Вернутся к фанфику
16. Адам и Ева
3 июля 2025, 19:35Первым, что вернулось к Елисееву, был звук. Нежный, едва слышный перезвон, похожий на серебряный колокольчик. Затем к нему присоединилось пение незнакомой птицы - короткие, заливистые трели. И, наконец, шёпот воды, мерное журчание ручья где-то совсем рядом. Андрей с трудом разлепил веки.
Над ним раскинулось небо нежно-персикового цвета, что у горизонта сливалось с голубыми силуэтами величественных гор. Воздух был кристально чистым, прохладным и пах мокрой травой, землёй и чем-то неуловимо-цветочным. Подполковник медленно повернул голову. Он лежал на мягком ковре из клевера у кромки быстрой, прозрачной речки. Вокруг, насколько хватало глаз, зеленели альпийские луга, усыпанные маками, которые горели в лучах восходящего солнца, как капли алой крови. Красота была такой первозданной, такой ошеломляющей, что на мгновение он забыл, кто он, где он, почему его голова гудит, как телеграфный столб и… откуда в Грузии появились альпийские луга…
«Рай, не иначе, - лениво подумал Елисеев. - А говорили, грешников туда не пускают. Видимо, для подполковников делают исключение».
Мужчина начал подниматься, дабы в полной мере насладиться величественной панорамой. Оперся на локоть и... замер! Холодная утренняя роса коснулась его кожи там, где ее обычно не касалась. Лёгкий ветерок игриво пробежался по спине и... по всему остальному. Андрей медленно опустил взгляд. Сначала на свою волосатую грудь. Затем ниже. Ещё ниже… И, наконец, осознал всю глубину своего бытия в данный конкретный момент. Он был не просто раздеть. Он был, словно Адам до его знакомства с фиговым листком.
Секунду Елисеев задумчиво смотрел на свои ноги, на траву под ними, на речку. Затем его губы дрогнули и по горным долинам раскатился громкий и искренний мужской хохот. Он смеялся до слез, запрокинув голову в персиковое небо. Ситуация была не просто катастрофической. Она была восхитительно абсурдной.
XXX
От этого хохота, который эхом прокатился над рекой и вспугнул стайку каких-то пичуг, застонала и пришла в себя Вера. Она лежала всего в нескольких метрах от него, свернувшись калачиком, словно пытаясь защититься от всего мира. Ее пробуждение было куда менее поэтичным. Голова раскалывалась, во рту стоял вкус прошлогодней пыли, а каждый мускул ныл, будто по ней проехал тот самый поезд, из которого их недавно вышвырнули. - Андрей... - прохрипела она, с трудом садясь. - Что за шум? Где мы? Гришина обвела мутным взглядом неземной пейзаж, потом посмотрела на всё ещё посмеивающегося начальника и… ничего не поняла. Почему он голый? Почему так веселится? И почему... почему на ней тоже ничего нет?! Осознание последнего ударило по ней, как разряд тока. Вера издала короткий, сдавленный визг, который больше походил на писк пойманного мышонка. Ее глаза расширились от ужаса. Она судорожно попыталась прикрыться руками - сначала грудь, потом бедра, - но это было все равно что пытаться спрятать слона за саженцем. Щеки, шея и даже плечи майора Гришиной мгновенно залились густым, пунцовым румянцем. - Елисеев! - прошипела она, и в ее голосе звенела сталь, ярость и крайняя степень унижения. - Это... это всё ты! Твои дурацкие шуточки! Твоя игра на раздевание! Твоё проклятое вино от дедушки Гоги! Я... я тебя под трибунал отдам! Андрей, вытерев слезы смеха, наконец, повернулся к ней. Он все ещё не мог скрыть улыбку, что бесило Веру ещё больше. - Верочка, милая, какой трибунал? Посмотри вокруг! - он широким жестом обвёл горы и луга. - Нас выкинули прямиком в Эдемский сад. Грех жаловаться. Тем более, - его взгляд на мгновение стал серьёзнее, - вино было лишь предлогом. Нас отравили и ограбили. Документы, оружие, одежда... всё ушло вместе с поездом. Так что трибунал пока отменяется. У нас дела поважнее. Например, найти фиговый листок. Хотя бы один на двоих.XXX
