Вернутся к фанфику
Статисты
30 июня 2025, 00:42Когда я писала всю эту хрень, хуже всего шли сцены про арену.
В первую очередь, потому что я почти ничего не помню — все обрывками, как в бреду.
Бойня у Рога Изобилия. Я изо всех сил пытаюсь не выпускать из вида Бити и Вайресс, но это задачка со звездочкой — оба плавают кошмарно. Потом вижу, что они тащат от Рога — и чуть не срываюсь на мат. Огромная катушка с проводом, тяжеленная. Бити едва не тонет даже со спасательным поясом, его просто тянет ко дну.
И еще: я прекрасно знаю, как он победил в своих Играх — устроил для противников электрическую ловушку. Значит ли это, что у них и сейчас такой план? Перебить током всех, кто угрожает Эвердин?
Я, наивная, думала, что они сюда с какой-то спасательной миссией. Ну там, Бити собирает планолет, и мы улетаем в закат. Ага, щас. Я смотрю на эту сраную катушку и не могу придумать, на кой хрен она еще может быть нужна.
Позже все встанет на места, конечно.
Но вы и так знаете, как все было. Сойка-Пересмешница доходчиво вам рассказала — что, где, когда и кто в кого выстрелил. За ней, понятное дело, потом подчищала писанину целая команда: вылизанная биография, красивая обложка, ни одной опечатки. Настоящие мемуары. У меня так, блокнотик.
Так всегда было: Китнисс — главная актриса. Я — шестерка, которая подносит ей воду в гримерку. Или статистка, которая прикрывает важную жопу, если в кадре пахнет жареным.
В кадре, где я тоже есть, между прочим.
И чего мне теперь, пересказывать ее версию с другого ракурса? Не хочу. Все равно не перебить ее пламенные речи и красивую историю любви.
Пройдусь по тем местам, где она наврала. Или, ладно, не наврала — тоже не все помнила, не все видела. Имеет право. Пусть у нее будет ее правда, а у меня — моя.
Итак, где ошиблась Сойка? Давайте перечитаем.
Сцену объединения с Финником передала верно. Тут без претензий.
Я угадала, кстати, что на браслет она не купится. Оказывается, первые несколько дней Китнисс все еще подумывала всадить парню стрелу в спину. Гадюка моя. Уважаю. Правда, на ее месте я бы точно довела дело до конца, а она его пожалела. Но и дурные мысли — уже зачет. Говорила же: никакая она не святоша. Оторва еще та.
По поводу воды: никто нам не прислал ни трубки, ни бутылки. Бити, Вайресс и Чума умирали от жажды с первой минуты, как мы свалили от Рога. Я, как самая стойкая — со второй. Мы собирали росу, лизали влажные листья деревьев. В основном — просто терпели.
И ни одного подарка сверху. Ста-тис-ты.
Про Чуму.
Вот тут Китнисс почти ничего не сказала, просто потому, что толком его не знала. Он не вписался в ее биографию — просто еще один кретин, который пытался ее спасти. Я не осуждаю. Сама вряд ли когда-нибудь напишу хоть строчку про ее Гейла.
Но все же: Чуму убило силовое поле — это вы знаете.
А чего не знаете: он был тупым. И добрым. И сильным. И наивным. Лучше меня, и намного.
Вся первая половина миссии по доставке Вольта и Долбанутой до Китнисс держалась на нем. Я была слишком зла. Не понимала, зачем эта сраная катушка, не верила, что мы всерьез рискуем жизнями, умираем от жажды, но продолжаем тащить эту бесполезную хрень.
Думала: оружия у Рога хоть завались, а Бити понадобилось что-то персональное. Бесилась, что он вот так выпендривается, а мы за это отдуваемся.
Чума терпеливо гасил мои вспышки, нес Вайресс, когда ей было тяжело идти, шарил по кустам в поисках воды и еды. Делал мою работу, если по-честному.
Единственный его грех — он ни хрена не понимал Бити и Вайресс. Приходилось постоянно переводить с гениального на деревенский, чтобы эта троица могла общаться друг с другом. От этого я бесилась только сильнее и при первой же воможности с удовольствием собачилась с каждым союзничком.
Может, потому и не догадалась, где искать воду и зачем нужна катушка. Голова была занята другим.
Кровавый дождь напугал всех до усрачки, но Чума держался лучше остальных. Снял верх костюма, разорвал пополам, одну тряпку отдал мне, другую — Вайресс. Чтобы мы могли хоть как-то накрыть голову и защитить глаза.
Я это не забуду.
Пишу это и вспоминаю его лицо. Загнан в угол, почти ослеп, еле тащит свое огромное тело через кусты. И так неуклюжий, а тут еще и все в крови, ничего не видно.
Но в глазах — только решимость. Чистая, тупая, злая.
Такой вот он был — Чума из Седьмого. Ему не повезло рвануть не в ту сторону и нарваться на силовое поле. Умер мгновенно и не мучился. У меня не было времени попрощаться с ним так, как он того заслуживал, так что считайте эту часть рассказа моими извинениями. Чума, я не смогла тебя спасти, потому что сначала бесилась, а потом паниковала. Прости меня.
