Вернутся к фанфику

Когда дрогнул лёд

15 августа 2025, 18:20
      Кухня наполнилась лёгким шипением мяса на сковороде, неловким молчанием и мельтешащими подозрениями. Борис периодически бросал косые взгляды на Женю, что дрожащими руками поджигал вторую конфорку. Мужчина хмыкнул, смотря на эту картину. Наконец газ зажёгся синим пламенем, заставляя Женю с непривычной резкостью отдёрнуть руку с зажигалкой.       Помещение заполнилось какой-то уютной атмосферой повседневной жизни, только без проблем со здоровьем, навязчивых мыслей, давящих на мозги одним своим существованием. Сейчас этот дом не казался гробом с слегка потрёпанными обоями от времени. Будто тот самый дневной сон, что так похож на реальность, но слишком хорош, чтобы ей быть. Такое ощущение, что того потрясения связанное с Женей и не было буквально несколько минут назад. Последний же спокойно стоял и посмотрел на мясо, закрытое прозрачной крышкой и еле слышно сглотнул. Во взгляде читалась отрешённость и одновременно что-то вроде "Я действительно испытываю голод?".       Борис заметил это и немного напрягся. Пожалуй, его этот вопрос тоже не отпускал. Не выдерживая уже бог знает какую минуту молчания, он наконец с привычным грубоватым тоном спросил:       — Ты что-то чувствуешь вообще? — вопрос заметно смутил Женю, что вздрогнул и наконец оторвал взгляд от еды.       — А? Да, наверное, — пожал плечами парень. — Там... пустота в желудке, может усталость сильная.       Борис хмыкнул, перемешав содержимое сковородки.       — А там холод или типа того?       — Не особо. Руки трясутся конечно, но не ощущаю какой-то мороз, как- — Женя резко остановился, опустив глаза. — В прочем, не важно. Нормально всё.       В глазах парня была видна тень того ужаса и боли, которая появляется в момент смерти. Слегка сиплое дыхание чуть ускорилось, а руки затряслись сильнее. Борис тяжело вздохнул, потирая переносицу.       — Блять, ну ты ещё в шкафу закройся, чтобы я поверил в это "всё нормально"! — голос звучал твёрдо, но всё же с той обеспокоенностью, что скрывается за резкостью. — Чтоб ты знал, у меня зрение не настолько отвратительное и я вижу всё.       Женя лишь тихо хмыкнул отходя от плиты. Он сел за стол, ложась щекой на сложенные руки. В голове был густой туман, где мысли путались, но одно виднелось чётко: "Не хочу говорить, только спать лет пятьсот". По скромным подсчётам парня, он мог предположить, что из-за большой потери крови при смерти его сейчас так мажет. Вероятно анемия или что-то в этом духе.       — Борис, у тебя препаратов железа нет случайно? — пожал голос Женя, медленно моргая.       Раскольников оглянулся через плечо, нахмурившись, будто его спросили о чём-то на неизвестном языке.       — Препараты железа? — переспросил он, повернувшись к парню. — Могу только железо без препаратов предложить.       — Гайки что-ли? — усмехнулся парень, убирая прядку с лица за ухо. — Не, вряд-ли поможет. Я имею лекарства типа Ферретаба или вроде того.       — Точно нет. У меня только обезбол, противорвотное, ну короче по стандарту, — Борису даже неудобно было от просьбы Жени, видя как последний чуть поник, уткнувшись носом в руки. — Настолько всё плохо?       Женя тихонько вздохнул, не поднимая головы.       — Сейчас не так страшно, но в ближайшее время нужно найти будет. Хотя, я не особо боюсь сыграть в ящик, — саркастично фыркнул он, почёсывая голову.       — С таким успехом можешь смело за домом могилу копать. Не ссы, придумаем что-нибудь, — сухо ответил Борис, на деле просто понимая, что нужно делать оперативно, если не хочет банальных проблем.       