Вернутся к фанфику
Карты без масти
27 сентября 2025, 21:44 Борис сидел на своей кровати, смотря куда-то перед собой в темноту. Сказать по правде, его разрывали различные чувства, начиная от тоски по более-менее нормальным временам, когда он глушил все навязчивые мысли работой, редкими вечерними походами в бар с другом, да и просто по тем моментам, когда он значительно легче переносил переживания; заканчивая липким чувством вины за неспособность заткнуться когда стоит. Привык уже не сдерживаться, даже с теми немногими, кто действительно дорог. Мерзко, просто уже, чёрт дери мерзко. Хотя хуже становилось от того факта, что гордость редко когда позволяла извиниться , а все слова застряли в горле. Хотелось просто пропасть из реальности, будто ничего не происходило.
Мужчина посмотрел на дверь своей комнаты, что была закрыта на шпингалет, а сама поверхность дерева была чуть испачкана уже давно засохшей кровью. При взгляде на пятно аж рука заболела вновь, заставив Бориса сжать зубы и тихо чертыхнуться.
— Чтоб я ещё раз двери долбил... — прошипел он, откинувшись на подушки. — Что не день, так дорога к петле.
Внезапно тишину нарушила трель телефона, что лежал на тумбе рядом. Борис подскочил, схватив мобильник и с удивлением обнаружил кто звонил, а именно Саня. Вот последний, от кого можно ожидать ночной созвон. Лёгкое нажатие кнопки и чуть тяжёлое дыхание на том конце провода
— Ну надо же, я думал не услышу тебя больше никогда, — хмыкнул мужчина, неосознанно слегка приподняв уголки губ в ухмылке. — Чё пыхтишь там? Огород твой спиздили?
— Петросян, — фыркнул Саня, судя по звукам скрипа матраса, запрыгнув на свою кровать. — У меня тут кошмар сущий, а он шутки шутит!
Борис не сдержал хриплый смешок от собственной привычки подтрунивать старого друга.
— Да не кудахч как баба, — добавил он, переведя взгляд на потолок.
Саня вздохнул, решив не продолжать тираду об не серьёзности Раскольникова, и наконец поведать об проблеме:
— Ты на меня орать щас будешь, но скажу: я впустил вчера тройку человек. Близняшки и... Э-э-э... — товарищ занялся, будто пытался вспомнить имя того, кого впустил. — Жору помнишь?
Борис чуть не подавился воздухом, услышав это имя. Как не вспомнить того, кто вечно втирал дичь религиозную.
— Господи, он до сих пор живой? — чуть равнодушно и с какой-то неприязнью спросил Борис, пытаясь выбросить из головы невероятные речи знакомого. — Конечно моего батю не переплюнет пока по стажу, но всё же.
— Да я сам в шоке. У него оказывается и жена уже на том свете... — напряжённо произнёс Саня. — Но не суть. Его КЧС забрали сейчас. Чёрт возьми, этот идиот даже не понял ничего. Сыч, я даже ничего не мог сделать!
Борис тяжело вздохнул, встав с кровати и направился к окну. За ним было темно как если бы все фонари погасли разом. Внутри снова накатила волна злости. Нет, далеко не на товарища, ибо головой он прекрасно понимал, что тут вообще мало что сделаешь по факту. Из телефона же донося усталый стон:
— Пойду пива что-ли выпью... Кстати, сосед мне притащил ящик тёмного. Чёрни бобер или как-то так, не помню, что-то польское, — Саня скрипнул у себя снова матрасом и вышел в коридор, перейдя на шёпот и последний вопрос стал как отрезвляющая пощёчина Борису.— Ты вообще сейчас как себя чувствуешь?
Раскольников мог почувствовать, как внутри что-то кольнуло. Такое забытое и далёкое, что будто это ощущение вырезали из молодости мужчины, кинув кирпичом только спустя двадцать лет жизни.
— Я? — сипло спросил он, уставившись перед собой, но тут же прочистил голос.— В смысле, порядок. Работаю, окно заменил. Ночь назад парень зашёл один, его чуть тот бледный уёбок не схватил.
— Борис, я не спрашиваю о том что ты сделал, меня интересует что сейчас с тобой, — твёрже спросил Саня, явно не желая отступать. — Я понимаю ты занятой, но ты можешь хотя бы мне не врать?