Шутка про фиговый листок не нашла у майора Гришиной ни малейшего отклика. Она посмотрела на Елисеева таким взглядом, что если бы он был съедобным, то немедленно бы скончался от отравления. - Очень смешно, Андрей. Просто уморительно, - процедила она сквозь зубы. - Особенно, когда понимаешь, что мы провалили задание, даже не начав его. Нас, двух офицеров спецотдела, раздели и выкинули из поезда, как котят. Позор! - Технически, Верочка, раздели нас не до конца, - не унимался Елисеев, поднимаясь на ноги. Он огляделся, прикидывая направление. Речка текла с гор, значит, где-то внизу должно быть селение. - А задание... Задание стало только интереснее! Теперь у нас есть и личный мотив. Итак, диспозиция. Мы в тылу врага. Без оружия, без связи, без одежды. Предлагаю двигаться вниз по течению. Рано или поздно выйдем к людям. Он сорвал два огромных листа лопуха, размером с хороший поднос каждый. Один он с горем пополам пристроил спереди. - Ты... ты серьёзно собираешься идти в этом? - недоверчиво спросила Вера. - Это лучше, чем ничего, майор. Называется «природный камуфляж». Или ты предпочитаешь сверкать своими прелестями на всю Грузию? - он протянул ей аналогичный лопух. - Выбора у нас все равно нет. Я иду первым, в качестве живого щита и ледокола. Ты - за мной, в кильватере. Держись ближе, так… тебя будет меньше заметно. Деваться было некуда. Сгорая от стыда, Вера приняла «камуфляж», который кололся и норовил выскользнуть при каждом движении. И вот, странная процессия тронулась в путь. Впереди, прикрывая своё подполковничье достоинство листом лопуха и насвистывая бравурный марш, шагал весёлый и полный энтузиазма Андрей Елисеев. Он с интересом разглядывал флору и фауну, вдыхал полной грудью чистый воздух и наслаждался моментом. Сзади, семеня мелкими шажками и пытаясь спрятаться за его широкой спиной, двигалась майор Гришина. Ее лицо пылало, как маки на лугу, а в голове стучала только одна мысль: «Только бы никто нас не увидел. Только бы провалиться сквозь землю. И придушить Елисеева, когда все это кончится». - Ты не мог бы идти чуть помедленнее? - ворчливо прошипела она ему в спину. - Верочка, это называется «крейсерская скорость»! Так мы быстрее дойдём до цивилизации и бокала холодного боржоми! - И прекрати свистеть! Это действует мне на нервы! - Это для поднятия боевого духа! - не оборачиваясь, бодро ответил Андрей. - Могу спеть, если хочешь! «Сулико», например! Знаешь слова?XXX
Они прошли ещё около километра. Вера уже была готова сесть на землю и отказаться идти дальше, заявив, что предпочитает умереть от голода и стыда, чем продолжать этот парад позора. Елисеев как раз закончил насвистывать какой-то донельзя жизнерадостный мотивчик и собирался, кажется, перейти к танцевальным упражнениям. Именно в этот момент они обогнули скалистый выступ, заросший диким терновником, и замерли как вкопанные. Прямо перед ними, перегородив узкую тропу, раскинулось целое море из курчавых, бежевых спин. Отара овец, голов в сто, лениво брела им навстречу, пощипывая траву. А в центре этого моря, опираясь на резной посох, стоял пастух. Но прежде чем они успели оценить всю пасторальность картины, из-за отары, громко и заливисто лая, выскочил огромный, лохматый кавказский волкодав. Он подбежал к ним и замер в паре метров, с любопытством склонив набок свою массивную голову. - Хороший пёсик, хороший... - нервно проговорил Андрей, прикрывая свой лопух чуть