Вернутся к фанфику
27. Операция «Тушёнка»
8 июля 2025, 18:01(Закадровый голос Ларина)
Оставим же пока наших новоиспечённых друзей по несчастью, Якова и Соню, в их тёмном и сыром подвале. Им ещё предстоит узнать друг друга получше. В прямом и переносном смысле… И вернёмся на дачу к майору Черкасову, где после страшного откровения военный совет перешёл в активную фазу. Не слушая возражений Галины Фёдоровны и двух ее «внуков», которым очень понравилось на даче, Иван Петрович погнал молодняк в свою «Волгу». Пришло время ехать в Питер на встречу к Соловцу. Елисеев покорился с видом идущего на казнь. Желая подсластить пилюлю, жена его учителя, дала «несчастным детям» в дорогу целое ведро пирожков с капустой. Однако больше всех упиралась Вера. - Я никуда не поеду! - безапелляционно заявила она. - Я только-только начала строить свою личную жизнь! Дело в том, что пока мужчины совещались, Гришина, катаясь в саду на качелях, познакомилась с неким Владимиром - симпатичным молодым человеком, подозрительно похожим на актёра Даниила Страхова. Сам парень именовал себя барон Корф и почему-то упорно называл Веру Настенькой. Однако Иван Петрович быстро привёл в чувство молодых влюблённых. Корфу он отвесил добрый отеческий подзатыльник со словами: «Не мешай, барон, государственные дела решаются!», а ойкнувшей по обыкновению Гришиной вновь пригрозил ремнём. Вера не решилась рисковать своей мягкой частью ради пламенных ночей любви. Тем более, седьмое чувство подсказывало ей, они ещё встретятся с Корфом. Но уже на борту самолёта. В женской голове, словно яркая вспышка, возникло видение: она - юная и красивая стюардесса в коротенькой юбочке, а он - отважный первый пилот, в безупречной форме. Видения, разумеется, были совершенно неприличные и слегка смахивали на запрещённый западногерманский фильм… Тем не менее, Вера очень воодушевилась. Ее щеки залил румянец, а глаза загорелись нездоровым блеском. Более не сопротивляясь, она покорно села в машину. Всю дорогу до Ленинграда она молчала, глупо улыбаясь и глядя в окно, но видя не унылые пейзажи, а что-то своё, очень пикантное. Она нервно ёрзала на сиденье и то и дело сжимала коленки. Андрей и Петрович подозрительно переглядывались. - Верунчик, ты с нами? - осторожно спросил Андрей. - У тебя все в порядке? Вид у тебя, будто ты только что с товарищем Лениным о мировой революции договорилась, и он пообещал тебе личный броневик. - Ммм? Да-да, Андрей... - мечтательно ответила Вера, не поворачивая головы. - Турбулентность... Нужно пристегнуть ремни... покрепче... - Какая турбулентность? - проворчал удивлённый Черкасов. - Мы по земле едем. Кажется. Он посмотрел на блаженно улыбающуюся Веру и шепнул Андрею: - Мне кажется, мы ее потеряли. Мозг Гришиной вышел на орбиту и передаёт оттуда приветы. Главное, чтобы к приезду в УВД вернулась. Соловцу она в таком состоянии не понравится. Он у нас не любит счастливых людей.(Закадровый голос Ларина, со вздохом)
