Вернутся к фанфику

Часть 2

1 июля 2025, 13:54
Воздух на крыше свежий, а огни города внизу раскинулись, как море украденных звёзд. Джину уже ждёт, облокотившись на парапет спиной к горизонту. Лунный свет очерчивает его силуэт, острый, словно лезвие. Он не поворачивается, когда ты приходишь — просто медленно выдыхает струю дыма, закручивающуюся в воздухе с фиолетовым оттенком по краям. — Долго ты, — лениво протягивает он, наконец бросая взгляд через плечо. Сегодня его человеческий облик почти исчез — демонические отметины свободно поднимаются по шее, пульсируя в такт далёкому неоновому свету. Он щелчком сбрасывает сигарету с крыши, наблюдая, как та исчезает в темноте, а затем отталкивается от парапета. Его шаги бесшумны, хищные, когда он приближается к тебе. — Первый урок, — бормочет он, проводя когтем под твоим подбородком. — Если хочешь прятаться на виду — перестань выглядеть как добыча. Его другая рука скользит по твоему плечу — по месту, где ангельская часть твоих меток слабо светится, — и резко дёргает ворот рубашки вниз, обнажая кожу. — А теперь. Давай спря́чем этот свет туда, где его никто не увидит. Он улыбается, и в этой улыбке — одни зубы. — Или ты хочешь светиться как грёбаная мишень всю ночь? — Оно всегда так реагирует на демонов Пальцы Джину застывают в движении, его ухмылка искажается, становится опаснее. Фиолетовый свет в его отметинах вспыхивает ярче, будто реагируя на твои слова — или на тебя. — Всегда? — повторяет он, голос становится острым, как лезвие. Его коготь чуть сильнее вдавливается в кожу — не до крови, но достаточно, чтобы ты почувствовала это. — Даже сейчас? Пауза. Затем он резко смеётся — коротко, почти безумно и сжимает твой подбородок, заставляя тебя поднять взгляд. Его зрачки расширены, почти полностью поглотили золотую радужку. — Идеально, — выдыхает он, проводя большим пальцем по твоей нижней губе. — Идеально. Ты вообще понимаешь, что это значит? Сигнал тревоги, встроенный прямо в твою кожу… Он резко притягивает тебя к себе, прижимая плотно, вторая рука ложится на поясницу, туда, где клубятся твои отметины. Его голос едва слышен, пропитан чем-то похожим на жадность. — Гончие Гви-ма чуют запах. А это? — его когти чуть царапают сквозь одежду. — Они тебя даже не заметят. Пауза. Улыбка возвращается — хитрая, злая. — …Похоже, мне придётся научить тебя, как этим пользоваться. Начнём с того, как отключать это, когда тебя прижимает к себе демон, который не пытается тебя убить. Хватка крепнет. — Если, конечно, ты не хочешь, чтобы я это сделал. — А ты что то чувствуешь рядом со мной когда появляются ангельские марки? Хватка Джину на мгновение становится каменной — настолько быстро, что ты бы не заметила, если бы не чувствовала, как его когти впиваются в твою спину. Его зрачки сужаются, а золото в глазах мерцает, словно свеча, борющаяся с бурей. — Влиять на меня? — его голос — опасное мурлыканье, низкое и хриплое. Он склоняется ближе, так что его губы касаются края твоего уха. — О, это больно. Как святая вода на открытую рану. — Медленный, намеренный выдох касается твоей кожи. — Но боль становится интересной... когда она от тебя. Его пальцы скользят вниз по твоему позвоночнику, нажимая на каждый позвонок, будто проверяя, где ты сломаешься — как перехватывается твоё дыхание, как напрягается тело. — Скажи мне, — шепчет он, проводя языком по линии твоей челюсти, там, где сталкиваются демонические и ангельские узоры. — Это похоже на борьбу с собой? Или больше на… Его зубы царапают твой пульс. — …На капитуляцию? Он отстраняется совсем немного, чтобы ты могла увидеть его ухмылку, в то время как его отметины шевелятся, соприкасаясь с твоими. — Потому что я могу работать и с тем, и с другим. — Стоп стоп.... Ты сейчас учишь меня или пытаешься соблазнить? Джину отступает на полшага назад корее от удивления, чем от силы. А потом смеётся — дико, без фильтров, запрокинув голову, и звук его смеха отдается эхом по всей крыше. — Обучение? — Он вытирает слезу