Вернутся к фанфику
Стерва и Чума
30 июня 2025, 00:42Бля, я была права. Бля, бля, бля, бля! Твою мать!
В какой-то степени мы с Чумой, наверное, оказались в выигрышном положении — хотя бы предполагали такой исход. Но когда Лаверна Шонк называет его имя, а он неуклюже плетется к помосту, где уже стою я, мы оба выглядим прибитыми. Это живое воплощение наших постоянных ночных кошмаров — снова стоять у микрофонов с пониманием, что уже через пару недель тебе крышка.
Эро, старая сука, имела наглость с облегчением выдохнуть, когда выпало мое имя. Как будто ей не осталось жить пару годиков и без арены! Могла бы вызваться добровольцем, между прочим — какая разница, как подыхать.
Толпа молчит, никто не выкрикнул ни слова несогласия, но оно витает в воздухе тяжелым мрачным туманом. Да, все уже знали, что так и будет: на арену отправляются победители прошлых лет. Видели выступление президента Сноу. Но когда сухое знание стало реальностью, отупляющая ошеломленность сменилась чистой яростью.
Я смотрю в лица людей со сцены. Рыжий Рик так напрягся, что я готова поклясться: на второй отрубленной руке он сейчас мысленно сжимает фантомный кулак. Сильвия, обычно робкая, смотрит исподлобья, горячо и зло. Мужчины, женщины и дети замерли в тихом протесте.
Лаверна, всегда одетая с иголочки, надушенная и напомаженная, пытается расшевелить зрителей:
— Ну, поприветствуем же наших трибутов бурными аплодисментами!
Никто не реагирует. И вдруг Рыжий Рик подается чуть вперед, так, чтобы его было лучше видно и из толпы, и со сцены. Машет здоровой рукой и культей — делает вид, что хлопает. Потом негромко говорит.
— Вот ведь незадача: второй руки-то нет.
Из моей груди вырывается нервный полусмех-полувсхлип. Потом Стив, стоящий рядом с Риком, начинает ржать как конь. Чума так вцепляется в микрофон в попытках успокоить истеричное хихиканье, что ломает стойку пополам и валится на пол. Толпа гогочет еще громче.
Миротворцы озадаченно озираются, не понимая, считать ли это актом гражданского неповиновения. Лаверна корчит гримасу, похожую на улыбку, но в ее холодных глазах читается, что она ненавидит нас всех: за варварство, которое испортило торжественный момент. Что она расскажет своим подружкам из Капитолия? Что на ее Жатве аплодировал только безрукий?
Я смеюсь и смеюсь, не в силах заткнуться, даже когда миротворцы хватают меня и тащат куда-то за сцену. Чума, которого волокут втроем, на заплетающихся ногах пытается как-то поспевать за своими конвоирами, но не может: так его разбил хохот.
Вот так нас, ржущих и рыдающих одновременно, запихивают в поезд, который повезет нас в Капитолий. Лаверна, как только скрылись репортеры, залепила мне звонкую пощечину. Но я и тогда продолжила смеяться ей в лицо, хотя ничего смешного в ситуации нет.
Я все-таки сдохну на глазах у Капитолия, и моими соперниками будут люди, которых я хорошо знаю. Финник, с которым мы сдружились, пока были менторами. Хеймитч, с которым было весело напиваться на сюрреалистически омерзительных вечеринках. Бити и Вайресс — к этим теплых чувств не питаю, но убить их будет так же нечестно, как прихлопнуть бабочку. Они и в возрасте, и оба поехавшие гении — совсем не бойцы. Чума, который хоть и не стал мне другом, единственный в Дистрикте-7 хорошо понимает, через что мне довелось пройти. Эро не в счет, этой кобыле не прощаем радость, что на Бойню отправляюсь я, а не она.
Есть еще Китнисс и Пит — несчастные влюбленные из Дистрикта-12, любимцы Капитолия и главная мишень президента Сноу. Не сомневаюсь, по ним потом устроят пышные поминки, где каждый капитолиец будет лить фальшивые слезы. Вот этих мне не жаль. Где-то между выступлением Сноу и Жатвой я успела внести их имена в список ненависти, и они оказались в топ-20.
К вечеру я чувствую себя такой выжатой, что соглашаюсь пойти на ужин только под угрозами: Лаверна сказала, что если откажусь, меня потащат силой.
Чума уже сидит за столом и за обе щеки уплетает изысканные угощения. В его огромных руках маленькие канапе выглядят совсем комично: как будто здоровенного медведя кормят с детской ложечки. Я падаю в кресло рядом с ним и бормочу:
— Твою мать, Чума, мы опять едем в этот гадюшник!
Лаверна чуть не выпрыгивает из своих шифоновых брючек.
— Вам, неотесанным болванам, выпала великая честь — снова оказаться гостями Капитолия, — шипит она. — Проявить доблесть, снискать славу и…
— Вернуться домой в деревянном ящике, — услужливо подсказываю.
Чума мрачно рыгает. Лаверна кривит лицо.
— Немного же общество потеряет, если так и будет. Вы просто отбросы с дурными манерами, да еще и…
Чума показательно вытирает руки о скатерть. Я приторно улыбаюсь.
— … да еще и самые неприятные, нелюбимые зрителями победители из всех, кого выбрали на Жатве, — припечатывает Лаверна.