— Сань, всё отлично, как только ты не пытаешься лезть не в своё дело! — огрызнулся мужчина и тут же прикусил губу. Повисла напряжённая тишина. Примерно такая, когда он в подростковом возрасте впервые сказал что-то в ответ на оскорбления отцу. Это чувство, когда на тебя давят стены, пристальный озлобленный взгляд. Чувство перед тем, как огрести ещё больше чем обычно.
— Не моё дело? — холодно уточнил собеседник. — То есть, то что мы пережили вместе для тебя это ничего? Я видел тебя в полудохлом состоянии, так что прекрати строить из себя какого-то "самого важного". Пойми уже, что есть люди, которым на тебя не плевать!
Борис, говоря честно, ожидал чего угодно: мата в свою сторону, оскорбления, просто сброс звонка, но никак не факта того, что он... Нужен не как механик или собутыльник, а кто-то куда ценее? Горло будто сжали удавкой, дыхание, да и весь мир замер в эти секунды. Мужчина только спустя несколько мгновений смог наконец взять контроль над собой и буквально вырвал слова из глубины своей внешней чёрствости и пофигизма:
— Прости. Снова сорвался, — вздохнул он, сжав телефон в руке. — Я уже привык, что один и мои слова веса не несут.
— Борь. Ты может один из немногих, кому вообще доверяю, — послышался щелчок и шипение пены. — И я не хочу терять тебя только из-за такой хрени.
Борис слабо ухмыльнулся, чувствуя лёгкое облегчение, но тем не менее, он не мог не вставить сейчас свои пять копеек. Иначе это вообще другой человек.
— Хлещешь пиво и без меня? — ехидно заметил он, слыша на том конце довольный хмык.
— Вообще-то, это традиция моей семьи, чтоб ты знал. "Догони меня Морфей", запиши себе! — с артистичностью произнёс Саня, будто объявляя самое не очевидное для своего друга. — А пока меня он не догнал можешь рассказать о том, кого впустил.
— Да там история запутанная максимально, — Борис лёг облокотился об подоконник, задумчиво посмотрев куда-то в темноту. — В общем, как я и говорил, парню задницу спас, когда за ним этот бледный гнался. Оказывается сектант и пытался мелкого завербовать.
Саня закашлился.
— Подожди, а ты КЧС ничего про того кого пустил не сказал? — удивлённо спросил он.
— Янусов, не пойму, я настолько выгляжу как последний гандон, чтобы сдавать кого-то? Тем более, он наверное как ты ростом и комплекции и одним пинком могу отправить оттуда, откуда он явился, — фыркнул Раскольников, взмахнув рукой.
— Я вообще ничего не говорил про это, просто... — Саня чуть замялся, делая глоток. — Обычно отказываешься от сожителей. Без обид.
Борис вздохнул, прикрыв глаза. Да, это так, но всё же он никогда не промышлял доносами и всем таким, только лично.
— В общем, у меня всё под контролем в этом плане. Ты там на кухне не отрубись, а то знаю тебя, — мужчина тихо усмехнулся. — Будто не пиво, а самогон дедов литром бахнул.
В ответ послышалось ворчание товарища и пожелания о спокойной ночи. Смех и писк сброса звонка. Пожалуй, Борис был даже удовольтворён разговором. На душе конечно скрипело от того, что дал слабину, но по крайней мере сейчас он ощущал себя не таким дерьмом, хоть это и не надолго.
