Внезапность

      Утро наступило, когда я едва могла осощнавать происходящее. Я всю ночь не спала, сидела и молилась. Молилась, чтобы утром нам сообщили благие вести. И слава богу, Аллах услышал мои молитвы. Нам сказали, что Хюррем стало так хорошо, будто ничего и не происходило. Мы с Марией были так счастливы! Интересно, что же предпримет Ибрагим? Снова защитит эту Махидевран? На самом деле, в данный момент, мне было все равно на это. Меня только то и радовало, что Хюррем смогла справится. Смогла выжить. И ребёночек её остался невредимым.       В скором времени она вернулась в свои покои. Как только сестра вошла, мы втроём крепко обнялись. Как же я была рада её видеть!       Хюррем только и жаловалась, что Махидевран осталась без наказания. И Ибрагим тоже. — А причем здесь он? — удивилась я. — В покои султана пронесли яд. А он бог знает, где ходит! А если бы я умерла? А если бы Сулейман попробовал? — возмутилась Хюррем. — Ну и правильно. Хоть кто умри он и не узнает. Занят своими «делами», — закатывая глаза, согласилась я. — Ну его тоже можно понять. У него дел по горло, — пожала плечами Мария.       Дел по горло? Эти дела — тайные встречи с Хатидже?

***

      Хатидже часто навещала Хюррем, кажется, они сдружились. Меня это очень раздражало. Чего она крутится возле Хюррем? Хватало и того, что она возле Ибрагима постоянно. Я слышала, как она болтала о Ибрагиме. Говорила, какой он верный, как красиво на скрипке играет. Восхваляла его, как могла. Хюррем этому улыбалась, а Мария поглядывала на меня.

***

      Дни шли, Хюррем должна была родить совсем скоро. Я всё время избегала Ибрагима, не желала с ним разговаривать или даже видеться. Он пытался завести диалог, когда мы встречались в коридорах. Но я молча уходила. И мне кажется, это его злило. Он много дней не играл на скрипке, но сегодня было исключение. Однако, он играл совсем недолго.       На утро стало известно что Хатидже хотят выдать замуж. Эти новости меня обрадовали, уж очень она меня бесила. Интересно, кто будет её мужем? Жаль конечно, что за не любимого человека выйдет.       Я шла на балкон, как увидела там Ибрагима и Хатидже. Они о чем то говорили и смотрели друг другу в глаза. Я решила посмотреть, что же они будут делать дальше? Но совсем в скором времени она ушла, а Ибрагим пошел туда, где стояла я. Увидев меня, он, кажется, разозлился. — Давно ты подошла? — строго спросил он — Да, довольно давно, — беззаботно ответила я.       После бросила на него последний взгляд и ушла прочь. Я была довольна тем, что злю его.       Ночь пришла совсем быстро, да и сон тоже. Во сне я видела Тео, он был у нас дома, а я сидела рядом и гладила его. Вдруг ко мне подсел Ибрагим, он погладил мою собаку и посмотрел на меня. — Как зовут это прекрасное создание? — улыбаясь, спросил он. — Тео. Его зовут Тео, — ответила я, не глядя на него. — Тео? — удивился Ибрагим. — До того, как меня украли с родины и разделили с братом… Меня звали Тео. Мои родители выбирали мне это имя.       Моему удивлению не было предела, я сразу подняла взгляд на него. — У тебя был брат? — Да, его звали Нико. Мы были близнецами, — гладя собаку, рассказывал он. — Удивительное совпадение, не думаешь? — улыбнулась я.       Он улыбался в ответ, мы смотрели друг на друга. Наши лица вдруг начали приближаться друг к другу. Мы бы поцеловались, если бы я не проснулась от крика Хюррем. Думать о сне не было времени, я сразу побежала на её крик. Кажется она рожает… — Сейчас, Хюррем, сейчас! Я позову калфу! — в панике сказала я.       Привели лекаршу, во всём гареме поднялся шум. Крики Хюррем было слышно везде. А Марии нигде не было, куда она делась, когда нужно? Роды прошли сложно, но у неё родился прекрасный мальчик. Я стала тётей. Нашему счастью не было предела. Ребенок оказался славный, здоровый и очень красивый.       В покоях Хюррем собрались все. Валиде, Сулейман, Хатидже, Махидевран, Гюльфем и Дайе. Малышу дали имя Мехмед. Мы вознесли молитву за Мехмеда, было удивительно, что Махидевран решилась придти.       Валиде приказала раздать золото, пригласить гостей, угостить всех щербетом. Устроить праздник в честь Шехзаде и ничего не жалеть.       Наконец Мария явилась. — Где же ты была? Я тебя столько звала! А если бы я умерла, тогда бы ты что делала? — сначала строго спросила Хюррем, но после улыбнулась. — Полюбуйся, Шехзаде Мехмед.       Мария подняла на руки малыша. Только вот лицо у неё было странное. — Мне бы отдохнуть немного. Приглядите за ним, ладно? А я посплю чуток, — зевая, попросила Хюррем.       Я взяла на руки своего племянника, и мы отошли в комнату. — Мария, ты где пропадала? — начала я разговор. — Да… Сюмбюль-ага позвал, сказал нужно дела сделать. — Дела? Почему он не мог другую попросить, ты же служанка Хюррем? — недоумевала я.       Мария просто отмахнулась от ответа. Я чувствовала что-то неладное. Мария явно не договаривала. Но я отвлеклась от этого, ведь нужно было накормить ребенка.