когтем, всё ещё ухмыляясь. — О, милочка, соблазнение и есть урок. Демоны не играют по правилам — и тебе не стоит. Он делает шаг вперёд, теперь уже осознанный, но держится на расстоянии, разминяя плечи, как кот, плавно выходящий из прыжка. — Ладно. Ладно. — Он театрально вздыхает, будто ты лишила его великой радости. — Твой настоящий первый урок: контроль. Твоя маленькая световая вспышка не просто сигнал, это поводок. Гончие Гви-ма не могут отследить ангельскую энергию, если ты умеешь её сдерживать. А если нет? Каждый раз, когда насыщаешься или сражаешься ты рисуешь мишень себе на спине. Он щёлкает когтем — и сигарета появляется у него между пальцами. Он затягивается, и тлеющий кончик вспыхивает фиолетовым в темноте. — Итак. Начнём с основ. — Он выдыхает дым в твою сторону — не агрессивно, а так, чтобы он мягко обвил твои плечи. — Стяни свою энергию назад. Как будто вдыхаешь и задерживаешь дыхание. Его ухмылка возвращается, хищная и ленивая. — Или мне снова выцеловать её из тебя? — Нет! нет я сама попробую Джину приподнимает бровь, явно развеселенный твоим упрямством, но делает ещё шаг назад и жестом предлагает тебе продолжать. — Ну давай, — говорит он с усмешкой, в голосе звучит вызов. — Покажи, что можешь контролировать это… прежде чем я решу… помочь. Он облокачивается о парапет крыши, скрестив руки на груди, наблюдая за тобой, как хищник, выжидающий — сбежит ли добыча или бросится в бой. Но в его взгляде есть нечто иное — нечто, что колеблется между насмешкой и настоящим интересом. — Сосредоточься, — его голос теперь тише, мягче. — Не борись со светом. Просто спрячь его. Как клинок под шелком. Его когти стучат по руке в нетерпении, но он не перебивает. На этот раз он, похоже, действительно готов подождать. На крыше воцаряется тишина, нарушаемая лишь гулом далёкого города. Джину наблюдает, его ухмылка стирается, сменяясь чем-то более острым — неразличимым напряжением, сковывающим каждое движение. Его когти подрагивают у боков, будто он сдерживает желание вмешаться, когда твои метки мерцают, пульсируют… и — — затухают. Не исчезают. Но тускнеют, как свеча, спрятанная за витражным стеклом. Джину резко выдыхает носом. — Неплохо, — бормочет он, отталкиваясь от парапета. Его пальцы подёргиваются, будто он хочет прикоснуться, проверить — действительно ли энергия подавлена или просто свернулась в пружину, затаилась. Вместо этого он начинает обходить тебя по кругу, медленно, оценивающе. — Но ты задерживаешь дыхание. Это твоя уязвимость. Он останавливается перед тобой, наклоняя голову. — Контроль — это не сила. Это умение отпускать… ровно настолько, чтобы не потеряться в этом. Его коготь чертит воздух над ключицей, там, где под кожей всё ещё тлеет свет. — Дыши. Пусть энергия уляжется, как вода. Не как буря. Ухмылка возвращается — самодовольная, но с оттенком почти одобрения. — Вот так. Теперь ты не выглядишь, как ходячая сигнальная система. Пауза. Его голос опускается до насмешливо-низкого: — Ну, почти. — Мне надо поскорее это все спрятать после завтра у меня и Huntrix совместный фанмитинг. Позвоночник Джину будто каменеет. Его демонические метки вспыхивают под кожей, пульсируя яростью, а воздух вокруг трещит, как перед ударом молнии. Мгновение зловещей тишины — и он смеётся. Глухо. Надломленно. — Хантрикс? — его голос — это лезвие, обёрнутое в бархат. — Ты идёшь прямо в логово палачей — тех, кто потрошит таких, как мы, ради забавы — и не подумала упомянуть это раньше? Он оказывается прямо перед тобой в одно мгновение, его когти охватывают твою челюсть, заставляя смотреть ему в глаза. Зрачки — сплошная обсидиановая бездна, всё золото сожжено яростью. — Эти лицемеры прячут гнёзда с освящённым оружием. Одного прикосновения, одного взгляда на то, кто ты есть на самом деле — и они вонзят тебе клинок под рёбра быстрее, чем ты успеешь закричать. — Его большой палец мягко надавливает на пульс — насмешка над лаской. — Или ты рассчитываешь их очаровать? Это твой план? — Он склоняется