плотнее. Пёс, которого, как потом выяснилось, звали Мугли, виляя хвостом размером с небольшое полено, подошёл ближе. Он с невероятным интересом обнюхал ступни Андрея, затем его голые колени, а потом попытался с деловым видом сунуть свой мокрый нос прямо под лист лопуха. - Э-э, нет, дружище, туда не надо! - рявкнул Елисеев, отпрыгивая в сторону. - Это стратегический объект! Мугли, решив, что с этим странным человеком все понятно, переключил своё внимание на Веру, которая пряталась за спиной Андрея. Он подошёл к ней и тоже попытался ее обнюхать в самых... недозволенных местах. - Елисеев, сделай что-нибудь! - в панике прошипела Вера, пытаясь прикрыться со всех сторон одновременно. - Он... он проводит несанкционированный обыск без ордера! Именно эта суматоха и привлекла внимание пастуха. Сперва он их не заметил. Он любовался своими горами, небом, овцами, наконец. Потом его взгляд скользнул по тропе, чтобы понять, на кого так заливается его верный Мугли, и наткнулся на две странные фигуры. Старик замер. На его лице отразилось крайнее изумление. Он даже снял папаху и почесал в затылке, словно пытаясь понять, не мерещится ли ему все это с похмелья. Старик осторожно перевёл взгляд на своих овец. Овцы как овцы. Он снова посмотрел на пришельцев. Высокий мужчина в одном листе лопуха, отбивающийся от его собаки. За его спиной, как испуганная нимфа, прячется женщина, тоже... в стратегическом камуфляже. Секундная пауза, показавшаяся Вере вечностью, сменилась новой эмоцией на лице старика. Его усы дрогнули. Глаза хитро сощурились. Уголки губ поползли вверх. И вдруг он издал сдавленный хрип, а затем залился таким громким, таким гомерическим хохотом, что овцы испуганно заблеяли, а с ближайшей скалы осыпалось несколько камешков. Елисеев, решив, что терять уже абсолютно нечего, шагнул вперёд. - Добрый день, уважаемый! - отрапортовал он нарочито бодрым голосом. Пастух, с трудом отдышавшись, уставился на него. - Вах-вах-вах! Добрий, говоришь? - он снова прыснул со смеху. - Да у меня такого доброго утра за мои девяносто лет ещё нэ было! Я войну прошёл, генацвале, видел, как бомбы с нэба падают, как танки горят, как люди от страха штаны тэряют... Но чтобы вот так... добровольно... в лопухах!.. Ай, джигит! Ай, красавица! Такого даже фашисты себе не позволяли! Он наконец обратил внимание на своего оживлённого пса. - Мугли, фу! Иди сюда, не смущай голых людей! - строго прикрикнул он. - Что же с вами случилось, дети мои, кто нарядил вас в Адама и Еву?XXX
- Меня зовут Сандро. Можно просто дядя Сандро. А вас как, горемычные? - отсмеявшись, пастух вытер слезы. - Андрей, - представился Елисеев. Он хотел было по-мужски пожать старику руку, но вовремя вспомнил, что его собственная рука занята удержанием стратегического листа лопуха. Если он ее отпустит, его подполковничье достоинство предстанет перед грузинским народом во всей своей незащищённой красе. В этот момент Мугли решил, что спереди объект изучен достаточно, и тихонько подкрался со спины, чтобы продолжить свой несанкционированный обыск. - И-ик! - тихонько пискнула Вера, почувствовав холодный мокрый нос где-то в районе своей поясницы. - Андрей, он... он заходит с тыла! Елисеев был вынужден совершить нелепый пируэт, пытаясь одновременно прикрыть и перед, и тыл, и не дать Вере упасть. - Простите, уважаемый, - прокряхтел он, обращаясь к Сандро. - Руки заняты. Производственная необходимость. - Ай, джигит, вижу, - кивнул старик, и его усы снова затряслись от сдерживаемого смеха. - Так что же с вами случилось, дети мои? Разбойники напали? - Хуже, отец! - с трагическим пафосом начал Андрей, мгновенно, прямо на ходу, придумывая