«Табачник». Дорога в тупик.

      25 октября, 03.12       Гостиница. Звенигород.       Темнота в номере была густой, почти осязаемой. Лунный свет, пробивавшийся сквозь щели штор, рисовал на стенах причудливые узоры, будто чьи-то пальцы медленно скользили по обоям. Вероника лежала на самом краю кровати, стиснув зубы, чтобы не дрожать.       Рядом Меглин спал или делал вид. Его дыхание было ровным, но слишком контролируемым, словно он ловил каждый её вздох, каждое движение. А она… Она не могла выкинуть из головы то, как его рука случайно коснулась её плеча, когда он переворачивался. Грубые пальцы, шершавые от оружия и сигарет, скользнули по её коже и там, где они прошли, осталось жжение.       «Это не то, что ты думаешь. Это просто адреналин. Ненависть. Страх. Всё что угодно, но не…чувства. Нужно выйти!»       Она осторожно приподнялась, затаив дыхание, когда пружины кровати слабо заскрипели. Холодный паркет обжёг босые ступни ледяным прикосновением. Рука уже тянулась к дверной ручке, когда за спиной раздался низкий, хрипловатый голос:       — Куда?       Вероника замерла. В полумраке его глаза блестели, как у ночного хищника, готового к прыжку.       — В… туалет.       — Через входную дверь? — Меглин резко сел, и в его голосе зазвенела холодная сталь. — Вернись в кровать. Ерундой не занимайся.       Она почувствовала, как по спине побежали мурашки, но не двинулась с места:       — Я взрослый человек и могу…       — Взрослый? — губы Меглина искривились в безрадостной усмешке. Несколько шагов и он оказался перед ней. — Взрослые не гуляют ночью в городе, где орудует маньяк, охотящийся именно на таких, как ты.       Стычкина замерла, не отрывая взгляда от мужчины, который снова был слишком близко к ней. Будто специально он искал подходящего момента, чтобы приблизиться, и сейчас этот случай вновь настал.       — Как вы…?       — Как я догадался? — хмыкнул следователь. — Ты тяжело дышишь, обычно в таких случая ищут свежий воздух, а он есть на улице. Но в твою голову может взбрести ещё одна глупая мысль прогуляться. Я прав?       — Д-да… — и вновь голос предательски дал слабину.       — Ты хочешь умереть? — голос Меглина стал опасно тихим, почти ласковым. — Хочешь, чтобы тебя нашли в лесу, как всех тех девушек?       Вероника задышала чаще. Но не от страха. От чего-то другого, острого и пьянящего, что пульсировало где-то внизу живота.       — Мне нужно было подышать, — прошептала она, чувствуя, как её губы дрожат.       Меглин замер. Его взгляд упал на её губы, задержался там на мгновение дольше положенного. В воздухе повисло что-то неназванное, тяжёлое, как предгрозовая туча. Потом он резко отпрянул.       — Иди спать, — бросил он через плечо, уже отворачиваясь. — Завтра рано вставать.       Родион плюхнулся на кровать, демонстративно повернувшись спиной. Но Вероника видела… Его плечи были неестественно напряжены, мышцы спины чётко прорисовывались под мятой рубашкой.       Девушка с облегчением выдохнула, когда мужчина отвернулся, в тот момента, она была словно под прицелом дула пистолета, хотя это всего лишь пристальный взгляд следователя.       Вероника последовала примеру и вновь легла на другой край, в планах не было пытаться заснуть, это не получится. Пока рядом лежит Меглин, её сердце стучит быстрее и сильнее, аж бьет по ушам.       Но помимо этого девушка прислушивалась к дыханию за спиной, оно было ровным, размеренным, контролирующим. Меглин ещё не спал. Возможно, ждал что же ещё может выкинуть шатенка. И не зря. План выйти наружу Стычкина не отменяла, ибо в мыслях всё ещё блуждали воспоминания его прикосновений, как шершавые пальцы водили по её нежной коже, а горячие грубые поцелуи заставляли только поддаваться порыву.       «Хватит!» — приказала она себе, распахнув веки, глаза устремились в потолок. Мельком взглянула на Меглина — лежит неподвижно.       Прошло минут десять, затем пятнадцать, потом двадцать.       «Уснул».       Дыхание мужчины изменилось, стало более глубоким.       Вероника медленно, по миллиметру, начала отодвигаться к краю. Сначала лишь слегка приподняла плечо, задержала дыхание. Пружины кровати не издали ни звука. Затем, едва заметный сдвиг бёдер, чуть согнутая в колене нога. Холодный паркет уже мерещился под босыми ступнями.       Её пальцы осторожно впились в край матраса, готовясь перенести вес. Тело напряглось, как пружина — плечи приподнялись, спина выгнулась в едва уловимом движении.       В этот момент… Меглин резко повернулся на спину. Его нога в бежевой замшевой туфле, легла поверх бёдр девушки, придавив к кровати, а затем плавно потянула к себе, создавая нерушимую преграду.       — Ещё один сантиметр и я привяжу тебя к батарее… — голос Родиона был хриплым, но спокойным. Губы едва шевелились, глаза оставались закрытыми.       Вероника замерла под его ногой. Давление было рассчитано точно — не больно, но и не оставить шансов двинуться.       — Я… — голос перешел на шёпот. — Вы ведь не серьёзно…       — Решение за тобой… — таким же тоном протянул следователь. — А теперь спи.       — Спокойной ночи… — ответила тихо девушка, решив больше не делать попыток «проветриться».       Вероника впервые за эту ночь почувствовала, как напряжение покидает тело. Нога оставалась тяжёлой, но не причиняла дискомфорта, скорее напоминала якорь в бурном море.       Она закрыла глаза. И незаметно для себя — уснула.

