Вернутся к фанфику
Кошмар во мраке ночи
28 июня 2025, 23:38 Несмотря на сильную усталость, Страннику понадобилось много времени, чтобы окунуться в мир грёз- парень даже не догадывался о том, что желанный сон принесёт ему одни беды. Находясь во сне, Странник открыл глаза и с удивлением обнаружил себя в совершенно незнакомом и тёмном месте, лишённым всякого света. В обволакивающей темноте парень ясно видит лишь себя, своё тело и то небольшое количество одежды, в котором он уснул. Всепоглощающая темнота обволакивала собой тело юноши, нежно ласкала его бледную кожу, как бы поглаживая напряжённые плечи. Он вздрогнул от холодных прикосновений, огляделся вокруг, судорожно всматриваясь во мрак, пытаясь разглядеть сквозь него хоть что-нибудь дельное, однако ничего так и не обнаружил.
В гнетущей тишине Страннику, как и днём, казалось, что он здесь не один, далеко не один; парень чувствовал на себе пристальные взгляды, направленные на него прямиком из темноты. Это отвратительное ощущение заставило юношу съёжиться от нарастающего дискомфорта, но не испугало- возможно, это чувство является очередным продуктом его воспалённого сознания, и реальной угрозы оно не представляет. Странник томно выдохнул, думая о своём нелепом, почти ребяческом поведение: он боялся темноты, словно малое дитя, хотя его разумная сторона, руководствуясь логикой, а не страхом, понимала, что рядом никого нет. Парню сделалось смешно от своих собственных мыслей.
Будто в опровержении этих размышлений, из-за спины Странника послышался тихий, едва уловимый человеческому уху звук, напоминающий собою то ли дыхание, то ли неразборчивое бормотание. Парень вновь вздрогнул, а его некогда спокойное дыхание участилось; он одним резким движением обернулся и, потеряв равновесие, едва не свалился на пол. Шум, раздавшийся позади, застал Странника врасплох и пошатнул его уверенность том, что он здесь один. Теперь юноша сидел тихо, совсем не двигаясь, словно ожидая услышать ещё что-нибудь.
Вскоре, Странник вновь услышал невнятную речь, исходящую сразу с двух противоположных направлений: с левой и правой стороны. Парень вслушивался в бормотание; шёпот стал заметно громче, однако разобрать произносимые незнакомцем слова по-прежнему не представлялось возможным- звуки смешались воедино, и больше походили на случайный шум, нежели на связные реплики. Голос, принадлежащий неизвестному Страннику человеку, казался чужим, но в то же время и невероятно родным, почти знакомым, вызывая у парня резкий диссонанс.
С каждым мгновением говорящий стремительно приближался к сидящему на полу Страннику, а его речи становились всё громче и отчётливей- теперь парень без всякого труда мог разобрать не только каждое слово незнакомца, но и узнать его голос. Голос, от глубины которого Страннику стало тошно, тело рефлекторно начало дрожать- раньше ему не раз приходилось слышать этот томный, почти любящий говор: снисходительный, пытающийся казаться нежным, но на деле таковым не являющийся. Осознание наступило внезапно; принадлежать он мог лишь одному человеку, тому, кого более всех боялся и презирал Странник, тому, кого он винил во всех своих бедах: его бывшему коллеге и возлюбленному, Иль Дотторе.
Странник не хотел, да и попросту не мог поверить в услышанное: спустя мучительные месяца разлуки он вновь слышит этот нежный, сочащийся снисходительностью голос, напоминающий ему о давно минувших днях, от которых так усердно пытался сбежать. Он съёжился на месте, прикрыл ладонями уши, в надежде избавиться от ужасающих его речей и заставить их утихнуть, однако его старания оказались тщетными; несмотря на все приложенные парнем усилия, голос отказывался униматься и, будто назло, становился всё громче и громче.
– Скарамуш, Скарамуш… – ласково, но настойчиво повторял Дотторе раз за разом, будто бы зазывая бывшего возлюбленного к себе. От его голоса в разуме Странника невольно всплыло множество постыдных воспоминаний, которые парень долгое время старательно пытался забыть. Как бы сильно он не хотел избавиться от болезненных воспоминаний, стереть их из памяти, его разум попросту не мог забыть о тех интимных и нежных моментах проведённых рядом с Дотторе.
