Несбыточная цель

Джисон никогда не ловил звёзд с неба. Зачем бежать за несбыточным, если можно кайфовать от того, что у него уже есть? Пользоваться тем, что уже дано на блюдечке, а не плакаться над этим пусть и мелким блюдечком? Он не считал себя супер-красавчиком. Не спорил, когда получал прозвище «белка» за вечно надутые щёки. Не расстраивался, если кто-то отказывал ему. Зато случайно развил свою харизму до того максимума, что это в него влюблялись красавчики. Он весёлый — хотя шутки относительно плоские. Уверенный в компании — хоть и в короткий период, пока не захочется вернуться в свой комфортный дом. Громче всех, но не от того, что всех перебивает, а потому что эти все замолкают, когда он начинает болтать. Болтает он тоже очень ладно, хотя от слов паразитов, матов и пожирания окончания слов не отказывается. Кстати с этим талантом Джисон в руководители не метит, прекрасно чувствуя себя в роли заместителя. Вроде умный, но взбалмошный; вроде взбалмошный, но ответственный; вроде ответственный, но с каплей от кофе и в неправильно застёгнутой рубашке может прийти даже на важное совещание. Джисон — пример того, кто родился самым обыкновенным, но это обыкновение выставил своими достоинствами. В чём же его секрет? В том, что он стирает свои вещи Лаской. А нет, за рекламу нам не платили. Секрет внутренней харизмы и всеобщего притяжения Джисона был в том, что он бета. Беты считались всеобщим отклонением, редкой формой мутации двух полов в мире, наполненным альфами и омегами. Часто это деление доходило до абсурда, где омеги «белые», то есть милые, пугливые и тихо-успокаивающие, а альфы — "чёрные": жёсткие, роковые, беспощадно-заботливые. Джисону всё детство вдалбливали эти истины, пока в 17 лет не проявился вторичный пол. Точнее, его полное отсутствие. Хорошо, что в неинтересующем его обучении он был полный ноль, и так и не понял ничего, что ему рассказывали. В чёрно-белом мире беты считались пустышками, серым пятном, ведь вокруг них не разворачивались жгучая ревность и всепоглощающая любовь. Они не давали потомства, но и не прошляпывали рабочие планы по причине течки или гона. За них не волновались, они не волновали. А Джисон почему-то сам стал волной. Он настолько обычный, что делал такими же и остальных. Например в школе Джисон замутил с альфой Ли Минхо, который, как настоящая альфа, считался тем, кто защитит возлюбленного, но не проявит тёплых сладких чувств к нему из-за низкого эмоционального интеллекта. Эталон среди альф, по которой текла не одна омега. Но Минхо, начавший эти отношения только чтобы трахаться и не получить залётного ребёнка в раннем возрасте, ведь лучший способ контрацепции — трахаться с бетой; совсем забыл, какой холодной крепостью являлся. Именно его защищали в школьных сцепках, потому что Джисон трындеть умеет много, за что неожиданно получал самые восторженные комментарии где-то за школьным сараем. Оттуда же и вышла эта первая в местах безумная для их мира любовь, хотя Джисона в целом почти ничего не смущало. Минхо нравилось в школьном коридоре шлёпнуть свою бету по заднице и едко заржать на людях, а потом на маленьком диванчике совсем невзрачной комнаты Джисона, пока родителей нет дома, садиться на его худенькие бёдра своими мощными, выпрашивая большими глазками сжать их посильнее. Нравилось мурчать в шею, когда они валялись в обнимку и смотрели смешные аниме, потому что в своём доме с жёстким воспитанием пялиться можно только на тупые боевики. А Джисону нравилось чувствовать возле себя яркий запах хвои, которым Минхо заполнял комнату. В школе он чувствовался чем-то жёстким, дёргающим нос, а здесь, в месте, где Минхо испытывал на себе полную защиту своего реального внутреннего я, запах растворялся довольно лёгким и расслабляющим. Даже, вроде бы, немного сладким, как кедровые орешки с мёдом. Тогда Джисон понял, что ему и впрямь навяливали бред, и жить нужно так, как хочешь, не мечтая о лучшей предсказанной жизни. Ведь можно было бы поставить альфе ультиматум сделать ему лучшую жизнь, но это казалось таким запутанным и неискренним, что Джисон никогда не думал возникать на Минхо. Только один раз проявил некое подобие твёрдости, когда пришло время расстаться. Даже альфа может плакать