Он вернулся к приготовлению еды. Вот уже почти всё было готово. Запах на кухне стоял приятный, правда Борис не чувствовал даже намёка на голод. Может уже неделю так. Тем не менее не большие порции он заставлял себя есть хотя бы раз в день, дабы не откинуться. Женя дремал, иногда тихо фырча. Чёрно-угольные волосы небрежно торчали во все стороны, отливая синим цветом. Свет был тусклым из окна, да и там дождь шёл, навевая сонливость на весь район. Борис решил проверить на всякий случай аптечку. Нет, он знал, что нужных лекарств для гостя не было, но чисто со скуки хотелось. Вот ванная. Довольно маленькая, где-то плитка трёхнутая, зеркало отражало мужчину. Холодок прошёл по его спине от воспоминаний. Да, снова мать в петле, прямо перед дверью. Запах разложения и тьма ночи...       Борис тряхнул головой, отгоняя это всё. Он тяжело вздохнул, проходя в ванную, наклоняясь. В аптечке был лишь рулон бинтов, очевидно уменьшившийся, парацетамол, домперидон и активированный уголь. Набор от Бога.       — Ну надо же, а я думал появится, — с сарказмом буркнул Борис, вернувшись в кухню. — Скоро правда пойду по пути Есенина...       Женя уже тихонько ел, смотря в тарелку. Он ощущал давно забытое чувство полного желудка, без сосущей пустоты и тошноты застрявшей в горле. Вкус был довольно насыщенный, но в голове всё ещё было мутно. Парень поднял взгляд на Бориса.       — Я к слову хотел спросить. Что всё же за "гости"? Ну, те, про которых по новостям говорили, — он выжидающе смотрел на мужчину, спокойно задав вопрос.       — Женёк, у тебя невъебенный навык испоганить настроение, которого и так нет, — огрызнулся Борис, садясь напротив. — Не знаю. Может жмуры, если судить по признаку, а-ля земля под ногтями, хотя бред полный. Может это вообще та секта...       — Этот "жмур или сектант" перед тобой сидит, позволь напомнить, — фыркнул Женя, смотря на свои ногти, которые местами уже были сломаны. — Великолепно. Не знаю, я и есть Гость? Всё же вряд-ли моё появление одноразовая акция.       Борис тихо усмехнулся, доставая из кармана пачку сигарет и зажигалку. Сейчас в голове была сплошная муть. Банально не понятно как правильно реагировать на происходящее. Хотелось просто забыть, что происходит вокруг, что было раньше и очередной раз потравить свои лёгкие "раковой палочкой". Женя без интереса смотрел на мужчину, а точнее куда-то в пустоту. Он медленно моргал, думая что делать с собой. Сколько сможет продержаться без медикаментов? Есть ли смысл искать жильё, учитывая, что у него при себе и паспорта нет, не то что денег.       Борис не успел и затяжку сделать, как тишину разорвал звон рингтона мобильного. На дисплее отобразилась надпись "Начальник". Внутри всё сжалось от чёткого ощущения, что вот-вот должно произойти что-то плохое. Борис тяжело вздохнул, принимая вызов.       — Слушаю, — хрипло прозвучал голос мужчины, нервно постукивая пальцами руки с сигаретой по столу.       — Борис, здравствуйте. С сожалением сообщаю, что мы закрываемся, — монотонно тараторил голос на том конце, подобно судьи, зачитывающий приговор. — Аванс, который Вы хотели взять мы отправим в течение недели.       Борис выронил сигарету из рук, с недоумением смотря на телефон, будто бы собеседник мог его увидеть. Сердце забилось быстрее, а рука сжала мобильник сильнее.       — Василий Геннадьевич, а с какого рожна такое событие? — как можно сдержаннее спросил он, стараясь не сорваться. — Если это из-за этих поехавших, то Вы поступаете как, простите, еблан.       — Не только из-за этого, — тяжело вздохнул начальник, очевидно готовясь к трёхэтажному мату. — В основном из-за большого наплыва жалоб клиентов...       — Блядь, что за бред!? — не выдержал Борис. — Столько лет жалобы поступали и всё в норме, конца света не случалось. Так бы и сказали, что вы дрожите над тем, как бы бензин не спиздили!       — Я не обязан сообщать Вам подробности. Всего доброго, — и короткие гудки завершили этот разговор.       Мужчина замахнулся, дабы зашвырнуть телефон куда подальше, но в последний момент смог сдержать импульс и сел обратно за стол, уткнув лицо в ладони. В эту минуту посыпалось столько нецензурной брани и проклятий, которые Раскольников не произносил за всю сознательную жизнь. Буквально в один миг мир будто рухнул на одну треть. В прямом смысле то, что держало его на плаву больше десяти лет улетучилось в прямом смысле за эти несколько минут, ведь это был последний работающий на данный момент автомастерская в городе. Остальные или обанкротились, или закрылись по каким-то другим обстоятельствам. А лично ходить по домам и унижаться ради пару косарей Борису вообще не хотелось. Не такой он.       Женя смотрел куда-то в сторону, не особо зная что говорить в таких ситуациях, учитывая, что ему самому не приходилось с таким сталкиваться. Хотелось подойти, похлопать по плечу, говоря мол "Всё образуется! Не переживай!", да вот только парень не мог это позволить даже по отношению к друзьям, не то что к малознакомому человеку. Да и это было бы откровенным враньём. Женя наконец прочистил горло, решив перевести тему:       — Слушай, а у тебя есть какие-то увлечения? — вопрос звучал крайне неуместно в этот момент, но просто хотелось как-то отвлечь мужчину. — Ну там время скоротать или вроде того.       — Чё? — Борис поднял взгляд на парня, слегка приоткрыв лицо. — Сука, пиздец ты в тему, знаешь!       Женя фыркнул, положив подбородок на ладонь.       — Ты не ответил на вопрос, — он с долей усталости смотрел на мужчину, иногда почёсывая щеку.       Борис тяжело вздохнул потирая виски. Внутри всё кипело, но спокойный голос парня как-то остужал, как бы иронично это не звучало. Будто профессиональный психолог, держащий одновременно дистанцию между собой и пациентом, но при этом умело управлял разговором.       — Не знаю, особо ничем таким не занимаюсь. Иногда на гитаре брынчу, если аккорды вспоминаю, — пожал плечами Раскольников, доставая очередную сигарету. — Кроссворды, если вообще мозг занять нечем, могу копать.       — Гитара? — переспросил Женя, явно заинтересовавшись этой деталью. — А какие именно жанры вообще нравятся?       — Тц... Ну не помню как точно называется, вроде пост-панк. Ну там Кино, Би-2, — зажёг сигарету Борис и делая затяжку. Он заметил довольно... Неоднозначную реакцию парня. Что-то смешанное между печалью и шоком. Будто всковырнул рану, что заживала долгие годы. — Всё нормально?       Женя дёрнулся, немного сжавшись и опустив взгляд.       — Да, просто... брат очень любил как раз рок и всё в этом духе, — он тряхнул головой, отгоняя это всё. — Не важно. Мёртвого пациента не вернуть.       Борис нервно хохотнул от слов парня, закашлившись от дыма.       — Говоришь как медик... и харе вести себя как глыба без чувств, — стряхнул пепел с сигареты мужчина, продолжив серьёзно. — Да и видя твою реакцию, вы явно были близки. Цинично, знаешь ли.       — Ого, может ты ещё скажешь, чтобы я до конца жизни страдал? — внезапно огрызнулся Женя, выровнявшись и посмотрев на мужчину как на врага. — Ты не представляешь, насколько больно вспоминать о том самом моменте, когда приходилось приезжать в морг, дабы опознать тело единственного человека, который искренне проявлял тепло и поддерживал, а не потому что ты делаешь как хочется ЕМУ!       