***
Утро встретило Бориса довольно ярким светом из окна и скрипом досок где-то на кухне. Протерев глаза, мужчина огляделся. Обезображенный режим сна явно на пользу не шёл, как минимум глаза жгли как от мыла, да и тело всё изнывало. Мозги тоже уже как кисель. С трудом поднявшись, он пошёл на источник звука и увидел Женю, что суетился у чайника. На удивление, он был в своей одежде, в которой пришёл на порог ночь назад; тёмно-коричневый пуховик укутывал парня, будто мог бы согреть давно замёрзшее тело. Мех на капюшоне выглядел не таким грязным как раньше и будто распушился; ноги снова скрывали тёмные джинсы, создающие ощущение менее тощих конечностей, а ладони снова покрыты чёрными перчатками. Женя выглядел даже расслабленным, не смотря на недавние события. Услышав шаги, он обернулся и чуть поджал губы, увидев Бориса. — Утро. Я чайник скипятил. Может по кофе? — чуть осипвшим предложил парень, поворачиваясь к мужчине всем телом. По лицу было видно, что он не особо спал этой ночью. Борис хмыкнул, потирая глаза: — Если найду, не уверен что у меня он остался вообще, — в голове же он пытался вспомнить, а что он вообще пил последнее время кроме крепкого чая и слегка подсоленного пива. Порывшись в подвесном ящике, мужчина всё же нашёл баночку, которая даже наполовину не опустошена. — Надо же, хоть сегодня утро не с дерьма начинается! Приготовление кофе не заняло много времени. Женя сел за стол делая небольшой глоток обжигающего напитка. Внутри он ощущал тепло, что растекалось в груди. Губы растянулись в лёгкой улыбке. Такое забытое чувство, когда ты можешь просто наслаждаться вкусом и хоть немного согреваться. Растянуть бы это всё в вечность. Он прикрыл глаза, вспоминая осенние деньки, в которые можно было позволить сидеть так, завернувшись в одеяло на кровати, пить кофе и смотреть на хмурые тучи Лесогорска. В этот момент в грудь ударила горечь. Это не вернуть больше никогда. Борис стоял, облокотившись об стену. Кофе не особо бодрил, но какое-то вкусовое разнообразие радовало. Пожалуй, последний раз, когда он пил что-то кроме алкоголя с кем-либо был где-то далеко. Переведя взгляд на Женю, мужчина заметил перемену в настроении парня: брови сдвинуты к переносице, глаза бездумно смотрели в пустоту, а рука с кружкой дрожала сильнее. — Ты чего? — неожиданно громко прозвучал голос Бориса, даже для него самого, заставив парня чуть ли не подпрыгнуть на месте от неожиданности. Тот растерянно посмотрел на Раскольникова и вздохнул, отмахнувшись: — Ничего. Просто настольгия по тому времени, когда... — Женя запнулся, сжав пальцы на ручке кружки, и хватился другой рукой, будто бы и это сейчас отберут.— Просто скучаю по своей рутине. Борис тяжело вздохнул. В нём не было обычного раздражения, только понимание этой щемящей боли. Вот только эта рутина и погубила самого мужчину по сути, заставляя верить в то, что работа излечит все раны внутри... Вот незадача. Раскольников скатился по стене, сев на холодный пол кухни. Рядом загудел холодильник, разбавляя болезненную тишину. Борис отпил и глянул снова на Женю, что опять утонул в себя. Вдруг в голове мужчины послышался щелчок, как если бы кто-то покрутил ключ зажигания в машине и перед глазами мелькнуло одно: "Вытаскивай, своей хандры с головой хватает". — К слову, в ты куда футболку дел? — кинул Борис, наконец вспомнив про свою вещь, и с лёгкой ухмылкой добавил. — Сжёг к ебеням, чтоб за вчерашнее отомстить? Женя медленно повернулся и на его лице читалось возмущение обиженного врача, которого обвинили в халатности. Он поставил кружку на стол с глухим стуком и скрестил руки на груди. — Ну знаешь! Я конечно всё понимаю, но неужели я похож на такую мелочную сволочь? — пробубнил парень, сщурив глаза. — Между прочим простирал её и повесил час назад, так что не наговаривай! В ответ на тихую ярость, Борис хрипло захихикал, ощущая лёгкий абсурд от ситуации и больше кайфуя от того, как легко выбить из юноши эмоции одними подколками. — Трогательно. Хотя тебя хер поймёшь, знаешь, — наконец успокоился он, потирая лицо ладонями. — А, кстати. Ты меня вроде спрашивал о вкусах в музыке. О себе эту тайну раскроешь или это болезненно? Женя немного подумав, пожал плечами, откинувшись на спинку стула. — Ну... Не прям чтоб тайна какая-то, но обычно слышу идиотизм откровенный, — замялся