Давно, еще когда Странник был частью фатуи и носил титул шестого предвестника, его отношения с доктором выходили за рамки простого товарищества- парень слепо доверял каждому слову Иль Дотторе и, сам того не осознавая, отдал ему самую важную часть себя: своё сердце. Холодными зимними вечерами Скарамуш частенько забегал в лабораторию своего любовника, стараясь не попадаться на глаза другим предвестникам: он, как нуждающийся котёнок, по пятам следовал за Дотторе, принимая его внимание и заботу за искреннюю любовь.
Скарамуш понятие не имел о том, как выглядит настоящая привязанность, поэтому охотно поддавался фальшивым ласкам второго предвестника, позволял ему гораздо больше, чем любому другому человеку, игнорируя свой собственный дискомфорт. Их встречи неоднократно принимали интимный характер и собою больше напоминали тайные свидания, нежели товарищеские посиделки. Одним из самых смущающихся, но в то же время и любимых воспоминаний Странника по сей день является свидание в лаборатории доктора; произошёл это давно, больше полусотни лет назад, когда парень находился в особенно уязвимом положении. Дружеская беседа по душам сама собой перетекла в нечто большее, и помниться она парню лишь отрывками да яркими образами; тяжёлое дыхание, руки, бесцеремонно ощупывающие ослабшее тело, жгучая боль в области паха- именно в ту ночь Странник впервые отдался похоти и лишился своей невинности.
Странник покачал головой в стороны, стараясь отмахнуться от внезапно нахлынувших на него странных мыслей, ошибочно полагая, что голос Дотторе являлся его выдумкой или частью страшного сна. Он не хотел думать о прошлом, вновь ворошить то, о чём долгое время пытался забыть; однако, его попытки снова не принесли плодов, лишь разочарование и гнев от очередной неудачи.
– Немедленно уйди из моей головы, Дотторе! Проваливай сейчас же! – в сердцах вскрикнул Странник, обращаясь к надоедливому голосу, нежелающему от него отставать- ответом парню был лишь зловещий смех, эхом разносящийся по округе. От его хохота Страннику стало не по себе; его и без того бледное лицо изменило свой привычный цвет, став белым подобно самой смерти, руки перестали слушать своего хозяина и начали безвольно трястись в припадке.
– Не глупи, Скарамуш, я нахожусь далеко за пределами твоей светлой головушки. Я здесь, рядом с тобой, – сквозь смех говорил Дотторе, а его голос неспешно приближался к развалившемуся на полу и лихорадочно дрожащему телу юноши. Слова второго предвестника вселяли неописуемый ужас и страх в сердце Странника, но, тем не менее, полностью не сломили; внутри парня по-прежнему осталось место для дерзости и сопротивления, рождённых чистым отчаянием.
– Если настоящий Дотторе и вправду сохранил память, он бы давно меня нашёл и забрал обратно в Снежную, – ответил Странник, его нервный голос сорвался на крик, как бы стараясь затмить собою пугающие речи Иль Дотторе или, возможно, убедить его в собственной правоте и беспочвенности своих опасений. В конце концов, он провёл ни один десяток лет, работая бок о бок со вторым предвестником, знал обо всех его привычках и повадках. Дотторе никогда не славился большим терпением и, если он действительно сохранил в своём разуме хоть часть воспоминаний о кукле, то непременно бы вернулся за ней, за тем сущесвом, что по праву принадлежало ему.
Будто бы в противовес слов Странника темнота, обволакивающая чернотой округу, начала принимать новую форму и становиться осязаемой; тени спешно стали собираться в небольшие пучки, жадно тянуться друг к другу, сплетаясь воедино и соединяясь в один внушительный мрачный силуэт. Его выразительные и чёткие очертания создавали единый образ, фигуру, величественно возвышаясь над крохотным телом Странника в его ногах. Несколькими секундами позже тёмный силуэт начал приобретать цвета: яркие оттенки красного, синего и белого превратили тень в человека, в знакомый образ, в Иль Дотторе.
Странник изумлённо уставился на Дотторе, будто бы не веря своим собственным глазам: с момента их разлуки доктор, казалось бы, совсем не изменился и выглядел так же, как и несколько месяцев назад. Второй предвестник даже костюма своего не сменил и продолжал носить ту же самую одежду, какую Странник всегда считал нелепой. Птичья маска, как и прежде, надёжно скрывала его глаза, не позволяя даже на мгновение столкнуться с кровавым взглядом, а нахальная ухмылка не сползала с его самодовольного лица. Дотторе был так красив и хорош собой, будто бы являлся причудливой фантазией парня, продуктом его ещё неостывших чувств.