Раскольников хмыкнул, увидев наконец за этой маской безразличия и отстранённости, что-то похожее на человеческие чувства. Но слова о том, что он "не представляет потерю родного человека" ощутились как резь ржавым ножом по оголённой коже. Злоба переросла в ярость, которая уже не обойдётся без жертв.       — Ты щас серьёзно думаешь, что единственный такой бедный-несчастный? Сука, ты даже небось ни разу в жизни своей ёбанной не чувствовал запах трупа, а тем более не терял единственного родителя, которому не плевать! — вырвалось у Бориса, что не осознавал уже, что делает хуже. — Я хотя бы не прячу свои эмоции, знаешь и от этого не выгляжу как мудак без чувств и ходячим трупом.       Женя обнял себя руками, задрожав. Впервые за такое время он вообще срывался на кого-то. А слова об его не самой эмоциональной натуре и вовсе добили. Он тяжело вздохнул, резко выставив руку вперёд.       — Заткнись к чёртовой бабушке, я даже продолжать это не буду. Уж прости, что задел тебя, но ты не лучше меня, знай, — он встал, поправляя футболку. — И я хотя бы не переходил на личности. Поговорим, когда оба остынем, иначе тут два трупа лежать будет.       Парень покинул кухню, уйдя в гостиную. Борис с силой пнул по ножке стола, громко чертыхнувшись. Ему хотелось лишь разнести весь дом к ебеням и под конец самому убиться об стену. Сигарета закончилась в мгновение ока, сменившись на следующую. Так прошло несколько минут, пока разум не стал постепенно возвращаться к нему и осознание. Осознание насколько же он умудрился задеть парня неосторожным замечанием. И к чему это привело? Срач, закончившийся на ноте, которая оставляла вопросы насчёт их дальнейших взаимодействий. Разговоры... Борис поднял взгляд на стул, где несколько минут назад сидел Женя и старался как-то отвлечь от переживаний из-за потери работы. Тяжёлый вздох нарушил тишину кухни, оставив после себя мерзкое ощущение на душе.       — Мгм, щас бы переживать из-за очередного уёбка, который исчезнет скоро из жизни, — буркнул он себе под нос, туша сигарету. Хотя, в голове этот диалог на громких тонах давал ощущение что его и Женю связывало что-то общее. Переживание из-за потери близкого человека. — Блядь, ну почему я мудак такой...

***

      Весь оставшийся день прошёл в молчании. Женя сидел в гостиной, ни разу не выходя из неё. Казалось, его убили второй раз, напомнив о том, что он никогда не впишется в общество из-за попыток держаться и не страдать. Парень читал книгу, но даже она не могла отвлечь от послевкусия. Хотелось просто снова закрыться в себе, изолироваться от социума. Женя тихо вздохнул, кутаясь в плед и ложась на диван.       — М-да... даже не знаю, смеяться или плакать, — хмыкнул он, закрывая глаза. На самом деле ему не хотелось ни того, ни другого. Просто лежать буханкой на диване.       Борис сидел в гараже, перебирая струны на гитаре. Потрёпанной, но такой родной. Пальцы ловко перескакивали с одной струны на другую, давая перевести эмоции на музыку. Керосин бил в нос, заставляя голову немного кружится, но тем не менее, как-то даже расслабляло. Всегда. С одной стороны стоило бы извиниться, но с другой нет гарантии, что парень с ним вообще захочет разговаривать после взаимного полива говном.       — С чего меня начало это карёжить? — тихо спросил сам себя Борис, зажав пальцами гриф, заставляя металлические струны воткнуться в кожу. — Спустя несколько лет, очень смешно, блять.