***

      25 октября, 09.34       Звенигород. Кафе «У озера».       Туманное утро окутало кафе молочной дымкой. Вероника сидела, обхватив руками чашку чая, чувствуя, как тепло проникает в её холодные пальцы.       Меглин напротив молча развернул перед ней папку с делом, которую вручил ему Стеклов. Его пальцы, с едва заметными шрамами, на мгновение задержались на обложке, прежде чем открыть её.       Вероника не обращала внимания, продолжая рыться в своих мыслях. Поступок Родиона вчера удивил девушку, она понимала, зачем он это делает, своего рода защита и забота, чтобы какой-нибудь маньяк не убил её. Опять же, разве убийца её отца сделал бы так? Наверное, нет. Тогда почему Вероника всё ещё планирует его убить…       Вдобавок ко всем «Друг» говорит об игре на чувствах… Но они настоящие, никакой фальши… И если бы Меглин в прошлую ночь придавил её не только ногой, но и телом в порыве страсти, Стычкина не сопротивлялась… Без сомнений…       «Он такой… холодный, но одновременно опаляет теплом, такой спокойный, но всё затмевает его спонтанность… Глаза такие чёрные, но в них таится масштабная глубина души… А губы…»       Вероника подскочила, когда перед ней плюхнулась папка с делом, он быстро подняла вопросительный взгляд на мужчину, который с таким же выражением смотрел на неё.       — Что якоришь? — хмыкнул Меглин. — Видишь тут что? — кажется, он повторил это во второй раз.       Вероника наклонилась, понимая, что снова дышит слишком часто. Зачем вообще в голову пришли мысли о мужчине, перед которым она сидела?       Нужно сосредоточиться.       Фотографии жертв лежали перед ней: молодые девушки, миловидные… Бледные, с одинаковыми ожогами у ключицы. Она взяла одну из них, ощущая, как бумага слегка дрожит в её руках.       — Сигаретные ожоги… Но слишком ровные, — прошептала она, проводя пальцем по изображению.       Меглин наблюдал за ней. Его взгляд был тяжёлым, изучающим, будто он видел не только её реакцию на фотографии, но и всё, что скрывалось за ней.       — Что ещё? — спросил он.       Вероника углубилась в документы. Её сердце бешено колотилось от дела, от его близости, от того, как его предплечье лежало на столе всего в нескольких сантиметрах от её руки.       — Все убиты перед дождём… Тела найдены после, когда следы смыты, — она подняла глаза на следователя, отмечая пальцем влажную почву, — Он выбирает момент…планирует. Каждое убийство, перед каждым дождём… чтобы… чтобы смыть улики…       Меглин прищурился лишь на мгновение, изучая её каждое движение. Его пальцы медленно постукивали по столу,       «Слишком быстро соображает — готовилась или сталкивалась с подобным?.. В ней много тайн. Пусть влюбится и найти слабые места станет гораздо легче…»             В этот момент за соседним столиком кашлянули. Пожилой мужчина в выцветшем плаще наблюдал за ними, его мутные глаза скользили по Веронике слишком внимательно.       — Вы из Москвы?       — Мы слушаем. — сухо протянул Меглин.       — Девять лет назад он убивал у берёз, — мужчина ухмыльнулся, обнажив жёлтые зубы. — А ваша девочка… Очень подходит ему.       Вероника резко подняла взгляд.       — Что вы имеете в виду?       — Худенькая. Бледная. — Он наклонился ближе, и Меглин уловил запах дешёвого самогона. — И… одинокая. Брать её с собой, всё равно что вести ягненка на заклание.       Родион встал чересчур резко, от чего стул грохнулся на пол.       — Разберёмся. — кинув на стол пару купюр, мужчина направился к выходу. — Папку прихвати, стажерка. Поехали.