Тут она, конечно, загнула. Чуму в Капитолии уважают, хоть и побаиваются: здоровенный, злой, непредсказуемый. Ко мне год от года пытаются залезть под юбку все богачи, удостоенные чести присутствовать на вечеринках президента. Не выходит у них. В отличие от Финника, у которого есть хотя бы Энни, у меня нет никого. Угрозы, шантаж, посулы — ничего не работает, если тебе уже нечего терять.
Наверное, именно это их и заводит: что я приз, до которого не добраться. Один особенно настырный тип с тупейшим именем — Лукреций Балтус — вьется рядом уже который год. Наверное, снова попытается произнести вслух свою коронную хрень про «сладострастную негу соития перед лицом гибели». Или там что-то про «минутную близость». Скажу ему, что если минутная — пусть ищет себе кого-то попроще. Я, может, выберу кого-нибудь с выносливостью получше.
Так что нет, зрители нас не ненавидят. Даже любят, если под «любовью» понимать их обычную капитолийскую липкую одержимость. Спонсоры у нас будут. Мы не фавориты, но и не легкая добыча.
Я пристально смотрю на Лаверну и щурюсь.
— Разве не твоя работа — сделать так, чтобы нас полюбили зрители?
— Разве не твоя работа — способствовать этому? — парирует она. — Хотя бы грязь из-под ногтей вычисти, деревенщина.
Я пожимаю плечами.
— Зачем? Стилист и команда подготовки скоро все сами мне отполируют, включая…
— Замолчи! — визжит Лаверна, вскакивая со стула. Для полного эффекта могла бы еще затопать ногами, как пятилетняя девчонка. — Вот почему у всех дистриктов победители как победители, а у меня — стерва и… и…
Чума медленно поднимается и распрямляется во весь рост. Лаверна тут же затыкается, только открывает и закрывает рот, как выброшенная на берег рыба. Чума ни за что не ударил бы ее, хотя бы потому, что следом его тут же отметелят миротворцы. Но ей об этом знать не обязательно.
— Стерва и Чума, — обреченно заканчивает она. Я только издевательски хмыкаю.
— Из твоих уст «стерва» — высочайший комплимент, Лаверна.
Она не продолжает дискуссию. Просто снова разваливается на стуле и делает вид, что больше всего на свете ее интересует тушеная индейка в брусничном соусе.
***
Мы с Чумой не обсуждаем стратегию, хотя, наверное, стоило бы. Обычно трибуты из одного дистрикта на берегу вступают в союз, либо хотя бы договариваются друг друга не убивать (исключение, наверное, Джейми и Рэнс Доггат). Но это когда ты не знаешь остальных. Тогда хватаешься за единственное знакомое, даже если знакомое — тупое или хлипкое, и может утащить тебя на дно.
На этих играх будет Финник. У меня нет друзей, но он, наверное, ближе всех приблизился к этому званию. Финник идет в комплекте с Мэгз, которая вызвалась добровольцем вместо Энни. Союз с бабкой — дело спорное, но ее поступок уважаю. Не будем показывать пальцем, но кое-кто еще мог бы поступить так же.
Дальше, Чума — самый очевидный кандидат в союзники, хотя ему по духу ближе Рубака и Сидер. Наверняка захочет союз с ними. Зато не захочет с Финником: он «никогда не доверял этому индюку». Придется или примирить их, или отказаться от кого-то.
Китнисс и Пита прибью без сожаления, хотя союзники из них полезные: самые запоминающиеся Игры, победили совсем недавно и пока на слуху у зрителей. Наверняка, с ними будет куча спонсоров. Ну, тут на подумать.
Бити и Вайресс вычеркиваем. Вольт и Долбанутая наверняка погибнут почти сразу.
Профи из Первого и Второго сразу в топку — не хочу, чтобы меня прирезали мои же союзнички. Остаются те, кого я знаю меньше всех — морфлингисты да Восьмой дистрикт. Убивать их у меня желания нет, слишком уж жалкие товарищи, но и в союзники их я не хочу.
Я пристально смотрю на Чуму, который доел все, что было на столе, и теперь сонно клюет носом. Доверяю, что он на меня не набросится? Да. Но вот что окажется на арене важнее — грубая сила или интеллект? Если второе, от союза лучше отказаться сразу. Тогда придется подружиться с Вайресс и Бити. Да еще с Китнисс, наверное — эта хитрая, как змея, фокус с ягодами удался на славу.
Чума поднимает голову и неожиданно улыбается мне простодушной, мальчишеской улыбкой. Я ненавижу себя за то, как быстро она помогает мне принять решение, но ничего не могу с собой поделать. Я не буду его убивать и не позволю убить другим. На арене такое поведение и называется «союзники».
— Нам бы договориться, че и как будем делать на арене, а, Джоанна? — Чума громко зевает.
Я пожимаю плечами.
— Будет время в Тренировочном центре. Сразу скажу: Финника мы не убиваем.
— Я и не планировал, — он еще раз зевает и вытягивает вперед длинные ноги. — Он же тебе нравится, а мы с тобой друзья, да?
Я не знаю, что ответить, так что просто молчу. Может, я и стерва, но не настолько, чтобы сказать ему «нет».
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!