дичайшую историю. - Мы геологи-новаторы! Из секретного НИИ «Космогеоразведка»! Искали здесь... следы падения Тунгусского метеорита! Да-да, его осколки разлетелись аж до Кавказских гор! Сандро понимающе кивнул, озорно сверкнув глазами. - У нас было новейшее оборудование! - продолжал вдохновенно врать Елисеев. - Метеорито-детектор на основе лунного камня и с плутониевым сердечником! И вот, на нас напали... шпионы! Конкурирующая американская геологическая экспедиция из штата Алабама! Они украли наш детектор, нашу одежду, но оставили нам жизнь, сказав, что настоящие советские учёные и в лопухах смогут совершить открытие! - Ай-яй-яй, - сочувственно покачал головой Сандро. - Амэрика, говоришь. Они всегда нам мешали. То джинсы свои пришлют, то геологов раздевают. Нэхорошо. Он окинул их оценивающим взглядом. - Ладно, дети мои. Негоже Адаму и Еве мёрзнуть в моем Эдемском саду. Пойдёмте ко мне в кош, это тут, за скалой. Дам вам одежду. У меня есть старая бурка, тёплая, как любовь матери. И штаны есть. Прошлым летом в них медведь запутался, так и не смог порвать. Крепкие! Он распределил роли: - Штаны - джигиту, - он указал на Андрея. - Бурка - красавице, - он кивнул Вере. - Чтобы скрыть и срам, и красоту от дурного глаза. - А как оденетесь, - глаза Сандро хитро заблестели, - пойдём все вместе в мою деревню. Гулять будем! У нас сегодня праздник! - Праздник? - с надеждой спросил Андрей, давно уже втайне мечтающий о еде и выпивке. - Свадьба! - просиял Сандро. - Троюродный внук моей пятиюродной сестры женится! Вся деревня гуляет! Такое веселье будет, вах! Вино рэкой, шашлык горой! А на такой свадьбе, генацвале, все чужие становятся своими. Даже голые геологи, ограбленные американскими шпионами. Он повернулся и, опираясь на посох, пошёл вперёд, крикнув своему псу: - Мугли, айда! Проводим гостей! Андрей и Вера переглянулись.XXX
Село гудело, как растревоженный улей. Во дворе самого большого дома были сдвинуты длинные столы, которые ломились от яств так, что ножки, казалось, вот-вот подкосятся. В огромных мангалах шипели сочные, истекающие жиром шампуры с шашлыком. В воздухе витал головокружительный аромат свежеиспечённого хлеба-шоти, пряной кинзы, тархуна и, конечно же, вина. Музыканты играли что-то зажигательное и громкое, а в центре двора уже вовсю плясали джигиты, соревнуясь в ловкости и в том, кто выше подпрыгнет. Над всем этим царил громкий, поэтичный голос тамады, провозглашавшего очередной витиеватый тост. Сандро, как ледокол, прокладывал путь сквозь шумную толпу, ведя за собой своих странных спутников. Андрей, одетый в одни поношенные пастушьи штаны и папаху, съехавшую набок, чувствовал себя на удивление комфортно. На его лице играла весёлая улыбка - он обожал такие стихийные, настоящие праздники. За ним, как тень, семенила Вера, полностью укутанная в тяжёлую, колючую бурку. Она чувствовала себя ходячей палаткой, ей было жарко, стыдно, и она спотыкалась о подол на каждом шагу. Ее несчастное, пунцовое от смущения лицо выглядывало из ворота, как у черепахи из панциря. Сандро подвёл их к дородной, черноволосой женщине с властным лицом и добрыми, смеющимися глазами. Она, словно дирижёр, управляла всем этим процессом, отдавая короткие, но веские приказания. Это была его жена - Манана. - Манана, дорогая! - перекрикивая музыку, прокричал Сандро. - Гости у нас! Геологи! Злые амэриканские шпионы их обидели, раздели догола! Надо одеть, накормить, за стол посадить! Это Андрей, это Вера. Манана окинула их быстрым, оценивающим взглядом. Она не удивилась, не ахнула. Она лишь сочувственно цокнула языком. - Вай, бедолаги! Чтобы у нас в горах гостей