***

      25 октября, 10.24       Участковое ОВД.       Машина Меглина остановилась у серого здания участка. Вероника нервно теребила край папки с делом. Слова того незнакомца не покидали её. Могло ли это значить, что маньяк тоже взял её под прицел? Она выдохнула и подняла взгляд к окну. За стеклянной дверью участка стоял очень знакомый парень — Саша. Тот самый, от которого она молча ушла три месяца назад, не оставив ничего после себя.       Меглин, заметив, как она замерла и спросил:       — Проблема?       — Нет… — она слишком быстро ответила, но пальцы уже впились в папку так, что побелели костяшки. Она вышла из машины, глупо надеясь, что он её не узнает… Или не захочет заговорить, так было бы легче.       Саша обернулся в их сторону, когда вышел из участка. Его глаза такие же голубые, как тогда, расширились.       — Вера? — парень окликнул её.       — Знакомый? — Меглин медленно повернул голову, изучая её лицо.       — Бывший, — прошептала Вероника, следя за приближающей фигурой.       — Я думал… ты… мы можем поговорить? — начал Саша, он не обратил сначала внимание, с кем была Вероника. — Я пытался связаться тобой…       — Так было нужно, потом объясню…       — Когда «потом»? Три месяца, Вера. Три месяца, ни звонка, ни сообщений. — его голос дрогнул, и он наконец обратил внимание на следователя, — А теперь я вижу тебя с ним. Конечно, с такими людьми проводить время интереснее…       — Это работа.       Вероника прищурилась, она не хотела выяснять отношений, но заметила тень ревности в поведении парня, которой быть не должно. Они расстались, так решила девушка и ничего общего у них быть не может. Стычкина попыталась обойти Сашу, но он перегородил ей путь.       — Признайся, тебя с ним не только работа связывается? — прошипел Саша, сжимая пальцы в кулак.       — Стажёрка, — окликнул её Меглин, затушив окурок сигареты каблуком. — У нас дело. — сухо произнёс он, зашагав в участок.       Вероника последовала за ним, догнав Родиона, она не взглянула на Сашу. Он хороший парень, но это не было любовью, простая глупая привязанность. Хотя, что она может знать о любви?       — Он думает, что мы спим с тобой… — хмыкнул Меглин, не останавливаясь, — Но не как прошлой ночью…       Девушка почему-то покраснела, от того, что следователь считает это забавным. Всю эту ситуацию и ночь вместе.       — Соберись уже… — пробубнила она себе и пошла следом.       — Меглин? Ждали вас. — пробурчал мужчина. Кабинет начальника оказался маленьким, заставленными папками. За столом сидел мужчина лет пятидесяти — подполковник Гуров.       — Сели бы уже… — буркнул он и швырнул через стол новую папку. Бумаги шлепнулись о поверхность, подняв маленькое облачко пыли. — Нашли час назад. В лесу, ещё одну жертву. У старых труб.       Меглин подхватил одну из них. Вероника, заглянув через его плечо, почувствовала, как по спине побежали мурашки. На снимке — молодая женщина, бледная, с темными волосами, лежащая в луже. Ожог у ключицы.       — Время смерти? — сухо протянул Меглин, проигнорировав предложение и продолжая стоять.       — Ночью. Труп ещё на месте — в роще за старым заводом.       Меглин перевернул страницу, а после закрыл папку.       «Перед дождём» — мысль пронеслась у следователя и Вероники, почти одновременно, они взглянули друг на друга, словно подтверждая предположения в кафе.       — На место убийства уже выехали?       — Да, вас ждут уже… езжайте. — проскрипел он, вытирая платком лоб.       Они вышли в коридор — и сразу наткнулись на Сашу. Он прислонился к шкафу с архивными делами, на его белой рубашке проступали тёмные пятна пота.       — Вера. — голос парня прозвучал еле слышно.       Меглин прошёл мимо, не замедляя шага.       — Мы спешим, — бросила Вероника, пытаясь догнать следователя.       — Ты вообще понимаешь… — Саша резко выпрямился и схватил её за руку выше локтя. Его пальцы оставили влажные отпечатки на её коже.       — Руки. — тихий голос прозвучал как щелчок затвора, следователь остановился, но не обернулся.       — Если с ней что-то случится… — Саша не ослабил хватку и сверкнул глазами на Меглина.       — Что? — Меглин усмехнулся, недобро. Еле заметный солнечный луч из окна упал прямо между ними, светлой линией. — Придёшь и убьёшь меня? — Родион подмигнул ему и направился к выходу.       Вероника дёрнула руку, и Саша наконец отпустил её. Не оборачиваясь она поспешила за мужчиной.       «Он заступился за меня… Или торопился на место преступления?»

