Действие четвертое

Комната в городском трактире. На полу сидит лысый верзила Минск. У него на лице большое пятно грязи, кровь и следы укусов пчел. На ладони Минск бережно держит хомяка и кормит его зерном. Сзади Минска на стуле сидит Дарья и перевязывает ему раненую руку. Она уже в годах, но работает споро.

Дарья

Опять во что-то вляпался. Кто тебе теперь дорогу перешел, юродивый?

Минск

Минск с великим злом боролся!

Дарья

На пасеке-то? И много пчел победил?

Минск

(Гордо) Пять штук съел!

Дарья

Ох, горе луковое…

Минск

Ты все путаешь, Дарья. Минск — не лук и не горе. Минск — это Минск!

Дарья

И как ты до своих лет дожил — ума не приложу. Работает молча. Минск прислушивается к хомяку, будто тот что-то говорит.

Дарья

А помнишь, как мы Анчутку Саровского проучили? Тот еще изверг был, а с тобой не сладил.

Минск

Минск его на части изрубил! Бу помогал, клич держал!

Дарья

Сколько тому уж лет прошло…

Минск

Ты не думай про годы, Дарья. Ты вовсе не думай. Надо делать! Зло на части рубить, как Анчутку! Как волка бешеного!

Дарья

Ну тихо, тихо, угомонись. Я перевязку еще не кончила.

Минск

Ох, Дарья, хорошая ты баба. Викларан!

Дарья

И что у тебя только в голове творится — не пойму… Вбегает растрепанный и бледный от ужаса Старионов.

Старионов

Ах, беда! Беда! Соблазневич последний ум потерял! За ним вбегают Христина, Настя, Лизаветка, Володя, Глеб, Лексей и Марфа.

Христина

Что случилось, Стас? На тебе лица нет.

Старионов

Я-то думал, он просто деспот и душегуб… а он еще и безумец!

Лизаветка

Ишь, душегубы ему по нраву.

Настя

Тихо ты! (Старионову) Что случилось-то?

Старионов

Третьего дня он говорит: пойдем, дескать, к дружкам моим, потолкуем. И ножи в руках вертит. Ну, я и думаю, что сейчас пару глоток вспорем, как обычно…

Лексей

Ох, грешная твоя душа.

Старионов

Девица там была странная… на него похожа, хоть и красивая. Тоже нож в кого-то всадить норовила… а Соблазневич ее насквозь пропорол да потом еще ножом бил до упаду, уже мертвую.

Настя

Ах, негодяй!

Старионов

Потом еще один там был, испугался Соблазневича, пощады запросил… я не смотрел уже, но слышал, как он перед смертью хрипит. И его не пощадили.

Христина

Может, они сами паскудники были… да только разве так с людьми можно?

Старионов

Я от Соблазневича подальше держался, чтобы под горячую руку ему не попасть — а то кончил бы, как эти двое… А сегодня вышел во двор воздухом подышать. Смотрю — а Соблазневич на земле сидит и чавкает, громко и невоспитанно. Я пригляделся — и вижу: он червей ест! Охапками! Берет и сует в рот, будто ягоды горстями ест!

Глеб

Занятное умственное отклонение… а с виду порой даже образованным человеком казался. Какая дикость!

Дарья

Ох, он меня про червей долго расспрашивал. Теперь еще и ест их…

Марфа

Опасное безумие. Убить его надо.

Лизаветка

Я про то уже давно думаю.

Настя

Ужасные вещи вы говорите! Взять и убить человека… нас же полиция сцапает! След кровавый наверняка увидят…

Лексей

Я всегда супротив душегубства… но тут без него никак. Лучше живым в кутузку, чем мертвым лежать. Один раз я уже из плена выбрался, другой раз вы подсобили — авось и в третий раз бог милует.

Христина

Я в кутузку не хочу. Может, мы Соблазневича обухом по башке треснем и убежим?

Марфа

Мелко. Я требую мести.

Минск

Минск тоже! Минск не позволит беззащитных червяков есть! Ату злодея!