***

      Меня позвал Ибрагим, наверное, хочет узнать о Шехзаде. Он ждал в своей комнате. Я вошла в покои и, хоть и неохотно, но поклонилась. — Звал меня, Паша? — Ты перестала выполнять свои обязанности, хатун, — стоя спиной ко мне, строго ответил он. — Обязанности? — подняла я бровь.       Он развернулся ко мне, лицо его было злым. — Ты должна рассказывать все новости и слухи в гареме. Но почему-то я узнаю все новости последним или от других. — У меня нет времени сплетни слушать. Моя забота — Хюррем. Никто и ничего более, — смотря ему прямо в глаза, ответила я.       Именно в этот момент я вспомнила свой сон, это помогло мне слегка успокоиться. — Элиф-хатун, — сквозь зубы сказал он и подошёл ближе. — Не забывайся. Ты забыла, почему ты обязана… — Я никому ничего не обязана, — перебила я. — Это ты не забывайся.       Как только я договорила, меня со злостью впечатали в стенку. Ибрагим был зол, как собака. — А что такое, Паша? Не привычно, да? Ведь я тебе не Хатидже. Не вышиваю тебе платки для победы, чтоб ты хранил её у самого сердца, не говор… — чеканила я, смотря ему прямо в глаза, но он меня перебил. — О каком платке ты говоришь? Я не держал никакой платок Хатидже у сердца, — четко проговаривал каждое слово Ибрагим. — Я же своими глазами видела! И слышала тоже!       Ибрагим зло распахнул свой шкаф, и достал оттуда мой платок… После подошёл впритык ко мне. — Вот какой платок я хранил у самого сердца. И его сшила ты, я знаю, — так же сердито продолжал он. — Что… что ты несёшь? Я ничего не шила, мне это не надо, — закатывая глаза, ответила я. — Неужели? Допустим. Тогда почему ты избегаешь меня? Не смотришь, не говоришь со мной. Постоянно про Хатидже говоришь. К чему все это? — А если я не хочу с тобой говорить? Не хочу ни видеть ни слышать тебя? — резко ответила я.       Лицо Ибрагима вмиг поменялось. Он всё ещё был зол, но кажется… Кажется, ему стало больно от моих слов. Я думала, он сейчас прогонит меня, может — ударит, может — накричит. Но вместо этого, он жадно, грубо впился в мои губы. Сердце бешенно забилось, разум помутнел. Я не знала что делать, как мне поступить… Он целовал меня, прижимая к стене и слегка сжимая горло. Но я собрала все силы и оттолкнула его, после дала пощечину и выбежала из комнаты, стараясь осознать произошедшее.