– Да ты безнадёжный глупец, Скарамуш. Действительно веришь в то, что после стольких лет, проведённых рядом, я не вернусь к тебе? Твои суждения разбивают мне сердце, дорогой, – вновь заговорил Дотторе, и начал неспешно приближаться к валяющемуся у его сапог Страннику. Его движения были плавными и точными, каждый шаг сокращал расстояние между бывшими партнёрами вдвое до тех пор, пока они не оказались в футе друг от друга. Тогда Дотторе опустился на одно колено и, устроившись меж слегка раздвинутых ног Странника, двинулся вперёд. В этот момент страх окончательно овладел парнем, отчего он полностью потерял способность шевелиться, не мог оказать никакого сопротивления и замер на месте, лишь изредка вздрагивая и хрипло дыша.
– Теперь, когда мы вновь встретились, почему бы не вернуться домой? В лаборатории без тебя совсем тоскливо, Скарамуш, – не дождавшись от парня ответа, Дотторе завёлся и продолжал говорить ещё увереннее прежнего, не сбавляя энтузиазма в голосе. Мужчина схватил возлюбленного за копну сиреневых волос и, с силой сжав их в кулаке, заставил его поднять голову вверх; и пусть Странник и не видел глаз Дотторе за вороньим клювом, он точно знал, что взгляд предвестника направлен на его побледневшее лицо. Парню понадобилось взять себя в руки и глотнуть ком, образовавшийся в его горле, чтобы выдавить из себя невнятный ответ.
– Не зови меня так, теперь я Странник, – он попытался вырваться из крепкой хватки Дотторе, быстро мотая головой в разные стороны, но так и не смог добиться успеха; одного сильного удара с лихвой хватило, чтобы выбить всю дурь из парня и свести на нет его сопротивление. Похоже, слова Странника пошатнули показное спокойствие Дотторе, заставив его сначала удивлённо вздохнуть, а затем и вовсе нахмуриться в недоумении; привычная улыбка пропала с его уст.
– Странник, – задумчиво повторил Дотторе, будто бы не до конца осознавая смысл этого слова, – прошло всего пару месяцев, а ты уже и имя успел сменить, и образ свой поменял. Неужели жизнь с чистого листа решил начать? Без меня? – с нескрываемым возмущением и презрением в голосе спросил он. Его широкая ладонь сползла вниз по затылку Странника и остановилась на его шее, слегка сжав её пальцами; почувствовав удушье, парень сразу же замолк и более не осмеливался открыть своего рта, боясь ещё сильнее разозлить Дотторе. К счастью, гнев предвестника утих почти так же быстро, как и вспыхнул, поэтому он вскоре остыл и вернул себе свой прежний собранный вид, убрав руку с горла юноши.
– Впрочем, это совершенно неважно: для меня ты всегда будешь куколкой, – сказал Дотторе, и на его лице вновь воссиял протяжный ряд белых клыков, соединяющийся в язвительную ухмылку, больше напоминающую оскал, нежели улыбку. От насмешки и унизительного прозвища на щеках Странника выступил яркий румянец, свидетельствующий о его глубоком смущении; Дотторе не часто использовал эту кличку и называл возлюбленного так лишь в пределах лаборатории или во время особенно интимных моментов наедине.
– Скромность тебе к лицу, куколка, – насмешливо добавил Дотторе, заметив, как к бледным щекам Странника прилила кровь, – Признай, ты скучал по мне и ждал моего возвращения, – сказал он, будто бы дразня куклу. Странник хотел возразить словам предвестника, но не смог; по его голове, как молотом или увесистой кувалдой, ударило внезапное осознание: в глубине души он и вправду жаждал вновь встретиться с Дотторе, с нетерпением ждал его прихода, при этом отказываясь себе в этом признаваться. Как бы сложно не было в этом признаться, парень действительно соскучился по Дотторе и ужасно сильно страшился этого чувства, боялся даже думать о нём.
Стало совершенно очевидно, что Дотторе догадывался об истинных чувствах возлюбленного и своими действиями хотел пошатнуть его уверенность, посеяв в и без того запутанных мыслях ещё больший хаос. Второй предвестник провёл ни один десяток лет за изучением тельца Странника и его разума, и за эти годы узнал о нём немало важной информации, которую бесстыдно использовал против самой же куклы. Уму Дотторе была известна каждая слабость не только физической оболочки Странника, но и его души: мужчина знал, какие слова ему нужно использовать, чтобы вызвать в сердце возлюбленного сомнение.