парень и отвёл взгляд. — Честно... я тащусь от металла. Буквально заставляет отвлечься от всего плохого и просто есть желание рвать глотку криками до хрипа... Женя вновь уткнулся носом в кружку, будто сейчас не просто сказал про свои вкусы, а признался в страшном грехе. Борис же услышав это чуть удивлённо поднял бровь. — А тебе какое-то определённые группы нравятся или чисто от балды? — вырвалось у него, выдавая интерес к довольно... необычному выбору для такого тихого человека. — Точно название не могу сказать, но кажется System of Down и Korn прям нравились, — тихонько пробормотал парень, допив кофе. — Шутки про то что я не выгляжу как типичный металлист не актуальны, уж извини. — Да лучше относительно адекватные особи вроде тебя, чем истерички, которые будут вытирать что их металл это единственный нормальный жанр, при этом из развлечения только ебать баб и срать "не-трушных" металлистов, — фыркнул Борис, поморщившись и вспоминая таких людей. — Конечно я чаще встречал более-менее нормальных, но такие долбаёбы так мозги съедают... — Поэтому и не особо распространяюсь, — заключил Женя, споласкивая кружку. — Кстати, может в душ сходишь и охладишься, а то у тебя уже усы как у Гитлера проявляются. Борис не сразу сообразил о чём говорил тот, но через секунду его взгляд устремился куда-то в сторону. Всё же неудобно в какой-то мере перед парнем, ибо небось от него разило псиной за километр. Да и часто на лице были вечно следы от сажи после пыток во внутренностях старой доброй Копейки. Но тут же тело мужчины напряглось, поймав на том, что он выглядит слишком жалко перед малознакомым человеком. Бросив что-то вроде "Иди к чёрту, чудище стерильное", Борис скрылся в ванной, щёлкнув щеколдой и недовольно матерясь под нос. Женя хмыкнул. На его лице мелькнула ехидная улыбка, но тут же растворилась в новом приступе усталости. Он пошёл в гостиную и улёгся на диване. В голову приходили воспоминания о прошлой жизни, о человеке, которого так напоминал Борис...***
Женя сидел на кухне, слушая очередную перепалку между его отцом и старшим братом. Это пожалуй не самое редкое явление в их семье. Разве что именно в этот вечер что-то пошло не так. — Хватит из Жени пытаться делать копию себя! — рявкнул Роман, с яростью бешеной собаки смотря на отца. Его голос отзывался лёгким эхом от стен гостиной. — Ты не видишь в нём человека, а просто ебучий проект! — Роман, не смей выражаться в моём доме подобным языком, — холодно произнёс мужчина, скрестив руки на груди. — И твой брат имеет явный потенциал и станет большим, чем журналюгой, что бегает по всему городу в поисках подработки! — Тебе сколько раз повторять, что ты на него давишь и делаешь бездушную машину, — не унимался парень, тряхнув головой и заставив собранные в низкий хвост волосы легонько удариться о шею. — Ты же видишь, ему и так тяжело от того, что у него нет времени даже пожрать нормально. Отец нервно хмыкнул, смотря на старшего своего сына, как католик на еретика. Роман правда был по натуре вольным и всегда готов с пеной у рта доказывать свою правоту. Да вот только мужчина давно не вслушивался в слова того, кто стал главным разочарованием семьи. — А ты думаешь этот путь к меня был лёгким? Позволь удивлю тебя. Профессия мне досталась через рот и кровь, так что я гораздо мягче к Евгению, чем ты думаешь, — он слегка задрал нос, смотря на Романа с презрением. — Это ты трус, что боится трудностей, так что не смей своего брата делать таким! В этот момент в комнате повисла тишина, нарушаемая тяжёлым дыханием Жени на кухне и вздохами матери. Парень вжался спиной в спинку стула, желая провалиться сквозь землю, лишь бы не слышать очередной скандал. Губы сжались в тонкую линию, с брови свелись к переносице. Живот неприятно сжало, как если бы кто-то надавил ногой. Тишину первой нарушила мать парней, подойдя к своему мужу и положив свои тонкие пальцы на его плечо: — Ян, не говори так, Рома же... — начала она, но была резко прервана. — Дарина, немедленно перестань. Неужели ты хочешь, чтобы и второй наш сын стал раздолбаем без перспектив на жизнь? — посмотрел мужчина на неё своими чёрными глазами. — Не говори. Я знаю, что ты любишь обоих наших детей, но нельзя же вечно жить им с розовыми очками, согласна? Женщина растерялась, смотря то на Яна, то на Романа. В