Белый плащ

Жизнь Джозефа с самого детства была полна испытаний и неожиданностей. Ему постоянно приходилось сталкиваться с неопределенностью, что заставляло его жить одним днём, не погружаясь в мечты и иллюзии о будущем. В юности его не щадили насмешки из-за худощавого телосложения и ярко-рыжих волос. Но теперь, когда Джозефу почти 30, он стал мечтой многих девушек. Возможно, дело не только в его внешности, а в том, что он — замечательный человек: отзывчивый, заботливый и добрый, несмотря на все трудности, которые ему пришлось преодолеть. Тем не менее, его внешний вид тоже производил впечатление. Длинные черные волосы, хотя и окрашенные, идеально подчеркивали его облик. Он был высоким и физически развитым, практически полностью покрытым татуировками, а его лицо дополнительно украшал пирсинг. А харизма и чувство юмора были его изюминкой. Как на репетициях, так и в кругу друзей он поднимал всем настроение своими шутками и гримасами. Говоря о его лучшем друге, им был Роман Сёрмен, который также являлся гитаристом в их группе под названием Wednesday 13. Они познакомились давно и уже не помнили, как и при каких обстоятельствах, но их дружба стала крепкой. Он также близко общался с Эриком Гриффином из группы Murderdolls, в которой тоже играл и был фронтменом. В целом, у него были хорошие отношения со всеми участниками обеих групп, и иногда они собирались вместе в барах, обсуждая будущие планы и события. Однако было одно но... Единственным человеком, с которым Венди не смог установить контакт, оказался гитарист и создатель группы 'Murderdolls' Джои Джоррисон, чье псевдонимное имя стало известнее его настоящего имени Нейтан. Если задуматься, то получается, что никто из группы не был по-настоящему близок с Джоуи. Он организовал группу, подобрал ребят и играет с ними, но вот чтобы кто-то мог сказать, что общался с ним не только на темы, связанные с музыкой, а и о чем-то более личном – этого, похоже, нет. Он очень спокойный человек, часто углублён в свои мысли. Его разговоры всегда размеренные, и даже когда на его лице видны признаки недовольства, он предпочитает не выражать это словами, а иногда намекает на ошибки своих товарищей по команде. Однако, чтобы он говорил что-то прямо, таких случаев никто не припомнит. Венди неоднократно старался завести разговор с ним. Обычно он начинал с тем, что касалось музыки, а затем плавно переходил к вопросам о предпочтениях в девушках, местах для отдыха или других увлечениях старшего. Однако на все вопросы тот отвечал довольно лаконично "не знаю" или просто избегал ответа. Сначала у фронтмена была цель разговорить этого скрытного гитариста, но спустя пару-тройку месяцев он махнул рукой и просто стал отшучиваться. Ребята даже начали называть Джоуи тихоней, как бы в шутку, но, если подумать, тот никак не реагировал на это. Однако один случай, словно, изменил многое в отношениях между этими двоими. Однажды у Джозефа возникла идея для новой песни, и ему нужно было обсудить её с Джоуи, который отвечал за написание гитарных и ударных партий для группы. Выбрав подходящий день, младший уже ждал у входа в репетиционную, звоня старшему, который немного задерживался — уже примерно на полчаса. Куря одну сигарету за другой, Венди заметно нервничал и начал испытывать раздражение из-за того, что этот тихоня не отвечал на звонки и не появлялся на горизонте. После десятого звонка он с некоторой озлобленностью затушил окурок очередной сигареты, как вдруг кто-то подошёл сзади и слегка коснулся его плеча. Испытав легкое волнение, он сбросил звонок и обернулся, чтобы спросить у стоящего за ним, что за хрень. Однако перед ним оказался Джоуи, который, будучи значительно ниже по росту, чем Джо, находился на уровне ниже его глаз, что также стало предметом шуток в адрес гитариста. — О, ты пришёл, я уже подумал, что ты решил меня бросить,— недовольно произнёс солист, скрестив руки на груди. — У меня были дела, — коротко ответил Джордисон и, вставив ключ в замок, вошёл внутрь. — Даже не собираешься извиниться за опоздание? — спросил Пул с раздражением, следуя за молчаливым коллегой. На последний вопрос Джозефа Нейтан