«Анти-донор». Вторая жертва.

      22 октября, 18.46       — Артём Сергеевич, — тихо, но твёрдо произнес врач, поправляя медицинские перчатки. — Анализы пришли неплохие, однако это не отменяет визит к нашим пациентам. Повезло же вам с донором. Не чудо ли это?       — Да, — вяло протянул Артём, он и не подозревал, что о его «чуде» кто-то знает ещё. — Говорили, очередь была на два года, но внезапно появился вариант. Но странно, что вы пришли спустя год, до этого никто не захаживал.       — У нас плановые осмотры проходят спустя и несколько лет. Вас разве не предупреждали? Странно. Присаживайтесь, я посмотрю на ваш шов. — запуская руку за спину со шприцом, протянул мужчина, плавно приближаясь к Артёму, который успел расположиться на кресле, расстегивая пуговицы на рубашке.       — Ладно, доктор, начинайте. — открыв место шва, протянул бывший пациент клиники.       — А Вы когда-нибудь чувствовали, что эта почка — как чужеродное тело? Будто она шепчет: «Ты не заслужил меня»?       — Доктор, да вы философ. Главное, что работает, на том спасибо.       — Ненадолго. — холодно прошептал убийца, одним движением проникая иглой от шприца в шею, выдавливая препарат, — Начнём осмотр.       Артём почувствовал укол как удар хлыста, резкий, холодный. Его пальцы впились в подлокотники кресла, когда препарат начал действовать: горло сжалось, перекрывая крик, взгляд затуманился, но он успел заметить блеск хирургических инструментов.       — Вы не из клиники… — только и успел сказать мужчина, когда его язык деревенел.       — Осмотр будет долгим. — Прошипел врач провёл и провёл скальпелем по животу, оставляя алую полосу.       22 октября, 16.47       Машина глухо затормозила у подъезда. Мужчина тяжело вздохнул, запустив руку во внутренний карман плаща, вынул флягу и сделал глоток коньяка.       Двор встретил его тишиной. Той особой, липкой тишиной, которая бывает только в местах, где люди боятся говорить вслух. Меглин захлопнул дверь «Мерседеса» не запирая её — не из-за беспечности, а из холодного расчета. Чем меньше ты дорожишь, тем дольше оно живёт. И тем незаметнее для глаз.       Подъезд дышал затхлостью. Квартира родителей была на пятом этаже. Лифт не работал, но Меглин не спешил. Каждая ступенька будто вела не просто в квартиру, а обратно в прошлое — туда, где чья-то дочь получила шанс жить, а кто-то другой его лишился.       Он нажал кнопку звонка. Из-за двери послышался шорох, приглушённый шёпот, слишком долгая пауза.       — Кто там? — женский голос, натянутый, как струна.       — Следственный комитет, по делу вашей дочери.       Ещё тише перешёптывание. Словно боялись, что он услышит не через дверь, а через стены.       «Опять они… Да сколько можно?»       Дверь приоткрылась. Женщина стояла в полумраке, пальцы судорожно сжимали край кофты.       — Проходите…       Меглин шагнул внутрь, запустив руки в карманы плаща. В прихожей на комоде стояла фотография дочери. Улыбающейся. Живой.       — Чай или кофе предложите? — спросил Родион и шагнул дальше, в гостиную, где сидел отец девушки, продолжая изучать комнаты.       — Зачем вы здесь? — холодно протянул мужчина, не удостоив следователя взглядом. — Мы уже всё рассказали… Убийцу найдут, нам сказали…       — Вы знаете, зачем я здесь, — констатировал факт.       — Мы ничего не скрываем! — подняв голову возмутился мужчина.       Слишком громко. Слишком резко.       Меглин медленно провёл рукой по спинке кресла, словно проверяя, нет ли на ней пыли.       — Вашей дочери пересадили сердце три года назад. По квоте.       — Да! — мать почти выкрикнула.       — Странно… — Меглин сделал паузу, давая им понять, что ловит запах лжи. — Обычно очередь длится годы и показаний на срочную пересадку не было. Но ваша дочь получила орган… Почти сразу.       Тишина. Отец побледнел. Мать сглотнула.       — Мы…мы…хотели сделать как лучше… — зарыдала мать, прикрываясь платочком.       — Откупились-то как? — холодным тоном произнёс Меглин, не проявив ни капли сочувствия.       — Деньгами. За место. — признался отец девушки, — Ни одна поликлиника не согласилась, но мы нашли одну… Клиника «БиоМед». Доктор согласился передать нам сердце, после операции выяснилось, что умерла женщина в этой поликлинике. Но дело замяли, не стали разбираться.       Меглин ничего не ответил, подтверждая свои предположения. Он убивает не только тех, кто купил жизнь, а кто осознанно брал ответственность за смерть другого.       Дверь захлопнули, стоило следователю выйти из квартиры. Он узнал, что ему было необходимо. Мужчина вышел из подъезда, достал сигарету из портсигара и закурил.       Двор внезапно закружился, как вода в сливе. Меглин схватился за стену, но пальцы соскользнули по шершавой поверхности. Колени подломились, и он рухнул на ступени, словно кто-то перерезал невидимые нити, державшие его тело.       Голова раскалывалась, а в виски словно ударяла молния. Перед глазами возникла пелена темноты и в одно мгновение взорвалась видениями:       Мальчик. Пятнадцати лет. Бежит, спотыкаясь и падая возле палаты, двери полуоткрыты.       — Места нету. Но если у вас есть… — пальцы толстой тетки потирают большой и указанный палец.       Но денег нет. И не было. Они ждали своей очереди как и все, но в один из дней им сообщают это… Картина меняется. Три часа ночи. Мальчик заходит в палату и видит, как мать захлебывается в собственной желчью. Страха нет, он подходит ближе и женщина цепляется в его руку.       — Не вини никого…       Но он винил. Их. Он запомнил. Он всё исправит…       Вспышка, и он видит землю, как чужие руки роют яму, туда кладут органы. Это кладбище. Он видит имя на плите надписи «Зоя… 1979». Фамилия размытая, дата смерти тоже…       Повторный резкий свет. Знакомый голос прорезал тьму подобно ножу.       — Родион…!       Вероника сначала увидела его спину, согнувшегося на ступеньках, как будто кто-то невидимый вонзил ему крюк в плечо и тянул вниз.       Меглин не ответил. Только содрогнулся, пальцы впивались в асфальт, будто пытаясь удержать землю на месте.       Она замедлила шаг, сердце стукнуло так громко, что, казалось, он услышит. Ноги шли к нему, а в голове голос отчаянно кричал: «Он убийца. Убийца твоего отца. Не подходи!»       Девушка отмахнулась и сделала шаг ближе, пока не увидела его лицо, оно было искажено, но не болью, а чем-то хуже. Будто кто-то другой смотрел его глазами.       — Меглин… Ты… — она коснулась его предплечья и отдернула руку.       «Господи, он весь дрожит!»       Девушка достала телефон, пальцы заскользили по экрану, однако она замерла, когда рука мужчины остановила её при наборе скорой помощи. Он сжал кисть чересчур сильно и неожиданно, от чего Вероника только сейчас осознала, что уже сидела с ним рядом, близко к его лицу. Меглин сам поднялся с земли, словно ничего не произошло, однако его взгляд говорил об обратном.       — Ты…здесь… что ты здесь делаешь? Следишь за мной? — ещё трясущиеся пальцы достали баночку с лекарствами, этикетка которой была стерта. Он проглотил таблетку и запил алкоголем из фляжки.       Она следила. Выжидала подходящего момента, чтобы нанести удар. И этот момент девушка упустила, глаза её забегали и снова остановились на выжидающем взоре следователя. Собравшись, она ответила:       — Я-я расспросила соседей, узнала кое-что… И решила не ждать до завтра.       — Ладно, что узнала? — он закурил, выпуская густой сгусток дыма, который быстро развеялся по ветру.       — Видели скорую. Без номеров и мужчину в халате… Она приехала вечером, ближе к тому времени, когда большинство вернулось с работы…       — Дальше…       — Одна бабушка, случайно, приоткрыла двери, когда мужчина выходил и он был с пакетом… Холодильным. Видимо там и было сердце…       Меглин вытер пот со лба и сделал ещё несколько затяжек, затем кинул окурок под ноги, потушив подошвой.       — Ясно… И что ты поняла?       — Убийца имеет доступ к базе, имеет машину скорой помощи, он точно врач.       — Поехали. — ответил сухо Меглин и завёл машину, когда девушка села рядом, двинулся в сторону своему дома.       — Он убивает… Он против пересадок нелегально… Но зачем ему это надо? — заговорила Вероника, опустив голову, мысли об упущенном удобном случае убить Меглина терзали её, но она не могла сделать это сейчас. После расследования, как найдут убийцу.       — Думай, стажёрка. — Меглин резко повернул руль, машина вильнула, и на мгновение их плечи соприкоснулись. Она отпрянула, как от ожога. — Мстит убийца, винит всех в гибели близкого, не сможет смириться… — он говорил спокойно, но в каждом слове была ярость, будто он сам стоял на этой грани.       — «Почему они живут, а она умерла? За деньги место купили? А о других подумали? Нет? Тогда вот вам!» — голос Родиона стал жёстче, словно он не просто цитировал убийцу, а слился с ним.       Вероника замерла, судорожно выдохнув: он менялся, понимал убийцу, его мотив, его боль. Она больше не говорила. Молчала всю дорогу, как и Меглин.       22 октября, 19.34       Машина резко затормозила у мрачного здания, где обычно проводил время следователь. Тишина. Только их дыхание нарушало ночь. Глухой стук дверей, шаги по ржавым ступеням. Меглин щёлкнул замком, и они вошли в его логово — бетонные стены, холодный свет лампы, стол, заваленный документами.       Вероника остановилась на пороге.       Пространство вокруг дышало одиночеством, пылью и чем-то ещё — тяжёлым, почти физически ощутимым. Воздух здесь был другим. Густым от мыслей, словно стены впитали в себя ночи без сна, обрывки разговоров…       Меглин прошёл вглубь, не обращая внимания на её замешательство. Он бросил ключи на стол, скинул плащ. Темнота рассеялась в моменте, когда огонь загорелся посередине помещения. Источник света Меглина, никаких выключателей. Языки пламени в металлической бочке отбрасывали дрожащие тени на кирпичных стенах. Их окружала пустота и кактусы, десятки колючих, молчаливых растений. Посередине кровать двуспальная, с помятым бельём, словно на ней никогда не спали, а временно теряли сознание. В углу гудел старый холодильник. И стол, а над ним нити с фотографиями жертв, видимо другое дело, которое не относится к их убийце.       Не обращая внимания на оцепеневшую фигуру девушки, Меглин сел в скрипящее кресло и закрыл глаза, скрестив руки на груди. После очередного приступа ему нужно было собраться с мыслями. И наконец собрать пазл, который успел разложить в своей голове.       Вероника сжимая в руках ремень сумки, не решалась двинуться, словно тело ей не принадлежало. Он привел её к себе, он был слишком близко и снова уязвим. Нож в сумке, она сможет достать его тихо, сможет приблизиться без шороха и сделать то, о чём так долго мечтала.       — Садись. — коротко бросил Родион, ощущая на себе взгляд.       Вероника вошла осторожно, будто ступала по минному полю. Она присела на край стула, руки всё ещё дрожали. Не от страха. От осознания. Меглин… Он знал больше, чем говорил.       — Эти приступы… Они что-то показывают? — тихо произнесла она.       Меглин молчал, пауза затянулась. Не хотел отвечать. Предчувствие его не обмануло, девушка что-то знала о нём, слишком много. Для простого фанатика-стажёра — это было странно.       — Ты задаешь не те вопросы, стажёрка.       — А какие нужно задавать?       — Те, на которые у тебя есть ответы. Ноутбуком пользоваться умеешь? — его пальцы обхватили фляжку.       — Что? — удивилась девушка от внезапного вопроса.       — В нижней полке стола. Пылится. Достань. — сухо протянул мужчина, откручивая крышку фляжки.       Вероника кивнула, ощущая на себе его взгляд, потянулась вниз к полке и достала ноутбук. Открыв его, девушка нажала кнопку включения. Экран осветил её лицо холодным синим светом.       — Что дальше?       — Ищи клинику «БиоМед»… — он сделал глоток, жгучий алкоголь обволок его горло.       Дождавшись включения, девушка открыла браузер, ноутбук был без пароля, без лишних файлов и приложений, словно им пользовались в крайних и редких случаях. Значит, здесь для неё не может быть важной информации по Меглину. Она щёлкнула по поисковой строке, стараясь не думать о том, как близко он сидит. О том, что её пальцы знают, где лежит нож. О том, что она должна его достать.       — Что видишь? Нашла что-то?       Голос Меглина заставил её вернуться к делу, Вероника коротко кивнула, водя мышкой.              — Недолго такая клиника существовала, но сейчас её нет.       Пламя в бочке выбросило всполох, когда Меглин резко поднялся с кресла.       — Глубже смотри…. — его голос прозвучал прямо у её уха.       Девушка вздрогнула, он стоял чересчур близко, настолько, что она ощутила его ровное дыхание, тепло и аромат парфюма, перебитый коньяком и едким дымом табака. А ещё дрожь в его руке, когда он оперся о край стала.       — Меняли название. Теперь они «МедикалЦентр». — протянула шатенка, спускаясь вниз по сайту. — В старых отзывах упоминается другое название… и ИНН один. Они явно что-то скрывают и хотят сохранить свою репутацию…       Меглин наклонился ближе, всматриваясь в экран, пока девушка краем глаза разглядывала его профиль.       — Нужно ехать, он может там работать. Адрес запиши… — с хрипотцой изрек мужчина.       Однако Вероника будто его не слышала. Её внимание было приковано к его лицу, она отмечала мелкие морщинки у глаз — от недосыпа или постоянного прищура; густую бороду, коротко подстриженную, но небрежную.       — Стажёрка. Ты меня слушаешь?       Она вдруг поняла, что задержала дыхание. Мужчина понял куда он смотрела, но не придал этому значения.       — Улица… — тихо протянула она, вынимая блокнот и ручку из сумки, случайно касаясь ножа, орудия которым хочет воспользоваться — убить Меглина.       — Грибоедова двенадцать. — продиктовал он.       Меглин был так близко, что она не могла сосредоточиться, не понимая, почему Меглин так влияет на неё, это мало похоже на ненависть или желание мести… Внезапно ручка выскользнула из её пальцев и ударилась об пол.       — Чёрт.       — Соберись. — Родион поймал её за запястье, когда девушка собиралась поднять упавший предмет. Шершавая сторона ладони обожгла кожу, — Завтра будет хуже… — протянул вполголоса мужчина, вложив в её пальцы ручку.       Наблюдая, как девичья рука выводит буквы и цифры, он коротко кивнул и выпрямился, направляясь к кровати.       — Я могу остаться?       Внезапный вопрос девушки застал врасплох Меглина, он замер лишь на мгновение, однако ничего не ответил, дойдя до кровати, лёг на край, не снимая обуви, повернулся спиной, закрыв глаза руками.       «Это означает «да»? Или «нет»?» — подумала Вероника про себя, сжимая в руках ручку и блокнот. Он не ответил, значит был не против.       