Дотторе осторожно коснулся бледной руки юноши, а затем нежно, но необычайно крепко сжал его ладонь своей, и размеренным плавным движением поднял её вверх, поближе к своему лицу, интимно касаясь губами кожи. Странник резко выдохнул, почувствовав, как горячие уста предвестника сладко целуют тыльную часть его холодной руки- этот простой жест действительно застал парня врасплох, заставив его в изумлении замереть. Странник озадачено смотрел на ладонь, на лицо предвестника, на его бледные и потрескавшиеся губы, отчего-то так нежно и тепло ласкающие белую кожу; поцелуй вызвал у парня на душе приятное чувство ностальгии и наслаждения, а вместе с ними и смутную тоску.
Лишь позже, когда действия мужчины становились смелее и напористее, Странник пришёл в себя и сумел выйти из ступора; он попытался вырвать свою руку из крепкой хватки Дотторе, но, увы, не смог этого сделать: толстые пальцы предвестника обвили собой предплечья парня и надёжно удерживали его на месте, не позволяя уйти. Странник дёрнулся, вновь пытаясь высвободить своё запястье из плена, но и вторая его попытка кончилась досадной неудачей- как парень не старался, сил ему явно недоставало.
– Между нами всё давно кончено, Дотторе, в моей новой жизни тебе нет места! – продолжал настаивать Странник, хотя и сам слабо верил в то, что говорил. Сомнение от нахлынувших на него чувств полностью выбило юношу из колеи и заставило его поставить под вопрос всё то, чем он жил последние несколько месяцев: добрые товарищи, прилежная учёба и горячо желаемая свобода- неужели он может отказаться от этих вещей ради Дотторе? Странник попросту не может бросить всё то, что приобрёл в Сумеру, как бы сильно не умоляло бы его об этом сердце; он надеялся, что рано или поздно ему удастся избавиться от жгучего чувства любви и покончить с прошлым. Однако постепенно его вера в свободное и светлое будущее угасала.
– Отрицание не изменит правды, – смеясь, ответил Дотторе в своей привычной, снисходительной манере, – И правда состоит в том, что мы не можем жить порознь: я нуждаюсь в тебе так же сильно, как и ты нуждаешься во мне, – добавил он мгновением позже. Страннику не хотелось верить словам второго предвестника, не хотелось признавать его правоту, хотя и сам парень чётко осознавал, что в словах Дотторе есть немалая доля истины, которую он отказывался принимать. Все те пару месяцев, что бывшие возлюбленные провели в разлуке, казались обоим кошмаром, и их воссоединение было лишь вопросом времени, несмотря на попытку Странника этому противостоять.
– В этот раз всё может быть иначе, – сказал Дотторе и, будто в подтверждение своих слов, он немного ослабил хватку на тонких запястьях возлюбленного, позволив ему на некоторое время расслабиться. На руках Странника остались красные следы, своей формой похожие на очертания грубых пальцев Дотторе- парень потёр отметины свободной рукой, как бы подавляя боль и одновременно с этим раздумывая над словами доктора. Дотторе продолжил целовать парня и, поднимаясь всё выше и выше, начал подбираться к более чувствительным местам: к плечам Странника и его худощавой шее, что, как он знал, отличалась особой уязвимостью и отзывчивостью.
Вскоре губы Дотторе прильнули к чувствительной шее куклы, мягко, но настойчиво целуя выступающий вперёд кадык парня- Странник опрокинул голову назад, открывая себя липкому языку доктора. Это ощущение полностью вскружило голову юноши, изголодавшегося до прикосновений любовника и его ласки, опьянив его сладостным вином страсти. Из горла парня невольно вырвалось несколько прерывистых, томных стона, которые он безуспешно старался заглушить, стеснительно прикрыл уста ладонью.
– Ты выглядишь очаровательно, когда пытаешься сопротивляться, – Дотторе ответил парню смехом, забавляясь его нелепому протесту; он прекрасно понимал, что сопротивление Странника не продлиться долго, и вскоре он окончательно сломается под наступлением умелых рук доктора. Первым делом Дотторе убрал ладонь Странника с его губ, позволяя стонам вновь вырваться наружу и заполнить своим приятным звуком всё пространство вокруг пары.
С каждым мгновением, с каждым судорожным вздохом Странника действия Дотторе становились всё смелее и решительнее; его руки ловко проникли под нательную майку парня и начали любопытно исследовать его живот, мягкие бока и грудь. Пальцы грубо мяли соски, безжалостно щипали их, заставляя розовые бусинки твердеть под опытными пальцами второго предвестника; методы Дотторе порой бывают слишком жёсткими и болезненными, но, тем не менее, Странник не мог перед ними устоять и неизбежно сдавался. Что десять лет назад, что сейчас парень слишком слаб, и он не может противостоять доктору, заставляющему его испытывать столь постыдные чувства.