обернулся и, взглянув на собеседника, проигнорировал его. — Итак, что ты хотел обсудить? Ты говорил, что у тебя есть идея для песни? — спросил гитарист, доставая свою гитару со стойки и усаживаясь на стул, чтобы устроиться поудобнее. — Да, есть, — сказал младший, по-прежнему недовольно, и раздражаясь от того, что этот парень оказался просто невыносимым. Джозефу и раньше казалось, что этот гитарист - весьма странный тип, но сейчас, находясь с ним наедине, он все больше убеждается в своих мнениях о нем. Сделав глубокий вдох, он уселся на диванчик, который находился в студии, и, сделав вид, что ничего не произошло, начал рассказывать о своих идеях и планах на песню. После нескольких часов, которые Джозеф потратил на написание текста для песни и аранжировок для инструментов, он, очевидно, сильно устал. В то время как его голубоглазый товарищ выглядел так, словно для него это было легким делом, и он не чувствовал усталости ни физически, ни морально. — пиздец... Эти часы были действительно продуктивными для меня,— сказал Джозеф, взглянув на старшего и внимательно рассматривая его с ног до головы... Ему иногда казалось, что для парня иметь такой низкий рост — это довольно унизительно. Он задавался вопросом, как Джоуи справляется с этой генетической особенностью. Однако его размышления тут же прерывались другими мыслями: казалось, что Джоуи на самом деле не справляется с этой ситуацией, поскольку он ни разу не замечал, чтобы тот реагировал на обидные шутки или оскорбления, или хотя бы проявлял недовольство. Эта его молчаливость и спокойствие вызывали подозрения. — Похоже, всё было довольно просто, хотя для тебя... — не закончив свою мысль, Джордисон остановился и отложил гитару в сторону. Он выглядел невозмутимо, словно ему было все равно, заденет ли он своего собеседника, но продолжать фразу не стал. — Что ты имеешь в виду? — в этот момент Пул серьёзно разозлился. Кто этот коротышка, что позволяет себе подобные комментарии? Возможно, он и талантливый музыкант, но у него нет оснований принижать других. — Ничего, — с неизменным спокойствием и холоднокровием произнёс Нейтан, поднимаясь и собираясь уйти. Однако перед ним возник Джо, который схватил его за руки и толкнул на диван, заставив сесть. Сам Джозеф встал напротив, наклонившись и ухватившись за спинку дивана, чтобы у голубоглазого не было возможности покинуть место. — Мне давно казалось, что ты странный, но сейчас ты перегнул какую-то грань. Откуда у такого тихони, как ты, столько уверенности? — с неким раздражением сказал младший, бросая взгляд на Джоуи, в глазах которого впервые можно было заметить какую-то другую эмоцию, помимо безразличия... Это страх? — Я не собираюсь ничего выяснять, отойди и дай пройти, — ответил старший, пытаясь встать и оттолкнуть эту тушу перед собой. — Довольно, сейчас ты ответишь за своё поведение, — произнёс кареглазый, снова схватив Нейтана за руку и поднимая его с дивана, потянул к столу с оборудованием. Развернув его спиной к себе, он заставил Нейтана упереться руками в стол и занять позицию с выпяченной задницей, к которой уже прижался Пул, пытаясь добраться до ширинки штанов Джоуи. — Что ты делаешь? Отпусти меня! — Голубоглазый начал вырываться, но фронтмен, находившийся позади, сжал руку на его бедре, причиняя ему боль, и он сразу же прекратил любые попытки сопротивления. — Я вот думал, может, ты вообще девочка, капризная и невоспитанная? Характер у тебя бабский, так ты еще и внешне на нее похожа. Давай-ка проверим, — произнес Джозеф, расстегнув его штаны и нащупав там бугорок... Ох, такого, конечно, Пул точно не ожидал: у этого мелкого встал от грубого обращения с ним? Да что ж это за гаденыш такой... Спросив сам себя в мыслях, он отпустил Джоуи, который мигом вылетел из студии, обронив что-то. Оказавшись в состоянии, напоминающем шок, но гораздо более глубоким, он заметил кулон на полу. Вырвавшись из своих мыслей, он подошёл и поднял его. На кулоне был изображён загадочный символ, напоминающий что-то сектантское, словно он уже видел подобное граффити где-то. Не придавая этому значения, он поспешно покинул студию. Однако уже на следующее утро