громче и обнимать крепче при прощании, чем омега, если плечи для плакания принадлежат гениальному бете. По крайней мере, Джисону было проще успокоить себя тем, что это Минхо раним в душе, а не то, что он сам — последняя сука. Кстати через лет семь Джисон от общего знакомого узнал, что презирающий семейный быт Минхо уже давно в браке, и даже взял декретный отпуск, позволив мужу-омеге заниматься собой и карьерой, а теперь сам воспитывал ребёнка. Все окружающие объясняли его выбор тем, что Ли Минхо не доверял своего наследника на воспитание лишь бы кому, даже если этот лишь бы кто — законный супруг. Но Джисон догадывался: Минхо просто нежно любил своего сына, а заботы на военной службе, которую ему загадывали, далеко не в его мечтательных приоритетах. И круто, что альфа смог их отстоять. Хотелось думать, что именно по вине Джисона Минхо нашёл своё место. Но даже если нет, у него и других хлопот выше крыше. Ах да, омеги. Тоже забавный фрукт. После школы Джисон уехал в другой город, ведь его дорожка родителями не была протоптана, как в случае семьи Ли. Как бы Джисон не забалтывал Минхо, чтобы тот поменьше расстраивался, а скучать по нему продолжал. Даже нашёл себе похожего по характеру парня в универе, только омегу — а какая разница, если и альфу можно трахать? А омеги хотя бы скрываться не будут при других и выплясывать чёрствым сердцем, что Джисону не особо нравилось в Минхо. О не-е-ет. Сынмин был тихим и улыбчивым, хотя и от его игривых всплесков исходил холод. Все думали, что такой грязной игрой в недотрогу он отваживал от себя альф, полностью окунувшись в карьеру. Так бы оно и так, если бы этот холод не был привычной для Кима температурой. Ступор без эмоций, который считался другими витанием в облаках, в их личных разговорах вылился в долгое анализирующее наблюдение за одногруппниками, событиями, их жизнью и… Сынмин оказался не таким поверхностным, каким себя представлял. Его истинная аура была такой тяжёлой, что поглотила в свою глубину и Джисона. А тому понравилось. Да так сильно, что и остальных заставлял в неё окунуться. Сынмин был искусственно мил, не веря, что его воспримут всерьёз: он же омега, а значит по определению глуп и наивен. Но с вечной поддержкой Джисона его услышали и приняли, хоть и с явной пометкой на ненормального — не всякая альфа выдерживала грязные шуточки, которыми омега подкреплял свои умные мысли и от которых так кайфовал бета. Но Джисон так заразительно улыбался своей дёсневой улыбкой, что и другие втягивались в ауру Сынмина, признав её единственно правильной для него. И Сынмин в некой степени даже полюбил этого дурня, но по особенному и не совсем романтично — на последнем курсе Джисона бросили и скоро нашли замену, при этом чудным образом закружив его голову и оставшись в хороших дружеских отношениях. Оказывается последнее слово может быть далеко не только за альфами. На встрече выпускников Джисон увидел бывшего в довольно радушном расположении духа в обнимку с явно продавленной под себя альфой. Чисто для вида Сынмин вкидывал странные шуточки, за что супруг на первый взгляд его беспощадно заламывал, но омегу напускная агрессия только смешила. То ли Сынмин задавил альфу этой своей тёмной аурой, то ли тем, что сильно выше него, не сказал. Зато издавал отвратительно сладкий запах ванили, когда к его мужу подходили в шутку «пожалеть» за, как все решили, их брак по расчёту. Джисон не жалеет, что его бросили — он бы не пережил этого приторного яда, никак не ассоциирующегося со стереотипным «успокаивающим эффектом омег». Кстати по общению альфа понравился Джисону, особенно когда тот по секрету сознался, что до Сынмина таким спокойным не был. Поразительно, ведь с таким супругом должно было быть наоборот, а этот безумец улыбается. Джисон будет тихонько считать, что так раскрывать людей Сынмин научился именно у него, просто стесняется сознаться. В общем, Джисон не специально, но менял жизни. В целом иерархию общества ломать никогда не собирался, он же самый обыкновенный бета, а людей в обществе дохерище. И вот так, не ловя звёзд, и прожил бы свою жизнь в полном кайфе, никогда не гневаясь на судьбу. Если бы в один прекрасный день не решился погнаться за одной несбыточной звездой.