Кстати, если автора этих строк не упекут досрочно в дурку и мой служебный компьютер не даст дуба, окончательно перегревшись от всего этого бреда, я когда-нибудь обязательно поведаю вам занимательную историю о воздушных приключениях Гришиной и Мироновой на борту пассажирского лайнера, где первым пилотом и будет наш барон Корф. Разведка доносит, что даже фильм одноименный снимают... «Стюардесса», называется. Правда, снимают его долго и вряд ли доснимут. Там то ли режиссёр чухнул в Израиль, то ли актрисы разбежались по другим проектам, но сюжет - реально шедевр. Если на одном борту оказываются такие героини, как Верунчик с Анютой, борт вряд ли дотянет до посадки. Я даже сомневаюсь, что он вообще взлетит... После этого диалога в «Волге» Черкасова наступила гробовая тишина. Ну, почти. Тишина периодически прерывалась тремя звуками: рёвом мотора, так как Иван Петрович лихо вёл свой драндулет, нарушая все мыслимые и немыслимые правила вождения; довольным чавканьем Андрея, который уплетал пирожки Галины Фёдоровны; и тихим, блаженным бормотанием Веры с заднего сиденья. - Иван Петрович, дай порулить! - канючил Андрей с набитым ртом. - Я на ручнике в поворот войду, как в кино! - Сиди, падаван, и ешь пирожки! - рявкал в ответ Черкасов, отвешивая ему очередной подзатыльник, когда тот пытался «подержаться за руль». - Рулилка у тебя ещё не выросла! Вера же пребывала в прострации. Она сидела, откинувшись на сиденье, ее глаза были полузакрыты, а на лице играла глупая, но абсолютно счастливая улыбка. - Осторожнее, барон... - шептала она. - Мы входим... в зону турбулентности... Андрей и Черкасов переглянулись. - О чем она это все? - шёпотом спросил Андрей. - Не знаю, - проворчал Черкасов, объезжая по обочине застрявший грузовик. - Может, ее от пирожков с капустой пучит. Через пару минут Вера снова подала голос. - Да... да... выше... набираем высоту... Ах! Она вся покраснела, зажмурившись. А дорога летела вперёд - к новым приключениям в городе на Неве. (Где-то за кадром кто-то тоненько насвистывает «Первым делом, первым делом самолёты…». Видимо, сам барон Корф.)XXX
(Закадровый голос Ларина)
Пока наши герои мчались до Питера, каждый испытывая при этом свой собственный экстаз, кто от вождения, кто от вкусных пирожков с капустой, а кто от барона Корфа в лётной форме, в городе на Неве царила сонная атмосфера ранней осени. Утро в родном для Елисеева и Гришиной отделении начиналось, как обычно, с продуктивной работы. Правда, главные возмутители спокойствия отсутствовали, поэтому в здании все же было потише и… немного грустно. За столом в кабинете Ларина сидели сам Ларин, Дукалис и заместитель прокурора Мария Сергеевна Швецова. Они уже с утра продуктивно работали. На газете «Смена» стояла вскрытая банка огурцов и помидоров, лежала селёдочка, а вторая бутылка водки уже показывала донышко. - Вот скажи мне, Маша, как философ философу... - вещал Ларин, наливая всем по новой. - Почему зебра полосатая? А? Чтобы ее на пешеходном переходе не было видно. Вот так вот! Диалектика… И будет ли считаться психической атакой контрнаступление матросов в тельняшках верхом на табуне зебр? - Мадам, вам ещё стопочку? - пытался ухаживать за дамой Дукалис. - Для... ясности юридической мысли. Швецова, до этого молчавшая, залпом осушила очередной стакан. Закусила огурцом. С силой стукнула стаканом об стол. На ее глаза навернулись слезы. - Все вы козлы! - вдруг заявила она. - А вы, - она ткнула пальцем в Ларина и Дукалиса, - козлы в кубе! В Уголовном кодексе! Она горько всхлипнула. - Мужья... бывшие, нынешние, будущие... Один - адвокат, другой - бизнесмен... А в итоге что? В итоге я сижу здесь с вами и пью водку с селёдкой! Какая карьера! Она резко смахнула со своих коленок жадную лапу Толика Дукалиса. - Дукалис, убери свою... конечность! А то я ее в качестве вещдока к делу подошью! Рывком поднявшись, она, ругаясь себе под нос, подошла к окну и распахнула его. - Завоняли всю комнату, как в камере у