Дальше по списку. Вайресс и ее тик-так. Как вспомню, хочется воскресить ее и хорошенько наорать — так она задолбала меня этой фразочкой. И все равно, когда перечитала, как Китнисс описала мое поведение с Вольтом и Долбанутой, — немного покоробило. Неприятная я, выходит, личность. Надо бы оправдаться.
Китнисс не было, когда мы спасались от кровавого дождя. Теперь представьте такую картину: трое бегут наугад, пытаясь найти укрытие. Четвертый — мертв, и из всех на арене он был мне самый близкий и знакомый. Вайресс раз в две секунды орет «Тик-так!», а Бити слишком занят умиранием от раны в спине. Я то тащу его, то пинаю в сторону, где мы можем найти, а можем и не найти спасение. Волоку катушку. Все это время мне в рот, нос, глаза заливается кровь.
Вот скажите честно: вы бы нашли в этом бардаке время подумать о том, что такое тик-так? Хотела бы я сказать, что первая догадалась, что арена — часы, но это и правда заслуга Китнисс. У нее-то была возможность выдохнуть и обдумать, с чего Вайресс все время это талдычит.
Но нет, я не ненавидела Вайресс и на самом деле не сделала ей ничего плохого. Подумаешь, пару раз рявкнула. На берег толкнула? Сказала завалить хреборезку? Не помню такого. Китнисс просто нравится выставлять меня сволочью. Ну и на здоровье, мне-то что.
Вообще, забавно вышло с Китнисс: тогда она еще не понимала, насколько мы с ней похожи. Тоже на меня рычала.
Позже мы это обсудили. Она призналась, что сразу на меня окрысилась — сначала из-за раздевания, потом — из-за того, как я обращалась с Бити и Вайресс. Особенно ее напрягло, что я бурчала на катушку, хотя, по ее мнению, должна была сообразить: если Бити в прошлый раз выиграл с проводами, значит, предмет важный.
Решила, что я в курсе чего-то такого, чего не знает она, строю из себя дурочку нарочно. А я-то злилась, потому что ничего не знала.
Сначала просто расстроилась: Бити вытащил от Рога какую-то хреновину, в которой разбирается только он сам. А потом стало еще хуже: я начала подозревать, что Вольт и Долбанутая на самом деле в курсе деталей плана. Что они знают гораздо больше, чем мне казалось. Может, даже больше, чем Финник. А я в очередной раз осталась на подтанцовках.
Дальше два больших куска, где Китнисс вообще не догнала, что было у меня на душе.
Во-первых, сойки-пересмешницы, которые орут голосами близких людей. Психологическая пытка Капитолия: убедить трибутов, что их родных сейчас где-то пытают.
Да, я сказала Китнисс дословно: «Я не такая как вы все. У меня не осталось любимых». Чистая правда: я любила один раз в жизни, вряд ли полюблю еще, и этот человек мертв. Навредить Джейми никто уже не мог.
Но это не значит, что сойки не орали ее голосом. Они орали, и я уверена: это была как раз реальная запись, а не звукомонтаж, как с голосами Прим или Энни.
Я пошла за водой и ни разу не дрогнула, пока проклятые птицы надрывались у меня за спиной. Внутри все умирало. Больше всего хотелось лечь на землю, закрыть голову руками и плакать, плакать, пока мои слезы не затопят арену.
Зачем я тогда поперлась в сектор соек? Хотела показать Сноу, что мне плевать. Что я свободна от его фокусов и не сломаюсь.
Хотя что там ломать. Я и так вся из осколков. Тогда — размером с черепки от битой вазы. Сейчас — с пылинку. Но суть та же.
Вторая сцена — это следящее устройство.
Ах, Китнисс-Китнисс, как же ты любишь драму. Да, я врезала тебе катушкой по голове. И да, это выглядело жестоко. Но ты выставила все так, будто я какая-то маньячка-садистка. Двинула изо всех сил, потом порезала вены, чуть не убила.
А на деле выбора у меня не было. Если уж на кого и злиться — так это на Хеймитча. Это он убедил всех, что ты ничего не должна знать. Так бы я сказала: ложись, дорогая, сейчас будет немного больно. Тетя Джоанна чуть-чуть ковырнет тебе руку и вытащит чип. Потом тебя подлатают — и порядок.
Но ты ничего не знала. Так что, извини, пришлось по-простому. В спину дышали Брут и Энорабия, времени не было. Я не хирург, сделала, как смогла. Скажи спасибо, что вообще живая осталась.
Знаю, ты говорила. Ну, скажи еще раз, сложно, что ли?
Дальше началось месиво. Я должна была увести профи подальше от Китнисс. Благодаря удару та лежала неподвижно несколько минут, и этого хватило, чтобы спасти ее шкуру. Вот, кстати, еще одно благородное оправдание тому, почему я так сильно ей треснула.
В зарослях мы нарвались на Рубаку. Он сцепился с Брутом, а я осталась с Энорабией. С ней мы тоже отлично повозились. Она ухитрилась вцепиться мне в плечо своими заточенными зубами, я двинула по ним локтем и вышибла парочку. Где-то по дороге мы обе выронили оружие, так что дрались врукопашную. Она — крупнее. Я — злее. Силы уравнялись.