Дотторе не ограничивался лишь простыми прикосновениями, и, как только перед ним представилась такая возможность, он начал неспешно стаскивать с тела Странника то небольшое количество одежды, которое он на себе носил. Сначала предвестник приподнял вверх чёрную майку парня, обнажая его грудь, а затем и вовсе схватился рукой за резинку тонко нижнего белья, намариваясь его снять. Не успел Странник и дрогнуть, как одним резким и точным движением Дотторе воплотил свои угрозы в жизнь, стянув с парня его трусы. Взгляду Дотторе открылось очаровательное зрелище, вызвавшее ликование в его душе: крохотный член парня поддался возбуждению, а его головка обливалась предэякулятом- любознательные руки доктора сразу же потянулись к нему.
– Ос-становись, – сквозь стон прошептал Странник, стараясь не позволять Дотторе трогать его интимные места, прикрывал свой пах свободной рукой. Его слова, как множество раз до этого, никак не повлияли на действия Дотторе и он, отмахнувшись от защитного жеста, продолжил своё грязное дело, обхватывая полутвёрдый член парня широкой ладонью. Большим пальцем предвестник умело потёр головку юноши, размазывая прозрачный предэякулят по всей поверхности его полового член. За столь долгий срок, проведённый в разлуке с возлюбленным, Странник совершенно позабыл о том, насколько приятной и одновременно с этим болезненной может быть связь с доктором.
– Не неси чепухи, куколка, тебе это нравится не меньше моего. Стоит мне только прикоснуться к тебе, как кровь начинает приливать к члену. Ты всё такой же чувствительный, как и раньше, – широко улыбнувшись, ответил Дотторе, быстро распознав неумелое притворство Странника; парень был просто ужасен во лжи и никак бы не смог скрыть своих настоящих чувств от чуткого взора доктора. Дотторе знает разум куклы и его тело лучше, чем любой другой человек: ничего от него утаить не выйдет, а вся правда ему и так известна наперёд.
Одной рукой Дотторе продолжал дразняще поглаживать член парня, то и дело заставляя его дёргаться, а другой стал ласкать его бёдра, стремительно приближаясь к ягодицам и анальному отверстию. Оказавшись в нужном месте, пальцы нетерпеливо стали водить круги вокруг тугого кольца мышц, желая проникнуть внутрь сопротивляющегося Странника; однако в виду отсутствия смазки и должной подготовки этот процесс обещал быть долгим и, очевидно, довольно болезненным для куклы.
Приложив немного усилий, Дотторе всё-таки удалось достичь своей цели и втиснуть один из своих толстых пальцев в горячие внутренности куклы, проникая вглубь его ануса; реакция Странника оказалась невероятно бурной- от резкой боли в его глазах заблестели слёзы. Парень стал дёргаться на месте, схватился обеими руками за плечи и стал безжалостно царапать их, стараясь вырваться из крепких объятий Дотторе и облегчить своё страдание. Всего одного пальца было достаточно для того, чтобы заставить Странника выть от боли и тяжело дышать. Дотторе пришлось замедлиться и дать парню небольшую передышку, прежде чем засунуть внутрь него второй палец.
– Да ты совсем отвык от наших свиданий, – сказал Дотторе, с восхищением подметив жалостливый вид своего возлюбленного, – Поначалу будет больно, так что постарайся расслабиться, – посоветовал он извивающемуся под ним парню, но тот был не в состоянии связно мыслить и, кажется, даже не слышал слов доктора. Все мысли Странника были заняты мучительной болью, а тело не оставляло попыток высвободиться из сильных рук предвестника, хотя все его старания, очевидно, были напрасны.
Дотторе не обращал внимания на крики парня и, тихо воркуя себе под нос, продолжал растягивать его анус, как бы готовя его к дальнейшему, ещё более болезненному проникновению. Одной рукой он продолжал поглаживать основание члена Странника, пока пальцы его второй ладони зарылись вглубь парня, уверенно двигались внутри и иногда сгибались крюком, будто бы намеренно задевая простату. Прикосновения Дотторе иногда бывали грубыми, иногда нежными, но они приносили Страннику удовольствие, сводили его с ума опьяняющим сочетанием боли и похоти, силой вырывая из его горла очередной чувственный вздох.
