Вернутся к фанфику

Часть 1

28 июня 2025, 20:52
Ты только что закончила концерт и устало, направляешься в свою гримёрку. Открыв дверь, ты входишь внутрь и закрываешь её за собой, но как только включаешь свет — на твоём диване сидит Джину из Saja Boys с самодовольной ухмылкой. — Ну что, маленькая айдол что-то от нас прячет? — произнёс Джину с многозначительным взглядом. Он встаёт, скрещивая руки на груди. — Такой секрет, как эти узоры на твоей коже. — То же самое можно сказать и о тебе. Ухмылка Джину на мгновение дрогнула — слишком быстро, чтобы обычный человек мог это заметить, но его выражение тут же снова стало самодовольным. Он наклонил голову, и в тусклом свете мелькнул едва уловимый, неестественный отблеск в его глазах. — Да? — Он делает медленный шаг вперёд, его голос опускается до того самого бархатного, притягательного тембра, который он использует на сцене того, от которого фанаты теряют голову. — И что же ты, маленькая солистка, думаешь, знаешь обо мне? Ещё один шаг. В воздухе нарастает напряжение, как электричество перед грозой. Его взгляд скользит к двери за твоей спиной, потом возвращается к твоему лицу оценивающе. — Потому что мне очень интересно, как ты это поняла. Он уже настолько близко, что если бы один из вас протянул руку вы бы коснулись друг друга. Его пальцы чуть заметно дёрнулись, словно он подумывает об этом. — Ха... Не твоё дело. Вокруг неё тоже зазвучала опасная энергия, будто воздух начал потрескивать. — Я достаточно пожила, чтобы узнавать настоящих демонов с первого взгляда. Губы Джину изгибаются в хищную, острую улыбку, голос опускается до шелковистого шепота: — Живёшь достаточно, — с усмешкой повторяет он, склоняя голову набок, словно лев, разглядывающий добычу. — Забавно. Я мог бы сказать то же самое о тебе. Он легко касается предплечья если присмотреться, под рукавом едва заметно мерцали фиолетовые узоры. — У тебя есть огонь, это я признаю. — Он делает ещё шаг вперёд, и его тень накрывает тебя с головой. — Но ты понятия не имеешь, как выжить в этой игре, правда? Улыбка становится шире слишком много зубов, слишком много голода. — Иначе ты не была бы такой безрассудной, разгуливая с метками на виду. Голос становится почти шёпотом, и в нём скользит предупреждение: — Скажи, Т/И... Кто тебя послал? Или ты и правда настолько глупа, что охотишься в одиночку? — Я сама по себе, никто меня не посылал и я не под Gwi-ma. Джину становится странно неподвижным, воздух вокруг него наполняется напряжением. Его улыбка исчезает, сменяясь чем-то темным расчётливым, заинтригованным. — Не под Gwi-ma, — повторяет он медленно, как будто прокручивает эти слова на языке. Тишина. Потом, внезапно, он издает смех — резкий, недоумённый. — Ты ушла? Ты ушла, и всё ещё жива? Он шагнул в твоё пространство, голос опустился до ядовитого шепота. — Ты понимаешь, что происходит с демонами, которые разрывают связи? Или ты просто надеешься, что никто не заметит твоё существование? Его взгляд скользит по твоему лицу, ища что-то — страх, вызов, слабость. — Потому что позволь мне сказать тебе, Т/И, — тихо произносит он, проводя один острый, как коготь, палец по твоей руке, — Он замечает. И Он всегда их возвращает —Пауза. Его губы снова искривляются в улыбке. — Разве что... ты думаешь, что ты особенная. —Ну скажем да... У меня есть то чего не у всех можно найти.... Пальцы Джину подрагивают у него на боку, та же хищная напряженность сжимает его плечи. Что-то вспыхивает в его глазах — раздражение? Восхищение? Неудовлетворение от того, что ты не боишься? — О, это будет интересно, — протягивает он, наклоняя голову, его улыбка становится острее. — Что делает тебя такой особенной, а? Есть секрет, о котором даже Ад не знает? Его пальцы нетерпеливо постукивают по бедру, когти едва прорезают иллюзию человеческих ногтей. — Или — он наклоняется чуть ближе, его голос становится шепотом, — ты просто ещё не поняла, как сильно ты вляпалась? Медленный выдох, из его губ почти как дым. — Потому что поверь мне. Ты не уйдешь от него. Не без борьбы. Его рука резко вырывается, хватая тебя за запястье — не сильно, но осознанно, как фиолетовые жгуты энергии закручиваются под его кожей, где он касается тебя. — Так что скажи мне. Каков твой ход? В один момент не только демонические узоры начали светиться, их багровое свечение переплелось с тонким, почти незаметным светом. На руках, вдоль шеи, словно вторя тёмным узорам, начали расползаться светлые линии, сияющие мягким, небесным светом. Эти ангельские узоры, плавно пересекающиеся с демоническими, казались живыми, как будто они были частью чего-то гораздо большего, чем просто кожа. Их сияние было холодным, чистым, но в то же время гармонично сливающимся с глубоким, огненным блеском тёмных символов. Это было зрелище, одновременно величественное и страшное, будто два мира — света и тьмы — начали сосуществовать в одном теле. Хватка Джину на твоем запястье ослабевает всего на мгновение когда его глаза впервые наполняются настоящим удивлением. Фиолетовый свет в его собственных узорах пульсирует беспокойно, реагируя на твои. — Нет— Он произносит это слово как проклятие, снова сжимая твоё запястье, притягивая тебя ближе. Его свободная рука грубо скользит по ангельским узорам, как будто проверяя их реальность. —Ты... как? Его голос едва слышен, наполнен чем-то между восхищением и яростью. —Они не могут смешиваться. Не могут.