, держались только за счёт широкой баски. Она создавала видимость невероятно тонкой талии и одновременно придерживала на Джексоне и слишком объёмную юбку, и свободную рубашку, готовую сползти с плеча. Он выглядел настолько великолепно, что на него смотрели все. И Джебом не мог их винить. Он сам постоянно глядел на него и не мог собраться. Впереди было шоу, где он соревновался с другими, и у Джебома начинался мандраж. И когда он в очередной раз проходил мимо дома, Джексон перегнулся через парапет и окликнул его. — Что, скучаешь, ковбой? — он насмешливо протянул, окинув его хитрым взглядом. Джебом неопределённо пожал плечами и не смог найти слов. Тот был так красив и невероятен, что у него сбивалось дыхание. Джексон же лишь засмеялся снова, а потом махнул рукой: — Принеси мне сидра. Я бы не отказался выпить с тобой. — У меня через час родео, — Джебом как-то беспомощно выдохнул, на что Джексон заулыбался шире. — Да. И у нас есть час. Это звучало многообещающе. Джебом не смог устоять, как и обычно, и поэтому подхватил две глиняные кружки и пошёл в дом. По ступенькам наверх и до личной спальни Джексона, куда и выходил балкон. Он замер в дверях, любуясь издалека. Силуэт с тонкой талией, широкой линией плеч и с пышной юбкой манил. Джексон обернулся к нему и облокотился на перила. С шальной улыбкой и очень многообещающим блеском в глазах. — Иди сюда. Нельзя было допустить, чтобы их увидели, и Джебом оставался в тени комнаты, когда они стукнулись кружками и он отпил. У Джексона сидр стёк тонкой струйкой по подбородку и дальше в вырез рубашки, и сразу стало невыносимо жарко. — Не терпится, да? — Джексон хмыкнул, а потом склонил голову на бок и пристально посмотрел ему в глаза. — А ведь впереди у тебя выступление. — Не напоминай. Я волнуюсь, — Джебом поморщился, сделав ещё глоток. Сидр приятно кислил и освежал, но покоя не приносил. — Тебе нужно расслабиться. Как и мне, — Джексон ухмыльнулся шире. — Мне предстоит смотреть на тебя в седле. И после дожидаться окончания награждения. — Я мог бы… — Джебом сглотнул и облизнул губы. — Ты не мог бы, ты должен, — Джексон отпил ещё, откинулся назад и одной рукой потянул юбку вверх. Джебом намёк понял. Он опустился на колени и подполз ближе. С улицы не было видно, что там происходило, а пышная юбка закрывала Джебома целиком от всего мира. Это было так волнительно. Джебом подался ближе, оглаживая бёдра. Загорелый, сильный, невозможный. Джебому нравилось касаться, нравилось ощущать, как тот напрягался и как пробегали мурашки. Он прижался, языком выводя по бедру вверх, и услышал, как Джексон выдохнул, и потом через ткань надавил ему на голову, заставляя приблизиться. Джебому показалось, что тот тихо застонал, когда он прикусил кожу рядом с пахом, и скомкал в кулаке ткань юбки, захватывая волосы Джебома. Под юбкой было жарко, душно. Джебом весь взмок за минуты, и от жара тела Джексона его вело сильнее. Он провёл ладонями по бёдрам и мысленно взвыл, стиснув задницу. Кто же под такие тряпки не носил бельё? Будто Джексон так и задумал сразу и ждал его. От этого возбуждение стало ярче, давило сильнее, и Джебом сразу же взял в рот. Глубоко, сжимая губы и сразу же двигая головой. Джексон снова застонал, теперь уже сомнений не осталось, и у Джебома по спине жаром прокатилось удовольствие. Ему нравилось знать, как он действовал на Джексона. Нравилось делать ему приятно всеми возможными способами, и нравилось, как Джексон лишал его покоя. — Добрый вечер, пастор Пак, — Джексон хрипло выдохнул, потянувшись, и Джебом обомлел. Его дед был рядом, прямо под ними, и если бы не пышные юбки Джексона, увидел бы и его тоже. От стыда вспыхнуло лицо, и Джебом с ужасом осознал, что это возбуждало его. Тем более, отклонившись назад через перила, Джексон ещё и надавил ступнёй ему на пах. Джебом невольно подался ближе, обтираясь о ногу. Даже через одежду, с давлением джинсов, его ломало и доводило. Воздуха не хватало, дыхание обжигало и кружилась голова. Джебома перекрывало, он сам едва слышно всхлипывал от близости и сходил с ума, пока Джексон общался с его дедом и заставлял тереться об его ногу. Джебом накрыло удовольствием, и Джексон сильнее сжал его волосы и вдавил в свой пах. Его оргазм стал наградой, и Джебом позволил кончить себе в рот и проглотил, наслаждаясь тем, как Джексон поглаживал его по затылку. Джебом в этот момент полностью расслабился и забылся, вздрогнув, когда Джексон внезапно хохотнул. — Не переживайте, пастор. Джебом отлично справляется. На моём ранчо ему всегда найдётся много работы.