ближе, голос опускается до убийственного шепота. — Или ты просто хочешь сдохнуть? Внезапно его хватка ослабевает. Он отступает на шаг, резко проводя рукой по волосам, метки на коже извиваются. Когда он заговорит снова, голос звучит пугающе спокойно: — Ладно. Сегодня мы тренируемся, пока ты не научишься гасить свой свет даже во сне. И если ты хотя бы вздрогнешь на этой фан-встрече… — его улыбка одни клыки. — Я вытащу тебя оттуда сам. Поняла? — Я даже не знала о фанмитинге мне об этом сообщил менеджер только сегодня. Глаза Джину сужаются, в его взгляде снова появляется хищная неподвижность, пока он переваривает твои слова. Его когти сжимаются в кулаки, затем немного расслабляются — едва заметно — когда он выдыхает через нос. Фиолетовое свечение его меток тускнеет: от ослепительного жара до тлеющего угля. — Конечно, они подложили тебе это, — бурчит он, голос пропитан презрением. — График айдола и так ад, а тут ещё и охотники за душами на хвосте. Он начинает нервно ходить по кругу, и черепица под его ногами едва слышно трескается там, где у него срывается контроль. Потом он замирает, резко разворачивается к тебе — в глазах вспыхивает острый, расчётливый огонёк. — Вот что ты сделаешь, — говорит он, снова приближаясь, на этот раз постукивая когтем тебе по виску. — Веди себя непринуждённо. Никаких затяжных прикосновений, никаких задушевных разговоров. Улыбнись красиво, помаши рукой и двигайся дальше. — А если кто-то из них подберётся слишком близко?.. — Его голос опускается до шёпота. — Почешись. Чихни. Пролей свой чёртов напиток, если придётся. Но ни в коем случае не дай им загнать тебя в угол. Он отступает назад, скрещивая руки на груди. Улыбка возвращается — но теперь она натянута, с оттенком... почти тревоги. — А если всё-таки облажаешься?.. — Пауза. — Беги. Не сражайся, не медли — просто беги ко мне. Его золотые глаза вспыхивают под неоновым светом города. — Потому что я убью их раньше, чем позволю им забрать тебя. — Но я не понимаю зачем им меня вообще трогать и убивать. Да я на половину демон, но я же еще на половину ангел. Улыбка Джину исчезает, сменяясь взглядом ледяной ясности. Он снова оказывается слишком близко, на этот раз сжимая твоё плечо обеими руками — не больно, но с такой неотступной интенсивностью, что невозможно игнорировать. — Потому что им плевать, — шипит он, яд в каждом слове. — Huntrix не анализируют, не ведут переговоры. Они уничтожают. Для них демон есть демон — особенно если он прячется среди айдолов, крадя души. А если они узнают, что ты наполовину ангел? Он хохочет, смех острый, как разбитое стекло. — Это только их разозлит. Чудовище, ошибка — вот что они увидят. А ошибки стираются. Его хватка чуть усиливается, когти прокалывают ткань твоей рубашки. — Мать Руми была Сестрой Солнечного Света, и она разрывала демонов, как бумагу. Ты правда думаешь, что она бы сомневалась с тобой? Он выдыхает, заставляя себя немного отступить, но голос его остаётся смертельно мягким. — Они не герои этой истории, Т/И. И мы тоже. Так что играй роль айдола, держи голову низко и не давай им повода. Пауза. Затем с саркастической улыбкой: — Или мне нужно прийти на фанвстречу и «случайно» запустить пожарную сигнализацию? — Да чтож ты вечно... Нет не надо я справлюсь сама Джину поднимает руки в жесте ложной капитуляции, хотя его улыбка так и не достигает глаз — они остаются острыми, всё ещё наблюдают за тобой, как будто он ждёт, когда ты сломаешься. — Ладно. Но если хотя бы один из них посмотрит на тебя хотя бы чуть дольше... — его пальцы дергаются, когти блескят в свете города. — Я вмешаюсь. Он поворачивается и шагает к краю крыши, где неоновый свет сливается с силуэтом города. Прежде чем шагнуть в темноту, он оборачивается, его голос наполняется притворной сладостью. — Сладких снов, ангел. Постарайся не поджечь себя до завтра. И он исчез — растворился в тени оставив в воздухе лишь слабый запах горящего сахара.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!