Володя

Господа, господа, тише! Он может услышать…

Лизаветка

Пускай слышит. Я его не боюсь. В моей станице ни одного труса нет! Старионов все это время бегает по комнате и хватается за голову.

Старионов

А я, дурак, еще смеялся, когда он надо мной с ножом стоял… Игры у него такие, думал… (Нервно хохочет.) Что же я за дурень такой! От одного душегуба к другому, из огня да в полымя… Христина приобнимает его за плечо.

Христина

Ну-ну, не тушуйся. Со всеми бывает. Володя, оглядевшись по сторонам, приобнимает ее за плечо.

Володя

Не печалься, Христина, — да и вы все не печальтесь. Я пару колдовских заговоров знаю, сейчас прочту их — и никакой Соблазневич не страшен!

Глеб

Ваши заговоры — полнейшая ерунда, ваше сиятельство. Сколько раз я вас наблюдал — ни разу от этой тарабарщины ни малейшего толку не было. Лучше уступите мне заслуженное место и лицезрейте силу науки! Все начинают галдеть, предлагая способы убить Соблазневича. Наконец Дарья выходит вперед, поднимает руку и громко обращается ко всем.

Дарья

А ну цыц! Нечего места делить, тут не повозка. Все вместе на него кинемся, коли придет. Да не сразу, а только после того, как Соблазневич выкинет что…

Старионов

Выкинет, выкинет, я его знаю.

Дарья

Сядь в уголке, болезный, не мельтеши. Сейчас Минск ему покажет, да и я старое вспомню…

Марфа

Что старое?

Дарья

А, не люблю рассказывать. Скучно.

Настя

Тихо! Он идет! Все вооружаются. Христина и Лизаветка достают большие ножи, Настя — вязальные спицы, Володя — шпагу, Старионов держит наготове тонкие кинжалы, Дарья — тяжелый посох, Лексей — пучок ядовитых трав. Минск и Марфа сжимают кулаки, готовые к бою. Глеб достает из сумки книгу и раскрывает ее, но смотрит при этом на вход. Все напряженно ждут Соблазневича. Он входит и презрительно оглядывает их вооруженную толпу.

Соблазневич

Вы что перепугались? Вас на вилы поднять хотят? Не впервой уже…

Глеб

Господин Соблазневич, я имею честь обвинить вас в гнусных поступках.

Соблазневич

Да ну? А ты не забыл, профессор, что ты с девицей Мирославой провернул? Еще меня обвинять собрался…

Христина

Ты зубы-то не заговаривай. Почто червей жрешь да людей режешь?

Соблазневич

Не доросли вы еще о моем плане узнать.

Дарья

Ишь какой! Я тебя уж давно переросла. А ну отвечай, что за план у тебя? Зачем бумаги собираешь да людей грабишь?

Соблазневич

Не твое дело, старая карга.

Минск

Мою викларан каргой называть?! Бей гада! Все с криками бросаются на Соблазневича и бьют чем ни попадя; попадают то по нему, то друг по другу. Наконец Лизаветка вонзает нож ему в грудь и дергает, чтобы вытащить.

Лизаветка

Из него черви ползут…

Христина

И будто тикает что-то… слышите?.. Соблазневич кашляет и плюет кровью в лицо Старионову. Соблазневич Вот тебе… кровопивец… я тебя насквозь вижу… миловаться он хотел, видишь ли… Старионов в страхе пятится назад. Соблазневич, оседая на пол, смотрит на остальных. И вы… все вы… во имя Отца моего… умрете…

Володя

Какого еще отца? Ты что несешь?

Соблазневич

(Хрипло) Прими меня… и прими их смерть… Сатана… Его тело взрывается грудой ошметков. Повсюду внутренности, кровь — и сотни останков червей. Остальные погибают — кто от удара, кто от силы взрыва, кто от смертельного прикосновения червя. После криков слышен только затихающий писк хомяка. Дальше — тишина. Занавес.