ッωッ

На новой работе он магическим образом перезнакомился со всеми. Хотел же спокойно сидеть в своём кабинете, ожидая вечер знакомств только на корпорате, так нет же — понравился секретарю Хван, и тот потянул его по всему отделу. Джисон показался коллегам слегка зашуганным, потому что он и правда не душа компании специально. Но был до того забавен в своей зашуганности, что его сердце хотелось растопить. А секретарь Хван, обходительный и величавый альфа, а позднее просто дуралей Хёнджин, и вовсе взял его под своё крыло. Без воли и контроля Джисона, зато с его полным позволением. После полугода работы, Джисон наконец увидел свою будущую цель. Пройдясь по всем рабочим столам, Хёнджин созвал с ними всех желающих пойти на обед, но мимо загадочно тихого брюнета прошёл сразу.       — Хэй, а почему мы не позвали того парня?       — Это Чонин, он не пойдёт с нами. — Хёнджин отвечает с улыбкой, но через пару мыслей тускнеет. Такое поведение не подобает альфам, но в общении с Джисоном подобает всё, вот альфа и не стесняется в эмоциях. — Для Чонина мы все кажемся странными! Меня он и вовсе не любит… Делает вид.       Даже слезу успевает пустить, но со снова весёлой улыбкой стирает её. Джисон не был слишком эмпатичным, чтобы читать мысли людей, зато любопытства в нём хоть отбавляй, чтобы всё узнавать на прямую.       — Чонин тут дольше всех работает, но про него не знают ничего. Даже его вторичный пол! Он сигма.       — Кто? Типа тиктокерский?       — Да не-е-е-ет. — Хёнджин усмехается, дав лёгкий щелбан по глупому лбу. — Сигмами называют тех, кто скрывает свой вторичный пол, потому что в рот ебали всю половую иерархию. И всех нас, заодно. Он очень уж хорошо пользуется подавителями запаха, поэтому по нему нихера не скажешь.       — Так может он бета, как я, раз нет запаха?       — Я об этом думал! Но нет, вряд ли — от него вообще ничем не пахнет, а я очень старательно принюхивался. Был бы бетой, то хотя бы летом пахло по́том, как от некоторых бет…       — Я пахну по́том?!       — Я этого не говорил… Пока Джисон пожирает коллегу недоумевающим цоканьем, Хёнджин уводит от него взгляд и преспокойно присвистывает. Когда-то в аккуратных намёках и сдержанности альфа был мастер, а теперь же даже немного помолчать не в силах. Ему слишком понравилось то, что с Джисоном можно и нужно жаловаться вслух, поэтому не нажаловаться на самого Джисона — грех.       — Извини-и, я из семьи нюхачей и чувствую всё. — Хёнджин очень искренне ноет, похлопывая по плечу беты кончиками пальцев. — Но остальные вроде как не замечали! Зато ты намного прикольней себя ведёшь, чем не прикольней пахнешь.       — Ну спасибо… — задумавшись, Джисон резко обнимает альфу за шею, не менее искренне наслаждаясь его дёргающимися ноздрями. — Так ты вообще не общался с Чонином?       — Он тоже не чувствует от тебя запаха пота.       — Да я не про это! Оказавшись на свободе, Хёнджин первым делом глубоко вдохнул свежего воздуха, потом свой запах на запястье, и только после успокоения подумал.       — А-а-а… Да общался, общался… но от меня Чонин отфыркивается постоянно. — оглянувшись по сторонам и через силу опустив голову ближе к уху беты, быстро взвинтившийся Хёнджин шепчет. — Но знаешь, если по секрету, то скажу — я целеустремлённый. Поэтому на скором корпорате… Да-а, будет классно.       — А чё «да» то? Секрет заканчивается не начавшись, когда резко строгий Хёнджин выпрямляется и идёт вперёд с заводным прикрикиванием.       — Ну как минимум мы поцелуемся. Как максимум, мне пора бы уже заводить семью. А из него вышла бы такая прелестная омега для меня… Я красивый, он тоже. Фантастика.       — Думаешь Чонин скрывает, что омега?       — А кто ещё? Беты пованивают; альфам скрывать свою крутизну нет смысла; а вот омег безбожно чморят. Бедный Чонини не может признать свою нежность и беззащитность, но в его улыбке я её давно заметил! Не просто так он сразу же перестаёт улыбаться, когда я на него смотрю? Так, ты это, переставай вопросы про него задавать! Чонин мой, понял? Снова резко мечтательное романтичное лицо сменилось на угрожающее, и даже в воздухе напряжение отразилось колющим нос запахом дыма от костра. Кому-кому, а Хёнджину подходит его запах: он тоже легко возгорается, но довольно долго тлеет; романтичен, как ночные сидения в дремучем лесу; движения тела и особенно кистей в воздухе, словно языки пламени; ну и задница у него очень уж часто подгорает. Как и теперь, когда он рычит прямо в лицо Джисону, который и планов никаких таких не имел.       — Да-да, конечно. — Джисон тараторит и отталкивает от себя бешеную альфу, уверенно выползая из пут дурацкого любовного треугольника. — Мне то что? Мне за мою жизнь хватило сухих строгих мин, чтобы ещё раз в это впутываться.       — Вот и славно. — снова радостный, как ни в чём не бывало, альфа влетает в кафетерий. — А я тебе обед оплачу. И посоветую классные парфюмы.

ッωッ

      Помимо излишне широкого эмоционального спектра, Джисон выцепил в чужом характере две потрясающие вещи: сдерживание обещаний и целеустремлённость. Несмотря на все отнекивания, перед самым корпоративом Джисон получил от альфы корзинку с набором для душа, стойкий дезодорант и довольно пафосный парфюм, причём все в одном запахе: кофе с молоком, как самый любимый джисоновый напиток. Хёнджин ещё что-то трепал о том, что кофе, как терпкость альф, и молоко, как мягкость омег, и в сумме почти бета; а лучше бы рассказал, что парфюм не парфюм, а настоящее химическое оружие: запах от лёгкого пшика продержался все дни до корпоратива и ещё неделю после. Ну не настолько Джисон пах потом, чтобы принимать такие меры, правда! И вторая невероятная черта характера — целеустремлённость. Как и обещался, Хёнджин весь вечер корпоратива не отлипал от Чонина: то сядет случайно рядом, а то, ещё случайнее, ему на колени; то приобнимет; то пригласит на танец, даже один раз выцепив согласие; то, после пятого коктейля, прямо полезёт целоваться. От последнего вытянутая улыбка Чонина слетала, превращаясь в неприязненную гримасу, но это не так важно — пусть Хёнджин её прогнал с лица, но а кто её вызвал пятью минутами ранее? Тоже Хёнджин, а значит сегодня он пахнет не просто костром, а успехом. Джисон задумчиво пил, периодически наблюдая за коллегой и его стараниями. Он уверен, что не смог бы стать таким мастером, ведь никогда из штанов не выпрыгивал, тем более ради парня — только если в буквальном смысле, но там много стараний не надо. А Хёнджином он восхищался. Поэтому, когда на довольно долгое время цель и её захватчик исчезли, вывод образовался сам собой. Жаль, что первым в зал вернулся Чонин, потому что его вопросами не закидаешь. Это странно и сложно. Но Хёнджина нет пяти, десяти, двадцати и слишком много минут, чтобы подвыпивший Джисон спокойно наслаждался общим праздником и странными конкурсами. А вот Чонин выглядел даже мрачнее, чем обычно. Неужели Хёнджин получил строгий отказ, после чего в слезах уехал домой? А он мог, точно мог. Тогда то Джисону и пришлось поступить сверх своей нормы. Потому что напитать любопытство важнее.       — Слушай, а ты Хёнджина не видел? — аккуратно подсаживается, но игривую улыбку даже не старается скрыть.       — Точно не знаю. — Чонину вопрос явно не нравится, отчего, запивая крепкий намешанный коктейль, его просто ссутулившаяся поза совсем ужимается, а нога запрыгивает на ногу. — Возможно в туалете с мистером Бан трахается. Когда я заходил, они просто целовались. Ну как «просто»… Слишком пылко для начальника и его секретаря. Джисон давится своим коктейлем, часть которого даже немного пошла через нос обратно в стаканчик. На это Чонин реагирует короткой усмешкой, делая более спокойные глотки.       — Слушай, может ты ошибся? — Джисон долго соображал, а досоображался только до утешительного поглаживания плеча. — Я знаю, что Хёнджину нравишься ты.       — А я знаю, что к этому всё и шло. — ладонь моментально сбрасывается неприязненным дёрганьем. — Хёнджину нравится забирать тех, кто нравится мне. Чует, что ли, нюхач сранный.       — Тебе нравится мистер Бан?!       — А есть какая-то разница теперь?       — Подожди, точно есть. Джисон подтянул Чонина за локоть обратно на стул, воображая на лице активную мозговую деятельность. Не то чтобы сигме была нужна поддержка или новые оправдания поступку Хвана, но и сил, чтобы захотеть разораться на него, тоже. Однако Джисон и не думал о том, чтобы поддерживать.       — Я же думал, что ты какой-нибудь социопато-аромантично-интровентичный… бета. А тебе нравятся альфы?       — Бета, хах. — вычленив в своей голове самое смешное, Чонин закидывает голову на спинку стула и горько улыбается. — Был бы бетой, никому бы точно не был нужен. Беты же прикол общества, изгои. Стоп. Я по твоему изгой? Вытянутые лисьи глаза стреляют холодом, но каким-то особенно неприятным. Джисон механически дёргается, чувствуя проступивший пот по лопаткам. Даже то, что его самого назвали изгоем и приколом общества, мало волнует в этой напряжённой обстановке.       — Нет-нет, ты что! То есть остальные мои додумки тебя не смутили?       — Остальное близко к тому, чего бы я хотел. Вот теперь стало обидно. Хотелось заболтать этого слишком много думающего сигму, что бетой быть более, чем круто. Во-первых, беты универсалы. Во-вторых, беты не залетят, течку не пройдут, гнёзда не завьют, от альф их коленки не затрясутся. В-третьих, беты не дадут залететь, умеют понимать, поддерживать, не поймают бешенство, если рандомная омега пройдёт мимо в течку, и ещё… чёрт, запахло гендерными стереотипами, от которых всю жизнь мутило. Зато презервативы для бет стоят в два раза дешевле, ведь в них нет уширения для узла. То, что хрен эти презервативы найдёшь в интернет-магазинах, поэтому Джисон не парился и брал обычные презервативы, но на размер меньше, уточнять не стоило. Вообще много чего ещё можно надумать, если бы мрачное лицо рядом дало время для надумывания. Но Чонин, допив содержимое стаканчика, тяжело вздыхает, сминает стаканчик в руке и заговаривает первым после паузы.       — Тебя это злит?       — С чего бы?       — Я чувствую, как сильно ты пахнешь. Ну твою же мать. Всё-таки воняет, а не просто бредни Хёнджина. Сейчас от перенапряжения мозга перенапряглось и тело, вот и потирает Джисон взмокшие пряди на висках, а не привычно просто скользкие от кожного сала. Чонин с интересом наблюдает за его мини-агонией, выбрасывает стаканчик в тарелку Хвана и свободно откидывается на спинку.       — Что, думал я не учую твой кофейный альфовый запах? Ты мне даже вкус алкоголя перебил. Или же сегодня ты не стал пользоваться подавителями? Джисон нихера не понял. Хёнджин что-то пояснял про подавители, но логическая цепочка почему-то никак не доходила до его бетового отсутствия запаха. Благо Чонин говорил так уверенно, что оставалось только пойматься на чужую догадливость и удивлённо тереть красные щёки.       — А, так ты об этом… Ну обычно я ими пользуюсь, чтобы меньше соблазнять остальных идти на кофе-брейк.       — Ответ принят. Неа, про себя не отвечу. А Джисон и не планировал. Не успел запланировать ответный вопрос, а Чонин уже ответил на него. Наверно к нему часто приставали, поэтому он и закрылся этой интригующей чужое любопытство стеной. А ведь в целом коллега оказался довольно открытым, если хорошенько расшевелить его какой-то глупостью. Нет, такого горячего холода Джисон ещё не встречал.       — Ладно, нечего тут сидеть. — Чонин легко поднимается и почти незаметно смачивает пересухшие губы кончиком языка. Настолько незаметно, что на них залипли чересчур заметно. — Ничего я уже не поймаю, а вот этот безумец обязательно зависнет на моей «печали».       — Погоди. Тебе станет легче, если поцелуешь меня. Отвечаю. Теперь Джисон и сам за собой не поспевает: не понял, как его рука сжала чужое предплечье; не понял, как встал почти впритык к сигме; не понял, что слишком громко озвучил своё предложение, что рой веселящихся коллег обратил на них своё пьяное внимание. Не понял, как и почему успел протрезветь и испугаться.       — Правда? — Чонин улыбается, хотя на шаг назад отступил сразу. — Точно, ты прав, ты же среди всех наших лучший друг Хёнджина, ещё и… Это бред. Я возможно пойму тебя, ведь ты разозлился от моих новостей, приревновал, но я в таком виде мести не заинтересован. Хотя это смешной бред, хах. Ты забавный.       — Видишь, от одной мысли об этом тебе стало лучше! А представь…       — Хорошего вечера, Джисон. Почтительно кивнув, Чонин отвернулся и без спешки ушёл из зала. Опять Джисон не успел заметить, как легко его отпустил и как сильно об этом пожалел. Было в его походке что-то зачаровывающе-элегантное. И в улыбке этой снисходительной. Джисон совершенно не понял, почему так сильно захотелось её поцеловать, но без воли только об этом теперь и думал. Пока в том же дверном проходе не всплыл потрёпанный Хёнджин, который как будто специально встрепал себя ещё сильнее, улыбаясь и зачем-то тыкая себя в губы. Очаровательный образ с прямой величественной осанкой на какое-то время вышел из головы, чтобы хорошенько наговнить на чужую. Тогда же Джисон услышал слабенькие оправдания, что вообще-то Хёнджин больше года был невзаимно влюблён, оставался больше года чистосердечно верен — один раз с Феликсом из айти отдела не считается — и больше года подбивал клинья, но сегодня решил сдаться, ведь достоин только лучшего. Почему то в логике альфы переспать с альфой не значило изменять вовсе, «просто прикол и ничего серьёзного», поэтому от нападков беты он более, чем удивляется. Пришлось ещё сильнее удивиться, ведь его «лучшее» оба раза, по всей видимости, оказывалось интересом Чонина, а Джисону пришлось осознать, что оба раза чужое лучшее оказывалось альфами. Во-первых, это значило, что Хёнджин вонючий гей. Во-вторых, прояснилось более ярко и точно, что Чонину нравились альфы, если они — не Хван Хёнджин. И Джисон как раз не Хван Хёнджин! Джисон ещё и не альфа, но об этом, как он понял, Чонин не догадывался. Что ж. Самому обыкновенному бете придётся постараться, чтобы его личные внезапные фантазии стали их общей реальностью.