Вскоре с Дотторе закончил с растяжкой, посчитав, что сделал уже достаточно и, слегка расслабив руку, вытащил пальцы наружу с характерным хлюпающим звуком. На руках доктора появилось несколько алых пятен, тёплых капель крови, стекающих вниз по жилистому запястью мужчины- от вида собственной крови Страннику стало тошно, он тихонько заскулил. У Дотторе же реакция была совершенно другой, завидев на своих пальцах красные следы, предвестник сразу же ухмыльнулся: кровь- это прямое доказательство того, что парень готов продолжить их небольшое свидание и перейти ко второму раунду.
Руки Дотторе нетерпеливо потянулись к собственному паху и стали торопливо расстёгивать кожаный ремень, едва ли не вырвав его с брюк вместе со шлёвками- доктор быстро расправился с поясом, и всего через мгновение он упал на пол, серебристая пряжка издала громкий звон. Дотторе слегка припустил штаны, а вместе с ними и нижнее бельё вниз, обнажая взору Странника свой пах, обросший светлыми волосами, и эрегированный член, покоящийся между его широкими бёдрами. Из раскрасившейся от возбуждения и похоти головки уже начал сочиться предэякулят, рябью крохотных капель стекая вниз, вдоль толстого ствола.
Тело Странника лихорадочно дрогнуло при виде столь интимного, но в какой-то мере горячего зрелища, и смутился сильнее прежнего; ему уже долгое время не приходилось видеть доктора голым, поэтому он успел забыть об его обманчиво слабом телосложении и большом размере. Ему сразу сделалось неуютно от собственных чувств, и он стеснительно сомкнул ноги вместе, прижав их ближе к груди, будто бы пытаясь скрыть свою наготу от возлюбленного.
– Раздвинь ножки немного пошире, недотрога, – усмехнувшись, весело ответил Дотторе; он находил оробелое поведение парня забавным, поэтому относился к нему с нисхождением. Заметив, насколько растерянно выглядел Странник, он решил взять дело в свои руки, его действия были точными и решительными: Дотторе схватил парня за запястье и притянул его к себе, сократив расстояние между ними вдвое. Свободную руку доктор положил поверх мягкого бедра Странника и, слегка надавив на него, отодвинул ногу парня в сторону, открывая себе удобный доступ к его паху и истекающим кровью отверстию.
Дотторе подставляет свой член к ягодицам парня, покрытым бурыми пятнами, и поместил его аккурат между ними: он потёрся разбухшей от возбуждения головкой об анус Странника, ещё сильнее размазывая кровь по его бледной коже. Макушка его фаллоса настойчиво прижималась к тугому отверстию парня, но всё никак не могла проникнуть внутрь- Дотторе пришлось воспользоваться руками, чтобы растянуть мешающуюся кожу руками и позволить своему члену оказаться внутри тёплых стенок.
Дотторе понадобилось несколько попыток, чтобы осуществить задуманное; он двинул бёдрами вперёд, толкаясь вперёд, внутрь сморщенной дырке, и вскоре головка его члена действительно смогла ворваться внутрь измученной прямой кишки Странника, вырывая из его горла очередной мучительный крик. Парню казалось, что он вот-вот потеряет сознание или умрёт: член Дотторе не просто осквернял его тело, нет, он уничтожал его изнутри, разрывая нежную плоть на множество мелких кусков. Смазкой им служила лишь кровь да несколько капель предэякулята, оттого проникновение оказалось в разы болезненнее, чем изначально предполагалось доктором.
– Хм, ты кровоточишь гораздо сильнее, чем я ожидал. Неужели совсем обмяк за пару месяцев? Возможно, мне стоит быть с тобой пожёстче на этот раз, чтобы вернуть тебя в форму, – Дотторе замедлился; теперь его голос звучал глухо, будто бы он отдалялся от лежащего тела Скарамуша, шагая в противоположную от него сторону. Состояние Странника стремительно ухудшалось- с каждой пролитой на землю каплей крови рассудок парня мутнел, а его зрение мылилось. Парень смотрел вниз и видел там лишь сплошное красное пятно- под их сплетёнными вместе телами образовалась огромная лужа липкой крови, от потери которой ему становилось ещё хуже, чем раньше: голова начала неистово кружиться, режущая боль пульсировала в висках Странника.