раздевали? Позор! Ничего, сейчас мы это исправим. А ну, красавица, пойдём со мной! Взяла Веру за руку, Манана в своей властной манере потащила ее в дом, на ходу бросив одному из своих сыновей: - Гоча! Найди для гостя одежду нашего деда! Самую лучшую! И кинжал дай! Чтобы больше никто не обидел! Веру завели в комнату, где несколько женщин, хохоча и переговариваясь на грузинском, мигом стащили с неё тяжёлую бурку. Они окружили ее, как эксперты на выставке. - Вах, какая талия! Как у осы! - восхитилась одна. - Чем вы там у себя питаетесь, воздухом? - А кожа белый, как снег на Казбеке! - добавила вторая. - Волосы! Как шёлк! Только сухие. Нана, дай ей наше миндальное масло! Вера чувствовала себя куклой, которую наряжают на праздник. Женщины споро одели ее в роскошное национальное платье из темно-синего бархата с серебряной вышивкой, туго перетянув талию широким серебряным поясом. Распустили стянутые в узел волосы, расчесали их гребнем и вплели алую ленту. Когда Веру подвели к старому, тусклому зеркалу, она себя не узнала. Из зеркала на неё смотрела не майор Гришина, а статная, гордая грузинская княжна из старинной легенды. Так она и вышла во двор. В ту же секунду из дверей дома появился и Елисеев. На нем была белоснежная рубаха, черные брюки, заправленные в мягкие сапоги, и поверх всего - строгая чёрная чоха с газырями. Пояс туго охватывал талию, и на нем висел кинжал в серебряной оправе. Из нелепого беглеца в папахе он превратился в гордого, красивого джигита, от которого веяло силой и уверенностью. Они остановились в нескольких шагах друг от друга и замерли. Шум свадьбы, музыка, крики - все это на мгновение отошло на второй план. «Черт возьми... - подумал Андрей, глядя на неё. - Кажется, я до сих пор был слеп. Или пьян. Или все вместе. Она же... настоящая царица». «Господи... - пронеслось в голове у Веры. - Так вот ты какой, полковник Елисеев... без дураков и пьяных шуток». Они смотрели друг на друга, и в этом взгляде было удивление, восхищение и что-то совершенно новое, чего между ними ещё никогда не было.XXX
Вечерело. Над горами зажглись первые, самые яркие звезды, а во дворе зажглись гирлянды из лампочек, создавая уютную и праздничную атмосферу. Началась настоящая грузинская свадьба. Во главе стола сидел тамада - очень толстый, представительный грузин с седыми усами и голосом, который мог бы, наверное, вызывать лавины. Он постоянно говорил длинные, витиеватые тосты, и после каждого все дружно осушали свои рога и бокалы. Сперва Вера лишь деликатно пригубливала вино, мрачно наблюдая, как ее напарник Елисеев пьёт за пятерых и ест за троих. - Верочка, ну что ты сидишь, как на партсобрании? - весело крикнул ей Андрей, протягивая полный рог. - Тамада сказал - пить до дна! Это закон гор! Неуважение окажешь! - Я при исполнении, Андрей Николаевич, - строго ответила она. - И я при исполнении! - не унимался он. - Исполняю свой долг гостя! Пей! За дружбу народов! Гришина вздохнула и сделала глоток побольше. Потом тамада провозгласил тост за красивых женщин. Пришлось выпить ещё. Потом за гостей из Ленинграда. Потом за мир во всем мире. Незаметно для себя, Вера втянулась в этот пьянящий ритм. Ее щеки раскраснелись, глаза заблестели, а строгость испарилась, уступив место весёлому безрассудству. И тут грянула зажигательная музыка. Андрей, чья душа уже требовала танца, вскочил и схватил Веру за руку. - Пойдём, Верунчик! - заорал он, перекрикивая музыку. - Покажем им, как в Ленинграде на дискотеках зажигают! - Я не умею! - смеясь, сопротивлялась она. - Я тоже! Тем веселее будет! Он вытащил ее в центр круга. И началось их выступление. Это был танец