рецидивистов! Хоть топор вешай! Щвецова закурила тонкую дамскую сигарету. И вдруг замерла. Ее красивые карие глаза изумлённо расширились. - Мальчики! - крикнула она. - Бросайте свою селёдку! Идите сюда! Кажется, наш цирк вернулся с гастролей! Ларин с Дукалисом тяжело поднявшись, подошли к окну. И буквально онемели. Подле их родного участка как раз остановилась знакомая «Волга» Черкасова. Из неё вылез сумрачный Иван Петрович. Он рывком открыл пассажирскую дверь и выволок оттуда за ухо Андрея Елисеева. Тот что-то виновато бормотал, пытаясь на ходу дожевать пирожок. Затем Черкасов открыл заднюю дверь и вытянул оттуда за руку Веру. Она не сопротивлялась. Она смотрела в небо с блаженной, абсолютно идиотской улыбкой и, кажется, что-то напевала. - Андрюха... - с ужасом и восхищением прошептал Дукалис. - Кажись, скука кончилась! - Нет, Толик, - покачал головой Ларин, уже предчувствуя долгую ночь написания рапортов. - Боюсь, все гораздо хуже. Они вернулись.XXXе
Слова Ларина послужили сигналом к действию. - Наши приехали! Цирк с гастролей вернулся! - заорал Дукалис в коридор. Новость разнеслась по сонному отделу, как лесной пожар в засушливый сезон. Из кабинетов начали выскакивать возбуждённые сотрудники. Все, от Глухарёва, который бросил недописанный рапорт, до секретарши Жени Винокуровой, которая оставила недопитым чай с шоколадкой, прилипли к окнам. Весь отдел, кажется, тайно соскучился по своим главным клоунам и с предвкушением потирал руки. Многие тихонько смеялись, и в этом смехе слышались нотки безумной истерики. Намечалось новое, грандиозное шоу. Тем временем внизу, во дворе, Черкасов пытался справиться с одним из виновников торжества. Вера, вместо того чтобы идти в здание, нашла где-то кусочек мела и, напевая себе под нос, с блаженной улыбкой чертила на асфальте «классики». - Классики, Иван Петрович! - весело сообщила она обалдевшему «муровцу». - Развивает координацию! Очень полезно для стюардессы! - Гришина! Майор! А ну, прекратить! - прорычал Черкасов. - Это двор Управления, а не пионерский лагерь! Но Вера его не слышала. Она уже начала прыгать на одной ножке, толкая перед собой камушек. Это стало последней каплей. Иван Петрович с яростным рыком расстегнул свой широкий офицерский ремень. Со свистом щёлкнул им в воздухе. Звук подействовал на Веру отрезвляюще. Ее улыбка тут же исчезла. Она испуганно посмотрела на ремень, потом на суровое лицо Черкасова и, взвизгнув, послушно побежала к двери. При этом она постоянно косилась через плечо, чтобы убедиться, что карающий ремень не настигнет ее седалищный нерв. Но пока суровый «муровец» укрощал «влюблённую корову», «хитрый жеребец» решил действовать. Андрей Елисеев, который все это время стоял в сторонке с ведром пирожков, решил, что это отличный момент для тактического отступления. Прижимая к себе ведро, как самое дорогое сокровище, он на цыпочках начал красться в сторону ворот. - Уходит! Уходит! - закричал кто-то из окна УВД, как на футбольном матче. Черкасов обернулся. Увидев побег своего второго «подопечного», он взревел, как раненый мамонт. Засунув ремень обратно в штаны, он бросился вдогонку. Он настиг Елисеева в два прыжка. ШЛЁП! Звонкий отцовский лещ заставил Андрея выронить один пирожок. - А ты куда, стервец?! - прорычал Черкасов, хватая его за ухо. - Пирожки умыкнуть решил?! Он поволок виновато улыбающегося Елисеева ко входу в управление. Весь отдел, прильнувший к окнам, уже не смеялся. Он ржал в голос. Ржал до слез, до икоты. Дукалис колотил кулаком по подоконнику, Швецова, забыв про своё прокурорское достоинство, смеялась едва ли не громче всех. Шоу удалось на славу. Герои вернулись домой.XXX