его жизнь кардинально изменится. Прошла неделя с того инцидента, и Джоуи не проявил инициативу в организации репетиций. Участники группы, устав ждать, начали писать в общий чат мессенджера с вопросами о сроках встречи, однако Джоуи продолжал оставаться молчаливым. Он не отвечал на звонки и сообщения, не проявляя активности даже в прочтении их обращений. Как будто он исчез без вести. Джозефа это, конечно, настораживало; его гложила совесть за то, что он мог напугать коротышку, над которым лишь хотел пошутить. Однако ситуация сложилась так, что теперь он не выходит из дома и не отвечает на сообщения и звонки. Джо несколько раз планировал навестить Джоуи и извиниться за инцидент, но ему не хватало смелости и решимости. Он боялся, что ему могут не открыть дверь, послать трёхэтажным матом или даже исключить из группы... Эти размышления не покидали его, и, находясь в субботний вечер на сцене и выступая с личной группой Пула перед жителями Де-Мойна, он не мог сосредоточиться на выступлении. Порой он пел не в тон или даже стоял как истукан, тогда как обычно энергично перемещался по сцене. Ум его полностью занимали мысли о Нейтане, но его внимание внезапно привлекло кое-что еще... В центре зала, среди темной толпы, выделялся человек в длинном белом плаще. Его капюшон обрамлял лицо, придавая ему загадочный вид. На том месте, где сходились края плаща, была большая заклёпка с необычным символом, который казался знакомым... Но он не мог вспомнить, где его видел. Джо продолжал петь и не мог отвлечься от взгляда на загадочного человека, пока его друг Роман не подошёл ближе с гитарой и начал играть мощное соло. Это заставило Джо немного отвлечься, но стоит взглянуть снова – загадочный человек уже исчез... Что это было? Кто это был? Эти вопросы не покидали его мысли до самого завершения концерта, и даже сидя в гримёрке и смывая грим, он продолжал об этом размышлять. — Ребята, вы тоже заметили человека в белом плаще? — неожиданно спросил Джо у всех присутствующих в гримёрке, вытирая лицо полотенцем. — Нет, я лично ничего, кроме своей гитары, не видел, и тебя, который лажал жёстко, — сказал Ромка, протирая глаза ватными дисками и решившись высказаться, потому что он заметил, что его друг постоянно подавлен, а тут вообще чуть ли не весь концерт залажал. — Пф, бывает и такое, — проворчал Джо, поднимаясь от туалетного столика. Обернувшись к гитаристу, он схватил его за плечи. К этому моменту они остались вдвоем в гримерной. — Что ты натворил? Я тебя прекрасно знаю, так что не отмалчивайся, — произнес Сёрман с тяжелым вздохом. Он знал Пула достаточно долго, чтобы предугадывать его реакции в различных ситуациях. — Помнишь того... Странного парня из моей группы, Джоуи? — спросила Венди, слегка расслабив плечи друга и усаживаясь на стул, закинув ногу на ногу. — Да, помню, и что? — с растущим интересом ответил Ромка. Обычно они не обсуждали этого тихоню, а сейчас разговор зашел о нем так серьёзно. Точнее у Джо было очень серьёзное выражение лица. — В общем, я повел себя с ним нехорошо, хотел пошутить, напугать, не знаю, что именно я задумал, но он пропал... Уже неделю не отвечает ни на смс, ни на звонки, и никто его нигде не видел. А вдруг с ним что-то случилось...? — схватившись за лицо руками, запустив пальцы в волосы и нервно держа их, Джо знатно раснервничался. Он действительно боялся, что с ним могло произойти что-то плохое, кто знает его. — Я даже не буду спрашивать, что ты натворил, но ты не думал съездить к нему и самому убедиться, что всё в порядке? А не сидеть и накручивать себя, — проговорил гитарист, почёсывая затылок. Он знал, что у Джозефа иногда ветер в голове, но было смешно наблюдать, как он сначала натворит дел, а потом начинает переживать. — Может, ты и прав,— коротко ответил Джо, и уже спустя полчаса все разъехались по домам. Но сам Джозеф решил всё же заехать к Нейтану. Он уже был готов быть посланным к черту... Ну подумаешь, парень тихоня, подумаешь, ему нравится погрубее, что с этим поделать? А извиниться всё-таки нужно. Конечно, про человека в странном белом плаще Венди давно забыл и никак не ожидал увидеть у Джоуи дома...