глазах можно было прочитать панику человека, что разрывался между двумя любимыми людьми. Она вздохнула, опустив глаза. Роман нервно хохотнул. — Мама, а тебя не смущает, что этот мужчина пытается погубить нас с Женькой? — он старался держать голос, чтобы не выдать дрожь. — Или тебе также плевать и тебя волнует "великая династия Калугиных"? — А ну замолчи, червяк! — резко повысил голос Ян, заставив пошатнуться сына от неожиданности. — Ты принял своё решение и оно твоё. Будь добр, не навязывай его НОРМАЛЬНЫМ членам нашей семьи. Роман замер. Несколько секунд тянулись мучительно долго. Казалось, даже соседи за стенкой замолчали, услышав этот окрик. Два мгновения и послышались тяжёлые шаги в сторону коридора. Женя, отойдя от шока, рванул за братом. Сейчас хотелось просто обнять его и попытаться успокоить родного человека, как это работало раньше. — Рома! Рома, куда ты? — затараторил парнишка, схватив брата за рукав его фланелевой потрёпанной рубашки. Тот дёрнул рукой, вырвав руку из цепких пальцев Жени. — Прокачусь. Не жди меня сегодня, я у Вована перекантуюсь, — сипло ответил он, бросив взгляд озлобленных глаз на парня и тут же смягчился в лице. — Малой, ну ты чего? Женя не заметил, как по щекам текли слёзы, которые пытался стереть пальцами Роман. Ни всхлипов, ни рыданий, просто немой плач изрядно расстроенного и испуганного четверокурсника медицинского, что редко выглядел таким образом. — Не бросай меня... — прошептал Женя, шмыгнул носом. — Там же дождь... ты можешь не справиться с управлением... и ты на эмоциях... — Тише-тише, я тебя никогда не брошу, дурень, — с успокаивающей улыбкой произнёс Роман, ущипнул брата за щёчки и аккуратно потрепал. — Да и я завтра вернусь, рожей своей клянусь!***
Женя зажмурил глаза, крепко обнимая себя за плечи. Он не вернулся на следующий день. И "рожи" больше не было, только кровавое мессиво вместо головы. Парень прикусил губу, пытаясь унять нарастающий срыв. Боль. Она не могла заглушить бурю, происходящую внутри, лишь терялась где-то на втором плане. «Почему?.. Почему опять?! Почему снова это происходит?! Хватит! ХВАТИТ! ХВАТИТ!» — облепляли мысли всё внутри, подобно насекомым, что летели на яркий свет и закрывая собой источник. Только в этот раз Женя не кричал. Нет. Этот крик застрял в горле удушающим комом, не позволяя сделать то, что помогало при жизни, ведь... Он не сможет вероятно рассказать Борису, что с ним. Он же не хочет стать обузой из-за собственных проблем, верно? Эту безумную карусель боли остановил вкус железа во рту. Женя сел ровно, смотря в одну точку. Он чувствовал, как слюна стала какой-то солёной и что её становится слишком много во рту. Осознание наступило мгновенно, как только начались характерные спазмы желудка. — Твою мат! — выругался парень, вскочив с места и держа ладонь у рта. Казалось прошло мгновение ока, как он оказался у двери в ванную и колотил свободной рукой в дверь. — Борис! Пусти! Борис практически сразу открыл дверь и был тут же отпихнут в сторону, прежде чем Женя повис над унитазом. Послышались всплески, хрипы и бульканье, что в замкнутом пространстве казались оглушительными. Мужчина с долей отвращения и беспокойства смотрел на парня, не понимая вовсе что произошло. Буквально несколько минут назад они спокойно говорили, обменявшись колкостями, а сейчас гость блевал, отплёвываясь от содержимого желудка. Сам Раскольников стоял, облокотившись об стену спиной. На нём была та самая футболка, которую он когда-то отдал на время Жене. Она неплотно прилегала к телу, рукава скрывали половину плеча. Руки же наконец были открыты и уже были не скрыты признаки тяжёлой работы и физической подготовки. Борис на секунду скрылся и тут же вернулся со стаканом воды. В голове вопросы. Только что всё было в порядке, несколько минут назад они перекидывались колкостями, а сейчас его собеседник буквально чуть ли не подыхал. — Женёк, я спросить стесняюсь, чего ты нажраться успел, — тяжело вздохнул мужчина, протягивая стакан уже более менее пришедшему в себя Жене. — Сука, меня не было минут десять. Парень взял воду и неуверенно отпил, прополоскал рот и выплюнул в толчок, смыв остатки позора и кофе. Руки дрожали, а лицо покрылось испариной. — С кофе переборщил... — промямлил он, делая глоток. — Желудок видно отвык от кофеиновых пыток. — Ага. Я