Черкасов, не обращая внимания на восторженные приветствия и смех, железной походкой двинулся прямо к кабинету Соловца. Он, словно малых детей, крепко держал за руки Андрея и Веру, волоча их за собой через весь отдел. - Андрюха, пирожками поделишься? - крикнул им вслед Дукалис. - А то ты их так к себе прижал, будто это последняя бутылка водки в Ленинграде! - Не дождёшься, Толик! - не оборачиваясь, огрызнулся Елисеев. - Это стратегический запас! - Вера Викторовна, - с блокнотом наперевес подскочил Ларин. - Позвольте уточнить для протокола: ваше состояние эйфории было вызвано встречей с бароном или предвкушением встречи с полковником Соловцом? - Иди ты к черту, Ларин, со своим протоколом! - прошипела Вера. Стоял весёлый балаган. Но Ивана Петровича было не сбить с курса. Он упорно тащил своих «внучков» к кабинету Георгича. Те немного упирались, предчувствуя скорый и нелицеприятный разбор полётов. Привлечённый шумом, который был слышен, наверное, даже на Дворцовой площади, из своего кабинета выплыл сам Соловец. Он был мрачен и недоволен, впрочем, как всегда. Веселье в коридоре мгновенно стихло. Все замерли, как суслики при виде орла. Черкасов остановился. За его широкой спиной, как двое нашкодивших школьников, прятались Елисеев с Гришиной. Они опасливо посматривали из-за плеч московского гостя, стараясь выглядеть как можно более невинными. Соловец удивлённо приподнял свою густую бровь. - Иван Петрович? Какими судьбами? - Старого друга приехал навестить, Олег, - мрачно ответил Черкасов. - И дело у меня к тебе. Очень плохое. Он шагнул в сторону, полностью открывая Соловцу вид на его двух «орлов». Те виновато потупили взоры. - А… - протянул Соловец. - И эти двое тоже здесь. Понятно. Значит, дела действительно плохие.XXX
Черкасов, не откладывая в долгий ящик, быстро и чётко, как на допросе, изложил Георгичу свой план, основанный на новой, ужасающей информации, полученной от ленинградских «внучков». Тот слушал молча, и его лицо, казалось, на глазах превращалось в гранитную скалу. Когда Иван Петрович закончил, Соловец с силой ударил кулаком по дверному косяку. - Вот оно что... Значит, этот гад у нас под носом все это время орудовал. Отлично. - Одобряешь мой план? - прямо спросил Черкасов. - Разумеется, - хлопнул его по плечу Соловец. - План хороший, дерзкий. Но, - он вдруг посерьёзнел, - с такими делами, Иван, без санкции сверху нельзя. И я сейчас не про Политбюро. Он перевёл свой тяжёлый, пронзительный взгляд на Веру. - Сперва нужно испросить совет у нашей штатной Гадалки. Некрасова! - Что сразу Некрасова? - возмутилась Вера, мгновенно выходя из образа побитой сиротки. - Это не тот сериал, Олег Георгиевич! Я вас умоляю! Сейчас я - майор Гришина! - Люся! Не парь мне мозг! - рассердился Соловец. - У нас люди в опасности, а ты мне тут про сериалы! Живо раскинь карты, кости или погадай на кофейной гуще из моего стакана! Нам нужен прогноз! Вера тяжело вздохнула, понимая, что спорить с начальством, когда оно в таком настроении, бесполезно. Она с видом мученицы опустилась на колени прямо в коридоре. Весь отдел, до этого с любопытством наблюдавший издалека, подобрался поближе. Гришина достала из кармана своего платья мешочек со старыми, пожелтевшими игральными костями. Она закатила глаза