Энорабия ослабляет хватку, и я понимаю, что это тот самый удачный момент — можно взять камень и раскроить ей башку. Но у меня нет на это сил, и она скрывается где-то в зарослях — наверное, тоже уже не может поднять оружие. Решает оставить меня на десерт.
А потом кульминация: Китнисс стреляет в силовое поле. Оно рушится.
Но происходит ровно то, чего я и ждала. То самое, про что Финник говорил: «Нет, такого не будет».
Вот почему со мной никто не делился настоящими кусками плана — ни он, ни Бити. Потому что на самом деле я не в команде.
Как я это поняла?
Я смотрю, как опускается планолет. Его клешни подбирают Китнисс, Финника и Бити. Это не капитолийская модель — повстанцы. Более старая техника, другой тип обшивки. Он даже не пытается подлететь ко мне. Хотя я рядом. Хотя через приборы они точно меня видят.
Просто меня никто не собирался забирать.
Я ничего не знаю, а значит — ничего не выдам. В расход списали меня, Чуму, Рубаку, Сидер, заговорщиков-морфлингистов. Никого из нас было бы не жаль потерять.
Я лежу на траве, вся в крови, не могу пошевелиться. Смотрю на улетающий планолет и громко, безумно хохочу.
«Нас всех попытаются вытащить».
А чего не пытались, Финник? Пятьсот метров для планолета — пара лишних секунд. Знаешь сколько времени прошло до того, как нас забрал Капитолий?
Семь минут. Я знаю точное время, потому что потом палачи не раз мне это припоминали.
«Представляешь, Джоанна, на тебя не потратили ни секунды. Хотя у твоих друзей было целых семь минут форы. Вот насколько ты им была нужна. Что скажешь?»
Скажу, что это правда. Я — мусор. Энорабия — мусор. Пит — мусор.
Бити, наверное, просто повезло оказаться рядом с Китнисс. Не думаю, что его вытаскивали специально. Так, задело по касательной.
Финника точно спасли бы, окажись он на моем месте.
Так или иначе, через семь минут я уже летела в Капитолий.
Китнисс говорит, что ее взяли на борт, положили на больничный стол под капельницы и откачивали от моего зверского нападения? Ничего не говорили, кололи успокоительное? Бедняжка.
Меня швырнули в багажный отсек, отпинали по почкам и оставили на холодном полу — в разорванной одежде, мокрую от собственной крови и пота. И мне не повезло: все это время я была в сознании. Как только начинала отключаться, кто-то пинал меня еще раз, чтобы я пришла в себя.
Пита и Энорабию везли в каком-то другом отсеке, не знаю, где именно. Знаю только, что их поначалу не били. Всю злость миротворцы сорвали на мне.
В общих чертах — так. Надеюсь, вы не запутались, а то у Китнисс эти события — треть книги, а у меня — всего несколько страниц крупными мазками.
Но здесь есть художественная задумка. Я, знаете ли, так лечусь: исцеляю душевные раны творчеством. Пит подкинул идейку. Только он рисует, а мне как-то больше нравится писать.
Я не буду тратить место на пересказ событий Квартальной Бойни, потому что все это гребаное время была не на одной арене, а на двух. Как только закрывала глаза, передо мной вставали мои первые Игры — от Жатвы до возвращения в Седьмой. Мы спали по три-четыре часа, не больше. И даже за это время мой проклятый мозг успевал отмотать в подробностях каждую минуту четырехлетней давности.
Вот сейчас я закончу эту главу и перейду к ним. В них — только моя история. Я там — в главной роли, а не дублерша звездной солистки.
Но сначала — еще раз, для ясности. Главные мысли списком (списки я люблю):
1. Чума, прости меня.
2. Китнисс, ты стерва. Перечитай эту главу внимательно. Надеюсь, тебе будет стыдно, что выставила меня гадиной.
3. Финник, я до сих пор не могу простить тебя за то, как ты со мной поступил. Знаю, ты был такой же фигурой на шахматной доске. Но все же крупнее: я — пешка, а ты — слон. Я считала тебя товарищем, а ты меня предал и обманул. Ты умер, и мы не поговорили об этом. Однажды встретимся там, наверху, и я тебе врежу. Потом, так и быть, помиримся.
4. Вайресс, ты сама виновата, что задолбала меня своими тик-таками. Но мне жаль, что все так вышло. Прости, если реально толкнула тебя на пляже — хоть убей, не помню такого. Если встретимся в следующей жизни, и ты еще хоть раз тик-такнешь — утоплю или задушу.
5. Лидеры повстанцев — в первую очередь Плутарх, Койн, Фульвия, — чтоб вы все сдохли. Если то-то уже сдох, пока я это пишу — сдохните второй раз.
Как-то так.
А теперь, леди и джентльмены, добро пожаловать на 71-е Голодные игры. И пусть удача всегда будет на вашей стороне.
На моей стороне ее всю жизнь было позорно мало.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!