двух стихий, двух миров, двух абсолютно нетрезвых людей, которые понятия не имели, что делают. Они пытались танцевать лезгинку, но у них получалась какая-то дикая смесь русского хоровода с ирландской джигой. Андрей пытался делать резкие мужские движения, но больше походил на раненого орла, пытающегося взлететь. Вера пробовала плавно двигать руками, но ее движения напоминали сигналы регулировщика на оживлённом перекрёстке. Затем музыка сменилась, и они, не сбавляя темпа, перешли на подобие страстного танго. Андрей картинно прижал Веру к себе и попытался сделать эффектный наклон. Они едва не рухнули, с хохотом удержавшись друг за друга. Потом они закружились в безумном вальсе, сбивая с ног зазевавшихся гостей и вызывая всеобщий восторг. Они были нелепы, неуклюжи, но так заразительно счастливы, что скоро вся свадьба аплодировала именно им, а не искусным джигитам. Тем более, клоунов везде любят! Танец закончился тем, что они, окончательно выбившись из сил, просто остановились посреди круга, тяжело дыша и смеясь до слез. Они смотрели друг на друга - растрёпанные, потные, пьяные и абсолютно счастливые. Все маски были сброшены. Не было ни подполковника и майора, ни начальника и подчинённой. Были просто Андрей и Вера. И в этот момент, под шум весёлой грузинской свадьбы, они поняли, что эта ночь изменит все. Ну или почти все… до следующей пьянки-гулянки!XXX
Танец закончился, но музыка их душ, кажется, только начинала играть. Они стояли посреди двора, тяжело дыша и смеясь, не в силах отвести друг от друга горящих взглядов. Шум свадьбы, крики гостей, запах шашлыка - все это отступило на второй план. Существовали только они двое. К ним подошла хозяйка дома, мудрая Манана. Она посмотрела на них так, как смотрят на двух расшалившихся, но очень любимых детей. - Дорогие гости, - с тёплой улыбкой сказала она. - Вы, кажется, устали. Танцы были хорошие. Горячие. Пойдёмте, я покажу вам, где можно отдохнуть. Она не стала ждать ответа, а просто повела их прочь от шумного застолья, в тихую часть дома. Манана открыла перед ними дверь в маленькую, уютную гостевую комнату. В ней стояла лишь широкая кровать с пуховыми подушками и пёстрым домотканым одеялом. Через открытое окно лился лунный свет и доносился аромат ночных цветов и далёкий, приглушенный гул свадьбы. - Отдыхайте, если получится, - сказала жена Сандро и, хитро подмигнув, тихо прикрыла за собой дверь. Они остались одни. Тишина. Андрей и Вера стояли посреди комнаты и просто смотрели друг на друга. Вся бравада, весь сарказм, все звания и погоны - все это осталось там, за дверью, в другом мире. И вдруг, как по команде, они шагнули навстречу и бросились в объятия друг друга. Это был не нежный, а отчаянный, почти яростный порыв. Одним словом, наши герои побезумствовали немного и за это получили ночь страстной любви… Вот так вот! Даже у меня, когда я пишу эти строки закипает кровь и немедленно хочется съесть хачапури! Вместо долгой писанины, позвольте закончить словами тамады на той свадьбе, подняв очередной рог: - Высоко-высоко в горах летели два гордых орла. Один был грозный подполковник, а вторая - строгий майор. И летели они по очень важному служебному заданию! Но вдруг подул шальной ветер кавказского гостеприимства, закружил их в вихре лезгинки, одурманил вином и чачей и так сильно швырнул в одно уютное гнёздышко, что до самого утра они никак не могли разобраться, где чьи погоны и почему устав лежит под кроватью! Так выпьем же за то, чтобы даже самые секретные спецоперации иногда заканчивались полным и безоговорочным успехом на личном фронте!Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!