Девушка прикусила губу, заставляя себя не смотреть на его спину. Ручку снова выскользнула из пальцев, на этот раз бесшумно скатившись на стол. Мотнув головой, принуждая себя прийти в себя, она продолжила искать информацию о клинике, о пациентах, пробивая по базе. Но с каждой минутой, которая длилась как час, буквы расплывались перед глазами, а веки становились тяжелее.       «Нельзя засыпать! Ты ждала этого момента!»       Свободной рукой, Вероника полезла в сумку, нащупав рукоять ножа. Она осталась для достижения своей цели. Убить Меглина.       «Он спит или притворяется?»       Глупо недооценивать следователя, раскрываемость дел которого восемьдесят процентов, и девушка это знала, поэтому ждала, выжидала. Нож покоился в ладони, холодный и тяжелый. Вероника медленно провела пальцем по лезвию, ощущая его остроту.       А Родион лежал неподвижно, лишь ровное дыхание выдавало, что он спит. Или искусно притворяется. Медленно и плавно, она поднялась со стула, стараясь не издавать ни звука. Дыхание её замерло, лишь сердце билось предательски громко. Костяшки побели на пальцах от сильного сжатия рукоятки, она готова, готова нанести удар. Три шага отделяли её от кровати.       «Он заслужил. Он убил и заслуживает того же», — твердила Вероника себе, подталкивая себя к нему, чтобы продолжить начатое.       Лезвие замерло в сантиметре от его горла. Рука Вероники дрожала, но не от страха — от адреналина, пульсирующего в висках.       Вероника чувствовала, как губы горят, а в ушах стучит кровь.       Она ударяет его ножом, раз за разом, бьет с ненавистью и удовольствием, что наконец то может это сделать. Вспышка. Глаза её распахнулись, лезвие ножа ещё находилось над Меглиным. Родион лежал неподвижно, лишь лёгкое движение век выдавало, что он не спит. А может, просто видел сон.       Девушка отшатнулась, прижав дрожащую ладонь к губам. Она представила, как его убивает? Или это воспоминания? Почему всё было так красочно, словно это было наяву?       Вероника вернулась обратно, сев за стол, она уткнулась лбом на холодную поверхность и выдохнула. Пытаясь успокоиться.       «Я сделаю это. В следующий раз… Нам надо поймать убийцу, а потом я сделаю это…»       Твердила девушка себе, пока её телефон не завибрировал в кармане. Уведомление от незнакомого номера. Это был её друг:       «Он ещё дышит? Я разочарован.» — прочитала она сообщение и ответила:       «Сначала убийца. Потом он… Так будет правильнее.» — отправила она ответ. А затем провалилась в сон.       23 октября, 07.34       Солнечный луч, пробивающийся сквозь щель в ставнях, разрезал темноту комнаты, как лезвие. Вероника проснулась от щемящей боли в шее, обнаружив себя сгорбленной над столом. Пальцы всё ещё судорожно сжимали рукоять ножа, будто даже во сне она не могла отпустить мысль о мести.       В спешке она спрятала оружие и подняла взор на кровать. Пустая. Он видел её с ножом.       — Чтобы найти убийцу, решила мыслить как убийца? И как, получается? — знакомый голос раздался позади неё, Меглин был уже в другой рубашке — клетчатой. Он заливал во флягу коньяк, который достал из холодильника.       — Я… случайно уснула, я не собиралась… — начала она, однако её перебил звонок телефона, ответив, она приложила мобильник к уху. — Алло, — поняв, кто это, девушка переключилась на динамик.       — Ещё одно тело. Тот же почерк. — сказал опер. — Передай Меглину. Адрес вышлю.       — Хорошо, — звонок завершился и девушка взглянула на Родиона. — Ещё одна жертва.       — Слышал. Поехали… — сухо протянул следователь, накинув на себя плащ-реглан и надев кепку.