Передышка была недолгой, и вскоре Дотторе возобновил своё движения: двигал бёдрами вперёд, толкаясь всё глубже в анус Странника, набирал всё более спешный и жёсткий темп. Толстый член доктора бесцеремонно вторгался внутрь парня, своей головкой болезненно раздвигал узкие стенки, насквозь пропитанные кровью, продолжающей литься ручьём из израненной прямой кишки. Каждый толчок приносил Страннику новую волну невыносимых страданий, заставлял его биться в агонии и заливаться горькими рыданиями. Парень слегка приподнял голову, чтобы взглянуть на Дотторе; сквозь пелену жгучих слёз он был не в силах увидеть ничего, кроме размытого мужского силуэта.
Дотторе же, в отличие от своего возлюбленного, ни боли, ни дискомфорта не испытывал- весь его разум был охвачен безмерным извращённым удовольствием, которое он даже не пытался скрыть от Странника- с губ старшего мужчины то и дело срывались протяжные стоны. Дотторе с силой сжимал бёдра парня, оставляя на его бледной коже розовые следы и царапины; мгновением позже он отрывает руки он ног Странника лишь для того, чтобы позволить своим ладоням вновь прильнуть к гениталиям куклы, настойчиво ощупывая их.
Со временем боль притупилась, и ей на замену пришло совершенно другое чувство, уже давно неведомое Страннику и его телу- лихорадочное возбуждение, вызванное мимолётной лаской и прикосновением к его нуждающемуся во внимании члену. Каждое прикосновение заставляет парнишку ёрзать на месте, извиваться на полу, разрываясь между двумя несовместимыми состояниями, двумя мерзкими чувствами, совсем недалёкими друг от друга: ненавистью и любовью. Только Дотторе может вызвать в сердце Странника столь противоречивые эмоции, используя лишь свои руки и губы.
– Я всегда восхищался твоей стойкостью, куколка. Изливаешься кровью, но, несмотря на боль, находишься в шаге от оргазма, – слова Дотторе ускользают от ушей парня; не ясно, насмехается ли он над беспомощным состоянием Странника или взаправду восторгался его уникальным телом, находит его привлекательным, одновременно с этим измываясь над ним. Как бы Странник не старался отрицать действительность, на деле он был всего лишь игрушкой в руках второго предвестника- парень не может сопротивляться действиям доктора.
Тело Странника против его собственной воли откликается на горячие прикосновения мужчины, в очередной раз вздрагивая и извиваясь в его сильных руках. Дотторе прижимает куклу поближе к себе, значительно ускоряя свой и без того спешный темп, двигая бёдрами вперёд; каждый новый толчок приносит парню новую волну боли и приближает его к краю. Каждый вздох даётся Страннику тяжело: его грудь то подымается вверх, то опускается вниз, слюна тонкой струёй стекает по его подбородку, заставляя парня кашлять и давиться ею.
Странник закатывает глаза, пока его тело беспомощно содрогается в интенсивном оргазме, а затем в мгновение замирает, оставаясь совершенно неподвижным следующие несколько секунд. В животе парня зарождается странное чувство дискомфорта, ознаменовавшее собою кульминацию свидания двух бывших возлюбленных. Сперма белыми каплями сочится из головки опухшего члена Странника, капает вниз и, смешиваясь с лужей тёплой крови, превращается в отвратное месиво из нескольких телесных жидкостей, соединённых воедино.
– Ах, похоже, твои старания оказались напрасны, а сопротивление- бессмысленно. От судьбы не убежишь, куколка, – насмешливо замечает Дотторе, выпуская измученное тельце куклы из своих рук, позволяя ему в виду отсутствия поддержки упасть спиной на пол, приземлившись с глухим стуком. Он двигается вперёд, тянет руки к вялому члену Странника и грубо ощупывает его меж толстыми пальцами, как явное доказательство своих утверждений и доводов. Парень чувствует себя разбитым, с горечью осознавая свою собственную никчёмность: его ослабленное тело было осквернено руками Доктора, а разум- его насмешками.
Ехидный смех Дотторе в сочетании с его унизительными словами возвращает парня в реальность, вынуждая его открыть заплаканные глаза и, наконец, проснуться. Влажные веки нехотя распахиваются, а затем сразу же прищуриваются от яркого света солнечных лучей, просочившихся сквозь широко-открытое окно- ладонями Странник потирает щёки, смахивая с них влажные крупицы слёз. Руки юноши отказываются его слушать и продолжают судорожно трястись; мысли после пробуждения кажутся особенно спутанными, голова по-прежнему кружится, мир перед глазами плывёт.