***

      25 октября, 11.02       Гостиница.       Оба ехали молча всю дорогу. Девушка смотрела в окно, замечая знакомые здания, заведения, затем Вероника разглядывала выцветшую вывеску гостиницы.       — Зачем мы здесь? — спросила она, когда двигатель заглох. — Нас ждут на месте преступления.       — Ты остаёшься. — Меглин уже открыл дверь и коротко бросил, выходя из машины.       Лифт, как всегда, не работал. Поднимаясь по лестнице, Вероника ловила знакомые запахи: дезинфекции, сырости и «столовской» еды. Шаги глухо отдавались в пустом пространстве коридора.       Меглин открыл дверь номера. Внутри было прохладно, шторы полузадернуты, оставляя комнату в полумраке. Вероника выдохнула и наконец произнесла, хотя понимала, что успех в споре с Меглиным составит мизерный процент. Мужчина прошёл внутрь и начал что-то искать.       — Я не могу сидеть здесь, пока вы…       — Можешь. — Он повернулся к ней, его чёрные глаза в сером свете казались ещё холоднее. — Ты не поняла, что ли? Он таких как ты выбирает, он тебя видел сегодня…       — Кто он? — она поджала губы, пытаясь вспомнить, видела ли она потенциального маньяка.       — Пока не знаю… — он наклонился, доставая из-под кровати потёртый металлический предмет и девушка узнала ту самую флягу, в которой содержится алкоголь, а точнее коньяк, — Держи дверь на замке. Откроешь только мне.       Меглин сделал шаг к выходу, затем внезапно остановился. Его рука потянулась к её лицу, но в последний момент изменила траекторию, поправив воротник её куртки.       — Не делай глупостей, стажёрка, — проговорил тихо следователь и вышел. Дверь за ним закрылась с глухим щелчком. Вероника осталась одна, прислушиваясь к затихающим шагам в коридоре.       «Уверен, что я останусь»       И от этой мысли стало ещё обиднее. Она медленно обошла номер, нервно теребя край куртки.       «Меглин прав… Это опасно. Но если я останусь здесь, как беспомощный ребенок, то зачем я вообще поехала с ним?»       Она подошла к окну. Запотевшее стекло отражало её бледное лицо с темными кругами под глазами — беспокойные сны не идут на пользу.       «Если я пойду… Меглин будет в ярости. Но иначе я не могу…»       Решение было окончательным и безвозвратным. Внезапно она резко дернула дверцу шкафа. Нащупала свою сумку. Тот самый нож, которым она хотела убить Родиона, может стать защитой сейчас.       Она глубоко вдохнула, ловя в легкие запах его одеколона, все ещё витавший в комнате. Дверь закрылась за ней с тихим щелчком.

***

      25 октября, 11.43       Лес.       Лес встретил её запахом прелой листвы и чем-то кислым — будто испорченным мясом. Вероника замедлила шаг, прислушиваясь. Где-то впереди слышались приглушенные голоса, лай служебной собаки.       «И чего я добилась?», — подумала она, пробираясь между деревьев. Ветер шевелил её светлые волосы, от чего девушка поежилась.       Внезапно ветка хрустнула справа. Вероника замерла. Из тумана между деревьями проступила фигура, высокий мужчина в потрепанном плаще и в перчатках.       Она не успела крикнуть. Сильный удар в солнечное сплетение согнул её пополам. Второй — в висок, отправил в темноту.       Последнее, что она успела подумать: «Меглин… Он ведь даже не знает, что я ушла…»       Тьма накрыла её сознание раньше, чем успел прийти страх.