—Его взгляд вновь встречается с твоим, и он ищет обман, но осознание уже просачивается на его лицо вместе с чем-то диким, почти голодным. —Gwi-ma не знает,—бормочет он, почти сам себе, прежде чем его губы искажает довольная, остриё счастливая усмешка. —О, это меняет всё. Ты не просто особенная, Т/И — ты ошибка. Его когти вонзаются чуть сильнее, заставляя больно. —А такие ошибки, как ты? Их стирают.— Пауза. Затем, тише, почти шепотом на коже: —Если, конечно, ты не позволишь мне помочь. — Почему я должна тебе доверять? Зачем тебе это? Хватка Джину слегка ослабевает, но его взгляд — чистое пламя: расчетливый, но впервые без маски. — Потому что, — шепчет он, склоняясь ближе, его дыхание едва касается твоего уха, — я ненавижу быть на поводке. — Пауза. Его когти лениво, опасно рисуют круги на твоем запястье. — А ты? Ты — первое, что заинтересовало меня за целые столетия. Он отстраняется ровно настолько, чтобы снова встретиться с тобой взглядом, и его голос опускается до хриплого, напряжённого шепота: — Гви-ма владеет моей душой. Но если то, чем ты являешься, способно это разрушить… — Резкий вдох. Его большой палец сильно давит на твой пульс. — Тогда я лучше сгорю с тобой, чем вечно буду стоять перед ним на коленях. Его ухмылка возвращается — вся в клыках: — Или не доверяй мне. Посмотрим, как долго ты протянешь одна, когда все демоны Сеула начнут на тебя охоту. — Но я же ничего не делаю, просто живу обычной жизнью. Джину резко всхлипывает от смеха — короткого, презрительного, с оттенком почти жалости. — Ох, ты правда не понимаешь, да? — он прижимает тебя к стене, упираясь предплечьем рядом с твоей головой, другая рука всё ещё сжимает твое запястье. — Ты существуешь, — шипит он, голос сладкий, как яд. — Этого уже достаточно. Более чем достаточно. — Свободной рукой он дважды стучит по твоей груди — прямо туда, где бьётся (или не бьётся) украденное человеческое сердце. — Думаешь, Он упускает хоть что-то? Тем более это? Его пальцы сжимаются крепче, когти впиваются в кожу. — Как только Он почувствует тебя — по-настоящему почувствует, — Он пошлёт за тобой всех, кто связан с Ним душой, чтобы притащить тебя обратно по кускам. Пауза. Его ухмылка становится тонкой, как лезвие бритвы. — Разве что… у тебя на стороне есть лев. — И как же ты мне поможешь? Хватка Джину немного слабеет, он наклоняется ближе, и его голос становится шёпотом у самого твоего уха: — Я дам тебе то, чего у тебя пока нет, — тихо произносит он, когти лениво скользят по твоей руке. — Преимущество. Думаешь, сможешь прятаться вечно? Тебе нужны союзники. — Его губы растягиваются в хищной ухмылке. — А я знаю каждого демона в этом городе, кто с радостью встанет на колени за шанс пойти против Него. Он отстраняется чуть назад, вглядываясь в твоё лицо с новой, жадной сосредоточенностью: — Но сначала? Позволь мне научить тебя. Как прятать эти красивые метки. — Его большой палец снова касается твоей пульсации почти нежно, если бы не угроза, сверкавшая в его взгляде. — А когда придёт время… — Мы убьём Его вместе. — А ты разговаривал об этом с Хантрикс ? Джину замирает. Его хватка на тебе на мгновение становится болезненно крепкой, прежде чем он вдруг усмехается — низко, презрительно, с опасной ноткой ярости. — Хантрикс? — Он произносит это имя как яд, его узоры под кожей вспыхивают фиолетовым светом. — Эти самодовольные предатели перережут мне глотку, не дослушав до конца. — Его коготь медленно, угрожающе скользит по твоей ключице. — Они не ведут переговоры с монстрами, Т/И. Они нас уничтожают. Он наклоняется ближе, его дыхание обжигает твое ухо. — А ты? — голос становится почти ласковым. — Ты уже наполовину то, что они бы сожгли при первой же встрече. — Он проводит языком по клыку и тихо заканчивает: — Вот почему ты — единственная, с кем вообще стоит говорить. — Вообще я живу мирно, но кажется ты не оставишь меня в покое, поэтому я согласна. Когда начнём? Только дай мне всперва переодеться я только со сцены. Взгляд Джину скользит по твоему наряду — задерживается на блестках, сценическом макияже, на том, как свет играет на полуангельских узорах, все еще мерцающих под тканью. Его ухмылка возвращается — с оттенком почти игривой насмешки. — Посмотри на себя, — мурлычет он, накручивая прядь твоих волос на коготь. — Вся такая нарядная… для меня. — Пауза. Щелчок языка. — Ладно. Но в следующий раз? Надень что-нибудь, что легче срывать. Он отступает на шаг, щелкает пальцами. Между ними материализуется визитка — черная, с выгравированным львиным гербом. Он неторопливо засовывает ее за вырез твоего костюма, его прикосновение задерживается на миг дольше, чем нужно. — Полночь. Крыша отеля «Лотос». — Его глаза вспыхивают фиолетовым в полумраке. — И, Т/И? Не бери с собой зрителей. А потом он исчезает — растворяется в тени, оставляя после себя лишь запах жжёной карамели и эхо собственного смеха.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!