так, что видны были одни белки, и начала что-то бормотать страшным, загробным голосом. - О, великий дух раскрываемости... явись на зов мой... дай ответ на запрос по форме тридцать два-бэ... Она потрясла кости в ладонях и с резким выдохом бросила их на линолеум. Затем принялась раскачиваться из стороны в сторону, пристально глядя на выпавшую комбинацию. Гришина камлала. - Нам нужно тринадцать воинов… - наконец проговорила она замогильным голосом. Заметив удивлённые взгляды, она поправилась: - Тьфу, то есть, оперативников для выполнения этого задания. - Почему именно тринадцать? - в один голос удивлённо спросили Черкасов с Соловцом. Вера встала с колен, отряхнулась. Ее потусторонний вид мгновенно исчез. - Не знаю, - пожала она плечами. - Фильм будет такой. В 90-ые. С Бандерасом. Антонио… Популярный. Соловец и Черкасов переглянулись. - Ладно, - махнул рукой Георгич. - Тринадцать так тринадцать. Значит, пошлём весь отдел. И тебя, Некрасова, тоже. В качестве... консультанта по аномальным явлениям.XXX
Когда нужно было действовать, полковник Олег Георгиевич Соловец долго не раздумывал. Он устремился в свой кабинет, как танк на прорыв. Черкасов, Елисеев и Гришина гуськом последовали за ним, остальной отдел толпился в дверях. Соловец мёртвой хваткой схватил тяжёлую трубку правительственной связи. - Женя! - проревел он в селектор своей секретарше. - Ригу! Первого! Живо! И валерьянки мне! Через минуту его соединили. Соловец слушал, и его лицо становилось все более мрачным. Он часто и энергично кивал. - Нет... - говорил он в трубку. - Нет... Категорически нет... Нет... Нет... Он замолчал, слушая собеседника. Затем его бровь поползла вверх. - Да, - коротко сказал он и с грохотом бросил трубку на рычаг. - Ну что? - с тревогой спросил Черкасов. - Первый не дал добро? - Дал, - мрачно ответил Соловец. - А почему ты тогда все время говорил «нет», а «да» только один раз и то в конце? - Он задал мне несколько вопросов, - пояснил Георгич. - «Это опять твои идиоты вляпались?», «Ты уверен, что это не их очередная пьяная выходка?», «Ты понимаешь, что ты меня от рыбалки отрываешь?». А в конце спросил: «Олег, ты сам-то вроде не полный дурак, во все это верить?» Вот тут я и сказал «да». - А… - понимающе протянул Иван Петрович. - Тады понятно. Однако Соловец не унывал. Он был в своей стихии. Он нажал на кнопку селектора, и его голос, усиленный динамиками, прогремел на все управление. - ПОДНЯТЬ ВЕСЬ ОТДЕЛ! ВСЕХ! Отпускников вернуть с дач, пьяных вытащить из вытрезвителей, больных - из больниц! Умерших, если не прошло сорока дней, - тоже поднять с могил! Может, пригодятся! ОБЩИЙ СБОР ЧЕРЕЗ ПЯТЬ МИНУТ! Он перевёл дух и добавил: - Операция «Тушёнка» объявляется открытой! - А почему «Тушёнка»? - с набитым ртом поинтересовался Елисеев, который, как мы знаем, до сих пор таскал с собой ведро пирожков. - Потому что мне с утра жрать хочется! - безапелляционно заявил Соловец. - А то некоторые тут пирожками балуются, а у начальства во рту маковой росинки не было! Он хмуро подошёл к огромной карте Советского Союза на стене и ткнул в неё пальцем. - Этот Карапетян думает, что он тихонько пустил ветер в лужу. А мы ему устроим... - на губах Георгича появилась зловещая улыбка. - Мы ему устроим бурю! Такую, что он в ней захлебнётся! Легендарная операция по нейтрализации опасного преступника с множеством имён, прошлых жизней и сомнительных прозвищ началась.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!