на работе так же говорил, когда перед работой нажрался, — фыркнул Борис, потирая ладонь, а точнее место, где ранее были видны, а теперь оголённый всё ещё красный ожог. Он поморщился от боли, и убрал пальцы от повреждённого участка кожи. Правда парень уже конкретно пялится на него. — Что? Впервые видишь такое? Женя нахмурился и, чуть пошатываясь встал, аккуратно взяв мужчину за руку и осматривая рану. — И давно у тебя это? — спросил он, прикидывая в голове что сейчас сделать. — Пять дней вроде... на работе получил, — сухо ответил Борис, выдернув руку. — Не возникай, а? Раны и похуже были. Женя укоризненно посмотрел на него, метнувшись к ящику и достал аптечку. — И по-твоему это повод никак не обрабатывать? Ни одного признака хоть минимального ухода, кроме бинтов, — причетал парень, доставая мазь, что лежала где-то на дне под противорвотными. От вида этих таблеток его вновь замутило. — Или у таких работяг как ты это вообще в порядке вещей? Давай руку, я смотреть на это безобразие не могу! Борис не сопротивлялся, лишь тяжело вздохнув и наблюдая, как парень ловко намазывает руку и плотно обматывает бинтами ладонь. Мужчина хмыкнул, посмотрев на лицо Жени, в котором читалось усталость и сосредоточенность. — Меня поражает тот факт, что ты только блевал, но откуда-то у тебя шило появилось в заднице, — едко подметил Борис, осматривая результат работы. — Медик, блин. — Не медик, а квалификацированный врач, — поправил Женя, поджав губы. — Не для того в медицинском учился шесть лет, чтобы так принижали... — Какие мы обидчивые. И что ты за врач, позволь узнать? — мужчина слегка ухмыльнулся, ожидая какой угодно ответ, вроде хирурга или стоматолога. Женя чуть потупил и опустил глаза, еле слышно промямлив: — ... Патологоанатом... — честно ответил парень, натягивая капюшон на голову. — Только попробуй ляпнуть, что это не профессия... Борис замер, чувствуя, как ухмылка медленно сползает по мере того, как услышанное доходит до него. Ничего не осталось, кроме удивления. — Это те, которые с трупами работают? — уточнил он, ощущая, как грудь сжало тяжестью. В ответ он получил кивок. — Понятно... А чего не... С живыми пациентами? Парень пожал плечами, вздохнув и вышел из ванной. — Вспомни вчерашний разговор и про... Того кого ты мне напомнил...— пробормотал Женя, но тут же остановился. — И... Меня вырвало вовсе не из-за кофе. Слова прозвучали с безнадёгой, как если бы человек признался в том, что из-за него погиб кто-то. Калугин дёрнулся, как если бы его снова вырвет, но вместо этого он задал рот двумя руками и тяжело сглотнул массу и поплёлся в направлении гостиной, шатаясь из стороны в сторону. Борис смотрел на спину Жени несколько секунд, пытаясь переварить сказанное. Сложно было даже осознавать, насколько травма потери сказалась на парне, что он выбрал буквально работу со смертью. Из груди мужчины вырвался вздох: — Не дом, а психушка ёбанная, — констатировал Раскольников, выпрямившись и направившись в сторону двери. — Банк, аптека... Сука, не дай бог мне эти таблетки сранные не продадут, или что ему там нужно.***
Было ли безрассудно запирать живого мертвеца в собственном доме? Определённо! Но Борис вернулся где-то через час и обнаружил... что всё в относительном порядке. Вещи на месте, двери не вынесены, окна целы. Мужчина заглянул в гостиную, где на диване спокойно спал Женя, положив книжку себе на живот. Куртка растёгнута, свитер чуть задрался, обнажая бинты на животе. Интересная картина. Борис молча кинул в парня пачку с таблетками и ушёл на кухню, даже не снимая ветровку. Ключи брякали в кармане вместе с зажигалкой. Осадок от недавнего давил на мозги. Банально не укладывалась информация в голове о том, насколько же херово может быть, на первый взгляд, смазливому пацану, что и ни в одной потасовке не участвовал. Раскольников достал пачку, вынимая оттуда сигарету. Щелчок зажигалки и кухню через несколько мгновений заполнил горький дым, что уже сто раз впитался в стены этого гроба. Время было уже ближе к обеду. Вроде вчерашняя гречка осталась, но есть не хотелось. Уже воротило от того, что приходилось буквально впихивать в себя еду, лишь бы потом не сдохнуть. Сигарета тлела, а разум не отпускал абсурд этого мира. Когда это уже закончится?...Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!