***

      Ночь опустилась на город медленно, словно стекающий вниз густой мёд, топя в тишине. Женя лежал на диване и по факту всё это время спал, завернувшись в плед с головой. Борис находился в своей спальне, просто валяясь на кровати и бездумно пялясь в потолок. Сейчас ему эта комната особенно напоминала гроб, в котором он будет гнить до состояния уродливого скелета, что не вспомнит никто, кроме пары человек. Сегодня он даже не ел, лишь несколько кружек чая, банка пива и сигареты. Нет аппетита, просто нет. Всё что мог сегодня, Раскольников сделал. Глаза слипались давая надежду на то, что хотя бы пара часов пройдёт без лишних проблем.       Правда это всё разрушил уверенный стук в дверь. Борис сначала и не понял, что это всё в реальном мире, что вообще не радовало его.       "Чёрта с два я пойду. Мне одного припизднутого хватает, не считая меня, — раздражённо подумал он, стараясь игнорировать шум вокруг, но они становились всё более настойчивыми, отчего терпение кончилось весьма быстро. — Сука. Да чтоб тебя камаз переехал, гнида..."       Подойдя к двери, Борис слегка приоткрыл дверь, звеня цепочкой. За ней стоял человек в костюме химзащиты. На плече висел автомат, а через линзы противогаза можно было разглядеть глаза.       — Доброй ночи. Я из КЧС, — проговорил мужчина. В голосе звучало полное безразличие и твёрдость. — В Вашем доме есть люди или Вы один?       — Нет. На кой ляд Вам эта информация? — буркнул Борис, смотря на человека за дверью с высоты своего роста.       Через некоторое время молчание, агент КЧС продолжил, поправляя оружие на плече:       — Нам необходимо проверить жителей района на признаки Гостей, дабы обеспечить безопасность всем гражданам, — он поднял голову, смотря прямо в глаза мужчине. — Лишь проверим Вас и, если всё в порядке – отпустим без лишних слов.       Борис сжал пальцы на ручке двери. Взгляд то и дело падал на оружие, а где-то вдалеке слышались голоса видимо других сотрудников, что давало понять, что выбора нет, как минимум огнестрел, а как минимум превосходство в количестве. Он прикрыл глаза, вспоминая Женю и те сообщённые признаки, которые совпадают. Раскольников тяжело вздохнул, с трудом перешагивая неприязнь к конторе и щупая в кармане раскладной нож.       — Две минуты и Вы идёте нахуй со своими приколами, — сказал он, снимая цепочку. Ногти были практически в нормальном состоянии без грязи, а зубы имели желтоватый оттенок и слегка кривоватый нижний ряд. — Довольны?       Человек быстро осмотрел это всё и кивнул.       — Да. Спасибо за понимание. И вопрос последний. Вы ведь действительно один и ничего не скрываете? — прозвучало из-под противогаза.        Слова воткнулось ножом в рёбра, заставив Бориса поджать губы. Вроде и было бы разумным, сдать парня и сбросить с себя груз ответственности, но что-то кричал о том, что для последнего это может закончиться далеко не быстрым выстрелом в голову, а мучительными эксперементами и исследованиями. Нет. Он просто не мог это сделать.       — Мужик, я тебе русским языком сказал, что один. Ты проверил что нужно и всё, теперь пиздуй других проверять, — после чего Борис запер дверь, услышав напоследок тяжёлый вздох и отделяющиеся шаги. А сзади послышалось учащённое сиплое дыхание, что заставило мужчину обернуться и тут же вздрогнуть. — Сука...       Из-за двери выглядывало лицо Жени. Сейчас оно казалось особенно бледным и напряжённым. Пожалуй, он прекрасно слышал диалог Бориса с КЧСником. Его пальцы нервно сжимали ручку двери, а растрёпанные кучерявые волосы лезли в глаза. Парень молча смотрел на Раскольникова с некой благодарностью, вперемешку с непониманием, почему его не сдали.       Борис потёр глаза, ощущая липкий холод от такого пристального взгляда.       — Мелочь, я это сделал только потому что не знаю что с тобой могут сделать эти упыри, — прошипел он, взглянув на Женю вновь. — Твоё счастье, что я не настолько мудак.       Женя молча кивнул, чуть отведя глаза. Даже сейчас, после нескольких часов сна он выглядел вялым. Дыхание чуть восстановилось, что явно говорило о более менее спокойном состоянии парня. Борис было уже пошёл к себе, как внезапно услышал голос:       — Прости, за сказанное днём, минутная слабость. Спокойной ночи, — коротко протороторил Женя, испытывая неловкость от такого, насколько невпопад он это произносил и скрылся за дверью комнаты.       Борис замер. Он вообще не думал, что перед ним вообще извиняться, тем более, после того поливания говном и причём болезненным. Хотя, по крайней мере даже неуместные слова в данный момент немного даже успокоили мужчину. Может... Хотя бы этот мелкий не так плох, как остальные, несмотря на холод?

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!