Лишь со временем Странник приходит в чувство, и в его голове вырисовывается более чёткая картина произошедшего; с облегчением парень осознаёт, что встреча с Дотторе была не реальным событием, а всего лишь жутким кошмаром, не имеющим ничего общего с явью. Юноша утомлённо вздыхает, вытирая со лба холодные капли пота- этот отвратительный сон заставил его сильно понервничать и даже после пробуждения Странник чувствовал неважно. Нервозность, в отличие от боли, никуда не пропала и продолжала сопровождать парнишку после того, как покинул мир грёз и вернулся в реальность.
Чтобы наверняка в этом убедиться, Странник решил осмотреть своё тело; начал он своё исследование с ног, постепенно двигаясь всё выше и выше. Первым делом парень бросил взгляд на свои кремовые бёдра, ощупывая их, проверяя на наличие тёмных, кроваво-красных следов- он ничего не сумел обнаружить. Странник хмурится, отодвигает края своих шорт и майки, мельком заглядывая под одежду; он смотрит на свою грудь, плечи, руки, но так и не находит на своём теле ни единой царапинки.
Только тогда Странник успокаивается, позволяет себе встать со смятой кровати и осмотреться вокруг. При свете дня комната парень выглядит совершенно иначе и более не внушает парню тот страх, который он испытывал прошлым вечером; все вещи, брошенные им вчера в состоянии особой нервозности, послушно лежали на своих местах, ожидая возвращения хозяина. Одежда Странника, небрежно им сложенная в минувшем дне, висела на спинке деревянного стула, а его широкая шляпа покорно лежала на столе, накрывая собой учебники и тетради.
Странник несколько секунд смотрит на свои вещи, прежде чем решает одеться; он стаскивает со спинки первую же попавшуюся часть своего костюма, чёрные шорты вместе с фиолетовым поясом, и надевает их поверх бледных ног. Затем Странник снимает со стула белую накидку и набрасывает её себе на плечи, берёт пару сложенных перчаток и натягивает их на тонкие запястья- парень продолжал одеваться до тех пор, пока не приобрёл свой привычный вид. Несмотря на то, что образ Странника со стороны выглядел завершённым, парню казалось, что чего-то ему не хватает- он упускал важную деталь, но никак не мог понять, какую именно.
Чуть погодя, Странник всё же догадался, от чего на его душе было так неспокойно- он забыл свой глаз бога. Вчерашним вечером парень был настолько напуган, что побоялся оставлять его на столе и забрал с собой в кровать, спрятав его под ватной подушкой- Странник всполошился и бросился обратно к своей неубранной постели. Юноша сбрасывает с кровати одеяло и, добравшись до подушки, отбрасывает её в сторону, едва не разорвав ногтями в клочья- к большому счастью и радости, глаз бога оказывается там, где ему и положено быть.
Вздох облегчения невольно сорвался с губ Странника, когда он взял глаз бога в руки и прицепил его к синей ткани своей одежды- теперь он чувствовал себя в разы лучше, увереннее. С его помощью парень мог защитить себя почти от любой опасности: только с ним Странник может дать Доктору отпор в моменты особой слабости. Волнение, наконец, отпустило сердце юноши, позволив ему вновь биться в спокойном, неспешном темпе; и пусть в разуме Странника и осталось немало сомнений, теперь он точно знал, что не должен позволить своим страхам снова взять верх над собой.
Странник поднялся на ноги и, крепко сжимая рукой анемо глаз бога, висящий на его груди, сделал несколько шагов в сторону входной двери. На этот раз руки парня не дрожали, поэтому он легко и быстро смог расправиться с замками, которые сам же вчера навесил, и весь вечер страшился открыть. Дверь поддалась и всего через мгновение открылась, открывая перед лицом Странника дивный пейзаж уютного городка: яркие лучи солнца падали на землю, не только освещая её, но и согревая своим блаженным теплом. Над головой слышалось мелодичное пение воробьёв, изредка прерываемое криками других менее талантливых и голосистых птиц: голубей и ворон.
На улочках Сумеру собралось немало народу: взрослые со всех спешили на работу, студенты оживлённо спорили и болтали друг с другом. Дети, отдыхающие летом от школьной суеты, весело играли в догонялки, едва ли не сбивая с ног зазевавшихся прохожих; их звонкий смех заставил Странника невольно улыбнуться в восхищении прекрасным зрелищем. Ему захотелось и самому стать частью шумной толпы, броситься в её центр, затеряться внутри, смешиваясь с другими жителями Сумеру. Странник закрыл за собой дверь и, усмехнувшись, ступил вперёд, оставляя все заботы позади.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!